Глава 4

Всю оставшуюся неделю Мари старалась словно избегать Юнги, а он с головой ушёл в диссертацию. Обязанности по готовке разделились: иногда готовила Мари, иногда Юнги. Ужинали они в разное время из-за того, что Мари приезжала домой поздно, засиживаясь в библиотеке, которую нашла в двух кварталах от дома. Она читала книги по кардиологии от разных авторов, а также практически дочитала книгу, которую взяла с собой в поездку. Юнги знал о том, где находилась Мари — она сама рассказывала о новом месте, поэтому не волновался. Через неделю он вышел на работу, вновь утонув с головой в операциях и практиках со студентами. Всю неделю, пока он лечился, парень обдумывал предложение Джеймса и Кристиана, в итоге решив продлить контракт. Надежда разрушить границы дружбы с Мари, которая вспыхнула в тот вечер, когда она его поцеловала, вновь погасла, поэтому его ничего не останавливало продлить контракт ещё на год. Через три месяца Мари уедет из Америки и вернётся к своей привычной жизни, но уже без Чимина. Юнги был уверен в том, что она никогда не простит парня, который разбил её сердце, но не был уверен в том, что Мари захочет продолжить дружбу с ним. Может, когда она вернётся в Сеул, забудет о Юнги? Она в любой момент могла купить билет обратно, но что-то её удерживало в Бруклине. Возможно, Мари ещё не до конца пришла в себя или ей нравился этот город, новые люди, которые позволяли забыть Чимина и обрести новую себя. До Рождества оставалась неделя. Мари по всей квартире развесила гирлянды, которые любила включать по вечерам, ей хотелось поставить ёлку, но никак не могла обсудить это с Юнги: он уходил слишком рано, а приходил поздно, когда она спала, будто специально старался избегать встреч с ней. Парень возвращался в квартиру, которую Мари наполнила уютом. Ему нравились те гирлянды и ароматические палочки, распространяющие запах корицы с цитрусами, которые Мари поставила на тумбочке под телевизором. В выходные дни, когда Юнги вечером возвращался с работы, потому что возился с бумагами, пытаясь успеть доделать все документы до Рождества, он обнаруживал Мари, спящую на диване в гостиной перед включённым телевизором: она решила устроить марафон рождественских фильмов. Каждый раз укрывая её пледом и выключая телевизор, Юнги вновь уходил в свою комнату, где до утра работал над диссертацией. Мари продолжала бегать, только теперь не ранним утром. Она всё ещё боролась с собой и привычкой ожидания сообщений от Чимина. Прошло почти четыре месяца с их расставания, скоро наступит новый год, а он так и не написал, будто и не было всех тех лет, прожитых вместе. Мари было трудно осознавать, что теперь они не будут отмечать праздники вместе, готовить подарки друг для друга, делать сюрпризы. Сделав глоток чая, Мари посмотрела на темнеющее небо Бруклина: только солнце садилось за горизонт, в городе зажигались огни домов, фонарей и гирлянд. Девушка поставила чашку на столик, задержала взгляд на телефоне, а затем посмотрела на рядом стоящее пустое кресло. Тот вечер, когда они с Юнги гуляли по парку, потом ужинали в ресторане и пили вино, становился забытым сном. Ей было одиноко без частого общения на корейском, но зато за последние недели Мари подтянула свой английский, общаясь с Софи и читая литературу на английском. Некоторые слова приходилось смотреть в переводчике — именно так она и запоминала язык. Из размышлений Мари вывел зазвонивший телефон. Она перевела на него взгляд, увидев, что родители звонят по видеосвязи. Они редко созванивались таким образом, обычно списывались из-за разницы во времени. В Нью-Йорке было почти восемь вечера, значит, в Сеуле сейчас примерно девять часов утра. Мари стало интересно, почему родители звонят в такую рань. [Читать под: Ricky Montgomery — This December] — Мама, привет! — улыбнувшись, поздоровалась Мари. Она была рада увидеть маму, хоть она слишком близко держала телефон у лица. — Привет, дочка! — отозвалась она. — Милая, ты не так держишь, — вскоре послышался отцовский голос. Он забрал телефон у жены, вытянул руку, и теперь Мари могла видеть их вдвоём. — О! Привет, пап! Я рада вас видеть, — девушка расслабилась, поджала к себе ноги, уютно устраиваясь в кресле. — Мари, и мы рады тебя видеть счастливой, — произнёс отец, — скажи, как твоя работа? Как твои дела? — спросил он, и Мари стало неловко врать вот так напрямую. Она в сообщениях писала о том, что завалена работой, чтобы родители не поняли истинной причины поездки. Они также не знали, что она живёт с Юнги. — Мм, всё в порядке, скоро Рождество, поэтому работы становится во много раз больше, — Мари вспомнила Юнги, который полностью погрузился в работу. Он рассказывал, что сейчас особенно много бумажной работы. — Минхёк, давай ей расскажем, — Инсоль посмотрела на мужа, их лица будто померкли. — Что расскажете? — непонимающе спросила Мари. — Я видел Чимина, — начал рассказывать отец, и Мари чуть не хватил удар, — с девушкой, — после этих слов Мари села на край кресла, напрягаясь всем телом. — Я хотел подойти к нему и поздороваться, но… он поцеловал ту девушку. — Милая, что у вас происходит? И эта неожиданная поездка по работе, ты даже не предупредила нас, — вмешалась Инсоль. Мари стало очень душно. Чимин разгуливает по Сеулу, целуется с другой и просто продолжает жить в то время, как Мари два месяца, да и до сих пор пыталась прийти в себя. Она встала и направилась на кухню, казалось, это поможет. — Нет никакой поездки по работе, — не глядя в экран, призналась Мари, — простите, что пришлось вам соврать, — на глазах выступили слёзы. Ей не хотелось рассказывать всё в подробностях, Мари чувствовала, если начнёт вновь это вспоминать, снова начнёт плакать. — У нас с Чимином наступили трудные времена. — Дочка, он тебе изменяет? Да я его… — вдруг взорвался Минхёк, он стиснул зубы, не представляя, что сделает с парнем. — Нужно было его хорошенько оттаскать ещё вчера, а не ждать утра, чтобы обсудить это с тобой! — Папа, успокойся, — попыталась вмешаться Мари, — не волнуйтесь за меня, я в порядке! — Но ты плачешь! — от мамы девушки не ускользнули слёзы в глазах собственной дочери, и Мари вдруг захотелось обнять родителей. Она сожалела о том, что не рассказала обо всём при личной встрече. — Потому что… стараюсь пережить это, — шмыгнув носом, ответила Мари, — сейчас я в Бруклине среди новых людей, мест… и понимаю, что должна двигаться дальше, с ним или без него, — говоря всё это, Мари чувствовала, насколько сильно бьётся её сердце. Она услышала шорох в коридоре, понимая, что вернулся Юнги. Вскоре он прошёл на кухню, но, увидев заплаканную Мари с телефоном в руке, застыл на месте. Она стояла за островком, облокотившись спиной о плиту. Поймав его взгляд, девушка продолжила, — Мне больно, но эта поездка лечит, — эти слова она говорила даже больше Юнги, чем родителям, — поэтому, пожалуйста, не переживайте. И, папа, не стоит тратить свои силы на него, — Мари вновь посмотрела на родителей, услышав, как Юнги усмехнулся. — Если этот засранец попадётся мне на глаза, он своими зубами пересчитает все лестницы Сеула! — воскликнул мужчина, и Мари не смогла сдержать смешок, представляя эту картину. — Тише, милый, ты слышал? — успокоила его жена, прищуриваясь. — Я услышала чей-то смех. Ты живёшь не одна? Мы бы хотели познакомиться с твоей соседкой по квартире, — после этих слов Мари закусила губу и метнула взгляд в сторону