2. Голод нас накормит (но будет ли этого достаточно?)

Рита

Сколько она себя помнит, она каждое утро заполняла кроссворд. Если бы не все пенсионеры, которые до сих пор предпочитают этот же ритуал, она бы не удивилась, если бы оказалась единственным человеком, благодаря которому кроссвордный бизнес продолжает жить и процветать. Бумажная копия куплена в киоске на соседней улице и разложена на столе на кухне. Рядом лежит любимая шариковая ручка. Уже три года она пользуется одной и той же маркой — это стандарт, установленный еще тогда, когда Рита только решила заняться этим хобби. Она никогда не решала кроссворд карандашом; неизменность чернил отражала ее отношение к жизни, a в ней не было места стираниям и сомнениям. Бывают дни, когда ей приходится брать кроссворд с собой, надеясь закончить его в машине или в лифте, поднимаясь в офис. Это могло бы отвлечь от утреннего рабочего ритуала, если бы не тот факт, что по утрам с ней никто особо не хочет разговаривать, если это не касается чего-то важного; но это не слишком ее беспокоит. Квалифицированная, верная, скрытная — три слова, которыми ее можно охарактеризовать. Ее скрупулезность не ограничивалась кроссвордами, она проникала во все сферы ее жизни. У каждой вещи было свое место, своя стратегия, тщательно выработанная годами. Для Риты мир был головоломкой, серией черно-белых решений, правильных и неправильных ответов. Ошибки были недопустимы. Чаще всего по утрам, перед тем как отправиться на работу, она садится за тот маленький столик на кухне с чашкой кофе. Ровно двадцать минут она пьет его и смотрит в окно; если день начался хорошо, то кроссворд к этому моменту обычно уже заполнен. Рутина была успокаивающей константой в мире, который иногда казался хаотичным. Рита привыкла раскладывать всех людей, которых она когда-либо встречала, знала и любила по ячейкам. У нее было время провести индивидуальную экспертизу каждого члена группы, каждого артиста — прошлого или настоящего — который когда-либо входил в двери лейбла. Ее мнение складывалось практически сразу. Когда Макс впервые встретил Глеба, Рита была уверена, что с ним будут проблемы — узурпаторы трона всегда таковыми являются. Но она также была уверена, что это именно он будет ихним золотым билетом. Голубин был суетлив и полон понтов, но он ярко горел и был очень целеустремленным. Голодным. Ведь он был не просто рэпером. Он был из тех, кто хотел, чтобы его конечной целью было вдохновить людей, которые его слушают. Нахождение в его присутствии в начале карьеры завораживало и мотивировало, заставляя Риту работать вдвое усерднее, чем остальные члены команды. Глеб, с его огненной страстью и жаждой успеха, стал загадкой собственной натуры. Острый ум Риты не ограничился первыми трудностями. Она увидела в нем потенциал величия. В те моменты, когда команда только делала первые шаги на пути к общей цели, Рита чувствовала искру чего-то необычного, кусочек пазла, встающий на место, чтобы создать шедевр на доске музыкальной индустрии. — В общем, хули тут таиться, — сказал Глеб однажды Максу, представляя первую студию, которую ему с Ритой удалось приобрести на деньги от успеха пробного альбома. — Думаю, что многие начинают именно так. Дадим год этому всему, потом посмотрим к чему это приведет. А пока запишем все, что можем и под собираем денег. Именно тогда Глеб поставил ее на должность менеджера — она умела решать самые важные проблемы, с которыми всем остальным было лень возиться. Хотя команда еще не имела официального статуса, оборудование было размещено в небольшой однокомнатной квартире, которую Рите удалось найти за очень дешевую цену через старого друга; кухня так и не была доделана, а в ванной не было двери. Она находилась в захудалом районе города, вдали от цивилизации, но это было хотя бы начало, ведь именно в этом святом месте ребята делали свою самую лучшую работу. В тот момент Макс посмотрел на нее сверху вниз, а она лишь улыбнулась, подошла к тому месту, где он стоял в тот день у окна, и обняла его так, что у нее потеплело на душе. Она знала, что это то, чего они оба всегда хотели — оказаться в таком большом городе, далеко от своего провинциального дома, работать с людьми, которые вдохновляли их быть лучшими. С людьми, которые всегда