ГЛАВА 3

      Драко вернулся домой поздно.              Ему нравилось приходить с работы под ночь, идти по окутанному мраком фамильному поместью, мысленно смакуя прошедший день. Он испытывал определённое удовольствие от осознания, что не сидит сложа руки, а делает шаги в пользу лучшего будущего. И тот факт, что у него теперь есть работа, тоже Драко чертовски нравился.              Совсем новое для него чувство усталости приносило ему удовлетворение. Словно он не зря ходит по этой земле и ест свой хлеб.              Пока отец был жив и решал все проблемы, а мать окутывала любовью и заботой, Драко совершенно не беспокоился о грядущем. В то время он считал такой порядок настоящей жизнью. Сейчас он презирал свою былую беспечность, с годами осознав причины и последствия такого образа существования.              Да, ему определённо нравилось работать. И в этом он даже находил некоторую свободу. Ощущение, что он сам решил, как ему жить, а не как сказал отец и ожидала мать. Хотя она, наверное, гордилась бы им. Однако в своих письмах к ней он не упоминал о столь радикальных изменениях, полагая, что она будет нервничать и, возможно, станет лезть куда не нужно. А он этого не хотел.              Сегодня Драко вернулся домой с улыбкой на лице: в нём начали замечать что-то, кроме репутации семьи. Он смог показать себя.              «Признаться, я в вас ошибался, мистер Малфой, вы должны были прийти сюда раньше» — вот что Драко услышал в свой адрес. С одной стороны, это грело душу, хотя Драко и старался не показывать, насколько ему важно это был важно. Сохранял прежнюю холодность и отстранённость, чтобы никто не увидел, что он тоже человек, и не решил, будто его можно задеть. Своеобразная броня от непрошенных эмоций и «гостей». Но слова — это ещё ничего не значит. Через неделю тот же человек вполне может решить, что ошибся. Как решали многие до него. Так пусть думают, что ему всё равно. Это безопаснее.              Прокручивая в голове события дня, Драко вошёл в тёмную гостиную. Осмотревшись, он достал волшебную палочку и направил её на камин.              — Инсендио!              Оранжевые языки пламени затанцевали в топке, постепенно нагревая пространство вокруг.              Драко сел в одно из кресел и, откинув голову на спинку, прикрыл глаза. Сделав глубокий вдох, он предпринял попытку очистить разум от мыслей, которые метались в его голове. Один, два… Постепенно Драко успокаивался, задавая себя лишь один вопрос — сделать усилие и дойти до кровати либо не напрягаться и подремать в кресле? С одной стороны, приводил он себе аргументы, не тот возраст, чтобы спать в кресле, потому что утром можно не разогнуться, но, в то же время, он уже достиг уровня комфорта, уютно устроившись у камина. Вот так, минута за минутой, он переходил из состояния «солидный сотрудник Министерства магии» в «просто человек, уставший после работы». И, в конце концов, кто он такой, чтобы противиться сну грядущему?.. С тем, что будет завтра, он разберётся завтра. И с письмами друзей, которые лежали в куче возле камина, возможно, тоже.              Драко уснул рано.              

