7. Подарки

      Дом Поттеров едва мог вынести такое количество взволнованных волшебников. Джеймс и Альбус носились по первому этажу, сметая все на своем пути, словно бладжеры, Леон с Мелиссой пытались их догнать, совершенно не соблюдая правила приличия, которым учила их Дафна. Джинни ходила из комнаты в комнату и проверяла, все ли Поттеры собрались, пока за ней парил чемодан, в который залетали заколдованные вещи. Гарри разрывался между женой и детьми, чтобы те не пересеклись и никто не рискнул сказать ей о количестве вещей на один уикенд. Блейз сопровождал аврора и что-то активно ему доказывал, явно не принимая просьбы Поттера дать ему пару минут передышки. В целом, ситуация очень напоминала обычный день в Норе.       Когда Гермиона появилась в гостиной дома на Гриммо, в двадцать минут седьмого, перед ней предстала совершенно комичная картина: перед камином, на одном из диванов сидели Малфой, Дафна и Доротея, точно по росту, с прямыми аристократичными спинами. Они синхронно моргали на каждый громкий звук, доносившийся из глубины дома. Они сидели как герои боевика, не оборачиваясь на взрыв и ударную волну с огненными волосами в лице Джинни Поттер, которая пронеслась на кухню в поисках одного из сыновей, скрытого коричневым облаком пыли.       — Привет, Гермиона. — Гарри со скоростью нимбуса влетел на кухню прямо перед своей женой и схватил Джеймса подмышку.       — Мама, возьми какао! — смеясь кричал старший сын Поттеров.       Гермиона отнесла свой небольшой чемоданчик к общей куче. До отправления оставалось меньше десяти минут. Джинни с помощью чар левитации положила два чемодана к остальным и отошла, чтобы оставить поручения Кикимеру. Гермиона только поздоровалась с сидящими перед ней аристократами, едва подавив улыбку, как ее ноги чуть не подогнулись от врезавшейся в них Мелиссы. Гриффиндорка подняла малышку, пряча ее от недовольного взгляда матери в своих кудрях. Сделав шаг к камину и Грейнджер, Драко обратился ко всем:       — У нас остается мало времени, через тридцать минут нам нужно быть в Отделе международных перемещений.       Малфой произнес это громко, с силой мужского голоса, понизив тон, стараясь донести свои слова до каждого, кто мог убегать или прятаться. Гермиона и Мелисса, которые оказались ближе всех к нему, даже вздрогнули. Но больший эффект на перевозбужденных детей оказал пронзительный свист миссис Поттер. Через мгновение послышались шаги по лестнице, в комнату влетели Леон и Джеймс, за ними Блейз и Гарри с Альбусом на руках.       — Твое самолюбие переживет тот факт, что Джинни для них больший авторитет? — Гермиона подошла к Малфою и тихо задала вопрос, чтобы ее никто не услышал.       — Даже я не хочу злить миссис Поттер. Посмотри только, как спаситель волшебного мира косится на свою жену, он же запуганный, — сказал Драко так, чтобы услышала только гриффиндорка, наклонившись практически к уху, заставляя девушку простить его молчание на протяжении недели и показывая, что он пребывает все в том же расположении духа по отношению к ней.       После инструктажа все разбились на пары и выдвинулись в Министерство, где их уже ожидала Мили, которая взяла на себя сопровождение детей. Паспортный контроль они прошли быстро, Малфой позаботился о вип-обслуживании, где им предоставили отдельные коридор и кабинет с камином. Было зарезервировано три перемещения: для Поттеров, для Забини и для Драко и Гермионы. Две семьи уже отправились.       — Возьми порох, и произнеси «Сен-Жан, Марсель», — Малфой провел ведьму в нишу камина, рукой прижав ее к себе. У него было хорошее оправдание — у каждого по чемодану в руке, а другой Гермиона держала порох.       Они вышли из вспышки зеленого пламени и попали во владения морского бриза, который даже в здании ощущался каждой клеточкой кожи. Солоноватый воздух не дал усомниться в успехе перемещения. Впереди уже стояли друзья и что-то обсуждали, один Блейз успел заметить, как рука друга соскользнула с талии Гермионы, лишь легкое движение уголка губ выдавало его открытие.       Сотрудница волшебного вокзала проводила друзей на улицу, попутно бросаясь интересными фактами о городе и его истории. Конечно же, Грейнджер примкнула к этой ведьме с тугой косой и сухим голосом, который даже не мог заинтересовать своим французским акцентом.       — В августе 1944 местные волшебники помогли французской армии освободить форт Сен-Жан, и с тех пор мы стали использовать это место для перемещения провизии и магов. Теперь же мы можем совершенно не беспокоиться о секретности, здесь так много туристов, — девушка все тараторила, найдя единственного слушателя в лице Гермионы.       Когда они вышли за пределы форта, лекция не закончилась, Малфой был единственным, кто улавливал обрывки фраз, но лишь потому, что хотел быть ближе к Грейнджер. Он услышал что-то про Александра Дюма и какого-то графа Монте-Кристо, а любопытная гриффиндорка только ближе прижалась к источнику новой информации. Их завели в лодочный ангар, где уже ожидали кареты, запряженные фестралами.       — Папа, они волшебные, да? — Леон оглядывал транспорт в поисках лошадей.       — Здесь стоят фестралы, малыш, — он присел к сыну и указал в сторону упряжи. — Они похожи на лошадей и умеют летать, но видеть их могут только некоторые волшебники.       — Не волнуйся, я их тоже не вижу, — Дафна взяла сына за руку, избавив всех от погружения в страшные воспоминания.       Сколько бы тебе ни было лет, сколько бы ты ни пережил потерь — глядя на фестралов, будешь вспоминать самый ужасный эпизод своей жизни. Даже в предвкушении праздника молодые люди позволили себе отдаться мрачным мыслям, война оставила на каждом свои шрамы. Дафна — единственная из взрослых, кто был свободен от депрессивного воздействия фестралов, повела детей вперед, разрушая оцепенение мужа и остальных.       Уже через десять минут, когда все заняли свои места и погрузили багаж, кареты взмыли в воздух под дезиллюминационными чарами, оставляя позади лодочный ангар-прикрытие. Гриффиндорка оказалась в одной карете с Малфоем, который любезно подал ей руку и помог занять место, а сам сел напротив, переплетая их ноги в узком пространстве между сиденьями. Гермиона подалась к окну, а ее взгляд был прикован к открывающемуся виду на бухту и побережье Марселя. Мягкий свет заката подсвечивал ее веснушчатую кожу и придавал золотой отблеск кудрям. Рассматривая город и его окрестности, Гермиона не заметила, как Малфой украдкой бросал взгляды на нее саму, покручивая что-то в руках.       Солнце приближалось к горизонту, а фестралы двигались на восток, отчего в карете становилась темнее. Пока они пролетали над яхтами, возвращающимися в порты, над древними крепостями с многовековой историей, Гермиона не могла оторвать взгляд от теплого свечения фонарей побережья, где искрились редкие салюты.       — Здесь так красиво, — Гермиона наконец-то разрушила тишину, голос показался слишком громким для такого маленького пространства, поэтому уже практически шепотом она добавила: — Неужели тебе не интересно, Малфой?       Когда Драко положил свою руку на талию Гермионы для перемещения, он дал старт их игре. Каждый ход — движение на сближение. Он поднял взгляд на свою спутницу и, лукаво улыбнувшись, поставил локти на маленький столик между ними. С одной стороны от кареты было темное море, с другой — побережье, которым любовалась Гермиона. Он хотел уже что-то сказать, но гриффиндорка смутилась от его внезапной близости и отступила. Ход был пропущен, но укол поражения почувствовали обе стороны.       — Я уже видел окрестности, и с моря, и с воздуха. Боюсь, что меня нечем удивить, — он решил дать ей больше свободного места и повторил ее позу.       — И ты даже знаешь о круизных кораблях? — Грейнджер махнула куда-то вниз, возвращая его внимание.       — Если я скажу да, ты мне поверишь?       Гермиона приподняла бровь в удивлении. Его голос приятной вибрацией утопал в мягкой обивке и ее коже. Серые глаза отражали огни города, над которым они пролетали. Грейнджер хотелось вытянуть из него больше слов, эмоций или даже действий. Нужно было показать ему, что она не струсила и готова играть по его правилам. В конце концов, у нее осталось слишком мало сил для ежедневной борьбы, девушке нужен был отпуск и новые волнующие эмоции. Не сдаваясь, гриффиндорка продолжила расспрос, вдохновившись пейзажем внизу.       — И о маяках, я полагаю, тоже? — она указала на одно из сооружений, побуждая Драко придвинуться в новой попытке.       — Ты смеешься надо мной, Грейнджер? Я же не в пещере жил. — Ее фамилия прозвучала мягко, раскатисто. Он все-таки наклонился ближе, повинуясь. — Представляешь, у меня даже был сотовый телефон и я знаю, как с ним управляться.       Его лукавую улыбку заставил исчезнуть следующий вопрос.       — Ты им пользовался после? — Они оба поняли, о каком «после» она говорила. Малфой убрал мобильник после пятой годовщины, прочитав последнее наставление куратора — Грейнджер, так и не ответив.       — Нет, не было необходимости.       Гермиона Грейнджер слишком давно не вела интригующих бесед с противоположным полом, каждый ее промах чувствовался обоими участниками. Воспользовавшись молчанием и отстраненностью Гермионы, Драко изучал, как теплый свет очерчивает ее профиль. Он заметил, как давние воспоминания заставили ее тело немного напрячься, а взгляд будто бы потух, потеряв фокусировку на внешнем мире. Девушка попыталась поменять то расслабленное положение, не чувствуя больше легкости от их разговора. Она закинула ногу на ногу и от легкого покачивания кареты прижалась к икре слизеринца. Ей захотелось прервать этот неловкий и даже интимный контакт, но короткая фраза Драко остановила ее нарастающую тревожность. Одного слова «оставь» хватило, чтобы уголки ее губ приподнялись. И это было так убедительно для нее, казалось, что сложившаяся ситуация отражала их близость больше, чем если бы Гермиона вульгарно провела ногой еще выше, как в идиотских фильмах.       