Far Cry 5 (Дополнительные материалы)

Вырезанная сцена у дома,

вариант 1

Сидя на небольшом холме, прямо напротив окон, выходящих на кухню, Марго уныло разглядывала снующих туда-сюда грязных, немытых мужчин, вид которых отталкивал даже больше их поведения. То ли Сиды запрещали своим адептам за собой следить, то ли это было у них не особо модно, но растянутые грязные вещи и не расчёсанные, спутанные волосы создавали такое негативное впечатление о сектантах, что возникал вопрос, как вообще хоть кто-то добровольно к ним вступал. — Я там больше жить не стану. Ни за что. — Кривясь и отворачиваясь, едва сдерживая рвотный рефлекс, она несчастно простонала, когда на их новеньком столе один из эдемщиков оторвал курице голову, разбрызгивая кровь по бежевой стене. — Фу-у-у… Да уж. О том, что такое столовые приборы, приличие или гигиена, вступившие в ряды Врат Эдема быстро забыли. Так им было проще — в бункере ничего из этого не будет, а поскольку они ещё и планировали остаться единственными выжившими, то надеялись, что порядки, законы и традиции в итоге придётся придумывать или возрождать именно им. Ну а там никто и не и узнает, что когда-то нужно было мыть руки перед тем, как идёшь есть. — Ничего. Щас мы их проучим. — Вика сняла со спины винтовку, которую не так давно вытащила из-под чьего-то тела на заправке, и быстрым движением перезарядила её, наслаждаясь лязгающим звуком. Характеристики, конечно, оставляли желать лучшего, но других вариантов у них пока не было. — Главное, чтобы не трогали люк в полу. Просидев в засаде около сорока минут, они насчитали как минимум шестерых сектантов, каким-то образом разместившихся в их небольшом домике. Прицелившись в открытое окно, прямо в висок одному из них, старшая положила палец на курок и выстрелила, прекрасно понимая, что от их ремонта ничего не останется. Это было частью плана — после недолгого разговора девушки пришли к выводу, что возвращаться туда, где непонятно сколько времени жили незнакомые люди и неизвестно чем занимались — отвратительно. А ещё так появлялась хотя бы минимальная вероятность получить страховку и вернуть зданию прежний вид. — Чур мои справа! Намеренно пихнув сестру, которая кое-как попыталась подняться с земли, чтобы присоединиться к перестрелке, Вика вскочила на ноги и неуклюже побежала вниз с их холма-укрытия, ехидно хихикая и пытаясь не так сильно спотыкаться, чтобы не прочертить лицом траншею. Побежала она, конечно, налево — стороны никогда не были её преимуществом. — Эй! — Наконец возвращая себе положение в пространстве, Марго нецензурно выругалась, сняла из-за пояса гранатомёт и осмотрелась. Идти за сестрой оказалось не особо нужно — та вполне справлялась в одиночку. Да и сама Рита внезапно помогать перехотела — взгляд зацепился за то, что было гораздо важнее всего, что сейчас происходило. Важнее попыток отобрать назад своё оружие, свой дом… Квадроцикл. Её любимый, полностью модернизированный под любые условия. На нём она каталась последние несколько лет, причём везде, где хотела: и по болотам, и по лесам, и даже вверх по некоторым холмам. А прямо сейчас её сокровище держал за руль какой-то нечесаный придурок с шрамированным лицом и явно собирался незаметно вывезти его в сторону дороги. Может, чтобы сохранить эту чудо-машину, а может, чтобы вызвать на ней подмогу и выбросить. Не важно. Он. Крал. Её. Квадроцикл. И если воевать ради вызволения любимого пистолета Рита не так уж сильно горела желанием, то ввязаться в драку за транспорт — это да, всегда пожалуйста. Так что, не дожидаясь какого бы то ни было подобия плана в голове, она достала старый пистолет из-за пояса и прыгнула вниз, с небольшого обрыва, надеясь добежать до транспорта быстрее, чем до отупевшего мужлана дойдёт, что происходит. — Ах ты сволочь! Трогать мой квадрик! — Высокий звонкий голос стал для него неожиданностью — к моменту, как девушки привели в исполнение свой план, стемнело, так что враги не знали ни сколько их, ни с кем вообще имеют дело. — Руки убрал, глаза закрыл и… Последнее, что успел увидеть озверевший сектант, были тонкие, изящные руки, сжимающие оружие, направленное ему между глаз. Способ добраться куда бы то ни было был найден. Оставалось понять, где носится Вика и почему внезапно стало так тихо. С ней как с детьми. Чем меньше звуков, тем больше вероятность какой-то жопы. — Рита, я такое нашла! Мы тут мелкие, зацени! Помнишь этот день? Взяв в руки фото, Рита вгляделась в них и тихо вздохнула. Конечно, она помнила. Им тогда взбрела в голову гениальная идея и они вылезли ночью на крышу, чтобы посмотреть на небо. Выход туда был только через окно их комнаты на втором этаже, так что они ждали, пока все заснут, читая смешные истории, а ближе к утру взяли пледы, куртки и неаккуратно вылезли, молясь, чтобы под ними не провалилась доисторическая черепица. Кто бы мог подумать, что сейчас всё будет так. На этих фото ей было семнадцать, а её сестре не больше двадцати одного. У них ещё не было работы и бытовых обязанностей, а всё свободное время тратилось на прогулки и вот такие вот выходки, вроде бега по лесам или полям, вылазок на крыши, стрельбы по банкам и катания на старых машинах по нелюдимым дорогам. И хотя прав у Риты не было, опыт, причём довольно неплохой, был. — Мы их сделаем. — Отдавая фото обратно, она улыбнулась. — У них опыта меньше — мы давно с тобой с ума сошли.