***

             ... рассмотрев сообщение о преступлении за № 483/08 по факту смерти Пенелопы Марии Брайт,              

УСТАНОВИЛ:

             В Управление мракоборцев Отдела обеспечения магического правопорядка Министерства магии Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии поступил материал проверки по факту смерти Пенелопы Марии Брайт.       Опрошенная              — ...Гермиона! ГЕРМИОНА!              Гермиона вздрогнула и прекратила печатать. Отодвинув машинку от себя, она огляделась по сторонам. Рядом с ней стоял Невилл Долгопупс, рука которого замерла, будучи поднятой над головой и сжимающей бумажный самолётик. Грейнджер предположила, что оный создавался для полёта в её сторону.              — Я тебя уже минут пять зову! — воскликнул Невилл. — Иногда складывается впечатление, что ты впадаешь в транс каждый раз, когда садишься за работу.       — Скоро будет как Трелони: предсказывать судьбу того или иного сообщения по цвету чернил и запаху пергамента, — рассмеялся Дин Томас, наблюдавший за происходящим из другого конца отдела. Кроме них троих, в помещении больше никого не было.       — Да ну вас, — буркнула Гермиона. — Мне отдают практически все материалы, которые поступают, потому что ни один из вас не в состоянии направить их вовремя. И кстати, Дин, Робардс знает, что ты прячешь некоторые из своих в архиве под стеллажами.       — Я не... — начал было Томас, но его перебил Невилл.       — Это все знают, Дин. Ты даже прячешь их в коробке, на который написано твоё имя.              Дин Томас резко поменялся в лице и стремительно направился в сторону архива. Невилл проводил его взглядом, а потом посмотрел на Гермиону с настолько серьёзным видом, что она впервые содрогнулась перед ним. Девушка даже не предполагала, что он так умеет. Только сейчас Гермиона Грейнджер заметила, что Невилл взрослый. Не добрый мальчик, забывающий о том, что он забыл, которого она опекала в школе, а самостоятельный мужчина, несущий на своих плечах значительную ответственность.              — Тебе Робардс ничего не говорил? — поинтересовался Невилл у Гермионы. Голос его стал ниже и тише.       — О чём он мне должен был сказать?— не понимала Грейнджер. У неё возникло ощущение, что она совершила нечто настолько непоправимое, что даже сердобольный Долгопупс начал считать её какой-то… недостойной.       — Я сегодня читал «Пророк» и увидел статью о том, что мракоборцы не справляются со своими обязанностями, — ответил Невилл, а затем более спокойно добавил, — она была про тебя. То есть твоего имени там не было, но речь шла о материале с невыразимцами. Ну тот, который про кражу у них каких-то важных образцов.       — Я не… — начала оправдываться Гермиона, но Невилл её перебил.       — Я не хотел тебя в чём-то обвинить, но будь осторожна: всё, что касается Отдела тайн, у нас максимально секретно, и если кто-то об этом узнал, значит, есть и тот, кто сливает информацию. Но ты знаешь: даже если виновата не ты, крайней всё равно сделают тебя. Во всяком случае, там пишут, что штаб-квартира давно уже не та, работают дилетанты, которые не могут раскрыть ни одного преступления и долго копаются на одном месте. Некоторые в это верят и требуют показательной порки.              У Гермионы сжались кулаки. «Почему никто ничего не сказал?» — мысленно возмутилась она, а затем резко вскочила из-за стола и практически в два шага оказалась у кабинета Робардса.              Девушка раздражённо постучала в дверь и, не дожидаясь приглашения войти, потянула её на себя. Но было заперто.              — Его с самого утра нет, — крикнул Гермионе Невилл. — Сам жду.              И в этот момент Грейнджер представила, как Гавейн Робардс отчитывается за её некомпетентность и волокиту перед вышестоящим руководством…              Она не справилась.              «Это не та работа, где ты можешь добиться результата обычной усидчивостью. Нужен определённый склад характера, а у меня его нет», — мысленно для себя решила Гермиона, пытаясь сохранить каменное выражение лица, борясь с нахлынувшей на неё взамен злости волной отчаяния. Паники.              Легендарная Гермиона Грейнджер, лучшая выпускница Хогвартса своего времени, уничтожившая один из крестражей Волан-де-Морта, участница второй магической войны, пыталась не заплакать, предоставляя, что ей придётся уволиться из-за профессиональной непригодности, приведшей к скандалу.              