Глава первая. Стервятник

Наутро Николь и Рейчел, вооружившись битами и перцовками — последними не от зомби, а от людей — отправились к соседям. Проделав обычную работу перед этим, проверив в доме каждый уголок, каждую дверь и каждое окно, открыв закрытые двери и заперев их обратно — мало ли, может, туда всё же удалось пробраться какому-нибудь неупокоенному мертвецу? — сёстры привычным путём пошли по заметённой кучей жухлой листвы дорожке навстречу двухэтажному дому Джека. Сам Джек, высокий, худощавый, с тонкими чёрными волосами мужчина лет тридцати двух, сидел на крыльце и кормил голубей пшеном. — Вы никогда не замечали, — вместо приветствия начал он, завидев двух белокурых девушек, — что птицы не болеют Красной Заразой? — Замечали, но не думали об этом так уж много, — сказала Рейчел. — Доброе утро, Джек. Ты видел вчерашнюю стаю? — Конечно. Они бродили тут по всей улице. Шептались, ворчали, сожрали бездомную собаку. Вы не слышали, как она визжала? — Нет. — А я слышал. Вон там они её растерзали, возле водостока у бордюра. Хотите посмотреть? — Нет, не хотим. На что там было смотреть? Съели собаку и съели, эка невидаль. Сёстры Кинг успели повидать вещи похуже этой. Например, как мать пожирала собственное вопящее дитя. Как толпа разрывала одного человека на части голыми руками. Как из живого человека тащили во все стороны кишки. Да много чего было, а Джек говорит — собака… Но Джек был странненький, как, впрочем, и все они. Рейчел билась об заклад, что с точки зрения того же Макнаба они с Николь тоже были далеко не пример благоразумия. — А с нашими всё хорошо? — Да, всё пучком, — ответил Джек и рассыпал ещё пшена. Голуби, воркуя, сновали по грязной мостовой, склёвывая зёрна. Джек протянул руку, и некоторые из них, ничуть не боясь, подходили и клевали с ладони. — Доктор заманил к себе отставшую от стаи девушку, — Джек задумался, помолчав, а потом продолжил. — Ну да. На вид она была достаточно молодой, хотя, вы понимаете, у неё были кое-какие проблемы с лицом и не только. — Понимаем… — Николь нахмурилась. — Джек, а зачем Доктору заражённые? — О, — это была его любимая тема. Он небрежно улыбнулся. У Джека был большой нос с горбинкой и худощавое лицо породистой борзой. Он движением головы откинул чёлку с глаз и продолжил: — Доктор пытается изобрести вакцину от Красной Заразы. А вы не знали? Девушки покачали головами. Джек усмехнулся. — Ну вот, знайте. Может, что-нибудь у него и получится. Он ловит нового зомби каждый раз, как доконает старого. — В каком смысле — доконает? — поинтересовалась Рейчел. — В прямом, — пояснил Джек и вздохнул, ссыпав остатки пшена голубям. Он доставал его прямо из карманов своего чёрного пальто. Как с точки зрения Рейчел, это была не самая удобная одежда для выживальщика, но зачем лезть к Джеку со своим бесценным мнением? Он ведь и послать может. Джек встал, поманил сестёр за собой. — Мы вообще-то пришли, чтобы спросить, — нерешительно сказала Николь, — может, у тебя есть немного еды. Хотя бы что-нибудь. У нас совсем пусто. — Есть, конечно, — прищурился Джек. — Я могу дать вам с десяток консервов. Нашёл большую коробку двумя неделями раньше на складе в магазине. Там ещё много. Я и сам склад могу вам показать. — Здорово, — ободрилась Николь и переглянулась с радостной Рейчел. — Но что-то взамен вы мне всё-таки должны дать, — задумался Джек. Рейчел спохватилась. — У меня есть томик Достоевского. Я нашла его в последнюю вылазку. Все страницы целы и ничем не изгажены. — Сойдёт, — одобрил Джек. — Но нужно что-нибудь ещё. — Например, электрошокер? — предложила Николь. — У нас есть четыре штуки. Нас двое. Ещё два нам ни к чему. — Мне пригодятся, — закивал Джек. — Хорошо. Тогда сходим сперва к Доктору, поглядим, чем он там занимается, раз уж вы не в курсе. Как это так, я не понимаю. Живёте здесь месяц и ни разу не подглядели за соседями. — Просто мы нелюбопытные, — сказала Рейчел. Это она, конечно, солгала. Нелюбопытные в новом мире долго не живут, а если и живут, то только в своём зомбачьем альтер-эго. Но Доктор, тихий и странно