Вырезанная сцена у дома,

вариант 2

— Дописала? — Марго присела рядом, на корточки, и резко хлопнула старшую сестру по плечу, отчего та дёрнулась, а последняя строчка размазалась по и без того грязной бумаге. — Ой, блин, прости. Сдерживая смех, она прикрыла рот ладонями и уселась рядом, прямо на мокрую от вечерней росы землю. Несмотря на всё происходящее вокруг, настроение было чудесное, Взгляд устремился в даль, а она сама поджала колени к груди и принялась наблюдать за заходящим солнцем, стараясь занять себя хоть чем-то, чтобы больше не мешать. — Хочу в Фолс-Энд. — Рассматривая пасущихся коров, за которыми подвывая и пуская слюни плёлся недобитый предыдущей стычкой «ангел», Рита вздохнула и уткнулась подбородком в поджатые к груди коленки. — Там пиво. О том, кто такие ангелы, им рассказал Датч — лидер сопротивления среди местных. Они нашли рацию, подключенную к его каналу, когда осматривали один из заброшенных и разграбленных домов. Прямо на месте он ввёл их в курс дела, познакомил с семейкой Сидов — тех самых главных сектантов, а под конец объяснил базовые вещи. Как оказалось, в районе, отданном Вере, мешали отменную наркоту, от которой люди теряли рассудок и вели себя как овощи. Вот их Сиды и прозвали ангелами — за послушность. Приподнявшись на локтях, Вика вытянула голову и ровно в этот момент с обеих сторон от их захваченного дома сработала бесконтактная взрывчатка, с дымом от которой это небольшое сопротивление агрессивных любителей бога закончилось. — Ну вот. Теперь можно за пивом.

Пролог

(вырезан из-за размера)

Монтана. Страна холмов и гор. Штат сокровищ. У Монтаны много названий. Для большинства… для большинства это дом. Родной край. Родной и безумно красивый. Ви с Марго приезжали сюда каждое лето. Пили чай на кухне у бабушки с дедушкой, играли на бесконечных полях, гуляли и катались на велосипедах по приевшимся за столько лет маршрутам. Они знали каждый уголок и общались почти со всеми — в маленьких, изолированных штатах, всегда так. Особенно когда местные, в большинстве своём фермеры или охотники, сами по себе добрые и простые люди. А поскольку их родственники не были исключениями, они тоже выбрали себе дом именно здесь, стали выращивать помидоры с огурцами, дружили с соседями и дышали свежим воздухом, от избытка которого у привыкших к городу сестёр поначалу всегда кружилась голова. К сожалению, чем старше становились девушки, тем реже им удавалось находить время на поездку сюда. Школа кончилась, начался институт, работа, и в последние годы посещение Монтаны свелось к неделе, а иногда и к паре дней — приехать, увидеться, поехать обратно. Общаться это, конечно, не мешало — стационарные телефоны позволяли болтать сколько угодно. А потом что-то случилось. Началось всё с необычного звонка — между рассказом об огороде и цветах бабушка внезапно озвучила, что в штате объявился проповедник с идеей создания своей церкви. Значения этому никто не придал — сёстры только посмеялись и пошутили, что в следующий раз надеятся увидеть её и дедушку в рясах. Несколько месяцев после прошли как обычно — новоиспечённая секта вела себя довольно тихо, так что обсуждать оказалось нечего. А пару дней назад все в городе перестали выходить на связь. Попытки дозвониться хоть до кого-то результата не принесли — оператор перестал обслуживать любые номера, зарегистрированные в Монтане. Официальная причина — по предписанию администрации штата. Что за «администрация штата» не уточнялось, но это явно был не слабохарактерный губернатор, выращивающий куриц на заднем дворе — ему вообще было несвойственно что-то придумывать или менять. Осознавая, что есть только один вариант узнать, всё ли в порядке, и помочь в случае, если нет, повзрослевшие