В комфортной тишине они приблизились к месту назначения. Гермиона почувствовала, как карета приступила к снижению и стала крениться на поворотах. На мгновение ее ослепил яркий луч маяка, но в его свете блеснули и глаза Малфоя, вгоняя гриффиндорку в краску от ее нелепых расспросов. Они оба прильнули к окну, но уже с другой стороны, отчего соприкоснулись руками, ловя равновесие.       Шикарные виллы на высоком скалистом берегу освещали волны. Один коттедж был больше и ярче другого. У этой резиденции был свой теннисный корт, а у того особняка разноцветной подсветкой пестрил бассейн размером с дом Гермионы. Они проносились мимо построек уже на уровне скал, стремясь к водной глади, едва улавливая звуки пятничных вечеринок, сливающихся в одну какофонию. И вдруг шум прекратился, а по коже пробежали мурашки — предвестники защитной магии. В небольшой бухте под защитными чарами скрывался островок, на котором возвышался маленький замок и парк с плотной посадкой вековых деревьев.       Словно взлетно-посадочная полоса, простиралась от края острова вплоть до стен замка подъездная дорожка. Карета мягко коснулась ее поверхности и прокатилась вперед, освобождая путь остальным — их пара прибыла первой. Гермиона почувствовала себя неловко, когда, держась за руку Драко, спустилась вниз и оказалась перед его матерью, которой уже не терпелось встретить сына. Невольно в памяти вспыхнули образы Нарциссы, холодной и статной леди Малфой с ее презрительным взглядом и тонкой линией губ на бледном, безжизненном лице. Последний раз она видела ее в залах Визенгамота, когда давала показания в их с Драко защиту. Но женщина, которая сейчас целовала сына, совершенно не была похожа на ту — из воспоминаний: темные волосы, в которых теперь лишь одна прядь была пепельной, накинутая на плечи развевающаяся свободная мантия и, что самое удивительное, искренние эмоции на чуть загорелом лице, тронутом морщинками. Она выглядела все так же впечатляюще, но больше не хотелось спрятать взгляд.       — Мисс Грейнджер, рада вас приветствовать, — Нарцисса протянула ей руку и одарила нежной, светской улыбкой.       — Добрый вечер, миссис Малфой, — Гермиона собрала всю силу, чтобы достойно держаться, и, к счастью, сквозь барьер пробились две отставшие кареты, спасая ее от формальных вопросов о дороге.       Рядом появилась Мили, поклонилась и сообщила, что дети уснули и их требуется сразу перенести в спальни. Гермиона не заметила, откуда вышел крепкий мужчина в костюме и с идеальной укладкой практически седых волос.       — Рафаэль, позаботься о наших гостях, — Нарцисса покровительственно положила ему руку на плечо.       — Да, мадам. Я бы мог проводить мисс Грейнджер в ее покои, а эльфы дождутся семьи мистера Забини и мистера Поттера. — Получив одобрительный кивок, он отошел.       Драко остался с матерью, а удивленный размерами чемодана Гермионы Рафаэль повел гриффиндорку вглубь замка.       — Если вам потребуется подготовить вещи, можете позвать Рено. Эта эльфийка здесь всем заведует, выполнит любое ваше пожелание. — Он немного приподнял чемоданчик Грейнджер, показывая, о чем говорит.       — О, не волнуйтесь, я не пользуюсь уменьшающими чарами. И не хотела бы тревожить эльфов без необходимости.       — Здесь, на Лазурном берегу нас не коснулась ваша война, да и мадам не любит говорить о тех временах, но ваше имя и имя мистера Поттера знакомы всем. Прошу, не отказывайте нам в удовольствии продемонстрировать свое гостеприимство, — Рафаэль излучал тепло и казался искренним.       — Подскажите, а вы меня проводите на ужин или покажете, где находится столовая?       — Ужин, вам подадут в комнату, а утром на завтрак уже проводят. Уверен, ваши друзья так же устали и хотели бы отдохнуть перед завтрашним днем.

***

      Отыграв свои роли хозяев дома, Нарцисса и Драко поднялись в ее крыло, где им подали легкий ужин в одной из гостиных. Они обменялись любезностями и перешли к самому главному.       — Милый, мистер Рейнс подготовит все бумаги, тебе не следует ни о чем волноваться. Займешься оформлением по возвращении в Лондон. Ты, должно быть, уже что-то почувствовал?       — Да, мама, у меня было видение ночью, но не получилось заглянуть в мэнор.       — Теперь ты — полноправный глава этой семьи и можешь не просить моего благословения. — В каждом диалоге с матерью всегда невидимыми нитями тянулись намеки на женитьбу Драко.       — Не волнуйся, я ничего не буду делать у тебя за спиной. Я полагаю, мне должен перейти перстень.       — Конечно, Драко, его выслали сразу же после сообщения из Азкабана, — Нарцисса призвала фамильное кольцо-печатку.       Раньше, еще в школе, Драко носил свое кольцо на безымянном пальце, кичась известной фамилией и положением семьи. Но после войны его взгляды поменялись, он вырос не только ментально, откинув старые предубеждения, которые разделял с отцом, но и физически, и теперь перстень занял свое место на мизинце правой руки. С момента видЕния Драко понимал, что теперь он единственный владелец кольца, и с того момента рука зудела в ожидании металла.