улыбчивый, худой человек, их не интересовал и на первый взгляд опасности не внушал. До дома Доктора идти было недалеко: пол-квартала к зарастающему пустырю. Там и стоял его особнячок, окружённый высоким кованым чёрным забором. — А как мы туда проберёмся? — спросила Николь. Джек показал тайный ход, где отходило два прута. Он вынул их, подождал, пока девушки пролезут во дворик, поросший зарослями нестриженого самшита и высокими облетевшими глициниями. Под ногами была куча разного мусора, на проплешинах — местами жухлое разнотравье и грязь пополам с камнями. Джек поманил сестёр за собой и привёл их к низким подвальным окнам. Втроём они прильнули к ним. В мутных стёклах было видно комнату, заставленную кучей мебели, стеллажей и полок. Среди неё стоял металлический стол, как в операционной. На нём было тело, расчленённое на куски. — Господи, — прижала ладонь к губам Николь, но тут же брезгливо отняла её. — Что это такое? — Он вивисектор, может, что-нибудь слышали об этом, — небрежно сказал Джек. — Конечно, он это не афиширует. Хотя теперь-то всем всё равно, но раньше за такое давали большие сроки. — Кто это? Я не знаю. — Вивисектор? — Да. — Это человек, который занимается живосечениями. Проводит хирургические операции на живом организме и следит за его реакциями. А может, забирает органы… — Одним словом, потрошитель, — подытожила Николь. Она была пять лет строгой вегетарианкой, но потом забросила всё это. — Я бы так не сказал. Где-то, может, он откромсает, а где-то пришьёт, — засмеялся Джек. — Но утром в его подвале горел свет. — Рано он начал, — заметила Рейчел. — Или поздно закончил. Тут как посмотреть. Глядите. Он обратил их внимание в темноту, но они и без того всё видели. Отрезанные конечности на столе всё ещё шевелились, хотя были отделены от тела. Их крепко зафиксировали ремнями на специальных крюках. Обнажённое тело под простынёй тоже подрагивало: оно было обезображено смертью, увечьями, укусами, голодом, травмами и вдобавок — раскроено ровно по центру. Разрез шёл вдоль грудины и живота до паха. В простыне тоже был разрез, и ткань, покрытая кровью, открывала взору только узкую полоску внутренних органов, часть из которых Доктор уже вынул и поместил в медицинские судочки. — Какой ужас, — сказала Рейчел и получше вгляделась в подвал. — А ей не больно? — Она вряд ли об этом скажет, — ответил Джек. — Я знаю, что Доктор собирает внутренние органы зомби и изучает их. Он уже пытался пересадить их собаке. — Что случилось с собакой? — Она издохла, конечно же. — Будто могло выйти как-то иначе, — скептично сказала Николь, но Джек вдруг сделал жест, и все замерли. В подвале открылась дверь, показалась лестница. Из темноты вышел Доктор: худощавый, энергичный человек в узких прямоугольных очках, с залысинами на каштановых волосах. На нём был тёмно-серый джемпер и брюки со стрелками; Доктор снял с крючка халат, удивительно свежий, несмотря на то, что вокруг стола не было ни одного места без следа крови, и с улыбкой взглянул на зомби. Из-за линз глаза его казались огромными и имели лёгкий оттенок контролируемого безумия. — Ну-с, дорогуша, — сказал он и потёр ладони, — приступим. В ответ со стола ему проскрипели: — Я потеряла почку. Где моя почка? — Полагаю, я знаю, где, душенька, но вряд ли она тебе понадобится в ближайшее время и вообще, — заявил он и подошёл к большому белому холодильнику. Николь смотрела во все глаза. Рейчел — тоже. Когда Доктор открыл дверцу, оказалось, это была морозильная камера: оттуда вышел белёсый пар. Доктор взял с верхней полки большой шприц, наполненный бордовой жидкостью, и, выпустив оттуда воздух, всё с той же замечательной улыбкой подошёл к зомби. Она смотрела в потолок, не вращая глазами, не дыша, не двигаясь. Только шевелились её губы. — Где моя почка? Где она? Верни её мне, иначе я заберу твою. Доктор сперва ничего не сказал, только ввёл в шею, покрытую сеткой тёмных сосудов, длинную иглу. — Нет, дорогуша, — уже потом пропел он. — Ты что-то очень разговорчива. Мне от тебя понадобится не только почка, и думаю, ты это уже знаешь.

