Глава 3

Утром Мари открыла глаза, глядя в потолок. Всю ночь ей снился Юнги, его губы, даже было ощущение его ладони на спине. Сердце бешено колотилось, и Мари казалось, будто Юнги, находившийся за стеной, слышит её сердцебиение. — Это всё из-за алкоголя… да, точно, я просто не контролировала себя, — вслух произнесла Мари, убеждая себя в обратном. Хоть это и была глупая отговорка, девушке всё же хотелось верить в это. Юнги просто друг, который в трудный период жизни оказался рядом. Как настоящий друг. — Господи, и что я хотела проверить? — сев на кровати, Мари уронила голову на руки, её волосы упали на плечи. Весь диалог крутился в голове, хотелось анализировать каждое сказанное им слово. «Ты не выходишь у меня из головы с того самого момента» Рука Мари легла на грудь: сердце вновь колотилось, щёки покрылись румянцем. В сотый раз повторяя себе, что это всё из-за вина, девушка встала и направилась в душ. Сегодня она была не в состоянии отправиться на пробежку, поэтому сразу после душа пошла в кухню, думая, что там будет Юнги, как всегда готовящий завтрак. Но, подойдя к столешнице, Мари поняла, что дома она одна. Даже на плите не было никаких кастрюлек, а это значит, что Юнги не позавтракал. Видимо, он слишком торопился на работу, чтобы не попасться на глаза Мари. Эта мысль больно кольнула где-то в груди, девушке хотелось увидеть парня лишь для того, чтобы убедиться, что она ничего к нему не чувствует и прошлый вечер был помутнением. Мари открыла холодильник, оглядела каждый продукт, но в итоге поняла, что нет настроения что-либо готовить. И как только Юнги находил в себе силы на готовку? Он готовил почти каждый день с того момента, как они заселились. Мари надела джинсы, накинула толстовку и решила пойти в кофейню, которая находилась в соседнем доме. По выходным после пробежки девушка всегда туда забегала за свежим хлебом. На улице оказалось прохладнее, чем вчера. Мари поёжилась и ускорила шаг. Обойдя стремянку, на которой стоял парень, развешивая рождественские декорации, девушка зашла в кофейню. Уже сейчас по всему району постепенно готовились к Рождеству. Мари вдруг захотелось просто прогуляться по местным магазинам, чтобы посмотреть на украшения, которые там продают, пройтись по улице частных домов и увидеть, как жители украшают свои дома. По фильмам она знала, что в Америке люди стараются как можно лучше украсить свой дом — некая конкуренция между соседями. — Здравствуйте, я слушаю ваш заказ, — из раздумий Мари вытащил женский голос. Она сфокусировалась на девушке в красном фартуке, на голове которой была красная шапка с белым помпоном. Эта девушка всегда находилась за кассой и была приветливой. — Можно латте с ванильным сиропом и булочку с корицей, пожалуйста? — Мари попыталась сделать заказ, говоря при этом уверенно. Её английский был не так плох, но без практики тяжело. Софи — имя было на бейдже — искренне улыбалась Мари, она слышала её ломаный английский и лишь иногда мягко поправляла произношение некоторых слов. Получив свой заказ, Мари села за столик. На удивление, сегодня был занят только один столик, в остальные дни кофейня была забита полностью. Но потом Мари взглянула на часы и поняла, что ещё слишком рано для посетителей. Девушка откусила булочку, вдыхая аромат корицы, который при этом смешался с запахом кофе — и вся утренняя тревожность исчезла. В последние месяцы она всё время находилась в стрессе, и это так истощило морально, что сейчас хотелось просто наслаждаться жизнью, попивая ванильный латте с булочкой, находясь в уютной кофейне в Бруклине. И неважно — с Чимином или без него, теперь он не занимал мысли Мари, а если и проносилось его имя в голове, оно не доставляло прежней боли. Она не хотела жить с призрачным прошлым, нужно двигаться дальше и творить своё будущее. Вот только теперь осталось разобраться с Юнги. — Извините, можно спросить? — вопрос Софи вновь вывел Мари из размышлений. — Конечно, — Мари улыбнулась. Как давно она искренне улыбалась людям? Теперь надо делать это почаще. — Я вас часто вижу за последний месяц, вы бегаете каждое утро мимо кофейни. Вы недавно сюда приехали? — Да, в соседнем доме снимаем квартиру… — Мари задумалась: квартиру оплатил директор клиники, в которой сейчас работает Юнги. — Мы приехали с другом из Кореи, у него сейчас здесь контракт, — девушка говорила медленно, пытаясь правильно строить предложения на английском. Пару раз ей хотелось взять телефон и включить переводчик. — Ого! Как интересно. Ой, я, кстати, Софи, — девушка улыбнулась и протянула руку. — Мари, — Мари сделала то же самое. — У вас очень атмосферная кофейня, а булочки с корицей мне особенно нравятся. — Спасибо, мы стараемся с Беллой создавать здесь уют и готовить сезонную выпечку, осенью у нас был тыквенный тарт — его разбирали в первые же часы. — Вы только вдвоём готовите? — удивилась Мари. — Да, в четыре руки мы справляемся. Но бывает, засиживаемся ночью, особенно когда много заказов. Перед Рождеством их будет ещё больше, — объяснила Софи. Мари поняла не все слова, но суть уловила. Ей было странно находиться в другой стране, общаться на другом языке, но в то же время приятно, что она вылезает из своей скорлупы, в которую её загнал Чимин. Колокольчик на двери издал звук, и девушки одновременно перевели взгляд на пожилую пару. — О, сейчас как раз будет поток