***

      Гостевое крыло смотрело в сторону бухты полуострова, взошедшая луна освещала все вокруг. Здесь море подступало практически вплотную к стенам замка, и при большом желании не составило бы труда разбежаться и долететь до воды. Малфой стоял на балконе, который тянулся вдоль всего этажа и объединял несколько спален. Он и не заметил, как гриффиндорка ступила на общую территорию.       Драко перекинул руки через балюстраду, рукава были закатаны, а волосы в беспорядке. Стеклянный взгляд замер на лунном отражении в водной глади. Пальцы неосознанно перебирали цветки глицинии, которые тянулись от земли до самого балкона, наполняя воздух пьянящим ароматом.       Словно загипнотизированная, Грейнджер не могла оторвать взгляд от его задумчивого вида. Уже через мгновение слизеринец достал пачку сигарет, зажал одну из них губами и выпустил поток дыма, словно дракон.       — Привет, — выдавая свое присутствие, начала гриффиндорка и подошла ближе, парень лишь улыбнулся в ответ. Подсматривать дольше казалось уже просто неприличным. — Как прошел ужин с мамой? Выглядишь озабоченным.       — Все прекрасно, спасибо, — Драко только очнулся от своего забвения и теперь разминал мышцы, будто провел в оцепенении часы. Его правая рука была в каких-то сантиметрах от Гермионы, вставшей так близко.       Грейнджер сглотнула и хотела было сказать что-то, но так и осталась стоять с приоткрытым ртом. Она смотрела на перстень, внимательно изучала руки Малфоя, узнавая их, а потом прошлась взглядом к его лицу, словно впервые. Девушка резко развернулась к морю, прячась в кудрях и беззвучно ругаясь.       — А у тебя самой-то все в порядке?       — Да, — пискнула Гермиона, так и не повернувшись. Ей потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями. Ведьма позволила себе едва коснуться перстня на его руке. — Почему ты решил вернуть его?       — Люциус умер сегодня ночью. Теперь оно мое по праву.       — Мерлин, Малфой, ты как? Я не буду тебя обманывать своим сожалением, но он все-таки твой отец.       — Честно, это его лучший подарок на мой день рождения. — На лице Малфоя растянулась плотоядная улыбка. — Мы с матерью, конечно, думали, что Люциус дольше продержится, но он заслужил своей участи. Драконью оспу вряд ли можно считать благословением, но для него, наверное, так и было.       Гермиона не знала, что ответить. У Драко и Нарциссы, у всего волшебного сообщества, да и у нее самой было право ненавидеть Малфоя-старшего, но все-таки когда-то он был просто отцом и мужем.       — Эй, Грейнджер, не думай о нем. Завтра нас ждет прогулка и отличная вечеринка. Следует хорошо выспаться, я зайду за тобой в восемь и провожу на завтрак, хорошо? — он провел кончиками пальцев по ее предплечью, задержавшись на ладони.       Уже второй раз за пять минут Гермиона потеряла дар речи и возбужденным взглядом наблюдала, как Малфой целует тыльную сторону ее ладони. Как хорошо, что аппарировать никуда не пришлось. Она просто смущенно кивнула в безмолвном согласии и отправилась в спальню, запирая за собой балкон, не позволяя себе передумать.

***

      Ночью Грейнджер снились такие реалистичные сны, что утром она проверила, точно ли закрыла двери в свою комнату. Ведьма уже привыкла к миражу из ставших родными рук, но в этот раз она представила мужчину из своих желаний целиком. Кольцо, которое она увидела еще клубе, ясно вырисовывалось, кисти продолжились мускулистыми предплечьями, а дыхание обрело терпкие нотки табака. Она слышала раскатистое произношение своей фамилии, вспомнив все фантазии, воображение нарисовало Драко целиком. Глаза цвета льда прожигали ее насквозь, заставляя растечься перед мужчиной. Она падала в его объятия, на его колени и в его постель снова и снова.       Сбитое дыхание и учащенный пульс заставили магию в венах течь быстрее, тело нуждалось в кислороде. Под летним одеялом, в легкой ночнушке и даже в своей коже Гермионе стало жарко. Нужно было сконцентрироваться на чем-то, поэтому с помощью невербальных чар она открыла все окна в комнате, запуская свежий морской воздух. К утру пряный аромат развеялся, и комнату наполнил нежный запах цветов, моря и зеленой листвы.       Гермиона не знала, как принять эту ситуацию, ее сердце и мозг казались однополюсными магнитами, которые отталкивали друг друга. Она не могла соединить свои мысли и желания. Пока сокровенные мечты не касались кого-то конкретного, их так легко было принимать — чистое удовольствие без последствий. Но теперь цена этого наслаждения выросла, и внутренний голос кричал, что Драко Малфою веры нет и открываться перед ним нельзя. Он либо отвергнет, либо погубит.       Самостоятельно принимать решение оказалось ужасно тяжело. Не сумев дождаться завтрака, Гермиона отправила патронуса Джинни, чтобы поговорить и чтобы подруга оставила место рядом с собой свободным, прямо как во времена учебы в Хогвартсе, когда они секретничали за гриффиндорским столом. Уже почти десятилетие Джинни была для нее главным источником мудрости в вопросах отношений, подруга разбиралась в поведении парней и понимала Гермиону намного лучше, чем какая-нибудь Лаванда Браун.       