сёстры взяли отгул на работе и собрали вещи. В Монтану приехали вчера — сборы и поездка заняли всего часов восемь, не больше. Вот только то, что они увидели, было, мягко говоря, не похоже на то место, в котором они провели все летние месяцы своего детства. У въезда не оказалось туристов и улыбающихся лиц, вместо них — несколько трупов тех, кто попытался покинуть штат. Одного из убитых показывали в новостях с пометкой «пропал». Блогер. Хотел узнать, что здесь происходит, но так и не вернулся. Остальные районы оказались не лучше — мельком прокатившись по дорогим сердцу местам, девушки обнаружили, что почти все знакомые лица исчезли, оставив после себя записки с извинениями или предупреждения об опасности. Или упокоились на столбах вместе со своими «грехами». Местного пьяницу казнили у бара, повесив на грудь деревянную табличку, на которой кровью выписали «чревоугодие». Солдату на пенсии, любящему устраивать скандалы по поводу своей исключительности, грубо набили чернилами на груди «гордыня», а его самого прибили мебельными скобками к билборду у шиномонтажки, в которой он работал. Тот самый губернатор, который явно не планировал всего этого, был убит у себя дома — на его спине ножом вырезали «жадность» и «зависть». У всех несчастных было что-то своё, в той или иной мере подходящее их натуре, но окончательное решение о приписываемом грехе принимал «Отец». Глава той самой церкви, о которой бабушка упоминала примерно полгода назад. Теперь всё медленно становилось на свои места, но вопросов всё равно было больше, чем ответов. Конкретное объяснение, что именно здесь происходит, нашлось само собой — обходя все дома в брошенной округе, сёстры нашли рацию, по которой Датч, один из выживших, передавал сигнал о готовности помочь. Узнав внучек своих соседей, он быстро успокоил их — бабушка с дедушкой успели сбежать до того, как началось самое страшное. Сперва сектанты просто скупили фермы. Потом — радиостанцию. Магазины, заправки, отели… а напоследок прибрали к рукам полицию. Губернатора, подписавшего всё, что они хотели, убили первым. Следом всех тех, кто активно начал оказывать сопротивление «воли Отца». В тот момент выезды ещё были открыты и многие, кто не хотел ввязываться в конфликт, смогли уйти. Недосчитавшись «потенциальных прихожан», сектанты закрыли и эту возможность, поставив заставы, разложив растяжки на дорогах и усилив патруль. На осознание происходящего в Монтане понадобилось полдня. И хотя с самого начала было очевидно, что здесь будет что-то не так, представить себе вот это было довольно сложно. Ладно, невозможно. Невозможно даже допустить мысль о том, что ты приедешь узнать, почему у родных не работает телефон, а здесь твой и их дом оккупировали немытые сумасшедшие, вступившие в церковь, названную «Врата Эдема». Основатель которой отдалённо похож на Джареда Лето. На нём одном всё, конечно, не заканчивалось — у «Отца» были «вестники»: старший и младший братья, а также названная сестра Вера. Вчетвером они убедили половину Монатны в том, что грядёт Коллапс — конец света, апокалипсис, в котором миллионы умрут, но тысячи избранных выживут и создадут новый, безгрешный мир. Самое удивительное, что несмотря на то, что у секты было огнестрельное оружие, обилие транспорта, самолёты, куча денег, а теперь ещё и целый штат, ни у кого из последователей ни разу не возникло вопросов к основателям этого дурдома. Что бы ни говорил и ни приказывал им Отец, они выполняли, довольные своим участием. Ведомые надеждой, что и есть часть той тысячи потенциальных выживших. Поэтому гордо ходили с оружием, взрывали дома, убивали людей и животных, жгли фермы, расстреливали журналистов и туристов и, как будто всего остального было мало, выращивали