2

До дома Николь и Рейчел шли в глубокой задумчивости. Джек был непринуждённо весел. Для него не существовало плохих дней и неудач — по крайней мере, сёстры думали именно так, ведь он никогда не показывался им угрюмым или злым. Что бы ни происходило, Джек держал лицо. Они добрались до перевёрнутого почтового фургона на перекрёстке, когда с соседней улицы вдруг появился Макнаб. — Этого ещё не хватало, — проворчала Николь: она терпеть не могла этого сумасшедшего человека. Макнаб вдруг завопил: — Караул! Джек удивлённо вскинул брови, сёстры немного опешили. Впрочем, у Макнаба был всегда громкий и зычный голос. Частенько сёстры Кинг задавались вопросом, как этот шумный, круглый, невысокий и не сильный с виду человек вообще выжил в такой заварушке. — Доброе утро, мистер Макнаб, — вежливо сказал Джек. — Что у вас стряслось? Макнаб выглядел очень обеспокоенным. Его дряблые щёки сильно раскраснелись. Коротко стриженные русые волосы были зачёсаны набок. Он держал на плече молоток для крикета, привязанный ремнём, чтобы было удобнее его носить. — Теперь он пришёл в наш квартал! — сразу заявил Макнаб. — С этим нужно что-то делать, Джек. Я много раз видел его следы на востоке, но теперь он продвинулся вглубь улиц, а это наша территория! Наша! — Давайте по порядку, мистер Макнаб, — мирно сказал Джек и вынул зажигалку и сигарету из кармана пальто, небрежно стряхнув с них остатки пшена. — О ком речь? — О Стервятнике, конечно! Хотя, может, вы его знаете под именем «Птицеед», — воскликнул Макнаб и посмотрел своими маленькими, тёмными, тревожными глазами на сестёр Кинг. — Он негодяй! Ему не писаны никакие законы! Он ставит свои ловушки к востоку, я уже об этом говорил, возле обводной дороги из города. Но теперь я заметил капканы и здесь! — Кто-то ставит капканы? — удивилась Николь. Рейчел тоже заволновалась. — Что за Стервятник? — спросила она. Джек немного помрачнел. Мрачным сёстры видели его впервые и здорово опешили. Значить, дело впрямь непростое. — Вы здесь живёте только с месяц, — сказал Джек, — и не знаете, что в этих местах по соседству обитает много разного народа. Так вышло, что мы с джентльменами и с миссис Эс нашли способ либо договориться с соседями миром, либо одержать над ними верх войной. — Помните банду с Фолсон-сквера? — хихикнул Макнаб. — Сивилла тогда очень здорово помогла нам с ними. — Это были здоровые молодые ребята, с которыми мы точно не сладили бы, — пояснил Джек. — Они настаивали… — В очень грубой форме, — вмешался Макнаб. — …чтобы мы делились с ними всеми добытыми вещами. Продовольствием, оружием, лекарствами. Всем, что найдём. — В противном случае, они обещали сжечь наши дома и перебить всех нас, — добавил Макнаб. — К счастью, в очередную поставку продовольствия миссис Эс приготовила им неприятный сюрприз. — Джек холодно улыбнулся. В его лице появилось что-то от хищника. — Крысиный яд действует на человека очень тяжко. — Очень, — сказал Макнаб. — Больше никто с нами не связывался, когда мы проучили этих негодяев. Но Стервятник — не просто бандит. — Нет-нет-нет, он птица другого полёта. — Он охотится на людей просто так, — пояснил Джек, — без цели что-то отнять или завладеть имуществом. Единственное, что его интересует — убийства. Я видел его дважды, и оба раза он убивал. Наш сосед, Полчак, он жил в доме за вашим, раз попался в его капкан. Я поспешил к нему на крики, пока не сбежались зомби. Полчак был страшно перепуган. Я не успел спасти его, увы, потому что первым пришёл Стервятник, и это была уже, получается, его добыча. Я не претендовал, а он меня не тронул. Он сломал Полчаку руки и ноги и потащил к себе логово. В другой раз я видел из окна своего дома, как он охотился на женщину. Он загнал её в угол, всю ощупал, а потом, измучав бедняжку, связал и унёс. — И всё же, он здесь нечастый гость, — заявил Макнаб. — И лучше бы так оно и было. — Кого-то он убивает сразу, но больше любит делать это у себя, — поделился наблюдениями Джек. — Я нечасто слышал от других, чтобы Стервятник терзал людей на месте. — А что он делает с теми, кого не убивает сразу? — Никто не знает, — сумрачно ответил Макнаб. — Потому что никому не удавалось спастись. Но он живёт за городом, возле леса. У него там старая ферма. Говорят, он обнёс её высоким забором и держит на кольях головы своих жертв. — Может, это слухи, — предположила Рейчел. — Я не решусь их проверить, — деликатно ответил Макнаб. — Уж простите. Сёстры Кинг замерли, слушая их. Не хватало им кроме зомби ещё маньяка. И, кажется, у обеих проскользнула одна мысль на двоих: мы совершенно не знаем людей, рядом с которыми живём. А может, наоборот, знали их очень неплохо, потому что, покончив с этой историей, всё же направились к дому Джека, чтобы забрать консервы.