От раздумий гриффиндорку отвлек стук в дверь и ожидающий, улыбающийся Малфой, которого она впустила в комнату.       — Я не могла оставить тебя без вещественного подарка, погоди минутку, — ведьма открыла свою сумочку и, не доставая палочку, которая держала пучок, призвала подарок для Драко.       — Ты уже почти не пользуешься в быту палочкой, ты это знала?       — Брось, тебе тоже известно пару фокусов, — она отмахнулась от его комплимента, который на самом деле был невероятно приятным, и протянула маленькую коробочку с бантиком.       Драко поднял монетку и осмотрел ее со всех сторон, но так и не понял, поэтому вопросительно уставился на Гермиону.       — Ну, ваша семья всегда была известна как самая богатая, тебя назвали в честь созвездия дракона, а тут на аверсе как раз изображен дракон, ну и драконы любят золото, — гриффиндорка загибала пальцы, пытаясь привести убедительнее доводы, почему ее подарок нельзя считать совсем провальным. Уже с поникшим настроением она добавила: — В конце концов, у меня есть еще одна попытка, и я подарю то, о чем ты просил тем вечером.       — А что, логично, — он подбросил галлеон в воздух и с легкостью поймал, звонко рассмеявшись.       Гермиона вспомнила, как он сидел перед ней в ресторане после встречи в офисе и как легко вел себя. Но даже тогда ей не довелось познакомиться с этим искренним смехом Драко. Она многие годы слышала его злобные вариации или те, которые были пропитаны ядом и проклятиями, нервные или вежливые. Но вот так он рассмеялся впервые. Это что-то да значило. Грейнджер подошла и, встав на носочки, поцеловала Малфоя в щеку, не забыв при этом поздравить его с днем рождения.       По дороге к столовой он рассказал несколько фактов о замке, который, как оказалось, Нарцисса купила лишь три года назад, и предложил составить ему компанию в историческую часть города. Драко был похож на самого настоящего ребенка, для которого день рождения — лучший праздник в году: он улыбался, держался свободно, а его рассказы не прерывались.       Они пересекли внутренний двор и подошли к распахнутым окнам обеденного зала. Окна, выходящие на другую сторону, также были открыты, и искусно обставленная столовая выглядела словно летняя терраса. Свежий утренний воздух, летящие занавески, солнце, пробивающееся сквозь кроны деревьев, и оживленный гул большой компании. Казалось, что собралась семья, никакой неловкости или колкостей в сторону друг друга, как ожидала Гермиона, не было.       — Драко, милый, с днем рождения! — Нарцисса встала и протянула руки к сыну, чтобы заключить его в объятия.       — Драко, милый, с днем рождения! — Блейз перехватил друга после поздравления матери и спародировал ее жест под хитрым прищуром леди Малфой.       Под шум поздравлений Гермиона заняла место рядом с Джинни, которая уже настороженно свела брови:       — Что случилось, Гермиона?       — Я поняла, чьи это были руки!       — Руки? А, руки! Чьи же?       Привлекая внимание, Нарцисса подняла бокал, отчего все смолкли и обернулись к ней. Даже дети послушались Мили и притихли за своей частью стола.       — Хочу поднять первый бокал этого дня в честь моего единственного и любимого сына Драко. Самого достойного главы семейства Малфой. Ты — моя опора и сердце, дорогой.       Малфой отсалютовал матери бокалом беллини, перстень поймал солнечный луч, отчего загадок в прозвучавшей речи не осталось вовсе. Джинни соединила взволнованный вид подруги, кольцо, появившееся так неожиданно, и давнее предположение в разговоре с Дафной. Для нее картинка сложилась идеально, отчего бокал своего коктейля она приложила к растянутым в улыбке губам.       Миссис Поттер дотянулась под столом до ноги миссис Гринграсс-Забини и легонько пнула ту. Тайным шифром она указала в сторону Гермионы и Малфоя и сделала неопределенный жест, привлекая взгляд к своим рукам и упорно стуча ногтем по одному из колец. Уже через пять секунд слизеринка разобралась в послании и открыла рот от шока, но сразу же прикрыла его салфеткой.       Появился Рафаэль и зачитал послание от Пэнси, в котором содержались указания и распорядок мероприятий перед вечеринкой. Для их компании был запланировал легкий ужин в пять, а с шести начинались сборы для девушек. Друзья могли провести половину дня так, как им хотелось.       — Я подготовила для ваших замечательных детей небольшие развлечения, предлагаю провести день на острове. Если же нужно что-то докупить, Рафаэль проводит в город или Ниццу.       — Пляж — звучит восхитительно, — Джинни уже была готова сорваться с места — покажите только дорогу.       — А мы отправимся в город, нужно посетить одно место, — Малфой указал на Гермиону и получил заинтересованный кивок от матери.       