ГЛАВА 2

      — И-инспектор! — запинаясь, воскликнул сержант лондонской полиции Стюарт Рэш. — Кажется, я нашёл дневник жертвы!              В руках он вертел небольшую зелёную записную книжку, на которой так и было написано — «Дневник». Открывать её он пока не решался. Вместо этого он ещё раз обвёл мрачную комнатушку Элизабет Суонси взглядом, надеясь найти что-нибудь ещё.              — Что-нибудь ещё? — отозвался издалека инспектор Блейни.       — Да вроде бы... — начал было Рэш, и тут он заметил на стене картину с изображением водопада, которая уж очень криво висела. Он подошёл к ней, приподнял раму и увидел потайную полку, на которой лежало с десяток записных книжек, подобных той, что он держал в руках. — Скорее идите сюда!              За спиной послышались торопливые шаги Блейни.              — Нашёл тайную библиотеку? — без эмоций задал вопрос инспектор. Он заметно устал, и было видно, что ему абсолютно не хочется всем этим заниматься.       — Она вела дневники, сэр. Судя по всему, многие годы...       — Слушай, — с раздражением остановил его Блейни. — Хватит обращаться ко мне «Сэр». Ещё полгода не прошло, как меня назначили инспектором. Мы с тобой несколько лет были напарниками. Я тебя подчинённым не считаю. Давай как люди общаться, пожалуйста.       — Понял, — отозвался Рэш.       — Дневники, говоришь, вела? Думаешь, что записала что-нибудь важное?       — Всё возможно. Во всяком случае, учитывая, что их настолько много, она вела тщательное конспектирование своей жизни, — высказал предположение Рэш и протянул инспектору зелёную книжку. — Я ещё не смотрел, что там написано.              Блейни забрал из рук Рэша дневник Суонси и начал листать его с первой страницы. Записи женщина вела ежедневно, во всех подробностях расписывая обстоятельства прошедшего дня, в том числе давая оценку каждому событию и человеку, которого она встретила. Будто окружающий мир являлся объектом её тщательного исследования. Хотя ничего научного в этом не было — просто наблюдения одинокой сварливой пожилой женщины, считающей всех идиотами и врагами. Это, в целом, создавало целый список недоброжелателей. Вместе с тем, последняя запись в дневнике была сделана ровно за семь месяцев до её смерти. И это Блейни нашёл достаточно странным.              — Похоже, семь месяцев назад с ней что-то случилось, раз она перестала вести записи, — заключил инспектор, закрыв дневник. — Но что именно, она записать тоже не успела.       — Уоттон пошёл поговорить с соседями, может, они что-то смогут прояснить? — пожал плечами Рэш.       — Не уверен, — послышался издалека голос сержанта Эдварда Уоттона, а затем и он сам зашёл в комнату. — Уф, ну и воняет же здесь!       — Ты будто ни разу на происшествия не выезжал, — ухмыльнулся Рэш. — В таких лачугах никогда не благоухает розами.       — Что сказали соседи? — прервал обмен любезностями Блейни.       — Ох, ну, в общем и целом, они просто сказали, что она была последней сукой, могла подбросить собачье дерьмо под дверь, облить человека тухлым супом, собирала и сочиняла сплетни... Короче, старушка в глубоком маразме, и её никто не любил. Однако уверяли, что старались с ней не спорить, так как понимали, что это бесполезно, поскольку крыша у неё ехала знатно. Но каждый из тех, с кем я говорил, испытал облегчение от новости о её кончине, — сообщил Уоттон с ухмылкой, а затем нахмурился. — Единственное необычное — последние несколько месяцев она редко появлялась дома. Уходила куда-то утром, а появлялась ближе к ночи. И особенно не ворчала. Мол, рожу при встрече кривила, но не более того. Некоторые решили, что ей кто-то «преподал урок», но никого нового они не видели и ни о каких расправах не слышали. Ну и выглядеть стала хуже. Будто каждый день становилась на пару лет старее.       — Нужно будет поговорить с её врачом, — подытожил Блейни. — Не обращалась ли она с чем-нибудь необычным в последнее время.       — Боюсь, мы тут тоже в пролёте, — покачал головой Уоттон. — Один из соседей как раз врач. Я уже говорил с ним. Он сказал, что у этой старухи судебный запрет на посещение лечебных учреждений.       — Такое вообще бывает? — удивился Рэш.       — Она создала прецедент, — рассмеялся Уоттон. — Несколько лет назад Суонси чуть не подожгла больницу, когда ей отказали в приёме без очереди. И это при том, что в больницу она приходила раз по десять в день с жалобами на соринку в глазу, плохое настроение и тому подобное. А здоровье у неё было при этом как у быка.       — Итого мы имеем на сегодняшний день — четыре трупа, которые незадолго до смерти стали вести себя чуть страннее, чем раньше. А в остальном их не связывает ничего, кроме, пожалуй, ещё и того, что живут они в пределах Лондона, — мрачно подытожил инспектор Блейни.       — У первых трёх ещё была странная отметина на сердце, — напомнил ему Рэш.       — Точно, — мрачно кивнул инспектор. — Ощущение, будто над нами издеваются. Если ещё и эта бабка окажется с такой же штукой...       — Главное, что журналисты об этом не знают, — прервал его Уоттон.       — Не нагнетай, Эд! — воскликнул Рэш.       — Ладно, давайте уже поскорее закончим осмотр и поедем в контору, — вздохнул инспектор. — Ещё шефу нужно отчитаться.              

