Кузя. Упырь. Кофейня.

Солнце утонуло за горизонтом и окрасило небесную бирюзу в кровь, золото и пурпур, подарив её облакам сумрачный, торжественный тон. Дома — подобные трухлявым деревьям — поднимались чёрными громадами, и в их окнах-дуплах то тут, то здесь люди зажигали огни, надеясь, что лампочки-светляки отпугнут от жилья всякую нечисть и позволят затерявшимся душам отыскать путь. Одна такая душа остановилась, принюхалась и ускорила шаг. Из-под козырька неоново-зелёным светила надпись «Тёмный лес». За панорамными окнами сидели молодые пары, старики и подростки. Звякнул дверной колокольчик, и серая тень скользнула меж столиков, вызывая тревожные взгляды и шепот. По ту сторону П-образного бара стояла девушка с красными волосами, собранными в пучок, и методичными движениями протирала стаканы. На девушке была светлая рубашка и жилетка цвета малахита, к которой был прикреплён бейдж с надписью «Варя. Младший куст». Тень плюхнулась на барный табурет и подпёрла щёки ладонями. — Добрый вечер, готовы ли сделать заказ? — спросила Варя, не поднимая взгляда. — Тройное разочарование, будьте любезны, — вздохнула тень. Варя пожала плечами и пихнула локтем парня, орудовавшего за кофемашиной. — Сень, сдвинься. Я приготовлю тройной латте. Это ко мне. Сеня взглянул на тень. Та в ответ зыркнула желтым. Сеня открыл рот, затем закрыл и попятился. Варя закатила глаза и щёлкнула пальцами перед носом Сени. Тот прикрыл веки, растянул рот в улыбке и скорой расслабленной походкой поспешил разносить напитки. Зал наполнился непринуждённым гомоном. Гудела кофемашина. В воздухе витал пряный аромат. — Пётр Семёнович лютует? — спросила Варя, орудуя за машиной так, будто была её частью. — Сама знаешь, — буркнул Кузя. — Уж в чью-в чью голову мне не залезть, так это в твою, — ответила Варя, мешая напиток тонкой палочкой. — Представь себе, обвинил меня в непрофессионализме! — Кузя всплеснул руками. — Новичок этот, Денис, оказался из тихонь. Думает, что пытается вернуть прежнюю жизнь, а на деле хочет обескровить одноклассницу. И Наташа… Оооо… Видела бы ты этот сверлящий взгляд! — Любовь и ненависть так схожи, — ухмыльнулась Варя, ставя перед Кузей наполненный до краёв стакан. — Зачем ты нарисовала мне в кофе попу? — возмутился Кузя. — Переверни. — А, сердечко… Кузя поднял когтистые ладони над столом. Взгляд его был прикован к белому изогнутому сердечку из пены. Свет в кофейне замигал, гул голосов стих, а к пряному запаху добавились нотки гнили и плесени. Люди завертели головами. Варя прикусила губу, ощутив, как по спине побежали мурашки от холода. Кузя сорвался с места, схватил стакан и стал вливать содержимое себе в глотку. Варя задержала дыхание. Кофейню наполнил сумрак — всё вокруг потеряло краски, кроме Кузиных глаз, из которых лился ярко-желтый, сверхъестественный свет. Мрачные тени потянули руки с длинными пальцами по стенам, неясные силуэты задвигались между столами, а Кузя всё пил, и струйки крепкого кофе текли по его щекам. Вот последние капли исчезли в бездонном зеве, клыки сомкнулись, и Кузя со стуком опустил стакан на барную стойку. Потеплело. Когти втянулись в пальцы, клыки в дёсны, глаза потускнели, кожа налилась цветом, а сеть чёрных вен на лбу и шее исчезла. Сумрак рассеялся. Люди продолжили разговоры, что были оборваны на полуслове, будто ничего необычного в кофейне не происходило и вряд ли когда-то произойдёт. — Чёрт, ужастики в этом году мне уже смотреть бесполезно, — выдохнула Варя. — После твоих шоу они будут не страшнее прогноза погоды. — Ужасы могут приесться, но твой кофе будит манить меня всегда, — сказал Кузя, как ни в чём ни бывало усаживаясь на табурет и закидывая ногу на ногу. — Нет ли у тебя свечек? — Чего нет, того не предвидится, — сказала Варя, подбирая бокал с кронштейна и принимаясь его протирать. — А зачем тебе? — За упокой души, — Кузя побарабанил пальцами по столу. — Чёрт! — воскликнула Варя. — Вот когда ты так шуткуешь, от реального человека просто не отличить! Кузя прищурился, цокнул языком и встал. Он ничего не говорил, и смотрел на Варю, ползая по ней взглядом. Варя прекратила протирать бокал, повесила его на кронштейн и замерла, ожидая и не решаясь обернуться. — Чтобы сойти за человека, нужно обладать особенностью. Изюминкой, — заговорил Кузя. — А после встречи со мной каждый может стать маленьким, чёрным и сморщенным. Прямо как изюм. Может, я человечней всех людей, взятых вместе, раз в любой момент могу получить столько изюма, сколько захочу? — А я могу сделать так, что в кофейне разразится пожар, — ответила Варя. — Будут гореть стены, столы, стулья. Люди будут пить кофе и полыхать, как факелы, сами того не замечая. Только ты будешь всё видеть. Ты будешь чувствовать, как тело плавится от жара, как по нему ползут трещины, и как оно растекается серой пылающей лужей. После мне всего-то останется вымыть пол и вернуться к работе. — Как славно, что у нас обоих прекрасное чувство юмора, — сказал Кузя. Он скользнул меж столиков к выходу, подмигнул Варе и исчез, звякнув дверным колокольчиком. Варя зажмурилась, сжала кулаки и приложила лоб к кронштейну.