Уже через десять минут Гермиона, Джинни и Дафна убежали в домик в парке, в котором разместили их семьи. До отправления Грейнджер в город в компании Малфоя оставалось полчаса, а тактики ведения игры на этот день все еще не было, тем более факт того, что все возможные фантазии теперь неразрывно связаны с ним, немного усложнял ситуацию.       — И что ты будешь делать? — начала миссис Поттер.       — А что мне делать?       — Гермиона, соберись! — Дафна чувствовала панику, когда время ограничивало ее действия.       — Я думала пофлиртовать немного, но не больше! — Волнение на лице гриффиндорки было очевидно.       — Брось, никто не заставляет тебя следовать своим же фантазиям. Ну хотела ты его все это время до потери пульса, ну и что! — Джинни едва ли удавалось сдерживать смех.       — Да как я ему в глаза смотреть-то буду!       — Но ты же хочешь! — Дафна уже не знала, как этих твердолобых наставить на одну дорожку.       — Ну и что!       — Да он тоже хочет! Мерлин! — Миссис Поттер нашла утешение в объятиях понимающей подруги, а Грейнджер застыла.       — Вы что-то знаете, да? У меня нет времени на загадки!       — Послушай, Гермиона, — Джинни вышла к ней и взяла за плечи, — если ты боишься, что он просто играет, то это не правда. Черт, ну ты разве не видела, как он смотрел на тебя последние годы? Это не просто прихоть, мы все это наблюдали.       — Грейнджер, она права. Если это единственное, что тебя останавливало, то считай, что тебе дан зеленый свет. И не смотри на нас так, ты одна, кто отрицал очевидное. А теперь иди и собирайся, может, успеешь что-то с волосами сделать. Цирцея не простит, если ты с палочкой к маглам выйдешь, — она ткнула пальцем в спутанные кудряшки в пучке.       — Серьезно, годы? Вы почему молчали? Это не может быть правдой, он же только в том году отшил меня.       — Хватит, спрашивай это у своего мистера Золотые ручки! — Все трое не вынесли напряжения и отсылки к общей шутке, которая теперь, кажется, прилипла к Драко.       Гермиона приняла информацию от подруг и стала более уверенной в их с Малфоем игре, но вопросов оставалось еще очень много. Она решила отдаться моменту и посмотреть, на что они оба способны, если отбросят свои опасения.

***

      Драко постучал в окно Гермионы. Он был в голубом поло и светлых брюках и выглядел совершенно расслабленно и очень привлекательно. Гриффиндорка в этот момент мазала нос и щеки кремом. Сквозь зеркало она заметила, как его взгляд оценивающе прошелся по ее фигуре и буквально на секунду задержался на бедрах.       — Это что? — Малфой свободно зашел внутрь, используя улыбку Грейнджер как негласный пропуск.       — Это солнцезащитный крем, а у тебя достаточно светлая кожа. Ты не боишься обгореть?       — У меня есть заживляющая мазь, — хмыкнул он.       — Но ты же можешь избежать неприятных ощущений. У меня тоже есть бальзам, и я точно знаю, что он не понадобится. Попробуешь? — Гермиона протянула бутылек с кремом.       Драко подошел к ней, но так и не достал руки из карманов, лишь наклонил голову, позволяя прикоснуться к себе.       — Он липкий, — Малфой немного поморщился, трогая свои скулы пальцами, чем вызвал смех Гермионы.       — Не обращай внимания. Я готова отправляться, какие у нас планы?       Он протянул руку, избегая ответа, и потянул на себя. Используя инерцию этого движения, Драко перенес их на какой-то холм, в тень высоких сосен.       — Лес? Я думала, мы отправимся в город.       — Я не мог перенести нас в центр города, здесь нет общин волшебников, так что придется немного пройтись.       Уже через несколько минут они вышли на тропинку, которая вела вниз. Хорошо, что Гермиона подготовилась и надела кеды и джинсовые шорты. В целом ей и так нравилась прогулка: солнце пробивалось сквозь высокие кроны деревьев и сосновые иголки, воздух еще не успел нагреться и был наполнен свежестью хвои и морского бриза. Впереди шел Малфой, который держал ее за руку, готовый поймать, если она оступится. За эти годы Гермиона увидела, как он вырос, как изменились его взгляды на мир и жизненные ценности. Как Драко ставил себе цели и достигал их, сколько вкладывал сил в свой бизнес и как вел себя в кругу близких. Он не всегда говорил приятные вещи, но поступки говорили за него.       Грейнджер не могла поверить в то, что столько времени не замечала его внимание, но все же оставался вопрос, почему Драко открылся именно сейчас. Его общество оказалось очень комфортным, а уверенность подкупала.       Они вышли на смотровую площадку, с которой открывался потрясающий вид на морскую бухту. Буйство красок, солнечное отражение в лазурной воде, зеленые островки пальм внизу и вокруг города, терракотовые крыши и пастельных цветов дома.       — Ну, пойдем? — Драко с нежностью убрал несколько иголок, которые запутались в волосах гриффиндорки, а после предоставил ей локоть, сопроводив жест обворожительной улыбкой.       Гермиона не понаслышке знала, что если Малфой хотел чего-то достичь, то ему это удавалось. И сейчас он хотел достичь ее расположения, что ж и это ему удалось.       