***

             Гермиона с раздражением смотрела на груду бумаг, количество которых на её столе с каждым днём увеличивалось в геометрической прогрессии.       Уже три недели как она работает в должности мракоборца, и пока только смогла показать, что крайне ответственна. По этой причине Робардс отдавал ей в производство практически все поступающие материалы, потому что остальные её коллеги часто забивали на срок рассмотрения, а потом задним числом пытались составить хоть какое-нибудь решение, лишь бы от них отстали.       Так, например, Рон некоторые материалы просто прятал в ящике под дополнительным дном, пользуясь заклятием незримого расширения, чтобы Робардс их просто не видел и не требовал от него решений по ним. Гермиона подозревала, что некоторые из документов лежат там уже несколько лет, удивляясь, что уловки Уизли никто ещё не просёк.              Сегодня Гермиона разобрала и сдала уже пять материалов. К счастью, там не было ничего сложного, содержащего в себе признаки применения тёмной магии. Просто волшебники и волшебницы, которые допустили ошибки при произнесении заклинаний, и получили совсем не те результаты. Четверо из пяти в результате погибли.       В работе оставалось ещё порядка двадцати, и Гермиона решила разложить их по стопкам, исходя из уровня сложности. Затем каждую из стопок разложила ещё и по срокам, которые установлены для принятия решения.       Стопка сложных получилось небольшой — всего два происшествия, связанных с кражей ингредиентов для зелий. Их особенность сводилась к тому, что обе кражи были совершены из Отдела тайн.              — Вот к этим материалам, мисс Грейнджер, попрошу отнестись внимательнее, — сказал Гермионе Робардс, когда передавал в работу документы. — Доступ к Отделу тайн для осмотра вам предоставят, но предварительно нужно будет согласовать дату и время осмотра хранилища.       — Понимаю, сэр, — ответила Гермиона, и открыла первый из материалов о краже ингредиентов, и увидев список похищенного, удивлённо воскликнула, — тауматагория?! Я думала, что её существование — выдумка.       — Получается, вы знаете, для чего её используют? — улыбнулся Робардс. — Приятно работать со знающим человеком. Ну и раз вы понимаете, для чего используют похищенные ингредиенты, я полагаю, что всю серьёзность ситуации вы тоже осознаёте.       — Да, сэр.       — Ну тогда удачи.              В тот момент Гермионе показалось, что Робардс специально даёт ей в производство подобные происшествия, чтобы проверить её выдержку. При этом сама она, смотря на количество работы, полагала, что в данном режиме она выдержит не так уж и долго. Иногда у неё дёргался глаз.       От этого Гермиона чувствовала злость и стыд, потому что по сравнению с великим Поттером, Уизли и уж тем более Невиллом, она всегда была более собранной и работоспособной, когда дело касалось взаимодействия с информацией.              — Гермиона, ты планируешь вообще хоть иногда питаться? — вырвал девушку из раздумий голос Рона. — Сейчас уже обед. Может, ты хоть ненадолго отвлечёшься от работы?       — Да, я сейчас ещё немного посижу и пойду, — улыбнулась Гермиона.       — Мы с Гарри идём в кафетерий Визенгамота, там вкусно и недорого. Пойдёшь с нами?       — Наверное, нет, — ответила девушка, пытаясь выглядеть как можно более вежливой, чтобы не обидеть старого друга. — Хочу прогуляться на свежем воздухе, проветрить голову.       — Ну как хочешь, — пожал плечами Рон. — Если передумаешь, мы тебе будем очень рады.       — Спасибо.              Затем Уизли ушёл. Гарри в отделе уже не было, и Гермиона предположила, что он вышел первым. Постепенно штаб-квартира опустела, и Гермиона осталась одна, размышляя, стоит ли ей сходить поесть или лучше ещё посидеть с бумажками.              «Да кому я что пытаюсь доказать?» — пронеслось у неё в голове спустя несколько минут внутренних споров. И с этой мыслью она резко встала из-за стола, взяла сумку и вышла из отдела.              