посетителей, — Софи взглянула на наручные часы, — если нужна будет какая-то помощь, я всегда здесь. Я живу на втором этаже в этом доме, — девушка указала на дверь, за которой, вероятно, находилась лестница, ведущая на второй этаж. — Хорошо, спасибо, рада была познакомиться, — Мари улыбнулась, провожая взглядом Софи к стойке. Закончив с кофе, Мари вернулась домой, чтобы переодеться, а затем отправилась гулять по Бруклину. У неё были лишь наличные, которые Юнги дал на второй день пребывания в Бруклине, и всегда оставлял деньги на столике в прихожей. До этого Мари особо их не тратила, но сегодня решила воспользоваться. Она открыла в телефоне карту, помечая места, которые хотела посетить сегодня. До магазина с различными декорациями и вещами для дома пришлось ехать на автобусе. Мари смотрела на каждую деталь улиц, которые проносились за окном. Она изучала людей, думала о том, куда они идут, какие дела у них могут быть. Вдруг кто-то из них доктор и сейчас отправляется на обед после первой половины рабочего дня? Или, может быть, адвокат? Кто-то в отпуске просто прогуливается так же, как и она? В магазине Мари пробыла чуть ли не весь день: она изучала ассортимент, улыбалась интересным ёлочным игрушкам, осматривала гирлянды, ёлочные венки на дверь, большие фигуры светящихся оленей и Санта-Клаусов для украшения улиц. Мари думала о том, будут ли они с Юнги украшать квартиру, в которой живут? Будет ли у них ёлка? Рождество в Бруклине будут отмечать двадцать пятого декабря, и Мари хотелось отмечать вместе со всеми, ведь для неё это новый опыт. Вернувшись домой только к восьми вечера с двумя пакетами гирлянд для квартиры и ёлочными игрушками для подарка родителям, Мари увидела свет в гостиной — значит, Юнги дома. Стоит ли сообщать ему о том, что она чудесно провела свой день? Думая об этом, Мари зашла в свою комнату, чтобы оставить пакеты. Она надела домашние штаны, топ и накинула кардиган, решив поужинать. Наверное, Юнги уже поел, хотя ужинали они всегда вместе. — Привет, — она кинула взгляд на Юнги, который сидел в гостиной с ноутбуком, как всегда работая над диссертацией, и зашла за барную стойку к плите, над которой был включён свет. На плите Мари увидела сковороду с овощами и мясом, а рядом стояла мультиварка, в которой был приготовлен рис. Такой ужин Юнги готовил всегда, когда не хотел тратить много времени на кухне, а значит, он слишком устал. Но даже несмотря на усталость, всё равно готовил. Мари слегка потрогала сковороду с овощами и мясом, обжигая пальцы — видимо, Юнги недавно приготовил. — Привет, — хрипло произнёс парень, откашлявшись в кулак. После этого повисла неловкая тишина, которую Мари нарушила, доставая тарелку и снимая крышку со сковороды. Аромат еды ударил в нос с новой силой, от этого запаха живот заурчал, и Мари поняла, насколько была голодной. За весь день она выпила две чашки кофе и съела только булочку с корицей. — Ты ужинал? — поставив тарелку на островок, Мари села на стул и посмотрела на Юнги. В гостиной горел только торшер, бросая тени на лицо Юнги. — Нет, я не голоден, — после этих слов Юнги вновь закашлял, сразу же подавляя кашель. Он закрыл ноутбук и, не глядя на Мари, ушёл к себе в комнату. Мари вдруг поняла, что чувствует жар. Холодной ладонью она коснулась щеки, а после начала считать свой пульс. Она всегда делала так, когда понимала, что волнуется. Почему она сейчас волновалась, Мари не понимала. Или не хотела понимать. Юнги не ужинал, но еду приготовил, хотя Мари просила не заботиться о ней, и от этой мысли пульс не собирался приходить в норму. Может, это от злости? — Подумаю об этом позже, — прошептала Мари, а затем принялась за еду. Прекрасный ужин в завершение прекрасного дня. Мари чувствовала себя счастливой от таких мелочей: хорошей еды и прогулки по новым местам. Она приняла душ, но спать всё ещё не хотелось. Девушка решила найти какой-нибудь фильм или сериал, и как только пальцы коснулись клавиатуры, послышался кашель из соседней комнаты. Мари взглянула на время: 00:13. Казалось, что Юнги уже спит, ведь он говорил, что диссертацию почти закончил, поэтому ложился раньше обычного. Может, решил ускорить процесс написания? Так и подумав, Мари продолжила свой поиск фильма. Пару раз её взгляд возвращался к книге по кардиологии от немецкого профессора и доктора медицинских наук Фридхельма Байерсдорфа, — она начала читать её в Корее, но после измены Чимина не смогла закончить. Мари везде носила с собой эту книгу в последнее время, и когда впопыхах собиралась в Америку, закинула её в чемодан. Когда Мари не нашла ничего, чего бы хотелось посмотреть, а спать всё ещё не хотелось, она взяла книгу, подвинула лампу поближе и начала читать. Спустя пять минут чтения Мари вновь услышала кашель Юнги. Она терзалась сомнениями: стоит ли сходить к нему? Вдруг он настолько заработался, что даже не замечает своего кашля? В первые недели проживания в Бруклине, когда Мари долго засиживалась в душе, думая о Чимине и смотря в одну точку, Юнги всегда стучал в дверь, интересуясь, всё ли в порядке. Он не отвлекал её только тогда, когда слышал, что она плачет, и девушка была благодарна за то, что он не пытался её жалеть и не упрекал за то, что она всхлипывала по ночам. Мари старалась делать это тихо, но всё равно понимала, что он всё слышал, потому что на следующее утро заваривал травяной