Всего два месяца Гермиона смогла продержаться прежде, чем о её промахах начали писать в «Пророке». Да, благодаря опыту с Ритой Скиттер, она отдавала себе отчёт, что некоторые репортёры просто переворачивают всю ситуацию ради громкого заголовка, не задумываясь о последствиях.              Гермиона понимала, что, возможно, излишне драматизирует, учитывая, что самой статьи она не видела, и что конкретно там написано — не знает. В конце концов, Невилл мог не совсем корректно передать информацию. Кроме того, никаких замечаний в свой адрес от Робардса, на протяжении всего времени, что она занималась вопросом с Отделом тайн, Гермиона не получала. И если бы глава подразделения считал её никчёмной, он вряд ли бы стал давать ей этот материал в работу, а выбрал бы того же Гарри. Но несмотря на все доводы разума, её крайне беспокоило, что уже в начале своего пути становления как мракоборца она оказалась в центре скандала.              Задача Гермионы состояла в том, чтобы установить все факты, а затем, на основании собранных данных, принять взвешенное решение о том, было ли это событие преступлением либо же кто-то где-то просчитался без злого умысла. Гипотетически, это можно было сделать в предусмотренный срок, но она так и не смогла узнать ничего конкретного.       Гермиона опросила всех невыразимцев, с которыми ей позволили переговорить, осмотрела все помещения, к которым предоставили доступ, и даже получила пусть и невероятно сжатую, но всё же информацию о том, как работает система безопасности Отдела тайн. Однако несмотря на то, что она воспользовалась всеми возможностями по максимуму, Гермиона не нашла абсолютно ничего, что могло бы пролить свет на время и способ совершения преступления, и уж тем более — установить, кто это сделал. Фактически, она не нашла ни следа, который бы указывал, что преступление имело место. В этом случае полагается принять решение об отсутствии исследуемого события. Но Отдел тайн упорно утверждал, что в отношении них совершено противоправное деяние в виде тайного хищения важных «образцов». В чём выражалась принципиальная значимость похищенного никто, конечно же, не объяснял, хотя не всё из пропавшего требовало такой уж строгой охраны, учитывая, что некоторое можно было запросто купить в Косом переулке любому школьнику для использования на занятиях по зельеварению.       Ещё пару дней назад Гермиона отчитывалась Робардсу о ходе проверки, делилась предположениями, что субъект должен быть одним из невыразимцев, чтобы так ловко всё обойти, но он так же мог действовать и под Империусом или Конфундусом, а потом ему либо ей просто стёрли память. Робардс молча слушал её тогда, заметно нахмурившись. Но не сделал ни единого замечания по поводу проделанной работы.       А теперь о бессилии одного из элитнейших подразделений, которое не может справиться с элементарной кражей из самого защищённого места Министерства, пишут в газетах.              Гермионе было стыдно.              Размышляя о произошедшем, она просто стояла возле кабинета Робардса, опустив голову, а Невилл с беспокойством смотрел на неё.              — Ну всё, я придумал куда это уберу, — бодро воскликнул Дин Томас, выходя из архива с коробкой, на которой было написано его имя. Его появление буквально вырвало Гермиону и Невилла из оцепенения, но Дин заметил их настроение. — Что случилось?       — Да так, — отмахнулась Гермиона и сделала шаг в сторону своего рабочего места. В этот момент в отдел зашла мисс Финни.       — О, мистер Томас, — с практически искренним удивлением произнесла мисс Финни, указывая пальцем на коробку в руках мракоборца. — Вы всё же решили разобрать свои завалы? Давно пора, а то в архиве место занимают.              Невилл прыснул от смеха и зажал рот рукой, чтобы сдержать рвущийся наружу хохот. Дин смущённо поджал губы. Гермиона вздохнула.              — Мисс Грейнджер, — теперь мисс Финни повернулась к Гермионе. — Мистер Робардс просил меня передать вам, что ждёт вас в кабинете министра.              Гермиона похолодела. «Видимо, всё очень серьёзно», — подумала она про себя.              — Прямо сейчас? — спросила Гермиона. Мисс Финни кивнула.              Гермиона повернулась к Невиллу, но тот лишь пожал плечами.              — Да что происходит? — спросил Дин с раздражением.              Гермиона в ответ махнула ему рукой, мол, «Отстань», и вышла из отдела вслед за мисс Финни.              — Мистер Робардс ещё что-нибудь сказал? — поинтересовалась Гермиона.       — Нет, — холодно ответила мисс Финни и указала девушке на дверь. — Вас ждут.              Погружённая в раздумья о том, следует ли ей бояться предстоящего разговора, Гермиона Грейнджер даже не заметила, как добралась до кабинета министра магии. Она долго стояла перед дверью, не решаясь войти. Её одолевали разные эмоции, и она никак не могла выбрать, как правильнее относиться к ситуации: злиться (на себя, на автора статьи или невыразимцев, которые не уследили за своим же хранилищем), плакать от досады, бояться или же просто плыть по течению… Всё это вместе не давало ей трезво мыслить и действовать без лишних расшаркиваний.              «Ой, да хватит дрожать! — наконец мысленно прикрикнула на себя Гермиона. — Не корову проигрываешь». И постучалась.              — Войдите! — прозвучало по ту сторону.              Гермиона сделала глубокий вдох, открыла дверь и вошла в кабинет министра магии Кингсли Бруствера. В этом помещении она была впервые.              Просторный кабинет, посреди которого стоял огромный дубовый стол в форме буквы «Т» и расположенными по его периметру резными стульями с красивой синей обивкой. «Для совещаний, наверное», — мысленно предположила Гермиона.       По бокам от Бруствера стояли стеллажи с книгами, а прямо за спиной — окно, занавешенное плотными портьерами. Всё вместе выглядело весьма солидно.              Кингсли сидел за столом и улыбался, перед ним лежала небольшая стопка бумаг и газета. Робардс расположился по левую сторону от министра. Он выглядел напряжённым.              — Добрый день. Вы меня вызывали? — с немного виноватой интонацией произнесла Гермиона.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — поприветствовал её Робардс. — Вы нам очень нужны, проходите.       — Привет, Гермиона, — по-дружески улыбнулся Кингсли. Девушка от этого почувствовала себя неловко. Когда-то Бруствер был просто мракоборцем, с которым она и её друзья бок о бок сражались против Тёмного Лорда, и, кроме того, они даже работали в паре во время операции по перемещению Гарри от Дурслей, используя оборотное зелье, и взаимоотношения были в определённой степени неформальными. Но сейчас его статус не позволял считать Кингсли старым знакомым. По крайней мере, так Гермиона определила для себя.       — Вы можете сесть, — Робардс указал Гермионе на стул, расположенное напротив него. — Мы вас вызвали для небольшой беседы, а не на суд.              Гермиона неуверенно подошла к столу и осторожно опустилась на указанный ей ранее стул, морально готовясь к тому, что сейчас будут делать как минимум строгий выговор. Однако ожидания несколько не оправдались.              — Для вас будет важное задание, мисс Грейнджер, — проговорил глава мракоборцев и повернулся к Кингсли.       — Есть одно дело, которое мы можем поручить только аккуратному и вдумчивому человеку, — продолжил Бруствер. — Среди мракоборцев много отличных бойцов, но нужными качествами, как мне кажется, обладает лишь один.       — Господин министр считает, что ваша кандидатура подойдёт, мисс Грейнджер, — подытожил Гавейн Робардс, и после этого в кабинете повисла пауза.              Гермиона молча смотрела на мужчин, и ей казалось, что пространство будто вытягивается, создавая ощущение сна. Ей определённо не нравилось происходящее.              — Но при всём уважении к твоему мнению, Кингсли, — наконец нарушив неловкую паузу, произнёс Робардс, и его губы на мгновение сжались в тонкую полоску, выдавая недовольство, — мисс Грейнджер работает в моём подразделении всего пару месяцев или около того. Я не сомневаюсь в том, что она сильная и умная волшебница, но как у мракоборца у неё мало опыта, Кингсли. Даже при том, что ранее она исполняла похожую по структуре работу, будучи инспектором. Кроме того, пока что мисс Грейнджер занималась лишь бумагами, осмотрами и опросами в пределах Министерства. Полевую работу мракоборца она не знает. Да, проходила обучение. Но пока что я бы больше доверил эту работу Поттеру или даже Уизли, Долгопупсу.              Слушая слова Робардса, Гермиона понимала, что он чертовски прав. Хотя и эта позиция сильно задевала её честолюбие. И вдруг она вспомнила, что раньше её никогда настолько не волновало чьё-либо мнение, потому что и сама в себе не сомневалась. Просто шла, делала и добивалась результата. Сейчас она казалась себе тенью от той Гермионы Грейнджер, которую окружающие до сих пор пытались в ней видеть и требовали от неё такой же энергии. С одной стороны, девушку расстраивало подобное развитие её жизни, но с другой — она особенно и не пыталась что-то поменять. Будто испытывала моральное удовлетворение от самоуничижения. Возможно, именно это настроение и создавало подобное отношение к ней.              