наркотики — «блажь», от которой ехала крыша похлеще чем от всего, что уже попробовало человечество. Словившие передоз навсегда становились «ангелами» — послушными овощами с плохой координацией, абсолютно отсутствующим интеллектом и базовыми рефлексами, к которым добавлялась ещё и агрессия, граничащая с безумием, что для секты оказалось настоящим подарком. Они делали всю грязную работу: носили тяжести, охраняли поля с мерзкими белыми цветочками, из которых варили ту адскую смесь, что их породила, и помогали в строительстве. Строили, в основном, бункеры. Огромные, уходящие глубоко под землю — в них эта поехавшая семейка и их последователи собиралась спасаться от гнева Божьего. Конечно, вся их «тысяча избранных» в одном бы не поместились, да и делить власть вчетвером тяжело, поэтому каждому «вестнику» достался свой бункер и, соответственно, своя территория. Иосиф Сид, главный и единственный «пророк», забрал себе небольшой остров, на котором проводил регулярные проповеди, разжигающие ненависть и зарождающие всё новые и новые конфликты, цель у которых была одна — уничтожить несогласных, спалить до тла напоминания о них и прибрать к рукам всю Монтану, без исключения. Чудесную, живописную долину Холланд отдали Иоанну — младшему из трёх братьев. Он её «заслужил» — именно благодаря ему Врата Эдема так легко скупили магазины и фермы, не встречая особого сопротивления. Харизма, неплохая карьера адвоката и огромное количество денег оказались сильнее законов. Район реки Хенбейн, с лучшей почвой во всём штате, отдали под выращивание наркоты и под заводы, на которых полученное добро превращали в ту самую «блажь». Этими процессами, как и всем регионом, руководила единственная девушка среди всадников, и единственная, кого взяли «со стороны» — Вера Сид. Конечно, на самом деле она была никакая не «Вера», и уж точно не Сид, но Иосиф, решивший «дать ей шанс», «простил все её грехи», вместе с тем лишив прежнего имени, семьи и жизни. Самым опасным, но и самым красивым районом Монтаны были горы Уайттейл. Обрывы, бесконечно огромные сосны, водопады и волки, снующие в поисках пищи — от туристов не было отбоя. В своё время предприимчивые жители успели занять здесь свою нишу — открыли атмосферные отели, сувенирные лавки и даже приюты для диких животных, которых лечили, кормили и показывали наивным «городским» за отличные деньги. Не раздумывая, эти сокровища прибрал к рукам Иаков — старший из братьев и бывший военный, с детства проявляющий нечеловеческую жестокость. Так не стало той Монтаны, которую Ви с Марго так хорошо знали, и появилась новая. С перестрелками прямо на улицах, трупами абсолютно везде и постоянными выходками вестников, придумывающих всё новый и новый бред в своих регионах. Конечно, две обычные девушки вряд ли могли что-то сделать с этим. Да и те, ради кого они сюда сорвались, успели уехать, а значит, вмешиваться было просто незачем… Кроме как спасти родной край, в котором у бабушки с дедушкой был чудесный дом. — Хорошо, что Мэри Мэй научила нас стрелять. — Обходя небольшой автомобиль, героически довёзший их из дома до Монтаны, Рита заглянула внутрь и вынула ключи из замка зажигания. Подвергать новенькую машину испытаниям в виде сектантского сумасшествия она не собиралась. Мобильные телефоны, превратившиеся в бесполезный кирпич из-за вышек-глушилок, украшения, а также часы и прочие безделушки, которые могли помешать, отправились в бардачок, вслед за документами и сумками, до этого лежащими на сидениях. После этого, ещё раз проверив, всё ли убрано, Марго захлопнула дверцу и, прицепив ключ на пояс джинс, обернулась на сестру, уже вынувшую из-под тел на земле несколько винтовок. Их отпуск, похоже, приобретал совершенно иной характер.