3

Охотиться на людей было не сложнее, чем охотиться на перепёлок, тетеревов, рябчиков, куропаток. Разницы почти никакой, разве что перепёлки и тетерева будут похитрее и поумнее некоторых. «Стервятник» Бадди Монкальм поставил два капкана вчерашним вечером и, переждав в своём тихом месте ночь — там, где всегда останавливался, если не успевал вернуться из Брекенриджа на ферму — с утра обнаружил пойманным и невредимым крепкого невысокого парня лет двадцати или немногим больше. Как тот пережил темноту, Бадди не знал: должно быть, повезло, что не наткнулся ни на одного зомби. Или, скорее, что ни один зомби не наткнулся на него. Бадди грубо спросил перед тем, как затянуть ему рот кляпом, как его зовут, так вот, он сказал имя — «Пит», но оно тут же кануло в тишине. Бадди не собирался его надолго запоминать, а поинтересовался просто так. Пит был вооружён, само собой: он возился с полицейским тазером, чтобы сначала припрятать его под курткой, а потом использовать в нужный момент. Он был всё же не дурак и понимал, что рано или поздно тот, кто поставил капкан, придёт его проверить. Из засады Бадди наблюдал за ним около часа. Столько времени хватило, чтобы понять: у парня больше не было при себе никакого особо опасного оружия, ну, может, кроме ножа, которым он пытался отомкнуть зубы у капкана. Правда, это было абсолютно бесполезно, и более того, он немного погнул нож. Бадди показался Питу в рассветном тумане. Он спрятался от темноты около полуночи, затем поспал до трёх в укромном месте и в четыре был уже возле своей жертвы. Пит, завидев его, задёргался и закричал, начал звать на помощь. Кого, Бадди не знал: Пит называл разные имена, но эти люди были Бадди не знакомы. Это было неумно, на его взгляд, ведь на крик могли сбежаться зомби. Бадди, который уяснил главный принцип выживания — будь тихим и внимательным, и тебя не схватят — всем своим массивным силуэтом выступил из темноты, а затем взял Пита за горло и поднял его на уровень своих глаз: золотисто-карих, таких светлых, что они казались медовым янтарём, пронизанным солнцем. Пит, задыхаясь, ничего поэтичного в них не видел. Перед ним была самая что ни на есть свирепая физиономия убийцы, которая однозначно просила топора. Ещё очень болела нога, схваченная капканом: капкан Бадди поднял вместе со своей добычей. Пит пытался применить тазер, но Бадди сломал гадёнышу руку — только и всего. Пит захрипел от боли. — Смолкни, — холодно сказал Бадди. — Или я вырежу тебе голосовые связки. Пит, впечатлённый этой нешуточной угрозой, заткнулся, но не перестал дрыгаться в руке Бадди. Тому, казалось, было совсем не тяжело. Он подержал Пита для верности и поддушил его, но не сломал шею. Потом уронил себе под ноги и, не спеша, присел на корточки и крепко связал Питу руки. Наконец — ноги. Капканы он отладил хитро, особым механизмом, из которого не вырваться, если не знать, как отжать зубы и куда надавить. Этому Бадди научил отец. Бадди понимал: если животное не может выбраться само потому, что ему почти невозможно в силу своей физиологии раздвинуть створки мэнтрапа, то человек ещё способен подёргаться, побороться и освободиться. Но Бадди решил эту проблему, и жертвы перестали от него убегать. Итак, он связал Пита по рукам и ногам, заткнул ему рот кляпом, взвалил себе на плечо и понёс в утренний холодный туман, затянувший улицы Брекенриджа. Было ещё совсем-совсем рано. Бадди нашёл в тайнике припрятанный мотоцикл в тёмно-коричневых тонах, «Триумф Бонневилль», на котором приехал, и взвалил на него Пита, а затем устроился на кожаном седле сам. Очень скоро он вывернул с улиц на трассу, а затем понёсся всё быстрее мимо вставших машин, человеческих останков, мусора, брошенных вещей и всего остального, чем была запружена дорога. Бадди держал Пита