чай. Когда тишину в очередной раз прорезал кашель, Мари откинула одеяло и направилась к Юнги. [Читать под: Glimpse of Us — Conor Maynard] — Юнги? — она слегка постучала, и когда не услышала ответа, приоткрыла дверь. — Юнги? — шепотом позвала Мари. Она не заметила включённой лампы или света от ноутбука. Взгляд скользнул по комнате, пытаясь разглядеть хоть что-то. — Мари? Прости, я разбудил тебя, — еле слышно ответил парень, и Мари нашла его на кровати, которая стояла справа, прямо у той стены, возле которой находилась её кровать. Юнги лежал под одеялом, одно его запястье лежало на краю. — Я не спала, — тут же поспешила сказать Мари, — у тебя всё хорошо? — также шепотом продолжила спрашивать она. Мари не решалась сделать шаг вперёд, чтобы зайти в комнату Юнги и нарушить его личные границы. — Да… я пытаюсь уснуть, — то ли сонно, то ли сдавленно произнёс Юнги. — Доброй ночи, — неуверенно сказала Мари. Несколько секунд она ждала ответ, а когда начала закрывать дверь, вдруг осознала, насколько сильно сжимала дверную ручку. Разжав пальцы, Мари отбросила смущение и распахнула дверь обратно, делая шаг в темноту. Она подошла к Юнги, пытаясь поймать его взгляд, но он лежал с закрытыми глазами. Тогда Мари наклонилась и положила ладонь на его лоб; руку тут же обожгло. — Что ты делаешь? — Юнги приоткрыл глаза, но не пытался отстраниться. Мари посмотрела на него: тёмные глаза смотрели прямо в душу, устало и болезненно. Но в них было что-то такое, что она разглядела вчера вечером. — Ты горячий, — констатировала Мари, а после услышала в ответ тихую усмешку, — в смысле у тебя жар и ты кашляешь… — Мари, я в порядке, иди спать, — перебил её Юнги, натягивая одеяло повыше. — Минутку, — Мари прикусила щеку и быстро направилась на кухню. Включив свет, Мари нажала на кнопку электрического чайника, чтобы вскипятить воду, и принялась искать маленькое полотенце и кастрюлю. Она налила воды и, открыв все кухонные шкафчики, нашла уксус и добавила две столовые ложки в кастрюлю. В холодильнике Мари нашла лимон, сделала чай и, погрузив всё на поднос, направилась в комнату. Теперь путь был освещён светом с кухни, поэтому девушка аккуратно смогла всё донести. Поставив поднос на стол, Мари включила лампу на самый слабый режим и посмотрела на Юнги: он так и лежал, чёлка слегка закрывала глаза. — Выключи свет, — попросил он, тут же закашлявшись. — Я принесла тебе чай, сейчас горлу станет лучше, — Мари взяла чашку, согревая свои прохладные руки. — Выпьешь? — она наклонила голову на бок, не зная, как подступиться к Юнги. Недовольно что-то пробубнив, парень принял сидячее положение, потирая глаза. Мари села рядом, собираясь поднести чашку к его губам — как когда-то делал он, когда силы покинули её тело. Юнги не сопротивлялся, его губы сомкнулись на ободке чашки, Мари слегка наклонила её, чтобы парень смог сделать глоток. — Получше? — спросила девушка, фокусируясь на его губах. Она старалась не разлить чай, но вдруг почувствовала на своих ладонях его руки. Подняв глаза, Мари столкнулась с его глазами, смотрящими из-под чёлки. В них не было вопроса, может, удивление или непонимание? — Я могу сам, — Юнги кивнул, заставив Мари покраснеть. — О, конечно, просто я подумала, что у тебя температура, и тебе, может… в смысле у тебя слабость, — поняв, что её слова путаются, Мари замолчала и взглянула на Юнги: он смотрел на неё так же из-под чёлки покрасневшими глазами. — Голова болит? Я хотела найти аптечку, но не знаю, где она лежит. — В ванной комнате, на полке за зеркалом, — сказал Юнги охрипшим голосом, после чего вновь сделал глоток чая. Он слегка обжигал горло и от этого становилось лучше, а лимон усиливал вкус и смягчал горечь чая. Мари быстро вернулась с нужной таблеткой и стаканом воды. Без лишних вопросов Юнги закинул таблетку в рот и запил её тёплой водой, после этого допил остатки чая, и Мари забрала у него чашку. — Сейчас тебе станет лучше, — сказала она, помогая Юнги укрыться одеялом. Когда парень улёгся, она вновь потрогала его лоб — по-прежнему горячий. — У тебя такие холодные руки, — прошептал он, закрывая глаза. — Я сейчас сделаю тебе компресс на лоб, — Мари убрала руку, понимая, что задержала её дольше положенного. — Нет, оставь руку, — попросил Юнги, возвращая её обратно. Дыхание будто выбили из лёгких, Мари закусила губу, мысленно считая до десяти. Вдох на пяти и медленный выдох. — Девяносто пять, девяносто шесть, — начал считать парень, и глаза Мари округлились. Она посмотрела на его руку, которой он прижимал её ладонь к своему лбу: большой палец лежал на запястье, слегка прижимая венку. — Ты… считаешь? — наверное, стоило бы убрать руку и уйти к себе в комнату, но Мари было интересно узнать ответ на свой вопрос. Сейчас он делает то же самое, что она делала прошлым вечером. — Счёт помогает уснуть, — сонно произнёс Юнги, и его рука сползла вниз, а затем он положил её себе на живот. — Пульс считаешь перед сном? — Мари сглотнула ком в горле, понимая, что ей хочется пить. — Выключи свет, — попросил он, и Мари, убрав руку с его лба, выполнила просьбу. Она вновь села на край кровати, а потом подумала, что надо было уйти в свою комнату: уже слишком поздно — час ночи. Глаза привыкли к темноте, и девушка уже смогла разглядеть черты лица Юнги. Она не знала, что ей ещё сделать, поэтому решила поправить одеяло, случайно