В Атриуме Гермиону встретила толпа волшебников и волшебниц, спешащих к каминам.       Окинув взглядом пространство в поисках наиболее свободного пути на воздух, она увидела Драко Малфоя. Он стоял с безразличным лицом, наблюдая, как сотрудники министерства исчезают в зелёном пламени.              «Опять этот придурок, — с недовольством подумала Гермиона. — Как можно быть настолько вездесущим?»              С момента их разговора в лифте, Гермиона начала замечать, что видит Малфоя каждый день, куда бы она не пошла в пределах Министерства, кроме штаб-квартиры мракоборцев.       Из-за этого у неё сложилось впечатление, что слизеринец за ней следит. При этом он никогда не смотрел в её сторону, и чаще всего Гермиона видела его вдалеке, со спины. Где-то в глубине души она прекрасно понимала, что это просто совпадение, связанное с тем, что Малфой стал чаще появляться в Министерстве. Хотя причина, по которой он приходил сюда каждый день, так и оставалась для неё пока тайной.       Гермиона слышала, что Люциус Малфой пару лет назад умер, а Нарцисса решила начать новую жизнь, переехав за океан. О причинах того и другого события никто не знал. Но о будущем Драко Малфоя в магическом сообществе ходило много версий. Кто-то предполагал, что наследник столь знаменитой фамилии покинет Великобританию вслед за матерью, другие думали, что он продолжит дело отца, преумножая своё богатство бесчестными методами. Иные шутили, что он станет лапочкой и займётся благотворительностью. Но ни в одну из этих версий Гермиона не верила. В сущности, ей было всё равно, что с ним станет, лишь бы он не мешался под ногами.              Вместе с тем, стоя в Атриуме посреди шумной толпы, Гермиона внимательно следила за Малфоем, ожидая увидеть какую-нибудь подсказку в вопросе его постоянного пребывания в Министерстве. Но он просто стоял и не двигался. Наконец, Гермионе это надоело, и она трансгрессировала.              Через мгновение девушка оказалась за углом своего любимого кафе с мексиканской кухней «Амиго Гарсиа». Оно не было популярным местом из-за не совсем удачного расположения, но благодаря просто фантастическим чуррос и пряному кофе с перцем чили, у него имелись постоянные клиенты. Одним из них была и Гермиона Грейнджер.              Внутри кафе пахло шоколадом и жареным мясом. Официант, увидев Гермиону, улыбнулся и помахал ей рукой.              — Добрый день, сеньора! — воскликнул он. — Вам как обычно?              Гермиона поздоровалась с ним в ответ, и заказала большой пряный латте и кесадилью с собой. Официант обозначил ей время ожидания и удалился на кухню.       Гермиона села за один из столиков.              Людей в кафе почти не было, лишь одна пожилая пара, спорящая о том, какой кофе более правильный, и миниатюрная темнокожая девушка, читавшая книгу.              Наконец, заказ был готов. Гермиона поблагодарила официанта, забрала стакан с кофе и пакет с кесадильей и вышла на улицу. Ей хотелось немного пройтись, представляя себя безмятежной студенткой магловского университета, жизнь которой только начинается. Но ей это удавалось с трудом. В голове роились мысли о работе.       В частности, покоя не давали материалы по факту хищений из Отдела тайн. В первую очередь, она не могла ответить на вопрос, требовались ли они для одного зелья или использовались как недостающие элементы для комплекса зелий. Или же для каких-то иных нужд. И если так, то для каких.       Также она не понимала, как можно было зайти в Отдел и выйти оттуда незамеченным. Особенно учитывая, что после событий двенадцатилетней давности, когда компания студентов пятого курса Хогвартса смогла провести там бой с Пожирателями смерти, вокруг Отдела выстроили такую защиту, что даже действующие сотрудники периодически имели проблемы с доступом: специальный сигнал верещал на все уровни министерства, оповещая о том, что кто-то хочет зайти или выйти.              «Точно не кто-то залётный, — размышляла Гермиона, стоя возле светофора. — Он должен знать особенности работы этого подразделения. В том числе, где можно найти то, что нужно. Вероятно, придётся опросить всех сотрудников, но для этого мне нужен будет полный список. Надо будет спросить у Робардса, когда вернусь».              Погружённая в свои мысли, Гермиона начала переходить дорогу. Но не успела она сделать и двух шагов, как кто-то схватил её за шкирку и потянул назад. От неожиданности Гермиона пролила на себя горячий кофе и уронила на землю пакет с кесадильей. Мимо неё на большой скорости пронеслась машина.              — Смотри куда прёшь, Грейнджер, — раздалось у неё за спиной. — Сдохнуть решила?              Гермиона удивлённо обернулась и увидела Малфоя. Она смотрела на него и понимала, что сейчас он, возможно, спас ей жизнь, и надо бы сказать ему «Спасибо», но вместо этого у неё вырвалось совершенно другое.              — Следишь за мной?       — Много чести, — фыркнул Драко. — Не хочу, чтобы меня обвинили в твоей смерти, только потому что оказался рядом в момент твоей тупой выходки. Ты вообще смотришь по сторонам или решила, что мир обязан тебя пропускать?              Затем он махнул рукой и ушёл. Гермиона вновь смотрела ему в спину, и эта тенденция ей не нравилась.       Ещё вокруг начала собираться толпа зевак, которым не терпелось понять, что там произошло.              Осмотрев свой испорченный кофе костюм, Гермиона подняла с асфальта пакет с кесадильей, и постаралась как можно скорее скрыться из поля зрения маглов. Найдя укромное место, она трансгрессировала в Министерство.

***

      «Тупая грязнокровка, — раздражённо думал Драко, летящей походкой преодолевая лондонские кварталы один за другим. — Даже не поблагодарила. Сначала бросается под машину, потом ещё и смотрит так, будто это я виноват. В следующий раз пусть сама разбирается. Что за ребячество…»              Почему его это беспокоило, он себе ответить не мог. Но предполагал, что это из-за того, что он пытается быть выше старых разногласий, делает усилия, чтобы поменять отношения к своей семье, а мир вокруг даже не стремится к тому, чтобы дать ему шанс на искупление. С другой стороны, он и не жаждал прощения. Сделанного не вернёшь. И Драко не хотел никому ничего доказывать — пусть думают, что хотят. Он будет следовать своему плану, даже если весь мир будет против него.              Успешное трудоустройство в Министерство магии Малфой находил отличным началом, и из кожи вон лез, чтобы перекрыть «заслуги» своей фамилии теми чертами, которыми обладал непосредственно он. Пока что ему это удавалось.              Правда, коллеги несколько негативно относились к тому, что он продолжает активно общаться с иными лицами, чьи имена так же звучали в негативном ключе во время второй магической войны. Хотя те же Нотт и Забини особого участия не принимали. С Гойлом он не общался уже много лет, а от Пэнси Паркинсон скрывался как только мог, но учитывая, что она всегда его находила, в её обществе его тоже видели частенько.              — Вам стоит выбирать окружение, мистер Малфой, — периодически говорили ему в руководстве подразделения, в котором он теперь трудился. — Учитывайте ваш новый статус. Многие могут неправильно понять.              Драко понимал эти наставления, но его жутко раздражало, что ему пытались диктовать, как жить.              Именно раздражение он пытался унять, преодолевая пешком квартал за кварталом.       Наконец, Драко выдохнул, посмотрел на часы и осознал, что перерыв кончился и пора возвращаться на рабочее место. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что кругом ни души, он трансгрессировал. Сегодня у него много работы, и каждая секунда дорога.