Юнги, который сложил руки на груди, с нескрываемой улыбкой глядя на неё. Прочитав немой вопрос в её глазах, он пожал плечами. — Ну… в общем, — Мари не знала, что сказать. — Здравствуйте, миссис Ли и мистер Ли, — Юнги оказался рядом с девушкой, помахав в экран ладошкой. — Юнги?! — одновременно воскликнули родители. Они знали этого парня, ведь большинство праздников они отмечали с семьёй Чимина. Миссис Пак, которая организовывала эти праздники, всегда приглашала Юнги и его родителей, так они все и познакомились. — Нет, милый, подожди, это точно Юнги? — Инсоль отобрала телефон, поднеся его ближе к глазам, рассматривая парня по ту сторону экрана. — Да, я живу с Юнги, — неловко вмешалась Мари. Она чувствовала, как горят её щёки и, посмотрев на Юнги, увидела, что он абсолютно спокоен. — Мари, как нам это понимать? — спросил отец, вновь возвращая телефон в свою руку. — Просто Юнги здесь по работе, поэтому предложил поехать с ним, — попыталась оправдаться она, но понимала, как безнадёжно это звучит. — А что он ещё тебе предложил? — спросила мать, чуть не хватаясь за сердце. — Миссис Ли и мистер Ли, ваша дочь в полной безопасности. Это правда, что я здесь нахожусь по контракту, поэтому предложил Мари поехать со мной лишь для того, чтобы…чтобы отвлечь её от всей этой ситуации с Чимином, — спокойно объяснил Юнги, заглядывая в экран телефона. Мари расслабилась: его объяснения и правда звучали гораздо лучше, чем её. — Смотри, Юнги, мы верим тебе, — сказал отец, но в его голосе послышалась серьёзность, от которой у Мари по телу пошли мурашки, — но если с Мари что-то случится, ты знаешь, что я не посмотрю на то, что ты её друг. — Не переживайте, весной ваша дочь вернётся в целости и сохранности, — также серьёзно ответил Юнги, после чего Минхёк кивнул. — Мы доверяем тебе, Юнги, — сказала Инсоль. — Но с тобой, Мари, мы ещё обсудим это, когда ты приедешь в Сеул, — продолжил отец. — Да, — согласилась Мари, проследив за Юнги — он сел на стул за островок, — я люблю вас, ещё спишемся. — И мы тебя любим, дочка, — Инсоль улыбнулась, и когда отец тоже улыбнулся, они закончили звонок. Мари заблокировала телефон, убирая его в сторону и шумно вздыхая. Она почувствовала, будто из неё выкачали все силы. Перед её глазами промелькнул Чимин, целующий другую девушку и даже не думающий о Мари. Они наверняка разгуливали по Сеулу, выбирая рождественские украшения, ходили в кино и по ресторанам… — Спасибо, что вмешался, — заправив волосы за уши, сказала Мари. Она столкнулась с внимательным взглядом Юнги: он будто понимал причину её слёз. — Я бы не нашла нужных слов, и так завралась… папа увидел Чимина с той девушкой, поэтому пришлось рассказать, — пояснила она, вновь чувствуя подступающие слёзы. Юнги подался вперёд, будто хотел обнять её, но лишь вытянул руки перед собой на столе, складывая их в замок до побелевших костяшек. — Можешь не продолжать, я понял, — спустя пять секунд тишины сказал Юнги. Мари была благодарна тому, что парень не настаивал, не спрашивал о том, как она себя чувствует, но ей самой захотелось продолжить; Мари надоело держать все эмоции в себе, проживать их по ночам, отпускать слёзы вместе с водой, принимая душ. — Я устала, Юнги, — набрав в лёгкие побольше воздуха, начала говорить Мари, — я устала ждать от него сообщений, прокручивать в голове наш разговор, который, думаю, должен состояться, хотя от этих мыслей меня тошнит! — девушка вскинула руки, начиная ходить по кухне, подбирая слова. — Меня злит, что я закрылась от мира и только сейчас прихожу в себя, а он спокойно себе живёт дальше! — она задыхалась от такой несправедливости. Юнги, не выдержав, встал, приближаясь к Мари. Ему было невыносимо сидеть на месте и смотреть на Мари в таком состоянии. — Каждый переживает по-своему, — голос Юнги звучал спокойно, хотя внутри он таковым себя не чувствовал, — не уверен, что тот козёл вообще что-то переживал, но тебе потребовалось просто больше времени, — он смотрел на Мари сверху вниз, между ними был один шаг пространства. — Конечно он не переживал! Он просто трахается с другой, живёт в своё удовольствие, заведует клиникой отца, и ему абсолютно всё равно на меня! — не унималась Мари, сквозь заплаканные глаза глядя на Юнги. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. — А я нахожусь в Америке, Юнги! Я никогда здесь не была, никогда не летала на самолёте, но всё это омрачилось мыслями о нём. Я словно перестала чувствовать жизнь, я в темноте… — ещё тише сказала Мари. Она посмотрела перед собой, цепляясь глазами за узоры на белом свитере Юнги. — Я буквально недавно начала осознавать, что нахожусь не дома. Недавно я снова начала жить, видеть краски, пытаюсь радоваться этому городу, а сейчас узнаю, что он… — воздух в лёгких закончился, и Мари опустила плечи, закрывая глаза. Юнги сделал шаг навстречу, положил руки на её спину и притянул к себе. Девушка не сопротивлялась, уткнувшись лбом в шерстяной свитер. Она вдохнула запах Юнги: от него исходил аромат больницы, кофе… и ещё чего-то очень знакомого. Мари положила ладони на грудь Юнги, концентрируясь на запахе, ощутила его тёплые ладони на своей спине и услышала гулкий стук сердца. Девушка начала считать удары, понимая, что его сердце бьётся слишком быстро. «— Я хочу быть твоим домом.» Сознание Мари пронзило понимание того, что от Юнги пахло домом. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, будто она снова находилась в Сеуле. «— Я чувствую то, чего никогда не испытывал…» «— Ты не выходишь у меня из головы с того самого момента.» Слова Юнги крутились в голове Мари, она зажмурилась, путаясь в своих чувствах. Он просто её поддерживает, потому что любит, а она просто высказывается, потому что… что? Мари не могла себе позволить сблизиться с ним, с бывшим лучшим другом Чимина. Как бы ей ни хотелось, но пришлось отстраниться от Юнги, делая два шага назад. Мари вытерла слёзы, а Юнги неловко убрал руки в карманы брюк. Он уже не скрывал своих чувств, поэтому даже не пытался прятать глаза в пол. — Спасибо… что выслушал, — Мари шмыгнула носом, посмотрела на Юнги, а потом взяла стакан, чтобы налить себе воды. — Извини, что тебе приходится успокаивать меня и твои… — Всё в порядке, — перебил Юнги, не давая закончить Мари, — всё это время ты не знала и можешь делать вид, что до сих пор не знаешь, это не изменит моего отношения к тебе, — спокойно сказал он, будто смирился с этим много лет назад — так, в прочем, и было. Мари не могла делать вид, будто ничего не было; не могла забыть тот поцелуй, потому что он снился ей чуть ли не каждую ночь. Она не знала, что чувствует к этому парню, почему тянется к нему. Может, так подействовали его слова? Если бы он ничего не говорил, Мари было бы гораздо легче, она бы по-прежнему считала его просто другом. — Кстати, — Юнги обошёл островок, почесал затылок, растрепав волосы, — завтра будет мероприятие, клиника устраивает в честь Рождества, там будут все сотрудники, а также приедут известные доктора: хирурги, нейрохирурги, кардиологи…они все знают директора Пресвитерианской клиники, поэтому он отправил им приглашения ещё задолго до планирования мероприятия. Не хочешь пойти со мной? — Юнги показалось неуместным приглашать Мари в такой ситуации, но мероприятие уже завтра вечером, поэтому подходящего момента не было. Он бы пригласил раньше, если бы и сам знал заранее. Сегодня утром Кристиан поймал Юнги во время обеда и рассказал про корпоратив, добавив, что отказы не принимаются, тем более это отличная возможность познакомиться с мастерами своего дела. — Не думаю, что там будет место для меня, — Мари без эмоций поставила стакан на стол. Её даже не заинтересовал тот факт, что на мероприятии будут кардиологи из различных стран. — Уверена? Я слышал, что приедет Фридхельм Байерсдорф. Вроде бы ты читала его книгу? — после этих слов глаза Мари округлились, и она уставилась на Юнги. — Да ну? Правда будет? — спросила девушка, не веря своим ушам. Юнги кивнул, и её челюсть чуть не пробила пол. — Я сегодня только об этом узнал, — он пожал плечами. — Боже мой! А в чём я пойду? Мне нужно подщипать брови! — вскрикнула Мари, сразу же забывая о том, что было пять минут назад. Жизнь не стояла на месте. Там, в Сеуле, Чимин продолжал наслаждаться жизнью, двигался дальше, и теперь Мари будет делать то же самое. Юнги засмеялся, радуясь такой суете девушки, которая промчалась мимо него в ванную комнату.