коснувшись его руки, которая лежала вдоль тела. Мари замерла, сосредоточившись на лице Юнги. Когда реакции не последовало, она подумала, что он спит, поэтому решила отнести всё на кухню и пойти спать. — Останься, — еле слышно произнёс парень. Мари вновь взглянула на него: он лежал так же с закрытыми глазами и даже не остановил её, хватая за руку. Она могла свободно уйти, но неизвестно почему вернулась обратно на место, будто Юнги потянул её к себе. Прошло полчаса тишины, глаза Мари вот-вот закрылись бы, но она услышала шорох и попытку откашляться. Юнги поморщился, поворачиваясь на бок, тогда Мари потрогала его запястье, понимая, что у него начался жар. Она быстро встала, отжала полотенце в растворе уксуса и начала вытирать лоб Юнги, тем самым охлаждая его. Мари взяла Юнги за руку, села поближе и уложила её на своих коленях, сжимая пальцы. Ладонь Юнги оказалась прохладной, поэтому Мари старалась согреть его. — Я сказал то, чего никогда никому не говорил, — медленно произнёс Юнги. Мари нахмурилась, и ей пришлось немного наклониться, чтобы разобрать его слова, — но я не жалею об этом. — Что? — Мари не понимала, о чём говорит Юнги. И ей ли он говорит? Вдруг ему что-то снится, и потому он говорит? — Это просто сон, Юнги, сейчас тебе станет лучше, — когда Мари произнесла его имя, она почувствовала, как парень сжал её ладонь в ответ. — Я чувствую то, чего никогда не испытывал… прямо сейчас, — продолжал бессвязно говорить Юнги, заставляя Мари покрываться мурашками. Она крепче сжала полотенце, продолжая обмакивать лоб Юнги. Затем она убрала полотенце в сторону и второй рукой нащупала его пульс. Девяносто три… девяносто пять… — Я просил выключить свет, но мне светло. — Но я… — не успела Мари закончить предложение, как вдруг встретилась с двумя смотрящими на неё глазами. — Я вижу свет в твоих глазах, — едва слышно сказал Юнги. Мари смотрела на его пересохшие губы, вспоминая прошлый вечер, но тут же отогнала посторонние мысли: Юнги просто бредит. — Не позволяй никакому козлу тушить этот свет вновь. — Даже тебе? — Мари усмехнулась, понимая, что Юнги под «козлом» подразумевает Чимина. — Я не осмелюсь потушить его. Я хочу быть твоим домом, — продолжал говорить Юнги, смотря на Мари, а после закрыл глаза, сопротивляясь этому. — Моим домом? — переспросила Мари. Эти слова показались ей очень забавными, но в то же время серьёзными. — Ты не вспомнишь о том, что сейчас говорил, а я не позволю себе забыться от этих слов, — шепотом произнесла она, но услышала в ответ тишину: Юнги уснул. Когда сильный жар прекратился, Мари легла на край рядом с Юнги, потому что сон побеждал. Она бы запросто могла уйти к себе в комнату, но вдруг понадобилось бы вновь сделать компресс? Но уйти Мари не могла лишь по одной причине — Юнги попросил её остаться. Мари практически не спала всю ночь — Юнги ворочался, поэтому приходилось делать компрессы, жар прошёл лишь под утро, тогда и удалось уснуть. Проснувшись утром, Мари обнаружила спящего Юнги рядом. Он будто отодвинулся ближе к стене, чтобы девушка не упала с кровати. Лицо Юнги выглядело слегка бледным, уже розовые губы были приоткрыты — всю ночь они были напряжены, будто парень с кем-то сражался. Склеенные пряди чёлки хаотично лежали на лбу, падая на глаза. Мари протянула руку, чтобы убрать их, но замерла: зачем она это делает? И почему она улыбается? Нахмурившись, Мари встала и посмотрела на настольные часы — почти шесть утра. Во всём теле ощущалась тяжесть, но слова Юнги болью отозвались в груди. Опять боль… или же это грусть оттого, что он вряд ли вспомнит те слова? Девушка зашла в свою комнату, взяла расчёску и начала приводить волосы в порядок, сделав высокий хвост. Хотелось позавтракать, поэтому отложив сон на обед, Мари зашла на кухню. Двадцать минут она возилась с панкейками и травяным чаем, в который добавила листочки мяты. Юнги нужно было набираться сил. Вскоре она услышала шорохи, и на кухне появился Юнги, одетый в чёрную рубашку и брюки. Его волосы были уложены назад, лицо выглядело более здоровым, но покрасневшие глаза выдавали его внутреннее состояние. Увидев Мари в коричневом фартуке, парень застыл, опустив руку, в которой держал телефон. — Ты на работу собрался? — спросила Мари, выложив последний пышный панкейк на тарелку. — А? Да… позвонили из клиники, сказали, что привезли людей после аварии, нужно оперировать, — хриплым голосом объяснил Юнги. Затем он откашлялся и продолжил, — какая-то крупная авария, все хирурги заняты, нужно срочно выезжать. — Но ты болеешь и едва держишься на ногах, — Мари поставила тарелку на островок, Юнги проследил за её движениями, — и тебе нужно позавтракать, чтобы восстановить силы. Я приготовила тебе завтрак, — после этих слов брови Юнги поползли вверх от удивления, — то есть… нам, я приготовила нам завтрак, — тут же исправилась девушка. — Спасибо, но времени нет, мне нужно ехать сейчас, чтобы не попасть в пробку, — его взгляд задержался на румяных панкейках и вишнёвом джеме. Неужели Мари проснулась так рано, чтобы приготовить ему завтрак? — Тогда счастливого пути, — то ли с грустью, то ли с разочарованием ответила Мари. Ей было неловко от своих действий, но она чувствовала, что поступает правильно. Юнги кивнул и направился к выходу; задержавшись лишь на секунду, он сказал: — Мари, спасибо за завтрак и… за то, что принесла мне чай и таблетку. — Так и поступают друзья, верно? Они всегда приходят на помощь, — Мари улыбнулась, встретившись с грустным взглядом Юнги. Прикусив язык, она поняла, что, возможно, задела его своими словами. Мари знала, что он влюблён, и эти слова явно ударили по сердцу.