были голодны. С людьми, которые мотивировали их. Такими, как Глеб. Когда Рита думает о нем сейчас, она всегда вспоминает тот день, когда глаза Макса горели надеждой после того, как все оборудование наконец-то было размещено в этой старой, полуразрушенной квартире. Она думает о Глебе, который сразу же приступил к работе. Как остальные ребята почти механически следовали за ним, как его энергия затягивала их всех. Она думает о том, с каким нетерпением все они ждали того, что их ждет впереди. Именно тогда и определились их индивидуальные роли: Макс — луч будущего, всегда благодарный за все, что у них когда-либо было, Глеб — мальчик, который станет королем, а Рита — обособленная. Она всегда знала, кто они, с того момента, как они появились в ее жизни. Люди укладываются в рамки, черно-белые, и она никогда не ошибается. Однако в тихие минуты размышлений Рита не могла отделаться от мысли, что те ранние дни, возможно, были последними, когда кто-то из них был по-настоящему счастлив. Сегодня это осознание стало еще глубже, и в ней поселилась грубая правда. Машина останавливается в пятый раз за полчаса, когда ей наконец приходит в голову, что она сейчас впервые за всю свою карьеру в Dynasty приедет в офис с опозданием. За почти пять лет работы на музыкальном лейбле, каждое утро входя в здание едва забрезжил рассвет, а выходя уже после того, как темнота поглотила каждый сантиметр города, Рита всегда приезжала вовремя. Макс кладет руку на ее колено, смотрит на нее с нежностью и поворачивает руль немного влево, пытаясь втиснуться в соседнюю полосу. Только вот утренний московский трафик настолько тесен, что машина, скорее всего, пробудет в этом неудобном положении «не здесь и не там» еще как минимум минут 8. Обычно во время утренних поездок на работу она не может оторваться от своего телефона. Всегда есть бесконечный список писем, которые нужно пролистать, или телефонный звонок, на который нужно ответить, или номер в отеле, который нужно забронировать для одного из участников. Сегодня что-то изменилось, и дело было не только в ощутимом напряжении, которое витало в воздухе после их вчерашней ссоры. Сегодня Рита чувствовала себя мрачной и горькой, как та двойная порция эспрессо, которую Макс успел сделать ей перед их отъездом. Она знает, что таким образом он пытался дать ей понять, что услышал ее громко и ясно, и что он хотел бы извиниться, и в обычной ситуации она бы приняла эти извинения. Но сегодня она предпочитает наблюдать за медленно проплывающими мимо зданиями и вместо этого пьет воду из бутылки. Чашка кофе все еще стоит на их кухонном столе, давно остыв; ни один из них не нашел в себе сил вылить ее. — Думаю, нам не повредит на время уехать из этого города, — говорит Макс, нарушая неловкое молчание своим глубоким голосом. — Только ты и я. — И куда ты предлагаешь поехать? — спрашивает она, ставя бутылку с водой в держатель рядом с консолью. — Куда-нибудь в теплое место, где не так много машин, не так шумно и не так много людей. Просто... куда-то далеко, где все незнакомо. Рита сдвигает очки, которые она носит почти всю жизнь, на переносицу: — Как же Глеб без тебя проживет та? Она грызет кутикулу ногтя, ожидая его ответа. Макс выглядит измотанным и довольно взвинченным, что говорит о том, что он так и не пришел в постель. Она поняла это с того момента, как проснулась через час после того, как он прервал ее сон сегодня утром. Его сторона кровати была холодной, и она нашла его на кухне через двадцать минут с этой проклятой чашкой кофе. В одиночестве. Третье лицо в их квартире все еще спало на диване. — Ты же знаешь, что он не способен поддерживать баланс между работой и личной жизнью? Глеб сейчас - ходячая катастрофа. Он усмехается над этим, но в емоции нет ни малейших признаков веселья. Эта усмешка исходит из глубокой вибрации в его груди и звучит скорее как кашель. Несмотря на то, что она подлила горючего в их медленно разгорающийся костер, он так ничего и не говорит в ответ. Она проверяет время на своих наручных часах и снова поворачивается лицом к окну. Тишина вклинивается в их пространство и довольно удобно располагается между ними. - — Сделай одолжение, — говорит Рита, осматривая внешний вид Глеба, пока старый советский лифт спускается