перед собой, надеясь, что рёв мотора не привлечёт внимание зомби. Человеческое внимание ему тоже было не нужно, но он знал, что местные, кем бы они ни были, боятся его — и это хорошо, очень хорошо. Боятся — значит, не будут лезть. За последний месяц это была восьмая поездка в Брекенридж. Бадди набрал скорость на трассе, когда та опустела. Он гнал как следует к ферме и думал, что четыре раза он просто выпускал пар и уничтожал этих ублюдков, которые бездумно кормят собой зомби, а ещё четыре ездил ради Руби. На днях он убил Тару, и это уничтожало его изнутри. Он, честно, не хотел её убивать, но пришлось. После этого Бадди нашёл в двух милях от Брекенриджа банду каких-то мотовыживальщиков и как следует с ними развлёкся. Затем Бадди не выезжал из дома около недели, потому что даже с постели поднимался усилием воли. Через двадцать четыре мили от города Бадди резко свернул с трассы в пролесок и, почти не сбавляя скорости, помчался по нему, по знакомой, хорошо выученной дороге. Здесь тоже хватало зомби, он это знал, и знал также, что они были не такими вялыми, как в городе. Петляя между деревьев и следя за обстановкой, он слышал глухие, жалобные стоны Пита. Признаться, этот сосунок здорово его бесил. Бадди скользил по лесу быстрой чёрной тенью и даже выдохнул, когда показалась крыша фермы Монкалей. Если бы Пит не лежал вниз лицом, он мог бы насладиться видом не стремительно пролетающей земли и колёс, а высокого металлического забора, затянутого сеткой. Сверху, на острых пиках, опутанных колючей проволокой, торчали человеческие головы, какие-то совсем свежие, а другие полусгнившие. Бадди сделал удивительные выводы насчёт этих голов, но решил о том не вспоминать пока что — всему своё время. Он остановил мотоцикл у ворот и, открыв их, закатил его внутрь, а потом аккуратно запер свои владения и тщательно проверил замок. Он взял мотоцикл за широкий руль, положил ладони в чёрных перчатках на ручки и повёл его по земле, заметённой побуревшей, тёмной листвой. Бадди быстро взглянул на небо. Оно набухло снежными тучами, набрякло болезненной белизной, как нарыв. Скоро, подумал Бадди, всю округу заметёт снегом. Он не знал, как в бураны и метели поведут себя зомби, и смогут ли они выжить, или достаточно того, что они уже и так мертвы — а значит, холода им нипочём. Размышляя, он поставил мотоцикл в гараж, за шкирку стащил с него Пита. Тот упал на бетонный пол и гортанно взвыл, больно приложившись виском о горячий двигатель. Бадди был к его боли и страданиям равнодушен. Он приволок Пита в дом, сожалея о том, что тот будет выть и стенать целый день, пока не придёт Руби. У Бадди было очень дурное настроение, вдобавок, он не выспался. В нём окрепло желание вколоть этому дурню снотворного, но потом Бадди решил, что не будет тратить на него препараты. Может, они понадобятся ему позже. Поэтому он подошёл к Питу и нанёс ему несколько мощных ударов в челюсть и висок: это помогло. Это всегда помогало. Пит упал, словно замертво, но Бадди проверил ему пульс и усмехнулся: жив, подонок. Это хорошо. Он ему нужен пока что живым. Затем Бадди снял куртку и повесил её на крючок, разулся, оставил ботинки на коврике у входной двери. Он сразу поднялся в комнату на втором этаже, потому что соскучился по Кэрол-Энн — точнее, не по ней самой, надменной сучке с холодным взглядом, а по её телу и прикосновениям. Подойдя к двери, он неожиданно робко постучался. Никто не ответил, и Бадди не услышал ни единого звука. — Кэрол-Энн, — неожиданно проговорил Бадди мягким, совсем не низким голосом, вопреки своему могучему, тяжёлому телосложению. — Кэрол-Энн. Это я. Пусть она его часто злила, но очень влекла. Она могла не ответить из вредности, а могла затаиться в засаде, найдя какое-нибудь оружие. Бадди вспомнил, что