***

— Доктор Мин, пациент в реанимации, — сообщила медсестра Стейси, — у него множество осколочных ран и раздроблены рёбра, достали из-под машины, — на ходу объясняла девушка, следуя за Юнги. Он уже готовился к операции. Всё тело сопротивлялось его движениям, в висках болезненно пульсировало, и Юнги пожалел о том, что не успел принять обезболивающие. — Где Джеймс? — спросил он, направляясь в подготовленную его командой операционную. С этой командой из четырёх человек Юнги работал, пока находился в Америке во время контракта, они помогали ему вести операции. Джеймс же являлся одним из лучших хирургов Пресвитерианской клиники и правой рукой директора, иногда он проводил практики с Юнги для студентов. — В соседней операционной, он сказал, что вы справитесь. На секунду Юнги замер: Джеймс был для него авторитетом, не хотелось его подводить. Юнги действовал на автомате, с полным понимаем своего дела. Обычная простуда не может стоить жизни человека, поэтому нужно провести эту операцию. Синяя специальная форма идеально сидела на теле Юнги, не сковывая его движения. Зайдя в небольшую комнату перед операционной, он надел стерильный халат, маску, шапочку и перчатки. Взглянул на своё отражение в зеркале — были видны только глаза, покрасневшие и уставшие. Всю ночь ему снились кошмары, тело горело и дышать было тяжело. Откинув все посторонние мысли, Юнги зашёл в операционную, посреди которой находился стол с лежащим на нём мужчиной: он был под наркозом. — Начинаем, — дал команду Юнги, оглядывая пациента. Спустя час операции была проделана лишь ничтожная часть работы — требовалось очистить все раны от осколков стекла. Затем Юнги взял скальпель, делая ровный разрез между рёбрами. Нужно было избавиться от осколков костей, чтобы они не повредили лёгкие. В глазах плыло, тело горело, а ноги вот-вот перестанут держать. Юнги сглотнул, чувствуя резкую боль в горле. Он потел, но медсестра прикладывала ватный тампон к его лбу. Двое ребят из команды поставили расширительные штанги, и все увидели, что рёбра раздробились настолько, что ещё немного — и могут задеть лёгкие. — Одно неверное движение и всё, считай, что потеряли, — спокойно произнёс Джон, подавая Юнги инструменты, которые он просил. Юнги не слушал никого, он словно находился в своём мире, делая каждое движение осознанно и аккуратно. Его руки никогда не дрожали, он не боялся крови и действовал при этом быстро. Взглядом цеплялся за то или иное место, откуда доставал осколки. — Давление в норме, пульс тоже, — констатировала медсестра, глядя на монитор контроля давления. «— Девяносто пять, девяносто шесть, — начал считать парень, а глаза Мари округлились. Она посмотрела на его руку, которой он прижимал её ладонь к своему лбу: большой палец лежал на запястье, слегка прижимая венку. — Ты… считаешь? — наверное, стоило бы убрать руку и уйти к себе в комнату, но Мари было интересно узнать ответ на свой вопрос. Сейчас он делает то же самое, что она делала прошлым вечером. — Счёт помогает уснуть.» В голове Юнги пронеслись слова, которые он говорил Мари прошлой ночью. Сердце тут же отдалось в груди беспокойными ударами. Казалось, температура его тела повысилась. Сейчас было неподходящее время думать о ней, но перед ним, будто фотоплёнка, проносились воспоминания: её улыбка, глаза… «— Я вижу свет в твоих глазах, — едва слышно сказал Юнги. Мари смотрела на его пересохшие губы, вспоминая прошлый вечер, но тут же отогнала посторонние мысли: Юнги просто бредит. — Не позволяй никакому козлу тушить этот свет вновь. — Даже тебе? — Мари усмехнулась, понимая, что Юнги под «козлом» подразумевает Чимина. — Я не осмелюсь потушить его. Я хочу быть твоим домом.» Он помнил всё до мелочей, каждое своё слово, каждое движение Мари. То, с какой нежностью она вытирала его лоб, с какой силой сжимала его ладонь. Мари просила не заботиться о ней, но разве он мог не делать это? Для него она была такой хрупкой, хотелось укрыть от всего мира, но в то же время Мари показала свою силу, когда начала возвращаться к жизни. Пару месяцев Юнги делал для неё всё, что было в его силах, и старался делать даже больше, ведь было невыносимо смотреть на то, как она страдает из-за Чимина. После поцелуя Мари хотела закрыться от него, но ночью пришла, чтобы помочь уснуть, а сегодня утром приготовила завтрак. Юнги понимал, что она делает это из благодарности и потому, что считает его другом. Возможно, она и правда это делала из чувства долга, но от этого Юнги становилось только хуже. Он до сих пор не понимал, чем руководствовался, когда пару дней назад признался в своих чувствах. Столько лет молчал об этом, но в тот вечер Мари смотрела на него своими большими глазами так, словно ощутила то же самое, что он испытывал к ней многие годы. «— Я только кое-что проверю…» Что она хотела проверить? Свои чувства? Юнги не понимал её и не мог остановить, можно сказать, не хотел. Он давно желал Мари и был счастлив ощутить вкус её губ, даже после того, что последует после этого, а именно — отстранение. Юнги хотелось в глубине души думать, что утренний завтрак