***

Мари проснулась ранним утром, чтобы найти подходящий наряд. Собираясь в Америку, она и не думала, что будет куда-то наряжаться, поэтому в чемодане были только джинсы, свитера и толстовки с кроссовками. Выпив чашку кофе, девушка быстро оделась и, не дожидаясь, когда проснётся Юнги, ушла. У парня сегодня был выходной, поэтому до вечера он решил хорошенько отоспаться. Мари вышла из дома, направляясь в уже знакомую кофейню. На витрине красовалась ёлка и различные подарки под ней, вывеска кофейни была украшена еловыми ветками, сплетёнными вместе с гирляндой. Зайдя внутрь, Мари услышала рождественские песни, играющие на фоне. И хотя было утро, возле кассы уже толпились люди. Мари пригляделась, увидев парня. Она нахмурилась, вспомнив, что видела его однажды, когда он украшал вывеску. Обойдя очередь, Мари приблизилась к стойке, ожидая недовольные возгласы людей, но никто ничего не возразил. — Извините, а где Софи? — спросила она у светловолосого парня. — Она на своей кухне, на втором этаже, — он кивнул в сторону двери, которую показывала Софи в первый день знакомства. За той дверью находилась лестница, ведущая на второй этаж, где и жила Софи, — но я обслуживаю не хуже, — улыбнувшись, добавил парень. — Мы с ней знакомы, я хотела кое-что обсудить, — неловко ответила Мари. Ей было неудобно от того, что она занимает очередь и задерживает людей, которые, вероятно, решили взять стаканчик кофе перед работой. — А, ты та самая Мари из Кореи? — Вроде того, — Мари улыбнулась, чувствуя, как покрывается румянцем. — Я Микаэль, друг и, в частности, помощник Софи и Беллы, — Микаэль улыбнулся ещё шире, и на его щеках появились ямочки. — Микаэль, партия кексов готова! — из-за двери выглянула Софи, неся перед собой поднос с кексами, покрытыми разноцветной глазурью. Когда парень забрал поднос, собираясь разложить выпечку на витрине, Софи убрала выбившуюся прядь тёмных волос за ухо, обратив внимание на Мари. — Привет, Мари! — радостно воскликнула она. — Привет, Софи, — вежливо ответила Мари, ещё раз оглядев толпу людей. — Белла скоро принесёт вторую партию, ещё нужно принести яблочные пироги с корицей, и на этом всё, — быстро проговорила Софи Микаэлю, — Мари, хочешь попробовать пирог с корицей? — На самом деле… я пришла по другому поводу, но у тебя полно дел, — она пожала плечами. — Пойдём на кухню, там спокойнее, всё расскажешь, — пригласила Софи и, не дожидаясь ответа, направилась к двери. Мари ничего не оставалось делать, как последовать за ней. Поднявшись на второй этаж, Мари почувствовала аромат выпечки, ещё сильнее, чем в кофейне. Живот заурчал, давая понять, что чашка кофе не спасла. Софи зашла в просторную светлую кухню, Мари следовала за ней, подмечая, что квартира сделана в нежных тонах. — Готово, — Мари обратила внимание на блондинку, которая стояла за стойкой, украшая кексы розовой глазурью. Она разогнула спину, посмотрев на Мари. — Это Мари, я рассказывала о ней, — сказала Софи, — а это Белла, мы вместе готовим для нашей кофейни, — она взглянула на Мари, а после направилась к столу, где лежал поднос с яблочными пирогами. — Приятно познакомиться, — радостно улыбнулась Белла. Её светлые кудряшки подпрыгивали от каждого движения. — Мне тоже, — Мари улыбнулась в ответ, задержав взгляд на кексах, — очень красивые! — Спасибо, я потратила кучу времени, чтобы они такими вышли, — Белла тяжело вздохнула, убирая кондитерский рукав в сторону. — Мы готовили всю ночь, — начала рассказывать Софи, — куча заказов перед Рождеством. Их скоро будет развозить Микаэль, а мы с Беллой подготовим витрину. — О, тогда я пойду… — Мари вдруг стало не по себе от того, что она будет напрягать Беллу и Софи. — Нет-нет, подожди. Что-то случилось? — Я… вечером будет мероприятие, но у меня совершенно нет подходящего платья, а если пойду в магазин, боюсь, что не успею. — О, ты по адресу! — весело воскликнула Белла. — Это точно, — засмеялась Софи, — у Беллы найдётся дюжина вечерних платьев. — Но вы заняты, мне не хочется отвлекать вас от работы. — Ну… поскольку Белла больше знает о моде, она может тебе помочь, а я займусь кассой, — проговорила Софи, посыпая пироги сахарной пудрой. Мари не верилось, что совершенно незнакомые ей люди готовы помочь. — О, спасибо! — Мари посмотрела на Софи, а потом на Беллу. — Может, я могу чем-то помочь? — Отнеси поднос с кексами Микаэлю, а я пока подготовлю машину, я живу в Манхэттене, — сказала Белла, снимая белый в розовую полоску фартук. Мари аккуратно взяла поднос с выпечкой и последовала за Софи, которая несла яблочные пироги с корицей. Когда витрина была заполнена кексами с различной глазурью, пирогами и имбирными пряниками, Микаэля на кассе сменила Софи. — Софи, спасибо, что вы с Беллой помогаете мне, — сказала Мари, убирая прядь волос за ухо, — и можно, пожалуйста, яблочный пирог с корицей? — она закусила губу, улыбаясь. — За счёт заведения, — Софи подмигнула, доставая бумажный пакет для выпечки. — Я даже не знаю, как отблагодарить тебя и Беллу… — Можешь как-нибудь пригласить в Корею. Приятно знать, что в другой стране есть знакомый человек, — Софи улыбнулась, протягивая пакет с пирогом, — Белла тебя ждёт, — она кивнула за спину Мари. Поблагодарив ещё раз Софи, Мари вышла из кофейни и увидела красный Lamborgini. Она села рядом с Беллой, и девушки поехали в Манхэттен, дорога до которого заняла примерно сорок минут. По пути Мари рассказала о том, что она кардиолог, про вечернее мероприятие и про Юнги, с которым она приехала в Америку. Белла, услышав о Юнги, подумала, что он её парень, но Мари поспешила объяснить, что он просто друг, упорно делая вид, что не замечает многозначительных взглядов Беллы. Английский язык Мари удалось подтянуть благодаря чтению книг, поэтому она более свободно общалась с девушкой. Оказывается, Белла занималась юриспруденцией, но бросила это дело, когда приехала Софи из Англии, которая до кофейни увлекалась журналистикой. Она работала в редакции, где писала статьи о десертах, но вскоре ей пришлось уволиться, потому что эта работа её не вдохновляла. Когда Софи приехала в Нью-Йорк, она снимала квартиру у Беллы в Бруклине, ту самую, на втором этаже, а через два месяца начала готовить десерты. Попробовав её десерты, Белла решила открыть кофейню на первом этаже многоэтажного дома. В этом ей помог Микаэль и его друзья. — Вот уже как два года наша кофейня процветает благодаря идеям