Альтернативный (мрачный) вариант развития событий

Несмотря на решительный настрой остаться, ничего глобального девушки не планировали — они не были профессиональными стрелками, никогда не ходили в армию и вообще ни разу в своей жизни никого не убивали. Всё, что они изначально хотели, это помочь местным, организовавшим сопротивление, прибрать к рукам наиболее важные для сектантов точки: склады, фермы, заводы, чтобы оставить захватчиков без привычного питания и ослабить их оборону. Начать было принято с Фоллс-Энда, городка в долине Холланд, в котором располагались магазины, пара баров и католическая церковь, как никогда необходимая тем, кто остался в здравом уме и не купился на сказки поехавшей семейки. Эта идея быстро дала свои плоды — район Иоанна, с которого было принято начать, постепенно оживал. А когда вслед за одним аванпостом получилось захватить и второй, и третий, попутно вычищая сектантов из брошенных домов, известие о сёстрах, возвращающих «грешникам» надежду, долетело до того, до кого не должно было. До Отца. И тогда Иоанн сделал всё, чтобы найти их. Девушек поймали во время попытки попасть на свиноферму Вудсонов — пастор Джером, вернувшийся к работе в церкви Фолс-Энда, попросил зайти к его знакомым и проверить, как там идут дела. От них не было вестей уже несколько дней и это настораживало. Поскольку терять людей в такое время, а в особенности поставщиков пропитания, было опасно, сёстры согласились не раздумывая. Да и подвоха ждать было неоткуда — такие вылазки совершались ежедневно, в разные места, и каждый раз им удавалось застать эдемщиков врасплох. Вот только этот случай отличался от остальных. Вестник заранее заслал туда своих людей с одной целью — превратить ферму в ловушку. Окна дома забили досками, на дверь прикрепили листок с информацией о выселении. Скот зарезали и бросили гнить на улице, а хозяев затащили в дом, привязали к стульям и, выписав ножом названия грехов на их телах, стали ждать, когда на крики о помощи явятся те, ради кого это всё изначально затевалось. Но на крики никто не пришёл. И спустя три дня надобность в живых приманках отпала. Когда же девушек всё же отправили к Вудсонам, то ещё на подходе стало очевидно, что сектанты уничтожили всех. По телам животных, гниющих на солнце, по дорожке из впитавшейся в землю крови, ведущей от дома и кончающейся у дороги. Очевидным казалось и то, что их здесь больше нет — не было музыки из колонок или флагов с крестами. Даже свежих следов. А значит, можно было спокойно забрать личные вещи погибших, чтобы передать близким и оставшимся в живых друзьям. Вот только едва сёстры переступили порог, как сразу дюжина винтовок оказались направленными им в лицо. Давя из себя мерзкие ухмылки, сектанты действовали выверено и по чёткому плану — без лишних слов руки за спину, мешки на голову, а безвольные тела в небольшой минивэн, в котором уже находились те самые Вудсоны. Вернее то, что от них осталось: одежда и некоторые конечности были разложены по коробкам, с криво написанным на них адресом. «Фолс-Энд». Этим поступком Иоанн ясно дал понять, что не собирается и дальше спускать жителям с рук то, что они делали прямо у него под носом. И хотя он явно выделял сестёр среди общей массы сопротивления — живыми из пойманных за последний день взяли только их — наказание для Виктории и Марго, создавших ему всего за неделю бесчисленное количество проблем, у него было. Когда автомобиль остановился и двери открылись, сектанты всё так же молча вывели их и толчком в спину поставили на колени. Вечерело, разглядеть хоть что-то через плотную холщовую ткань на глазах оказалось невозможно, но по журчанию и моментально промокшим джинсам стало очевидно — они находились по бёдра в воде. В реке, если точнее — небольшие волны всё время толкались в их спины и тихо разбивались о камни на берегу. Полная тишина, не нарушаемая ничем, продолжалась несколько минут. Любые попытки заговорить или двинуться пресекались ударом приклада по голове, ощутимым, но не сильным. А потом послышалось шуршание колёс и медленные, вальяжные шаги. — Так так так… надо же. Новые люди. — Этот голос был хорошо знаком абсолютно всем, кто был в долине Холланд хотя бы несколько раз. Мягкий и спокойный, сейчас он звучал ещё более снисходительно, чем обычно. Будто его обладатель говорил с глупыми детьми. — Неужели это те, кто я думаю? Как по команде мешки с их голов грубо стянули, выдрав несколько волос. И только тогда девушки вживую увидели того, кто к ним обращался. Того, чьи проповеди круглыми сутками крутили по телевизору. Того, с