Слова Робардса буквально натолкнули Гермиону на мысль, будто он единственный, кто разглядел, что из себя представляет Гермиона Грейнджер на сегодняшний день — просто грустная девушка, которая не знает, чего хочет от жизни. Поэтому он ей не доверяет. Поэтому она два месяца делает ту работу, на которую больше никто из мракоборцев не тратит время, даже если и должны.              «Надо пересмотреть приоритеты, — раздражённо подумала Гермиона. — Я должна показать, чего стою. В первую очередь — себе».              — Мы целый день уже обсуждаем этот вопрос, — вырвал Гермиону из размышлений голос Кингсли. — У тебя нет свободных людей с головой на плечах. Гарри Поттер сильный волшебник, но он человек действия, и периодически пренебрегает такими важными инструментами, как «спокойствие» и «сначала думать, потом делать». Уизли и того хуже. Долгопупс молодец, но это вообще не тот вариант. «Старички» же в последнее время часто делают спустя рукава, думая, что и так всё знают и умеют. Кроме того, все должны с чего-то начинать.       — Я думаю, что мисс Грейнджер нужно сначала разобраться с Отделом тайн, — ответил Кингсли Робардс, указывая на газету, лежащую перед министром.       — С этим вопросом нужно будет разобраться в другом ключе, — покачал головой Кингсли. — Необходимо установить, откуда просочилась информация. Ну а пока мы проверяем твоё подразделение, мисс Грейнджер разберётся с убийством сквиба в Барнсе.              Робардс обречённо вздохнул, а затем повернулся к Гермионе.              — Я надеюсь, мисс Грейнджер, что вы меня услышали и сделали свои выводы.       — Да, сэр, — ответила Гермиона. — Я вас прекрасно поняла.       — Информация об этом деле не должна быть известна никому, кроме нас троих, а также Мориса Финча, который будет контролировать процесс расследования от надзора Визенгамота, — строго проговорил Робардс. — Сейчас вам нужно будет с ним встретиться по поводу вашего взаимодействия.       — Но насколько я понял, — вклинился в наставления Гавейна Кингсли, — Финч непосредственно не будет участвовать в расследовании. Сказал, что у него есть интересная мысль по этому поводу.              Гермиона никогда не сталкивалась лично с легендой надзора Морисом Финчем, потому что мелкие правонарушения он отдавал своим подчинённым, но слышала очень много историй о его принципиальности и высоких стандартах, которые Финч предъявляет к делам, попадающим к нему на контроль. Перспективы работы с этим человеком восторга не вызывали.              — А можно мне вкратце узнать суть дела? — осторожно поинтересовалась Гермиона.       — Я соберу вам весь материал и вызову, чтобы рассказать подробнее, — ответил Робардс.       — Сейчас нужно просто дойти до Финча и узнать, что он там придумал, — добавил Кингсли.       — Ладно, — сказала Гермиона. — Тогда я могу идти?              Робардс кивнул, и Грейнджер постаралась как можно быстрее покинуть кабинет министра.              «Сегодня вечером надо будет выпить, — решила Гермиона по пути обратно на свой уровень, где и находилась в том числе служба Визенгамота по надзору. — Устаканить в голове происходящее».              Сектор надзорной службы располагался достаточно близко к штаб-квартире мракоборцев, фактически — это правое крыло коридора, который следовал сразу после входа в отдел. Кабинет Мориса Финча находился в самом конце. Путь до него некоторые из сотрудников называли «Тоннель плача».              Со слов коллег Гермиона знала, что Финч берёт под контроль лишь то, что сочтёт достойным своего внимания. И если он обратил свой взор на что-то, будет бдеть за каждой мелочью.              Когда Грейнджер дошла до двери в кабинет легенды надзора, нерешительности у неё уже не возникло. Она была морально вымотана после разговора у Бруствера, хотя и находилась там недолго. Поэтому сейчас она была настроена как можно быстрее покончить со всеми диалогами и впоследствии уйти домой в момент окончания рабочего дня.              Гермиона дважды постучалась и вошла в кабинет Финча.              