и ночная забота — что-то большее, чем просто дружба, но реальность совсем другая. На что он надеется? Мари недавно рассталась с Чимином, и она явно не захочет сейчас отношений, тем более если считает Юнги просто другом. — Доктор Мин, всё в порядке? — из размышлений его вывела медсестра, промакивая лоб ваткой. — Да, — едва слышно ответил Юнги. Хоть он и находился мыслями с Мари, терзался своими чувствами, но выполнял свою работу уверенно и с полным пониманием дела. — Сколько прошло? — С момента операции прошло три часа, пять минут, сорок шесть секунд. — Зашиваем, — устало произнёс Юнги, принимая прямое положение. Его спина затекла, разливаясь болью и облегчением по всему телу. Парень смутно помнил, как вытащил все возможные осколки, поставил установку для закрепления рёбер, но операция была проведена успешно. Для него это было обычным делом, поэтому не вызывало особенных эмоций, как в начале карьеры. Другого исхода и быть не могло, только не для Юнги. — Джеймс ждёт вас в соседней операционной, у женщины обнаружили опухоль во время операции, — сказал Джон, когда Юнги снимал окровавленные перчатки, выкидывая их в мусорное ведро. Молча кивнув, Юнги направился в нужный кабинет: и всё вновь делал по старой схеме. Все чувства голода и жажды он отбросил, будто их и не было, жар в теле не останавливал, Юнги сопротивлялся слабости, упорно делая свою работу. За окном уже стемнело, а Юнги бок о бок с Джеймсом и его командой заканчивали операцию. Они успешно удалили доброкачественную опухоль, потому все могли выдохнуть. — Ты сегодня провёл две сложные операции, молодец, парень, — Джеймс по-отцовски похлопал Юнги по спине, когда тот снимал перчатки и халат, выкидывая всё в мусорное ведро, туда же последовали стерильная шапочка и маска. — Юнги, всё в порядке? Ты едва стоишь на ногах, — забеспокоился мужчина, когда поймал слабую улыбку Юнги в зеркале. — Я приболел немного, — честно признался Юнги, ладонью зачёсывая волосы назад. — С твоим графиком это неудивительно. Но мы не хотим потерять отличного хирурга из-за какой-то болезни, поэтому давай-ка ты отдохнёшь эту неделю, а со следующей вернёшься в строй? — Но у меня две операции на этой неделе, — Юнги помнил свой график и никак не хотел подводить людей, которые были записаны. — Я возьму их на себя, тем более сегодня ты провёл сложнейшую работу, — Джеймс наблюдал за Юнги, который опёрся о раковину, склонив голову, — ты спасаешь жизни людей, но не забывай спасать и себя. — Наверное, вы правы, — Юнги не хотел спорить, он чувствовал, что вот-вот свалится. — Так что отправляйся домой набираться сил, и мы ждём тебя здоровым, — Джеймс ободряюще улыбнулся, и когда Юнги кивнул, направляясь в свой кабинет, чтобы переодеться, мужчина продолжил, — и, да… мы с Кристианом обсудили и сошлись в едином мнении: хотим продлить наш контракт, если ты, конечно, не против задержаться здесь ещё на год, — эти слова застали Юнги врасплох. Он не соображал, не хотел думать сейчас, ведь говорил Мари, что эта поездка всего лишь на полгода, а значит, в Корею должны вернуться весной. Он не может продержать Мари в Америке ещё целый год, если она сама этого не захочет, но вряд ли согласится. Юнги понимал, что в Сеуле не останется без работы, но здесь, в Америке, он знал, что получит гораздо больше опыта, работая с такими хирургами, как Джеймс Браун и Кристиан Уильямс. — Я понимаю, что сейчас ты устал, чтобы сразу дать ответ, поэтому обдумай своё решение. — Хорошо, — Юнги кивнул, — спасибо вам. До свидания, — его уголки губ слегка дрогнули, и парень направился в кабинет. [Читать под: Khalid, Billie Eilish — lovely] На часах было почти восемь вечера, в клинике остались только дежурные врачи, поэтому основное освещение выключили. Юнги переоделся в рубашку и брюки, накинул серое пальто и направился к выходу, по пути прощаясь с персоналом, который остался. Многие хирурги тоже собирались в это время домой. Парень прислонил руку ко лбу, понимая, что у него температура. Он тут же вспомнил мягкие и прохладные руки Мари, которые действовали на него лучше любой таблетки и компресса. Юнги побоялся садиться за руль в таком состоянии, поэтому решил вызвать такси, только сначала хотелось на воздух. Расстегнув три верхние пуговицы на рубашке, Юнги сделал глубокий вдох. Неожиданно голову пронзила ужасная боль, казалось, что из пространства выкачали весь кислород. Он спустился на лифте на первый этаж и, попрощавшись с охраной, вышел из клиники. Прохладный воздух заполнил его лёгкие, и только сейчас Юнги начал дышать полной грудью. Парень достал из кармана пальто телефон, чтобы вызвать такси, метнув взгляд в сторону аллеи, на которой располагались скамейки напротив клиники, и увидел девушку, которая встала с ближней скамьи, направляясь к нему. Юнги прищурился, разглядев Мари, когда её лицо осветила светящаяся вывеска клиники. — Привет, Юнги, — сказала она, сжимая в руках бумажный пакет. — Привет, Мари, — ответил Юнги, с открытым удивлением уставившись на девушку. Он перевёл взгляд на пакет, а потом вновь взглянул на Мари: на её щеках появился румянец, будто ей было перед ним неудобно. Она прятала от него глаза, смотря себе под ноги или на всё что угодно, кроме Юнги. Он не знал, нужно ли спрашивать о том, что Мари здесь делает. Может, она просто гуляла? Но если сюда добираться на автобусе, это займёт