Софи, — сказала Белла, паркуя автомобиль возле частного дома, фасад которого был выкрашен в белый цвет. Во дворе стоял олень из гирлянд, высокая украшенная ёлка, а под ней лежали подарки в красной мерцающей бумаге. Мари на минуту подумала, что она находится в рождественском фильме. В её окружении было мало людей, кто так украшал свой двор, только миссис Пак, поскольку у их семьи был частный дом, за которым она тщательно ухаживала. Следующие пять часов Белла доставала из своей гардеробной различные платья: короткие, в пол, красные, розовые, зелёные, в блестках или из шёлка, обтягивающие или с широкой юбкой. Мари думала, что она заглянула в магазин одежды — настолько много было платьев. Когда Белла достала то самое и Мари его примерила, поиски закончились. — Ты просто неотразима, — глаза Беллы вспыхнули, будто она смотрела на самую красивую звезду на небе. — Вот эти сюда подойдут, — она достала из коробки туфли на высоком каблуке, протягивая их Мари. — Хорошо, что у нас одинаковый размер ноги, — с облегчением сказала Белла, перебирая застёжки на туфлях. После выбора одежды Мари и Белла выпили чай с яблочным пирогом, беседуя на различные темы. Они делились друг с другом историями о студенческих годах, о культуре и своих увлечениях. На удивление, Мари даже не вспоминала о Чимине, но зато много говорила о Юнги. Она рассказала про то, что он хирург и спасает жизни многих людей. Белле захотелось познакомиться с этим «чудо-человеком», спасающим мир, и тогда Мари подумала о том, что он и правда «чудо-человек», который помог спасти её личный мир. Ближе к трём часам дня Белла отвезла Мари домой, пожелав хорошенько повеселиться. Когда Мари зашла домой, она не обнаружила Юнги в гостиной или на кухне, или на балконе, значит, он был в своей комнате, но она не стала проверять. Сходив в душ, Мари начала заниматься макияжем и причёской, надеясь успеть к шести вечера. Как давно она не наносила макияж или завивала волосы? Казалось, будто прошла целая вечность. Мари сделала лёгкие кудри утюжком, который ей одолжила Белла, нанесла макияж, подчеркнув губы помадой бордового оттенка. Одевшись и застегнув застёжки туфель, Мари посмотрела на себя в зеркало: она увидела красивую девушку в чёрном облегающем платье, осыпанном пайетками, которые переливались от света. Платье едва касалось пола из-за высоких каблуков, а вырез, который шёл на юбке сбоку, подчёркивал стройные ноги девушки. Мари поправила лямку платья, осматривая свои ключицы и обнажённые плечи; после расставания с Чимином она похудела, поэтому тонкие плечи казались хрупкими. Девушка не узнавала себя. Кем она является сейчас? Здесь, в Бруклине, без Чимина и прошлой жизни? Мари почувствовала лёгкость и головокружение, скоро она будет в окружении именитых врачей, а не в своём коконе, в котором оказалась из-за него. — Мари, нам пора выезжать, — Мари услышала голос Юнги из коридора. Она глубоко вдохнула и выдохнула, оставляя волнение в комнате, а затем, взяв со стола чёрный клатч, вышла из комнаты. Мари ни разу не ходила на таких высоких каблуках, но старалась держаться и не подавать вида, что ей неудобно. Один вечер можно потерпеть. — Я готова, — сказала Мари, зайдя в гостиную, где её ждал Юнги. Он стоял посреди комнаты, что-то набирая в телефоне. Вероятно, он просматривал карту города, чтобы выбрать подходящий маршрут и не встрять в пробку. — Отлично, поех… — оторвав глаза от телефона, Юнги взглянул на Мари. Он остановился на вдохе, напрочь забывая, как дышать. Его взгляд задержался на открытой ноге девушки, а затем он медленно прочертил путь по её фигуре, останавливаясь на губах. Они выглядели, как дорогое вино — хотелось прикоснуться к ним и попробовать на вкус. Глубокий оттенок красного манил к себе, и Юнги удержался от порыва впиться в них. Волосы аккуратными волнами лежали на одном плече, к ним захотелось прикоснуться, чтобы ощутить мягкость и запах роз. Гирлянды, висевшие по всей гостиной, отражались в пайетках платья, и Юнги казалось, что Мари мерцала ещё сильнее. Она и так была для него самой яркой звездой, но в этом платье… затмила даже Сириус. Юнги сглотнул слюну, стараясь сделать это как можно тише, хотя для него все звуки померкли, а воздух в комнате сжался. Хотелось снять чёрную бабочку с шеи и расстегнуть первые пуговицы на бордовой рубашке, но если бы он даже вышел на воздух — Юнги бы это не спасло, ведь единственным спасением являлась Мари. Сделав над собой усилие, Юнги взглянул на наручные часы, понимая, что сейчас нужно выезжать. — Поехали, — откашлявшись, сказал он. — Да, — быстро проговорила Мари. Она опустила глаза, понимая, что также долго пялилась на Юнги, рассматривая его чёрный костюм, который идеально сидел на его подтянутом теле. Волосы Юнги уложил назад, как всегда, только несколько прядок чёлки выбились, аккуратно падая на глаза. В какой-то момент Мари захотелось податься вперёд, чтобы убрать их, но она удержалась. С чего бы ей это делать? Припарковав автомобиль на заполненной парковке, Юнги вышел из машины, обошёл её и открыл дверь со стороны Мари. Он подал ей руку, и Мари ухватилась за прохладные пальцы парня. Пройдя парковку, они вышли к ресторану, который освещался множеством огней. По пути Мари прочитала в интернете про этот ресторан, выяснив, что он является одним из самых дорогих в Нью-Йорке. Зайдя внутрь вместе с остальными, она увидела возле стен круглые столики с различными закусками — от солёных до сладких. Их специально поставили у стен, чтобы было больше пространства для собравшихся. Людей в дорогих костюмах и платьях было настолько много, что Мари захотелось взять Юнги под руку, чтобы была опора. Юнги замедлил шаг, когда понял, что Мари немного отстаёт от него, а затем слегка обернулся и согнул руку, предлагая Мари взять его под локоть. Она, не обдумывая, приняла это предложение, и тогда стало гораздо спокойнее. Теперь они шли рядом друг с другом, обходя толпы людей. — Куда мы идём? — спросила Мари, и её слова затерялись в шуме голосов, но Юнги никого не слышал, кроме неё. — Я заметил директора клиники, поздороваемся, — спокойно ответил парень. Когда они обошли ещё несколько групп людей, Мари заметила трёх мужчин и женщину, стоящих вместе. Среди них был Фридхельм Байерсдорф — седой мужчина пятидесяти лет, в очках в чёрной толстой оправе. Для своего возраста он выглядел молодо: седина не старила, а тело было подкаченным. Его зелёные глаза светились, как у мальчишки, и именно это нравилось Мари. Многие люди к пятидесяти годам выгорают, а он горел своим делом и потому сохранил этот свет. — О, а вот и наш один из лучших хирургов, — радостно произнёс второй мужчина, который среди них был самым высоким. Его волосы тоже тронула седина, но он старался её прятать, подкрашиваясь в чёрный. — Уже наслышан о вас, Мин Юнги, — Фридхельм протянул руку, улыбаясь. Юнги также любезно улыбнулся, пожимая его руку двумя в знак уважения. — Приятно познакомиться с вами лично, — сказал он. — А кто эта милая девушка? — спросил третий мужчина, он выглядел чуть полнее и старше, его голубые глаза метнулись в сторону Мари. — Это Ли Мари, она кардиолог. Мы прилетели сюда вместе, — рассказал Юнги, — мы друзья, — смутившись, добавил он. — Приятно познакомиться, я Кристиан Уильямс, — высокий мужчина протянул руку, и Мари вложила в его большую ладонь свою. — Взаимно, доктор Уильямс, — ответила она, улыбаясь. — Джеймс Браун, а