кем всё это время боролись. Иоанна Сида. Первое, что бросилось в глаза, это его внешний вид. Волосы и густая борода уложены, на запястье часы с кожаным ремнём. По всему телу татуировки, которые никак не скрывала синяя рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы и подвёрнутая до локтей. На фоне немытых лиц, окружавших его, он казался ещё более состоятельным. Ещё более лицемерным и лживым. За то, как он кичился своим статусом, его уважали меньше всех. Даже несмотря на то, что это смазливое лицо было буквально везде — эфиры каналов, принадлежащих его региону, всегда крутили один и тот же ролик, где младший вестник говорил о силе слова «да» и о том, как важно подчиняться воле их Отца. Улыбался вставными белыми зубами на фоне огромного ранчо, построенного лично для него, с ангаром для самолётов, садом и радиовышкой, и разглагольствовал о продажных политиках. Никто в их семейной церкви себе такого не позволял. Никому такое не позволялось. Кроме него. В итоге это, а также странная тяга к слову «да», в контексте любви к его старшему брату, не смогли просто пройти мимо ушей сестёр и стали поводом для пошлых шуток, которые довольно быстро подхватили и остальные члены сопротивления. Что, в свою очередь, привело к тому, что и без того шаткое влияние Иоанна за пределами паствы свелось к минимуму. — Вы допустили ошибку. Выбрали не тот путь. Согрешили. — Оборачиваясь к прародительницам этого повсеместного унижения, сейчас поставленным на колени перед ним, он сделал несколько шагов навстречу, распахивая руки в стороны. На бородатом лице сияла улыбка — он не просто гордился тем, что поймал их, нет. Он кичился этим. — Так что теперь, ради себя, а не ради него, вы должны смыть с себя свой грех. Обдумать сказанное им не дали — сектанты, держащие сестёр под руки, грубо дёрнули их назад, роняя с головой в буйное течение. Картинка моментально скрылась под пеленой шумной воды, но если Марго сразу сообразила, что это произойдёт, а потому успела набрать в лёгкие воздух, то Ви — нет. Краем уха слушая то, что говорил вестник, в основном сосредоточенно пытаясь рассмотреть его самого, она напрочь упустила последнюю фразу. Смысл кое как услышанных слов дошёл до неё только в тот момент, когда вода хлынула в уши, а лёгкие сдавило от недостатка кислорода. Это был обычный «ритуал очищения». Так секта поступала со всеми, кого пыталась завербовать - в воде притуплялось желание бороться, а безвольными гораздо проще манипулировать. Об убийстве, по крайней мере сейчас, речи не шло. Но Вика всё равно начала испуганно дёргаться и сопротивляться, глотая воду вперемешку с песком, который сама же подняла со дна. Потому что ничего страшнее, чем захлебнуться и утонуть, для неё не было, а Иоанн, сам того не зная, нашёл самый верный способ давления на неё. И решил им воспользоваться. Первой приказал поднять младшую — та почти всё время лежала под водой и не двигалась, и только под конец, когда поняла, что доставать её не спешат, задёргалась, изображая панику. Это была старая уловка, которую она часто использовала в шуточных драках с сестрой. Сестра пугалась, что перегнула палку, останавливалась и проверяла, всё ли в порядке, из-за чего теряла время и нападающую позицию. На удивление, это сработало и сейчас, поэтому, когда голова Марго показалась над гладью воды, на её лице уже играла самодовольная улыбка. Вот только водить за нос и без того озлобленных сектантов — плохая идея. Ведь если до этого их жестокость сдерживал Иоанн, то теперь — нет. — Пускай грешница посмотрит на меня. По приказу её поставили на ноги, крепко держа связанные руки за спиной. Дёрнули за спадающие на глаза рыжие волосы, поднимая голову так, чтобы нельзя было отвернуться от мужской фигуры прямо перед ней, не позволяя ни протереть глаза, ни даже выплюнуть воду изо рта. Но Риту не смутило и это — на лице продолжало сохраняться уверенное выражение. Словно она контролировала ситуацию, а не наоборот. — Существует лишь два пути — спасение и смерть. Отец дал нам шанс выбрать правильный. — В голосе, до этого умиротворённо читающем проповеди, послышалась злоба. Настолько очевидная, что младшая наконец отреагировала и нахмурилась, удивлённая резкой переменой. — Мы должны обнажить свои грехи. Искупить их. Ведь лишь тогда мы предстанем перед взором Божьим и пройдём через его Врата в сад Эдема. Возникшую после этих слов паузу прервал новый всплеск, на этот раз куда более громкий, чем первый. Сопровождаемый истеричным вдохом — Вику держали дольше. Пока не успокоится, не перестанет биться в руках. Пока