Это было не очень большое помещение, значительную часть которого занимал стеллаж с литературой. В середине располагался стол, а за ним сидел мужчина средних лет, немного полноватый. Лицо у него было круглым, с густой чёрной бородкой. Когда Гермиона вошла, он что-то писал на небольшом листе бумаги, и даже не поднял головы в ответ на практически бесцеремонное вторжение Гермионы, которое она обозначила достаточно громкой фразой «Добрый день».              Наконец, мужчина закончил писать и обратил внимание на посетителя.              — О, мисс Грейнджер, рад, что вы нас почтили своим присутствием, — в знак приветствия мужчина встал из-за стола. — Вы, должно быть, знаете меня, во всяком случае рядом с кабинетом табличка, но поскольку мы с вами встретились впервые, я представляюсь — меня зовут Морис Финч, я руководитель службы надзора Визенгамота.       — Очень приятно, — кивнула Гермиона.       — Вас же уже проинструктировали?       — Мне сказали, что я просто должна к вам зайти по поводу дела, которое мне только должны передать, — ответила Гермиона. — Насколько я поняла, это касается убийства сквиба, но детали мне неизвестны.       — Что ж, — вздохнул Финч и опустился в своё кресло. — Я надеялся, что мы с вам сможем сразу обсудить некоторые нюансы. Но ладно. Сейчас я хочу вас познакомить с сотрудником, который будет курировать это дело от моего имени. Очень проницательный молодой человек, должен сказать. Но сразу уточню — он мои глаза и уши, и он не столько вместо меня, сколько вместе со мной. Просто я пока не могу полностью включиться в это дело из-за завала, но мы с вами всё равно будем контактировать. С минуты на минуту мой подопечный должен подойти, ну а пока, может, чаю?..              Но не успела Гермиона ответить, как дверь в кабинет Финча открылась.              — А вот и вы, мистер Малфой! — Радостно воскликнул Финч. — Мы как раз вас ждали.              Гермиона резко обернулась в сторону двери, чтобы убедиться, что это не шутка, и действительно — на пороге кабинета стоял Драко Малфой.              

***

             Закрывая свой кабинет, Драко размышлял о том, зачем его срочно вызвал к себе руководитель. Морис Финч, так его звали, мог просить Драко зайти раз по десять за день по самым различным причинам, и иногда ему казалось, что шефу просто не с кем поговорить. Почему он каждый раз выбирает для этого именно Малфоя, никто не знал.       На этот раз Финч так же вызвал его без объяснения причин.              Кабинет Драко находился в противоположном от двери Финча конце сектора надзора. И иногда Малфой жалел, что не дальше. Нет, ему нравилось работать здесь, и Финч его, в целом, устраивал. Но Драко больше ценил уединение, чтобы никто его не дёргал без серьёзных оснований.              Наконец, Драко дошёл до Финча и без стука открыл дверь.              — А вот и вы, мистер Малфой! — Радостно воскликнул Финч. — Мы как раз вас ждали.              И в этот момент Драко увидел в кабинете Гермиону Грейнджер. Она повернулась в его сторону, и он увидел, как её выражение лица меняется из нейтрального в разъярённое.              «Видимо, у кого-то был не очень хороший день», — про себя усмехнулся Драко, наблюдая за девушкой.              — Мисс Грейнджер, — обратился Финч к гриффиндорской зазнайке, — это тот человек, про которого я говорил. Он будет курировать дело об убийстве Марты Паксли.       — Простите? — остановил Финча Драко. — Какое дело?       — Я вам ещё не успел сообщить, мистер Малфой, но у нас тут произошло некоторое интересное событие, которое, вообще, я взял на контроль себе, но не рассчитал нагрузку, поэтому вы будете мне помогать. Расследование поручено вот этой очаровательной девушке, — Финч указал на Грейнджер. — Она будет отчитываться вам, а вы далее передавать все детали мне.       — Вы серьёзно? — взорвалась Гермиона. Лицо её было красным от гнева. — Это же Драко Малфой!              Драко в ответ на замечание Грейнджер лишь закатил глаза, но Финч резко поменялся в лице, сменив маску добродушности на строгость. В этот момент он стал именно тем, кого боялись все сотрудники правоохранительной системы Министерства магии. И сейчас объектом его немилости стала эта зазнайка, не без удовольствия отметил для себя Драко.              — Мисс Грейнджер, — жёстко произнёс Финч, обращаясь к девушке. — Я хочу вам напомнить, где вы находитесь. Понимаю, вы были не в лучших отношениях раньше, но школьные конфликты — это школьные конфликты, а сейчас мы все взрослые люди и делаем общее дело. Мистер Малфой показал себя как отличный специалист и ни разу не дал засомневаться в себе, несмотря на славу его семьи. Я оцениваю его как профессионала и требую от вас того же. Если вы ещё не повзрослели и не в состоянии отбросить свои детские обиды, вам здесь делать нечего. Несколько лет назад вы и ваши друзья совершали героические поступки, помогли закончить войну, и мы все вам благодарны. Но это не значит, что все будут за это делать вам поблажки. Вы либо обиженная девочка, либо профессионал. Выбор за вами.              Впервые Драко Малфой видел, как отличницу до мозга костей, Гермиону Грейнджер, которую когда-то даже ставил ему в пример его собственный отец, отчитывали. Он видел, как ей было неприятно слушать это, и уж тем более перед ним. Ведь их гриффиндорская троица всегда считала себя лучше него. Но времена меняются. И нет больше чёткого разделения на плохих и хороших, как было в детстве. Благодаря этому Драко чувствовал себя намного более свободным, нежели во время учёбы в Хогвартсе. А вот всем этим героям, думал он, с точностью наоборот.              — Надеюсь, мы друг друга поняли, мисс Грейнджер, — подытожил Финч свою речь. — Я попрошу Гавейна как можно скорее включить вас в работу.       — Да, сэр, — опустив голову, ответила Гермиона.       — Теперь вы можете идти.              И Грейнджер стремительно покинула кабинет, даже не попрощавшись. Провожая её взглядом, Малфой невольно подумал о том, что злость Гермионе к лицу.              Как только девушка вышла, Финч обратился к Драко.              — Вы, в целом, тоже свободны. Просто хотел обозначить вам двоим, что работать будете вместе. Обо всём остальном расскажу позже, сейчас мне некогда.       — Без проблем, мистер Финч, — ответил Малфой и покинул владения своего руководителя.              «Выглядит как проверка на прочность, — предположил о произошедшем Драко по пути обратно к себе. — Нас обоих. Знают же, что мы друг друга ненавидим».              

***

             — Что-о-о? — Рон настолько бурно отреагировал на рассказ Гермионы о её рабочих приключениях, что на него обернулись практически все посетители бара, куда Золотое трио пришло посидеть после работы. Однако заметив большое количество любопытных взглядов, Уизли перешёл на не менее эмоциональный полушёпот. — Малфой в надзоре Визенгамота?!       — Да, отстань, — пробурчала в ответ Гермиона, закатив глаза. — И без вопросов тошно. Меня сегодня дважды отчитали за непрофессионализм. И второй раз во славу этого самодовольного кретина.       — А я думаю, чего мне так много замечаний поступает по направленным делам и материалам… Отыгрывается, значит, — подытожил Рон, пропустив слова Гермионы. Малфой заинтересовал его больше.       — Мне кажется, он замышляет что-то, — предположил Гарри, задумчиво почёсывая затылок. — Малфой во власти — это плохо.       — Финч о нём хорошо отзывался, — пожала плечами Гермиона. — Мол, настоящий профессионал. Никогда не думала, что жизнь так повернётся, что я буду отчитываться о своей работе Драко Малфою.              Они ещё какое-то время посидели, рассуждая о том, какой придурок Малфой, вспоминая все школьные конфликты. Рон и Гарри много шутили на эту тему, но Гермиона при всём этом начала чувствовать себя в их компании неуютно и постепенно перестала участвовать в обсуждении школьных дней, задумчиво осматривая окружающее пространство, пытаясь придумать, как бы тактичнее намекнуть, что она хочет уйти. Но вскоре Гарри, на её счастье, сообщил, что ему пора к семье, и покинул бар. Гермиона решила, что это отличный шанс.              — Мне тоже пора, — извиняющимся тоном произнесла Гермиона после ухода Гарри, осознавая, что Рон планирует ещё посидеть и надеется на её компанию. — Много работы.       — Да, конечно, — кивнул Рон. — Тебя проводить?       — Нет, спасибо. Я доберусь, — отвергла предложение Уизли Гермиона и обернулась в поисках официантки. — Нужно попросить счёт.       — Я оплачу, — буркнул Рон. Он выглядел расстроенным после отказа Гермионы.       — Ладно, увидимся, — не стала медлить Гермиона и вышла из-за стола. — Хорошего вечера.              А затем девушка направилась к выходу.              — Ты стала какой-то совсем другой, — бросил ей вслед Рон.              Но Гермиона решила не оборачиваться, оставив замечание Рона без ответа. Ей не хотелось раскрывать перед ним душу. Ни перед Роном, ни перед Гарри. И впервые она для себя заключила, что они для неё всё же совершенно чужие люди.