Они спускались вниз к морю, Драко оставлял комментарии о том, что знал. Кому-то эти факты могли бы показаться неважными, но не Гермионе. Что слизеринец слышал единожды — он запоминал, и сейчас удивлял подругу историями о городе. Современные дома и модные отели встречались все реже, машины не могли разъехаться на этих узких улочках и их гул совсем стих. Они вошли в старый город.       — А куда мы идем? — Гермиона вытянула ноги, отдыхая в тени дерева магнолии, которое они нашли в одном из двориков.       — В целом, мы уже пришли, я хотел показать старый город, смею предположить, что тебе понравится.       Драко увидел замешательство на ее лице, и это немного кольнуло. Он и так делал невероятные усилия, чтобы вести себя уверенно и легко, внутри била легкая дрожь волнения. Гермиона была не просто очередной жертвой его обаяния для достижения какой-то цели. Ему действительно хотелось ей понравиться, и было заметно, как дистанция между ними сокращалась, но также он видел, как Грейнджер сопротивляется или пытается слишком тщательно анализировать происходящее. Шаг вперед, два назад, им необходимо преодолеть экватор и открыто признать ситуацию. Вдох-выдох, набраться смелости и взять ее за руку, переплетая пальцы, сделать вид, что это его не пугает, что так и должно быть.       Они терялись в маленьких уютных двориках, рассматривали причудливые рисунки и статуи, резьбу на цветных ставнях. Узнавали историю в ароматах города: соль моря, пьянящие запахи цветов, свежевыстиранного белья, которое свисало с нитей, перекинутых между домами. Лавка с сушеными травами, мешочки лаванды, которая ради туристов была развешана повсюду и являлась визитной карточкой Прованса. Лестница, по которой они спускались, петляла, показывая море между домами с разных ракурсов. Они практически дошли до набережной, оставалось пару пролетов по расчетам Гермионы, но неожиданно оказались под домом. Это пространство образовывало собственную улицу, которая тянулась в каждую сторону и терялась за поворотами. Ведьма сжала руку Драко сильнее, несмотря на близость к морю и группы туристов, которые окружали их раньше, здесь было тихо, темно и сыро, что заставляло смелую гриффиндорку напрячься.       — Оно того стоит, потерпи немного, — Драко прошептал ей в макушку, прижимаясь ближе, подарив такое необходимое умиротворение.       В итоге они вернулись на лестницу, похожую на ту, что вела их к морю. Спасибо, что та была в тени, потому что после тусклого желтого света подземелья солнце могло ослепить. Через несколько пролетов пара достигла своей цели, ступая на брусчатку набережной. Ветерок охлаждал разгоряченную кожу, часы показывали, что их спуск занял около двух часов, а солнце находилось в зените. Драко завел Гермиону под навес летнего кафе и сделал заказ на французском языке. Она умело скрыла волну восторга от того, как звучала его речь на этом красивом языке.       — Почему твоя мама выбрала это место?       — Вильфранш? — После кивка он продолжил: — Как-то мы приехали в Ниццу по делам отца. Хотел похвастаться нами, не знаю. Когда он про нас забыл, мама взяла меня, и мы просто уехали на поезде и вышли на первой же станции. Взяли экскурсию по городу, ели мороженое. Люциус даже не заметил нашего отсутствия. А мы с мамой еще несколько раз приезжали сюда. Останавливались в гостинице, ужинали на берегу, познакомились с Рафаэлем, он-то и связался с мамой три года назад. Ей очень повезло, что здесь продавали замок, такое не часто бывает в волшебном мире, чтобы богатые распродавали фамильные земли.       — Это ваше укрытие?       — Да, можно сказать и так. Она здесь счастлива, никто не осуждает, потому что не знает нашу историю. Волшебники бывают здесь лишь проездом.       — Спасибо за экскурсию, Малфой.       — Драко.       — Драко, — согласившись с его предложением, она проговорила это так, будто пробовала на вкус. Соединение букв идеально подходило либо для злобных выкриков, либо нежного воркования, желательно с придыханием — ей понравилось. — Как мы вернемся обратно?       — По морю! Раф меня кое-чему научил. Пойдем, — Малфой оставил купюру под блюдцем и встал, чтобы помочь Гермионе.       Слизеринец отыскал небольшой катер с именем матери на пристани и помог забраться Грейнджер на борт. После небольшого инструктажа он завел мотор и аккуратно вывел лодку в море. Он действовал медленно, тщательно обдумывая каждое движение. Было заметно, что у него не так много опыта, но слизеринец старался. Как только они отошли достаточно далеко от берега, Драко достал палочку и заколдовал катер.       Гермиона надела очки и откинулась на соседнем кресле, ветер трепал ее волосы и легкую ткань рубашки. Девушка наслаждалась этим ощущением, подставляя лицо и руки морским брызгам. Она поймала баланс и словно сидела верхом, расслабив верх тела и повторяя каждое движение катера, который подпрыгивал на волнах. Драко, свободный от управления, был полностью поглощен картинкой. Расслабленная Гермиона, которая отдавалась моменту, а ее движения могли помочь воображению молодого человека представить ее при других обстоятельствах. Где покачивать ведьму будут совсем не волны. Он прятал свой жадный взгляд под солнечными очками. Минутная слабость отозвалась напряжением в штанах. Вдох-выдох, и он отзеркалил движения Гермионы, отгоняя провокационные мысли и расслабляясь на своем кресле.       