на первый этаж. — Вытащи эти пакли из хвоста. Она удивляется, что рэпер может нахмурить брови еще глубже, но ему это удается; его зеленые глаза сужаются с подозрением когда он освобождает свою дикую гриву золотистых волос длиной до шеи. — Почему? — Потому что тебе нужно выглядеть более менее прилично для сегодняшней конференции с адвокатами. На улице будут репортеры. Они проглотят тебя целиком после того, что ты устроил прошлой ночью. Она все еще злится на всю эту чертову ситуацию, ведь, честно говоря, уже и так дел было по горло: к примеру, решать что делать по поводу тура, который лейбл уже дважды переносит из-за неспособности Глеба мирно уладить свои конфликты с коллегами. В группе осталось пять человек, а год еще только начался. К тому же фанаты и без этого сходили с ума от неразберихи, царящей в соц сетях. А теперь ко всему прочему над ними нависла угроза судебного иска со стороны ночного клуба за порчу имущества на сумму более 300 000 рублей, которые, по данным на три часа назад, должны быть возмещены в течение ближайших двух недель. — И застегни рубашку. Я серьезно. — А, ты серьезно значит? — насмехается над ней. — Ты хочешь, чтобы я выглядел «более менее прилично» для кучки жаждущих информации уебанов? Их не волнует, как я буду выглядеть, Рит, и что я блять там буду говорить. Их истории уже написаны, а я всего лишь клоун, выставленный сегодня на показ. Она не может удержаться, чтобы мысленно не добавить: «Ну, по крайней мере, аналогия с клоуном в точку». Как обычно, Глеб Голубин не согласен ни с чем разумным. Удивляться тут не стоит. Если бы Рита не знала ничего лучше, она бы приняла его за избалованного, заносчивого сноба. Она борется с желанием высказать ему, как неблагодарно он сейчас себя ведет, и вместо этого просто крепче сжимает свой телефон, который придерживает своими изящными, уверенными пальцами. Голые, чистые ногти. Не дорожит собой. Не боится испачкать руки. — У меня сегодня собеседование с новым графическим дизайнером. — не обращая абсолютно никакого внимания на все его слова, она настороженно оглядывает тесное пространство, которое они делят. — Если ее возьму на работу, то я надеюсь у тебя ума хватит чтобы прежняя ситуация не повторилась…Твой имидж сейчас висит на волоске. СМИ голодны, и любая приманка, брошенная в их сторону, разорвет тебе в клочья. Ты усек? Молчит, а это значит что, да, усек; он всегда так делает, когда знает, что кто-то прав, но слишком хрупкое эго не позволяет произнести эти слова вслух. Двери лифта открываются в знакомый вестибюль. — В следующий раз, когда тебе захочется спустит пар в том же виде, как вчера, подумай о своей семье и о том позоре, который ты им принесешь. Подумай об этом лейбле, который ты практически поднял с земли голыми руками. — Рита шепотом произносит слова, прежде чем они выходят; мысль о людях, которые помогали ему, остается невысказанной. — Подумай хорошо и долго, стоят ли все твои истерики того, чтобы пожертвовать всем своим заработком. Поправляя пояс на своем белоснежном пальто, она глубоко вздыхает и выходит, оставляя Глеба дуться на вчерашнее отчаяние и сегодняшнее разочарование. — Через три минуты будет машина, чтобы отвезти тебя на конференцию, — бросает она, не оборачиваясь, но точно зная, что он стоит похожий на обиженного щенка, которому не помешало бы зализать раны. — Жди у входа, и упаси Бог узнаю что тебе каким-то способом удалось там не появиться, Макс тут тебе уже не поможет. Я тебя голыми руками сама закопаю. Не слышно ни звука, кроме эха шпилек раздраженной Риты, которая идет через вестибюль к цели, на которую она положила глаз, как только открылись двери лифта. — Фима Георгиевна? Девушка вздрогнула, будто ее выдернули из собственных мыслей. Тонкий, почти незаметный рефлекс. Поднимает глаза. Скромная с виду, в темном пальто, аккуратные сапоги, в руках тканевая сумка. Волосы, густые, черные, прилипают к вискам от сегодняшнего дождя. Лицо бледное, простое, не привыкшее к долгим взглядам. — Да, это я. Здравствуйте. А вы…? — Маргарита Витальевна. — строго улыбается и пытается успокоить нервы дабы не сорваться на эту бедную, ни к чему не виновную постороннецу. — Можно просто Марго или Рита. Команда предпочитает «Рита». Очень приятно. Пройдемте со мной.