как минимум полтора часа. Ему не важна была причина, Юнги просто был рад видеть Мари после трудного дня. Он чувствовал, как расслабилось тело, а земля вот-вот собиралась уйти из-под ног. — Я… — начала Мари, заполняя неловкую паузу. Юнги был благодарен за то, что ему не пришлось этого делать, ведь сил совсем не было. — гуляла… то есть, приехала сюда, чтобы привезти тебе завтрак. Ты так быстро уехал, — слова Мари путались. Юнги почувствовал себя каким-то стариком, перед которым отчитывалась маленькая девочка. Казалось, она сейчас расплачется, но с чего бы? Наверное, Мари ждала, когда Юнги её перебьёт и скажет что-то такое, что смогло бы сменить тему, но он просто смотрел на неё и слушал. И это, пожалуй, был единственный человек, которого бы Юнги мог слушать вечно — и неважно, в каком состоянии он находился. Его сердце стучало настолько, что ритм эхом отдавался в ушах, и Юнги знал, что это не из-за простуды. — Ты вообще сегодня ел? — спросила Мари, но не дав ответить Юнги, продолжила, — конечно же не ел… я хотела отдать тебе завтрак, но меня не пустила охрана, — она кивнула в сторону двери, из которой недавно вышел Юнги. — Они сказали, что пускают только персонал и посетителей по записи, мне ещё трудно даётся английский, чтобы договориться, — грустно улыбнувшись, закончила Мари. Эта улыбка девушки заставила уголки губ Юнги подняться вверх. Она умолчала о том, что побоялась звонить ему, потому что понимала, насколько Юнги занят. — И ты всё это время сидела здесь? — спросил он, пытаясь понять действия Мари. Неужели она весь день потратила в ожидании его? Вероятно, она по-дружески переживала за него и поэтому… приехала в такую даль? — Ну… здесь гораздо теплее, чем в Корее, — Мари пожала плечами, и Юнги бы всё отдал, чтобы стоять здесь вот так вечность, но, если он сейчас не присядет, Мари придётся его ловить. — Как ты себя чувствуешь? — Мари заметила, что Юнги смотрит сквозь неё, будто сейчас потеряет сознание. — Мне очень плохо, Мари, — Юнги не хотел лгать, тем более он понимал, что выглядит слабо. Сжав переносицу указательным и большим пальцами, парень зажмурился. Мари испугалась, поэтому сделала два шага вперёд, придерживая Юнги за талию. Её голова находилась на уровне его груди, поэтому девушке пришлось задрать голову вверх, чтобы встретиться с глазами Юнги. Он шумно выдохнул, мысли туманным потоком кружились в голове. — Я вызову такси, и мы поедем домой, — Юнги попытался разблокировать телефон, но цифры перед глазами расплывались. — Нет уж, — Мари выхватила телефон из рук Юнги, крепче сжимая пальто парня, тем самым стараясь удержать. На самом деле, это никак не помогало, Юнги сам держался из последних сил, чтобы не навалиться на миниатюрную Мари, — сначала мы сядем, а потом я вызову такси, — когда Мари удалось довести Юнги до скамьи, он сел, уперев руки в колени и склонив голову вниз. По всему телу он почувствовал тяжесть, будто его тянуло к земле. Мари прислонила руку к открытой шеи Юнги, чувствуя высокую температуру. — У тебя снова жар, — еле слышно сказала Мари, доставая свой телефон. Открыв приложение такси, которое скачала сегодня утром, Мари указала нужный адрес. Она заранее изучила основные адреса, чтобы в случае чего добираться домой на такси. — Через три минуты приедет, — девушка убрала телефон, посмотрев на Юнги. Он ничего не говорил, и это пугало. — Юнги, ты держись только, скоро сможешь прилечь, — Мари не знала, как ещё подбодрить. Она считала, что лучшая поддержка — это объятия, ведь не всегда можно найти те самые слова. — Я сегодня была у Софи, — девушка попыталась разрядить обстановку, — она работает в кондитерской недалеко от нашего дома, — после этих слов Юнги повернул голову, покрасневшими глазами взглянув на неё. Она сказала: «нашего дома» … эти слова, словно холодная вода, облили его разум. «— Я хочу быть твоим домом.» — Да, я уже здесь нашла собеседника, представляешь, — Мари улыбнулась, радуясь тому, что Юнги её слушает, — так вот, она дала нужные лекарства от простуды, потому что ночью я не нашла в нашей аптечке спрей для горла, а тебе он не помешал бы, — не выдержав долгого взгляда Юнги, она отвела глаза, посмотрев на бумажный пакет в своих руках. Юнги смотрел так, словно Мари рассказывала какую-то невероятную историю о спасении человечества. «Он любит тебя, потому так и смотрит» — подумала Мари. «Она пытается отвлечь тебя, чтобы ты не упал прямо перед клиникой, потому так радостно рассказывает» — в ту же секунду подумал Юнги. Машина приехала как раз тогда, когда Мари перестала рассказывать о других лекарствах, которые ей дала Софи. Юнги встал со скамьи, подождал, пока пройдёт темнота в глазах, при этом ощущая руки Мари на своём локте, которые давали знать, что она находится рядом. Девушка открыла дверь, помогла Юнги сесть на заднее сидение за водителем, при этом держа руку над головой парня, чтобы он не стукнулся об крышу машины, затем обошла и села рядом с Юнги. Парень выдохнул и откинул голову назад, закрывая глаза. Он хотел спать, в машине было тепло, а от сидящей рядом Мари исходил аромат корицы, и Юнги показалось, что он находится во сне. Водитель ещё раз уточнил адрес, и не успела Мари ответить, как за неё это сделал Юнги. Она боковым зрением взглянула на него: его и так бледная кожа выглядела ещё бледнее, губы были пересохшими и слегка приоткрытыми, будто