Малфой замедлил катер чуть раньше, чем требовалось, чтобы успеть сохранить уединение, пока они не попали под чары острова.       — Ты так все продумал, что это было очень похоже на свидание, — Гермиона пыталась собрать волосы лентой. От солнца гриффиндорка морщилась, а улыбка озаряла ее лицо.       — Я же обещал, что в следующий раз предупрежу тебя об этом. Но… Ты бы хотела, чтобы это было свидание? — он склонился к ней, ветер позволял приблизиться очень близко, чтобы быть услышанным.       — Да, — она старалась скрыть улыбку и закусила нижнюю губу. — Только в следующий раз все точно должно быть по всем правилам, Малфой.       — Драко, Гермиона. И в следующий раз я постараюсь, обещаю. — Он заправил кудряшку, которая не попала в пучок. — Может, дашь мне шанс сегодня вечером и станешь моей парой?       Гермиона не могла найти что сказать, когда-то ни одна фраза Малфоя не оставалась без ее острот. Но сейчас она терялась от его близости, глаза, в которых она могла утонуть, были спрятаны под очками, как и у нее, потому замешательство, во время которого она смотрела на его губы, не было замечено.       — И ты не против всех тех людей, которые будут вокруг нас?       — Совершенно. Если рядом будешь ты, я легко переживу этот вечер.       Они вошли в защитное поле, и теперь остров и замок оказались совсем близко. Гермиона согласилась на эту авантюру, но с условием, что вечером Драко должен будет очень постараться.

***

      За обедом Блейз и Гарри вручили свои подарки, чтобы те не потерялись на вечеринке. Они рассказали, как прошел их день и как вымотались дети, которые без единого возражения легли на дневной сон. Гермиона поделилась своими впечатлениями о старом городе, но для Джинни не было ничего, что могло бы переплюнуть отдых у моря, вкусный коктейль и довольных детей. Каждый был благодарен хозяйке дома за такое восхитительное гостеприимство. Нарцисса позвала сына к себе после обеда, чтобы он получил и ее подарок.       — Драко, я долго думала над твоим подарком. Мне не хотелось посещать семейное хранилище и ворошить прОклятый антиквариат твоего отца. А когда я увидела их, то сразу же подумала о тебе, милый, а потом мне рассказали их историю.       Женщина достала коробочку с полки книжного шкафа и протянула сыну. Она внимательно смотрела на его реакцию. Было что-то такое, что ей необходимо увидеть в реакции сына. Драко открыл крышку и на подушечке увидел простые и элегантные часы. Корпус выполнен из розового золота, вместо цифр тонкие черточки из такого же металла, маленький циферблат снизу — окошко с фазами луны, ремешок из синей кожи, фирма оказалась ему не знакомой, но часы выглядели достойно. Это была не статусная вещица, а скорее та, которая дорога сердцу и передается из поколения в поколение.       Слизеринец подошел к столу и тут же сменил свои часы на подаренные матерью, выказывая ей благодарность. Как только он опустил руку, чтобы браслет спал в удобное положение, металл накалился и Драко с шипением поспешил их снять.       — Это розыгрыш какой-то? — он перевернул циферблат, чтобы посмотреть, что чуть не вызвало ожог.       — Прости, не думала, что будет больно. Наверное, надо было их в руках подержать подольше. А что там появилось? — Нарцисса заглядывала через плечо сына, не скрывая любопытства. Казалось, она даже привстала на носочки.       — «Crede cor vestrum». Серьезно, мам? Слушай свое сердце? Это все, больше сюрпризов не будет?       — Да, милый, обещаю, — она поцеловала сына в щеку. — Не расскажешь, как прошла прогулка с Гермионой? Мы же можем ее так называть?       — Хорошо, спасибо. Кстати о ней, не удивляйся сегодня, но я предложил Гермионе быть моей парой на этот вечер.       — Только на этот?       — Надеюсь, что нет, — честно ответил Драко.       — Хорошо, родной, повеселитесь, — она игриво приподняла брови и даже не пыталась скрыть улыбку.       Нарцисса не сказала, почему на часах появилась надпись, которая чуть не обожгла ее сына. Когда она приобретала их, продавец сообщил легенду, которую мастер вложил в свое творение. Надпись появлялась лишь у того, чье сердце хранило любовь. Женщина решила не давить на Драко этими легендами, но искренне радовалась, что он взял ориентир в этой жизни, лишь бы тот не оказался ложным.       После разговора с матерью Малфой отправился к друзьям, которые не были обременены сборами и созданием причесок. Он присоединился к ним у бассейна, где они следили за своими детьми. Вместо того чтобы курить, он крутил золотую монетку в руках, перекатывая ее между пальцами. Старая привычка, которой они баловались на первых курсах. Он поделился всем тем, чего они достигли с Гермионой, но не собирался позволять вмешиваться ни Гарри, ни тем более Блейзу.