это моя жена Сьюзи Браун, — представился третий мужчина и, последовав примеру Кристиана, также протянул руку. — Приятно познакомиться, доктор Ли, — ответила Сьюзи, пожимая ладонь Мари. Её чёрные волосы едва касались плеч, а когда она улыбнулась, Мари увидела морщинки возле глаз. Джеймсу и Сьюзи было около шестидесяти, но между ними была видна любовь — Мари поняла это по тому, как Сьюзи держалась за руку мужа, а он, в свою очередь, накрыл её ладонь своей. — Фридхельм Байерсдорф, — зеленоглазый мужчина протянул ладонь, и Мари ответила на его рукопожатие. Она не верила, что познакомилась лично с одним из самых известных кардиологов, всё казалось сном. Юнги наблюдал за Мари: за её светящимся от восторга взглядом, за изящными движениями и за тем, как пульсирует венка на шее от волнения. — Я читала вашу книгу, вы лично работали с Джузеппе де Най, у которого декстрокардия*. Организм человека удивителен, но работа двух сердец в одном теле — невероятно, — Мари забыла обо всех присутствующих, она вновь была той девушкой, которая любила свою работу. — А как вам моё опровержение о том, что у сердца есть свой «личный» мозг? — усмехнувшись, спросил доктор Байерсдорф. — Тот, кто сказал это — глупец. Люди просто основываются на своих эмоциях, иначе бы они были гораздо умнее, — Мари всегда поражали подобные статьи. — Нам есть о чём поговорить, — засмеявшись, сказал мужчина, — прошу нас извинить, — он посмотрел на Кристина, Джеймса и его жену, сделал шаг вперёд и, сложив руки сзади, пригласил Мари пройтись. Она взглянула на Юнги, который лишь улыбнулся, давая понять, что всё хорошо. — Юнги, почему ты раньше молчал о том, что скрываешь такого специалиста? — Кристиан засмеялся, а после сделал глоток шампанского. — Она в отпуске, — пожав плечами, ответил он. — Я где-то видел нейрохирурга профессора Константини, — Кристиан взглянул на Юнги, — хотел вас познакомить. — Он тоже приехал? — удивился Юнги. Однажды он видел профессора Константини на одной из конференций в Сеуле, но лично познакомиться так и не удалось. Юнги общался с различными хирургами, обсуждал нейрохирургию, также к нему подходили молодые аспиранты, которые недавно устроились работать в Пресвитерианскую клинику. Мари же около часа общалась с доктором Байерсдорфом, задавала ему вопросы, высказывала свою точку зрения, а после они обменялись телефонными контактами. Девушке не верилось, что теперь в её телефоне есть номер известного кардиолога. Всё остальное время она стояла возле столика, где пила шампанское и рассматривала людей. Ноги ужасно болели от каблуков, и Мари чувствовала новые мозоли, но если бы она присела, то вряд ли бы уже встала. Отвлекали люди: спустя два часа стало больше официантов, которые разносили шампанское и выносили различные закуски, убирая пустые тарелки. Казалось, что стало больше молодых сотрудников, а самые известные доктора разъехались — у них явно расписан график по часам. Мари нравилось рассматривать ресторан изнутри, она вслушивалась в музыку, замечая, что освещение приглушили, а гирлянды, наоборот, стали ярче. Каждый раз, когда в толпе людей она цеплялась взглядом за Юнги, сердце начинало биться быстрее. Скорее всего, это из-за того, что Мари его знала и была благодарна за приглашение. Она улыбалась, когда Юнги смеялся, общаясь с докторами. Он был счастлив, со всеми вежлив, делился своими знаниями и был рад подчерпнуть для себя что-то новое. Люди его любили и тянулись к нему. — Девушка, не хотите потанцевать? — спустя ещё пару часов к Мари подошёл молодой парень, и ей показалось, что он младше неё. Улыбнувшись, она покачала головой и отошла к соседнему пустому столику, допивая третий бокал шампанского. Воздух в ресторане будто стал тяжелее, все присутствующие вели себя расслабленно, и от деловой атмосферы ничего не осталось. Многие танцевали, громче смеялись и просто находились в моменте, радуясь корпоративу и возможности отдохнуть от работы. Повернув голову вправо, Мари заметила Юнги через четыре столика от неё. Он был в окружении трёх молодых девушек, которые ему мило улыбались и что-то говорили. Юнги выглядел серьёзным, но в то же время также любезно улыбался и периодически кивал. Что-то неприятное отозвалось в глубине души, и Мари направилась поближе к ним, делая вид, что её интересует клубника на творожной тарталетке. — Доктор Мин, а правда, что у вас даже нет выходных? Мы слышали, что вы работаете в поте лица, — до жути неприятным голосом спросила одна из девушек. Мари усмехнулась, сделала большой глоток шампанского и вновь принялась рассматривать десерты на столике. — Нет, выходные есть, конечно же, — беззаботно ответил Юнги, — чтобы добиться успеха в своём деле, нужно заботиться о своём здоровье и не забывать про отдых, — он запустил руки в карманы брюк. Мари боковым зрением посмотрела в его сторону и на секунду показалось, что он заметил её. На самом деле, весь вечер Юнги наблюдал за Мари и если бы заметил, что что-то не так, он бы не раздумывая уехал бы с ней с этого мероприятия. Но он видел, что девушке здесь нравится: она с интересом наблюдала за происходящим, пару раз обменивалась улыбками с докторами и просто отвлекалась от посторонних мыслей о Чимине. Здесь она была в своей тарелке. — А как вы проводите свои выходные? — как-то странно улыбнувшись, спросила другая девушка, наматывая локон на палец. — Предпочитаю спать, — Юнги кивнул, нахмурившись. — О, а девушка у вас есть? С таким забитым графиком сложно заводить серьёзные отношения, — отозвалась третья девушка. Мари вновь усмехнулась, удивляясь полному отсутствию субординации. Незаметно опустел третий бокал, и Мари, наконец, взяла маленькую тарталетку. — Предпочитаю не отвечать на вопросы о личной жизни, — Юнги улыбнулся, — прошу меня извинить, — он кивнул девушкам и направился к Мари, минуя два столика. Мари к этому времени успела прожевать тарталетку и взглядом искала официанта с подносом шампанского. — Мари, ты как? — спросил Юнги, продолжая держать руки в карманах. — О, я в полном порядке, — её голос прозвучал грубее, чем следовало. С чего бы? — То есть… мне здесь нравится. Да, спасибо, что пригласил, — Мари постаралась ответить более вежливо, не понимая, откуда взялась злость на Юнги. Ей казалось, что от него исходил запах сладких женских духов, от которых закружилась голова. — Без тебя было бы скучно, — он смотрел на Мари, а она — на танцующих людей, старательно избегая его взгляда. Как же Юнги хотелось, чтобы она смотрела только на него, он хотел быть её миром, таким, каким была она для него. На высоких каблуках Мари была на уровне с его губами, поэтому, если бы она сейчас обернулась, Юнги бы сдался. Увидев официанта, разносившего шампанское, Мари хотела двинуться в его сторону, но её ноги заплелись, и она чуть не упала. Юнги потянулся к ней, чтобы подхватить девушку. — Нет, не трогай меня, — очень медленно произнесла Мари, будто ей давалось это с трудом. Она схватилась за край стола, ища в нём опору. Голова кружилась от танцующих людей и мерцающего света. Мари вдруг поняла, что, если Юнги прикоснётся к ней, она не удержит свои эмоции и… что? Покраснев от этого осознания, Мари взглянула на парня, который непонимающе смотрел в ответ. — Может, поедем домой? — откашлявшись в кулак, спросил Юнги. — Да… у меня кружится голова, здесь стало душно, — ответила Мари, делая шаг в сторону выхода. Она чувствовала мозоли от неудобных