не сдастся. А когда подняли из воды, протащили немного вперёд и отпустили. Бросили, прямо на острые камни. Иоанн лишь мельком взглянул на неё и прошёл мимо, явно удовлетворённый тем, как та мелко трясётся и глубоко, тяжело дышит, пытаясь подняться с земли на негнущихся ногах с руками, сцепленными за спиной. То, что с ней происходило, вестник наблюдал бесчисленное множество раз. Ему было интересно другое. Становясь напротив рыжей девушки, никак не желающей покоряться, он вгляделся в её лицо, пытаясь найти слабое место и запомнить его. Пытки и унижения не подействовали, но она дёрнулась к сестре сразу, как ту достали. Даже попыталась освободиться из мужских рук с нехарактерной для её комплекции силой. Это значило две вещи: во-первых, что реально воздействовать на её решения можно только через сестру, а во-вторых, что обычные «показательные выступления» здесь не сработают. Нужно было объяснить ей, что такое реальная опасность и что будет, если пренебрегать чужим снисхождением. Родители однажды объяснили ему. Смогли достучаться, очистить от греха. И теперь была его очередь нести это знание. — Стоп. — Медленно осознавая простую истину, он поднял левую руку вверх, вынуждая сектантов перестать пытаться утихомирить девчонку. Когда же они отпустили её и сделали шаг назад, вестник сам схватил Марго за плечи, заглядывая ей прямо в глаза. — Ты не готова. Сразу после этих слов он с силой толкнул не успевшее начать сопротивляться тело назад, снова окуная в воду. И на этот раз она не была к этому готова. На этот раз он держал её сам, ни на секунду не переставая смотреть в лицо. А она смотрела в ответ, прямо через синюю гладь, на возвышающуюся на ней фигуру вестника, словно обезумевшего от гнева. — Искупить грех — значит принять его. Осознать. — Удерживая совершенно беспомощную девушку ещё несколько секунд, Иоанн усмехнулся, наблюдая за тем, как в карих глазах постепенно не остаётся насмешки. Только страх. Наконец удовлетворенный результатом, он грубо дёрнул ослабшее тело на себя с той же злостью, с которой опустил, и резко мотнул головой, пытаясь отогнать обуздавшее его состояние. На этот раз никто не помешал ей прокашляться. Казалось, что сами Эдемщики не знали, как реагировать на то, что происходило, а потому держались поодаль. — Тихо. Тш… — Разглядывая бледное лицо, вестник на секунду снова задумался. Пальцы, слегка дрожащие от переизбытка адреналина, разгладили промокшую ткань женской рубашки, а густые брови сдвинулись к переносице. — Нет. Ты всё ещё недостаточно приняла свой грех. Очевидно намереваясь окунуть её в третий раз, он сильнее сдавил хрупкие плечи и дёрнулся вперёд, но ему не позволили. Пресекли саму мысль об этом. — Ты порочишь ритуал, Иоанн? — По в момент побледневшим щекам и вернувшийся во взгляд осознанности, по оторопевшим эдемщикам и по голосу, заставляющему слушать, Марго сразу поняла, кто говорил, хотя никогда не видела и не слышала его раньше. Словно подтверждая догадку, Иоанн убрал руки и, отступив на шаг, смиренно опустил глаза в землю. Ему нужно было дать ответ, как бы не хотелось промолчать — таковы были правила. Поэтому, набрав в грудь воздуха, он кратко, спокойно произнёс: — Нет, Иосиф. Сомнений больше не было. Здесь, прямо сейчас, к ним вышел сам Отец. «Пророк» и главный зачинщик этого безумия. — Полюби их, Иоанн. Не дай греху взять над тобой верх. Каждое его слово, отчётливое и властное, хотелось улавливать. Запоминать. Прислушиваться к тому, что он говорил. Эдемщики так и делали, безропотно внимая каждому звуку. Но его появление заинтересовало не только их — несмотря на то, что Марго всё ещё пыталась игнорировать дрожь в коленях от произошедшего, а Вика и вовсе едва держалась в сознании после длительного утопления, они обе подняли головы, чтобы рассмотреть его. Сказать, что Отец представлялся совсем не так, это не сказать ничего — в том, как он выглядел, не было ничего общего с церковными служителями, да и на вид ему было не сильно больше тридцати. Он носил очки с жёлтыми стёклами, под которыми его ярко голубые глаза казались зелёными. Был спокоен и собран, смотрел на всех с высока и источал коллосальную власть, даже несмотря на модные шмотки, отросшую бороду и хипстерскую причёску — длинные волосы, собранные на затылке в пучёк. На правой руке у него болталось подобие чёток, плотно примотанное к ладони, а на всём теле, как и у его младшего брата, виднелись татуировки, в общем и целом не особо связанные с сектой. И двигался он так, что невозможно было отвернуться — плавно, медленно, с поразительным самолюбованием