носом дышать было тяжело. Мари не знала, что ей делать: положить голову Юнги к себе на плечо, чтобы у него не затекла шея, или взять за руку, которая находилась на его коленях? Она чувствовала, как близко сидит, но отодвигаться совсем не хотелось, ведь рядом с Юнги было тепло, прямо как… дома. Конечно, он ведь её друг, Мари знает Юнги много лет, поэтому с ним безопасно в другой стране. Спустя час поездки машина остановилась возле многоэтажного дома. Мари расплатилась с водителем наличными купюрами, открыла дверь со стороны Юнги и помогла ему выбраться. На лифте они доехали до квартиры, затем Юнги кое-как снял обувь, пальто и направился в свою комнату. Он постоянно оттягивал воротник рубашки, будто она сдавливала дыхательные пути. Рухнув на кровать, парень шумно выдохнул. Приятная прохлада постельного белья прожгла горячее тело. Юнги потел, поэтому ткань рубашки неприятно липла к телу, и эта прохлада кровати, хоть и ненадолго, была спасением. — Юнги, тебе нужно переодеться, — сказала Мари, зайдя в его комнату и включая настольную лампу. Он что-то попытался ответить, но в итоге не вышло. Тогда Мари не оставалось ничего, кроме как самой надеть на него сухую футболку. Она открыла шкаф, где обнаружила полку с аккуратно сложенными футболками. Схватив первую попавшуюся чёрную футболку, Мари села рядом с Юнги, начиная расстёгивать пуговицы на рубашке. Ей пришлось отбросить всё смущение, это была необходимость. Мари старалась не рассматривать обнажённый верх парня, но оставалось самое сложное — приподнять Юнги, чтобы снять рубашку. Промычав, Мари перевернула его на бок, пытаясь снять рубашку с левой руки. — Ну же… помоги мне, — просила она, когда прилипшая ткань к телу не хотела поддаваться. Справившись за пять минут, Мари всё же удалось переодеть Юнги. Она шумно выдохнула, направляясь на кухню, где подготовила нужные лекарства. Когда Мари вернулась, Юнги лежал также неподвижно. Его волосы растрепались ещё сильнее от возни с футболкой. Приподняв голову Юнги, девушке удалось напоить его лекарствами, которые должны были снять боль в горле и снизить температуру, затем она вновь сделала компресс на лоб и села на стул, слушая размеренное дыхание Юнги. Парень что-то говорил неразборчивое во сне, ворочался, пытаясь найти удобное положение. Когда Мари поймала его ладонь, Юнги словно успокоился. Его дыхание вновь стало размеренным и спокойным, тогда Мари выдохнула и, подложив свободную руку под ухо, прилегла на стол, чувствуя усталость. Девушка решила, что в этот раз не будет ложиться рядом с Юнги — это волновало её и заставляло посторонние мысли крутиться в голове. Проснувшись утром от ломящей боли в шее, Мари взглянула на Юнги: он спал на спине, одна рука покоилась на его животе, а вторая лежала ближе к краю кровати, в ладонь которой была вложена ладонь Мари. Задержав взгляд на спящем парне, она легко убрала свою руку, натянула одеяло повыше, укрывая Юнги, а после ушла в свою комнату. Мари открыла глаза, когда услышала звон посуды на кухне. Тело всё ещё болело от неудобной позы на стуле, но она чувствовала себя отдохнувшей. Взяв телефон в руки, девушка взглянула на время — почти полдень. Она встала, взглянула на своё отражение в зеркале, которое было закреплено на двери шкафа, затем расчесала волосы, которые едва доходили до поясницы, накинула толстовку и вышла из комнаты. Приятный аромат её панкейков ударил в нос, и Мари поняла, что проголодалась. Зайдя на кухню, она увидела сидящего за островком Юнги, который ел панкейки с вишнёвым джемом. Рядом стояла кружка с ароматным кофе. — Доброе утро, — прожевав, сказал Юнги. — Доброе, — сонно ответила Мари, — как ты себя чувствуешь? — спросила она, садясь напротив, где лежала тарелка с порцией разогретых панкейков. Видимо, Юнги позаботился об этом, накрыв завтрак и для Мари, пусть даже она просила этого не делать. — Уже лучше. Спасибо тебе, те лекарства от девушки и правда помогли, — он кивнул, — кажется, Софи? — Да, — подтвердила Мари, — я думала, что ты не вспомнишь, что я вчера тебе рассказывала. Ты выглядел так, будто собирался упасть в обморок, — сказала она, запустив панкейк в рот. Затем Мари встала, чтобы сделать себе кофе. — Благодаря тебе я этого и не сделал, — Юнги почти закончил завтракать, затем прочистил горло, ожидая что-нибудь услышать от Мари. — Ты единственный в этой стране, кого я действительно знаю, поэтому, — Мари поставила чашку на островок, возвращаясь на своё место, — ты должен быть здоровым, — она мимолётно взглянула на Юнги, который смотрел на неё из-под мокрой чёлки. Вероятно, недавно он принял душ. Сегодня Юнги действительно выглядел гораздо лучше. — Кстати, сегодня не поедешь на работу? — Нет, — Юнги покачал головой. Он смотрел прямо на Мари, следя за её движениями, и от этого взгляда ей становилось не по себе, но она упорно продолжала делать вид, что ничего не замечает, — до конца недели я свободен, буду восстанавливаться. Займусь диссертацией. — Хорошо, что тебе разрешили прийти в норму, — Мари доедала третий панкейк, почувствовав, что наелась. — Да… кстати, твои панкейки очень вкусные, спасибо, — Юнги потерял надежду поймать взгляд Мари, поэтому встал, чтобы вымыть за собой посуду. Мари посмотрела на его широкую спину, заметив, что он не взял её тарелку, как делал это раньше. Всё-таки Юнги и правда пытался отстраниться.