каблуков, каждый шаг отдавался болью, но Мари не хотела подавать вида, чтобы избежать лишних вопросов и предложений о помощи. Выйдя из ресторана, Мари обдало прохладным воздухом. Когда они собирались на мероприятие, было совсем не холодно, поэтому девушка даже не подумала взять пальто, ведь они ехали в машине. Содрогнувшись всем телом, Мари последовала за Юнги, который спускался к парковке. — Как ты сядешь за руль? — спросила она, крепче ухватившись за клатч. Идти по асфальту было трудно и тогда показалось, что мозоли лопнули. — Я не пил, — ответил Юнги, замедляя шаг, чтобы сравняться с Мари. Он взглянул на неё из-под упавшей чёлки — от укладки ничего не осталось, и в его голове вновь промелькнули слова Мари: «Нет, не трогай меня». Юнги хотел помочь, но она его оттолкнула, показывая свои границы. Он не собирался разрушать их, просто ему было невыносимо смотреть на то, с каким трудом даётся идти Мари на каблуках, пусть даже она старалась этого не показывать. — Мари… ты не разрешаешь помочь тебе, — Юнги остановился, и Мари чуть не врезалась в его плечо, — просто ничего не говори, — на выдохе произнёс парень, снимая с себя чёрный пиджак. Мари не успела ничего понять — тем более сказать, чувствуя на своих плечах тяжёлую ткань. В нос ударил аромат свежего бергамота и амбрового дерева, а ещё чего-то очень тёплого. Не услышав возражений, Юнги двинулся в сторону автомобиля, и Мари вновь последовала за ним. [Читать под: Ce qui dure — Les Frangines] Всю дорогу они ехали молча. Мари смотрела в окно на проносившиеся мимо пейзажи, рассматривая рождественские украшения домов и магазинчиков, которые в темноте выглядели ещё более волшебно из-за светящихся гирлянд. Пальцы ног пульсировали от боли, но Мари утешала себя тем, что скоро удастся снять каблуки и, наконец, выдохнуть. Юнги внимательно смотрел на дорогу, размышляя о вечере. Когда они с Мари только приехали на мероприятие, она приняла его руку, но под конец что-то случилось. Почему Мари вновь выстроила стену между ними? Она общалась со знаменитым кардиологом, кивала и улыбалась людям, которые подходили и была просто счастлива без Чимина… — Приехали, — устало проговорил Юнги, заглушая двигатель. Уже было около двух часов ночи и единственное, чего он хотел — лечь спать. До Рождества оставалось пять дней, и за эти дни в расписании Юнги не было операций, поэтому он собирался отсыпаться и заканчивать диссертацию. Он вышел из машины, собираясь открыть дверь для Мари, но к тому моменту она уже сама выбралась, направляясь к дому. Юнги последовал за девушкой, которая шла очень медленно, уже не стараясь скрыть свою боль. Она прихрамывала, и каждый шаг приносил дискомфорт. — Боже, почему лифт не едет? Кнопка заедает? — возмущённо спросила Мари, упорно нажимая на кнопку. — Лифт не работает, — Юнги указал на висевшее рядом объявление, и девушка только заметила эту бумажку с предупреждением. — Супер, ещё и подниматься по лестнице, — сердце пропустило удар, и Мари на минуту подумала, что от её пальцев точно ничего не останется, — хорошо, что у нас седьмой этаж, а не семнадцатый, — Мари усмехнулась, направляясь к лестнице. Она положила ладонь на перила, думая, что это ей хоть как-то поможет. — Мари, — окликнул её Юнги, и девушка застыла на месте. Придержав пиджак свободной рукой, она обернулась, — я знаю, что ты будешь возражать, но… просто ничего не говори, — ни секунды не колеблясь, Юнги преодолел три шага между ними и легко взял Мари на руки. — Что ты делаешь?! Отпусти! — заверещала Мари на всю лестничную площадку. Юнги оказался слишком близко, но он даже не смотрел на неё, спокойно шагая по лестнице вверх. — Мари, завтра ты просто не встанешь с кровати, — выдохнув, сказал он. Мари широко распахнула глаза, вглядываясь в лицо Юнги. Сейчас его губы были настолько близко, что не смотреть на них было весьма трудно. Аромат от его пиджака и от самого Юнги вскружили голову, и Мари, которая успела протрезветь от шампанского, вновь почувствовала себя опьянённой. — Просто отпусти меня, я сниму каблуки и пойду пешком! — настаивала она. Юнги усмехнулся, ведь её слова не совпадали с действиями; Мари обхватила его шею, держась крепко, будто боялась, что он её уронит. — Ты явно натёрла ноги, не хочу, чтобы в раны попала инфекция, — спокойно ответил Юнги, преодолевая второй этаж. Мари на минуту показалось, что он идёт мучительно долго, словно хочет, чтобы этот момент длился как можно дольше. — Те девицы были бы явно в восторге от такого, — выпалила Мари, осознав, что сказала это вслух. Юнги поднял правую бровь, взглянув на девушку. — Какие девицы? — невозмутимо спросил Юнги, отведя взгляд в сторону. Мари увидела, как он стиснул зубы и напрягся. — Те, которые спрашивали о том, как ты проводишь свои выходные и интересовались твоей личной жизнью, — Мари попыталась ответить более спокойно, делая вид, что ей всё равно, но чувствовала, что её щёки пылают. — Так вот в чём проблема? — Юнги улыбнулся, расслабляясь. — Проблема?! — Мари округлила глаза, не понимая реакции Юнги. — Боже, да я просто сказала. Они возмутили меня своей наглостью! — девушка попыталась выкрутиться, чем ещё больше рассмешила Юнги. — Если ты слышала весь разговор, вероятно, также слышала, что я ответил им на это, — ответил парень, преодолевая четвёртый этаж. — Мне всё равно, что ты им ответил. Просто держись от таких подальше, — Мари хотела показать безразличие, посмотрев Юнги за спину, — не успеешь оглянуться, как… ну, ты понял, — закончила Мари, понимая, что начала нести какой-то бред. — Я понял, — Юнги кивнул, — но меня никто не интересует, кроме тебя, — не останавливаясь ни на шаг, Юнги посмотрел на Мари, и она не успела отвести взгляд. — И ты это знаешь. — Юнги… ты сам просил вести себя так, будто ты ничего не говорил, — почти шепотом произнесла Мари. Она хотела отвести взгляд, но почему-то не могла. Глаза Юнги были, как магниты, притягивающие к себе её внимание. — Так и продолжай себя так вести, — он прокашлялся, вновь не обращая внимание на Мари. Оставался всего один пролёт, который они преодолели в молчании. Напротив квартиры Юнги аккуратно поставил Мари на ноги, и она вновь почувствовала дискомфорт. Пока парень открывал дверь, Мари старалась остановить поток своих мыслей и унять бешено колотящееся сердце. Когда Юнги открыл дверь, он пропустил вперёд девушку, и она сразу направилась в свою комнату. Скинув пиджак с плеч, Мари села на стул принимаясь расстёгивать застёжки на туфлях. Аккуратно сняв одну за другой, девушка размяла пальцы ног, увидев мозоли на мизинце и большом пальце, некоторые из мозолей лопнули, и от этого было ещё больше неприятно. Тяжело вздохнув, Мари посмотрела в зеркало напротив: её волосы, которые уже стали прямыми, лежали на плечах, но макияж выглядел так, будто она нанесла его пять минут назад, даже помада не смылась. Усмехнувшись своим мыслям, Мари услышала стук в дверь. Она встала, вновь чувствуя пульсирующую боль. — Я принёс пластыри и мазь, — Юнги стоял у двери, протягивая пачку пластырей и заживляющую мазь. Мари секунд пять смотрела на то, что он принёс, а затем взглянула на Юнги: он успел снять бабочку и расстегнул первые три пуговицы рубашки. И почему он продолжает так относиться к ней, ведь Мари просила не делать этого… Она не понимала своей злости и своих чувств; их было слишком много. — Нужна помощь? — когда молчание затянулось, Юнги склонил