в каждом жесте и взгляде. Вот только это не раздражало, в отличии от похожей манеры Иоанна. Он будто имел на это право, которого не было у других. — Подведите их. Делая два шага навстречу девушкам, которых тут же схватили и подтащили вперёд, он внимательно взглянул на каждую, слегка склонив голову на бок. Между ними было не больше полуметра — на том расстоянии, на котором они находились друг от друга, можно было даже уловить запах его одеколона. Пауза, которую взял Отец, продолжалась недолго — делая ещё один шаг вперёд, окончательно врываясь в чужое личное пространство, он наклонился к Вике, безвольно висящей в руках держащих её сектантов и медленно, вкрадчиво заговорил, обхватывая ладонями до сих пор влажное от воды лицо. — Что бы вы не совершили, вас ещё можно спасти. — Придерживая её так, чтобы она не могла отвернуться или отвести глаза от его, он ласково, почти невесомо провёл сухими пальцами по её челюсти. — То, что вы оказались здесь, не случайность. С каждым его словом она будто расслаблялась ещё сильнее и Марго, наблюдавшая за этим, вдруг с ужасом осознала — прикажи он ей сейчас вернуться в реку, она вёрнется. В том состоянии, в которое он её вводил, она сделала бы всё, что он только мог пожелать. — Вас ведёт воля Бога. — Продолжая нести непонятную чушь, он всё больше смягчся, снижая голос до шёпота. — Это его дар. Чем больше он говорил, тем прозрачнее для Риты становилась его схема. Конечно, он не был никаким пророком. Просто выбирал самых слабых и уязвимых, манипулировал ими, а потом заставлял выслуживаться ради «цели», которую сам же навязывал. — Ублюдок. — Она резко дёрнулась, произнося это сквозь плотно сжатые зубы, и хотя почти сразу её рванули назад, не позволяя приблизиться к Отцу, всё равно успела задеть его ногой по колену. Однако, вместо того, чтобы смутиться, тот лишь распрямился и плавно вытянул левую руку прямо к её лицу. Приятный запах пчелиного воска, мёда и ладана сразу же ударил по рецепторам, заставляя втянуть воздух в лёгкие и вызывая новую волну гнева. — Господь выбирает лишь избранных. — Не обращая внимание на то, как девушка с презрением отвернулась, сдерживая желание плюнуть ему в лицо, он гордо поднял голову, говоря в несколько раз громче, чем до этого. — Вы можете принять его дар… или отринуть его. Это всё была чёткая стратегия, выверенная до мелочей. Запахи, движения, тон и тембр голоса — Иосиф знал, что нужно делать, чтобы к нему тянулись, знал, как заставить людей поверить в его исключительность. И все верили. Даже Вика. Её Вика, которая ещё с утра вместе с ней кидала ножи в сектантский флаг, сейчас смотрела на Отца расширенными от волнения зрачками. — Они придут к искуплению. — Задерживая ладонь у порозовевшего от злости женского лица ещё на пару секунд, Иосиф сделал шаг назад, оборачиваясь к Иоанну, всё это время смиренно стоящему рядом с ним. — Иначе Врата Эдема закроются для тебя. Вестник только кивнул, всё ещё не поднимая головы. На фоне старшего брата он затерялся и остыл, а когда тот взял его за затылок и прижал лбом к своему и вовсе сжался, будто ожидая подвоха. Он боялся его. До смерти. — Да, Иосиф. Только короткие «да» или «нет». Только полное, бескомпромиссное повиновение. Иосиф же, не говоря больше ни слова, нежно провёл пальцами по волосам брата, словно искренне сожалея о его участи, и отошёл в сторону, направляясь к машине. Только что он поставил ему ультиматум, дал выбор между смертью и жизнью, с условием «спасения» двух сестёр, которых с этого дня младший вестник ненавидел больше, чем кого-либо. — Вы покаитесь. Сознаетесь во всех грехах, даже самых мелких, самых… ничтожных. Не сомневайтесь. — Медленно проговаривая каждое слово, Иоанн, снова набравшийся смелости, горько усмехнулся, наслаждаясь смыслом, который вкладывал в каждое предложение. — Искупление для избранных. Взглядом приказывая эдемщикам уходить, он в последний раз осмотрел берег реки и девушек, которых оставлял здесь. Девушек, от вербовки которых зависела его жизнь. Поэтому их нужно было оставить. Если Отец сделал правильный выбор, то скоро они сами должны были к нему вернуться. Если нет — он их найдёт. Обязательно. Когда все белые автомобили с чёрными крестами на дверях уехали, Марго, всё время простоявшая на негнущихся ногах, наконец застонала от боли в икрах, которые выдержали такой тяжёлый день, и в руках, до сих пор связанных за спиной. А Вика, всё ещё не отошедшая после пережитого за сегодня, лишь тихо сидела на коленях, затуманенным взглядом глядя куда-то перед собой. Туда, где сектанты разошлись по машинам.