голову на бок, пытаясь уловить поток мыслей Мари. — Я справлюсь, спасибо, — Мари взяла пластыри и мазь, стараясь не соприкоснуться пальцами с Юнги, а затем закрыла перед ним дверь. Она слишком устала, чтобы быть вежливой, возможно, сейчас Мари была слишком груба, но ноги болели настолько, что хотелось просто завалиться в постель и ни о чём не думать. На следующее утро, а точнее, день, Мари не могла встать с кровати. Она сходила в туалет, выпила стакан воды и вновь вернулась в постель, обрабатывая мозоли. Ко всему прочему, голова разрывалась на части. Возможно, от шампанского или от шумной музыки под конец вечера. Мари не знала, где Юнги, ведь в гостиной и на балконе его не было, а как закрывалась входная дверь она не слышала. Переведя взгляд на стенку, в голове промелькнули мысли о том, что Юнги может спать, ведь вчера он говорил тем девушкам, что в свободное время предпочитает отсыпаться. Мари смотрела рождественский фильм на телефоне и не заметила, как уснула. Проснулась она тогда, когда солнце совсем спряталось, а в комнате было светло лишь от уличных фонарей. Сев на кровати, Мари включила гирлянду, которая шла по всей стене, окну и прерывалась там, где находился шкаф. Принюхавшись, она уловила приятный аромат мяса и овощей, понимая, что проголодалась. Голова уже не болела, только мозоли давали о себе знать. Мари вышла из комнаты, прошла небольшой коридор, преодолевая комнату Юнги и оказываясь в гостиной-кухне. Юнги сидел на диване с ноутбуком, свет от гирлянд освещал его сосредоточенное лицо. Он старательно что-то печатал, но, когда увидел Мари, его пальцы повисли в воздухе. Мари, ничего не сказав, принялась накладывать ещё горячую еду на тарелку, и тогда вновь послышался звук клавиш. Мари прикусила губу, вспоминая, как вчера он нёс её по лестнице, а она отчитывала его за тех девушек. «Господи, и что это было? Я совсем сошла с ума» — думала Мари, ставя тарелку на островок. Она взяла чашку, чтобы налить чай, но настолько была в своих мыслях, что не заметила, как чашка выскользнула из рук, разбиваясь на множество осколков. Мари, стоявшая спиной к гостиной, смотрела на разбитую чашку, пытаясь понять, как так вышло. Звук разбитой керамики нарушил тишину, отдаваясь в голове неприятным осадком. Мари вдруг ощутила пустоту, сравнивая её с той, с которой её оставил Чимин. Разбитая чашка вернула её в то состояние, от которого Мари пыталась бежать. Не успела она одуматься, как чьи-то крепкие руки подхватили её в воздух, усаживая на островок. — Не поранилась? — спросил Юнги, сначала заглядывая в глаза девушки, а затем осматривая её ноги. Мари отрицательно качнула головой, не в состоянии что-либо сказать. Она сидела на столешнице, сверху вниз смотря на осколки, которые разлетелись почти по всей кухне. Спустя пару секунд Юнги вернулся с щёткой и совком, принимаясь всё сметать. Мари смотрела на его спину и движения: он старался собирать осколки из-под самых незаметных мест. Мари была той самой разбитой чашкой, которую собирал Юнги также, как сейчас подметал осколки. От этого осознания у девушки навернулись слёзы. Сжав кулаки до боли, Мари спрыгнула с островка, почувствовав боль от мозолей. — Хватит, — сорвавшимся голосом произнесла Мари. Она не понимала, почему на глазах вновь слёзы, почему её голос сорвался и почему сердце так мучительно бьётся, когда она смотрит на этого парня. Юнги остановился, посмотрев на девушку снизу вверх. Он нахмурился, не понимая реакции Мари. В последнее время он вообще перестал её понимать, ему нужно было с ней ещё раз поговорить, но Мари будто ограждала себя от него… или его от себя. — Я просто собрал осколки, — Юнги поднялся, держа в одной руке совок с разбитой чашкой, а в другой — щётку. Мари долго смотрела на его руку с совком. Почему он продолжал это делать? Почему заставлял её пульс учащаться и занимал все мысли? — Ты плачешь? — Юнги всмотрелся в лицо девушки, немного наклонившись к ней. — Мари, это всего лишь чашка… — Не в этом дело, — ответила Мари, подняв глаза на парня. Она впервые за последнее время удержала его взгляд, не отводя глаза в сторону. Они играли в гляделки, будто ожидали, что кто-то сдастся. Мари сдерживала свои эмоции и чувства, которые она пыталась заглушить с того вечера, когда они впервые гуляли по Бруклину. Глаза Юнги блуждали по её лицу, но он не спрашивал, в чём дело. Он просто ждал, когда она сама расскажет. Но Мари лишь усмехнулась каким-то своим мыслям и направилась в свою комнату, забыв про ужин. Громко хлопнув дверью, девушка схватилась за грудь, пытаясь унять сердцебиение. Из-за этого возникла одышка, будто бы она только закончила пробежку. «Ты не выходишь у меня из головы с того самого момента.» «Я хочу быть твоим домом.» «Послезавтра у меня рейс в Америку. Мари, поехали со мной.» «О, а вот и наш один из лучших хирургов» «Всё это время ты не знала и можешь делать вид, что до сих пор не знаешь, это не изменит моего отношения к тебе.» [Читать под: G Minor Bach — Piano Tiles2] Мари стояла посреди комнаты, прокручивая в своей голове различные воспоминания. Голос Юнги звучал в них так, будто она пересматривала старые видео, и от этого кружилась голова. Она твердила себе, что они друзья, но так ли было на самом деле? Разозлившись на себя и свои мысли, Мари вышла из комнаты, обнаружив Юнги всё также на кухне. Видимо, он сложил осколки в отдельный пакет, поэтому завязывал его, чтобы они не разлетелись вновь. Юнги посмотрел на неё, и его брови метнулись вверх. Мари, не сказав ни слова, направилась к Юнги, который стоял возле островка. Она подошла к нему вплотную, положила руки на его плечи и пока не передумала, впилась в губы. Юнги не успел ничего понять, но он даже не пытался сопротивляться — настолько Мари была уверена в своих действиях. Он чувствовал крепкую хватку на своих плечах и решимость девушки сквозь поцелуй. Его сердце взлетело до небес: девушка, любовь к которой он скрывал многие годы, сама целовала его, а он… неподвижно стоял, упираясь спиной о столешницу и ища в ней опору. Юнги был загнан в ловушку, не понимал, можно ли прикоснуться к Мари и почему она вообще это делает? Она считала его лишь другом, а теперь сама целует посреди кухни. Неужели, это вновь какая-то глупая проверка? Но зачем Мари так мучает его, а он продолжает следовать за ней? Юнги отвечал на этот поцелуй с такой же страстью, с какой Мари начала, но затем он отклонился назад, прерывая поцелуй. Он смотрел на раскрасневшуюся девушку и заметил, что в этот раз Мари не опускает глаза в пол, наоборот, смотрит на него широко распахнутыми глазами. — Мари, ты что делаешь? — тихо спросил Юнги. Казалось, если он повысит голос, наступит конец света. — Я… — взгляд девушки забегал по лицу Юнги, начиная с его глаз и останавливаясь на красных губах. Мари взглянула на свои руки, на то, как крепко сжимала его футболку, будто держалась за спасательный круг. Потребовалось несколько секунд, чтобы с усилием разжать пальцы и отойти от Юнги на шаг назад. — О, господи! Что же я делаю… — встрепенулась Мари, осознавая всю нелепость ситуации. Юнги продолжал смотреть на Мари, надеясь, что она продолжит разговор, но девушка лишь мельком взглянула на него, собираясь вновь скрыться за дверью своей комнаты и никогда оттуда не выходить. Поняв это, Юнги сделал три шага навстречу, ухватив Мари за запястье и разворачивая к себе. — На этот раз ты не убежишь, Мари, — серьёзным тоном произнёс Юнги, впиваясь своими тёмными глазами в её. — Кто я для тебя? — спросил парень с бешено бьющимся сердцем. — Разве я заслужил, чтобы со мной так обращались? Захотела — поцеловала, захотела — оттолкнула. Говоришь, что я просто друг, тогда зачем всё это? — продолжал спрашивать Юнги, удерживая Мари за запястье. Его большой палец находился на венке, и Мари показалось, что он пытался сосчитать её пульс. Впрочем, так и было. Девушка смотрела на него, следила за каждой эмоцией, которая проносилась в его глазах — от боли до отчаяния и непонимания. Мари, не разрывая зрительный контакт, положила свободную руку на его грудь, ощущая, как сильно бьётся сердце. Казалось, что это птенец, который хотел вырваться на свободу из клетки. — У тебя тахикардия, Юнги, — не найдя больше слов, едва слышно произнесла Мари. Но он слышал каждое её слово. И даже если бы здесь играла громкая музыка с самыми отвратительными басами, Юнги всё равно бы её услышал. — У тебя тоже, — усмехнувшись, произнёс он, перемещая большой палец чуть ниже по венке на её запястье, — только вот причина моей тахикардии тебе известна, какая причина твоей? — Юнги… — на выдохе сказала Мари, ощущая, как в лёгких заканчивается воздух. Она смотрела в темнеющие глаза Юнги, читая в них разочарование и едва погасшую надежду. Ей хотелось заплакать — настолько внутри бушевали различные чувства. Сколько раз Мари обдумывала этот разговор в своей голове, а теперь, находясь вот так близко к Юнги, она совершенно не знает, что сказать. Её тянуло к нему, и Мари просто путалась в своих чувствах. — Ты и есть причина, — наконец призналась Мари, — ты просто… ты занимаешь мои мысли, и меня это пугает, поэтому я старалась отдалиться от тебя, но… влюбилась, — чувствуя жар на своих щеках, Мари отвела взгляд в сторону. Сейчас она была такой беззащитной, наконец открываясь Юнги. — Чего ты боишься? — спросил Юнги, зная ответ. Мари долго на него смотрела, ведь если она скажет это вслух, то признает эту правду по-настоящему. — Ты знаешь, — слова крутились на языке, но как же не хотелось признаваться самой себе в этом. Она боялась повторить свою ошибку вновь. — Мари, скажи мне. — Я боюсь, что ты… — начала она, вновь уводя взгляд в сторону. Мари ждала, когда же за неё договорит Юнги, но он молчал, пристально глядя на девушку. — Что ты поступишь также, как Чимин. Что всё это окажется ложью, а мне потом будет опять больно, — договорив, она взглянула на парня, заметив, как его взгляд смягчился, а рука, в которой он держал запястье Мари, расслабилась. — А вдруг ты мне вообще тогда это всё рассказал, чтобы как-то утешить? — продолжила Мари, когда Юнги ничего не ответил. Он слушал её, понимая, что Мари ещё не закончила; теперь она не собиралась останавливать свой поток слов, который копился многие дни после того вечера. — Чтобы я отвлеклась от мыслей о нём? Вдруг я путаю твою дружескую заботу с… боже, да ты единственный, кто вообще знал про всю эту ситуацию с Чимином, — Мари волновалась, поэтому её слова путались или проглатывались вместе с воздухом, которого так отчаянно было мало. — Если бы ты не привёз меня сюда, я бы не выходила из дома в Сеуле, умерла бы от голода и обезвоживания. И тогда, на балконе, я посмотрела на тебя с другой стороны… не как на друга, и я винила во всём вино. Юнги… мне страшно это признавать внутри себя, тем более говорить об этом вслух, но сейчас я уже и так многое наговорила, — Мари усмехнулась, вздыхая так, будто проиграла в какой-то важной игре, — я влюбляюсь в тебя, и это чувство только с каждым днём усиливается, — эта правда повисла в воздухе, сплетаясь с тишиной, которую лишь нарушали биения их сердец. Мари убрала ладонь с груди Юнги, и он почувствовал пустоту, поэтому, немедля, притянул девушку к себе, обнимая её двумя руками. Мари уткнулась в его грудь щекой, отвечая на объятия. Возможно, она поступала неправильно, возможно, действовала слишком быстро, но она так устала от этих «возможно» и «может быть», что просто отдалась внутренним ощущениям. Запах древесного дерева и кофе заполонил всё пространство, обволакивая и унося в совершенно другой мир. Мари прикрыла глаза, вслушиваясь в сердцебиение Юнги, ощущая его руки на своей спине, понимая, что его объятия и правда напоминают дом. — Тогда, на балконе, я был искренен с тобой. Я бы не сказал такого, чтобы просто тебя утешить. Мари, по началу я думал, что это просто обычная симпатия, которая со временем пройдёт, но оказалось иначе. Как бы я ни старался отвлекаться на работу, различные поездки, всегда всплывали мысли о тебе. Я пытался их подавить, ведь это было неправильно — влюбиться в девушку друга. — Юнги говорил прямо возле уха Мари, чтобы это слышала только она, пусть даже в комнате были только они вдвоём. — И, если ты думаешь, что я поступлю также, как Чимин… лучше я сразу провалюсь под землю. Я люблю тебя, и неужели ты думаешь, что после стольких лет я смогу предать тебя? — спросил Юнги. Мари подняла голову, внимательно всматриваясь в лицо парня. — Что ты сказал? — переспросила она, будто находилась в каком-то сне. — Думаешь, что я смогу предать тебя? — Нет, до этого, — выпытывала Мари. Конечно, она впитывала каждое слово Юнги, просто ей хотелось, чтобы он произнёс это, глядя в глаза. — Мари, — Юнги улыбнулся, впервые за долгое время показывая свою расслабленную и искреннюю улыбку, — я люблю тебя, — произнёс он, пытаясь удержаться на месте. Казалось, что земля уходит из-под ног, и, если бы не Мари, которая обнимала его за талию, он бы упал. Когда Мари удержала его взгляд, улыбаясь ему, Юнги не выдержал и наклонился, чтобы поцеловать её. Одна его рука легла ей на затылок, а второй он придерживал девушку за талию. Мари сжала ткань его футболки в руках, а затем переместила их на лицо Юнги, вставая на носочки, чтобы быть к нему как можно ближе. Он впервые поцеловал её первым, без всяких проверок, а просто потому, что любит. И от этой мысли по телу пробежали мурашки. Не прекращая поцелуй, Мари начала идти на Юнги, пока они не дошли до дивана, куда Юнги чуть ли не упал. Она села ему на колени, углубляя поцелуй. Теперь её лицо было на уровне с лицом Юнги, даже на пару сантиметров выше, поэтому парень тянулся за её губами, словно за лакомством, которое запрещали в детстве. Мари прижималась к нему всем телом, пытаясь раствориться в этом парне, её пальцы путались в его волосах, и от этого действия Юнги мурлыкал, как самый счастливый кот на всём свете. Его слегка прохладные от волнения ладони перемещались с бёдер девушки на талию, и обратно. Мари откинула свой кардиган в сторону, оставаясь в свободных штанах и чёрном топе. Она всегда носила этот кардиган дома, чтобы не было прохладно, но рядом с Юнги было до безумия жарко. Все его движения были мягкими и нежными, словно он держал в руках драгоценную хрустальную фигурку. Он боялся открыть глаза — настолько всё казалось нереальным, ведь всё, что сейчас происходило, могло быть просто его фантазией. Когда его рука проделала путь от её талии до бедра, Мари поймала её, обхватывая Юнги за запястье. Их губы остановились, Юнги и Мари посмотрели друг на друга, обжигая своим дыханием. Парень усмехнулся, проделав то же самое с другой рукой Мари, которая лежала на его груди. Им не требовалось говорить, ведь они понимали друг друга по движениям. И хотя женское сердце бьётся быстрее мужского, сейчас их сердца стучали в унисон.