она утащила вилку, которую невесть как нашла внизу, в гостиной или в кухне — чёрт знает, шкафы-то он запирал! — и вонзила её Бадди в бок, когда они занимались этим. Боль была страшная, Бадди даже не подозревал, что может быть такая. Впрочем, сам он боли очень боялся, хотя виду не показывал, никому не показывал; а Кэрол-Энн ещё и здорово размахнулась, пока Бадди был занят ей и её прекрасным телом. Вилка вошла на всю длину зубцов, и Бадди, прогнувшись дугой и, от неожиданности выскользнув из девчонки, плеснул семенем прямо ей на бедро. Кэрол-Энн собралась с силами. Она оттолкнула от себя Бадди и бросилась бежать из комнаты. Тогда он нагнал её и хорошенько проучил. Он не бил её, о нет, потому что у него были принципы: нельзя поднимать руку на женщину, с которой ты живёшь. У него были другие методы. Но теперь он снова подумал, что Кэрол-Энн, эта хитрая змея, не просто так притихла. Ладно, он откроет дверь, но будет наготове. Бадди вставил в замочную скважину ключ, дважды провернул. Он хотел осторожно осмотреться прежде, чем войти, но похолодел и застыл на месте, потому что в глаза сразу бросилось разбитое окно. Каким образом она это сделала? Бадди буквально прикрутил всю мебель к полу. Затем он бросил взгляд на кровать, и всё стало ясно: упёртая сука либо нашла где-то клещи, либо голыми руками вынула гвозди, хотя Бадди даже не знал, возможно ли это. И как она ухитрилась разломать изголовье и разбить им стекло… кровать была довольно крепкой, вообще-то. Он широким шагом подошёл к окну, оперся на подоконник и цыкнул языком, потому что оцарапал об осколки ладонь, но об этом думать сразу перестал, когда увидел следы крови на листьях. Совсем свежие следы. Бадди бросился вниз по лестнице, влетел в ботинки и без куртки, в одном только свитере, помчался вдогонку Кэрол-Энн. Она не смогла высадить дверь — тогда вышла в окошко, вот же стерва! Чего ей здесь не хватало? Он любил её, как умел, каждый день любил, изо всех сил! Он давал ей еду, с ним рядом она была в безопасности! Чего не хватает всем им?! Взбешённый и испуганный, Бадди устремился на задний дворик и обнаружил, что Кэрол-Энн, изранившись о сетку, отогнула её и выскользнула наружу, к лесу. Сетка была уже повреждена с самой ночи. Бадди не всегда успевал чинить забор. Теперь он ужасно винил себя за это. Почти каждую ночь к его ферме подходило стадо, и зомби, наваливаясь на сетку, то тут, то там прорывали её и забредали во двор. Они бы и с дверьми то же самое сделали, но двери на ферме были очень крепкими, сделанными из лиственницы, а окна внизу Бадди заколотил. Он оставил их только на втором этаже, потому что знал — мертвецы карабкаться по стенам не умеют, во всяком случае, пока что, а в случае чего, окно было бы неплохим путём для отступления. Бадди имел в виду, что отступать пришлось бы ему. Он спешил за Кэрол-Энн, но не мог выругаться, как бы ни хотел — во-первых, не умел, во-вторых, мать и отец просто с ума сошли бы, что он сквернословит — и, чтобы не обходить весь забор до ворот, просто обхватил сетку руками и, приложив все свои немалые силы, раздвинул её и разорвал, чтобы пролезть в образовавшуюся дыру. Затем Бадди пошёл по следам, которые оставила Кэрол-Энн. У неё не было обуви, не было верхней одежды. Бадди никому не давал обуви, чтобы они не сбегали, но это было бесполезно — всё равно, даже босиком, даже по холодной земле, они пытались дать дёру от него подальше. Кипя от негодования, страха, злости и болезненной истомы в боках, потому что он должен был сейчас лечь с Кэрол-Энн в постель, и потому что так соскучился за прошлую ночь по ней, Бадди шёл всё глубже в лес. В нём была жива надежда притащить эту дрянь домой израненной, но невредимой. А потом он увидел её у зарослей орешника и остановился, печально опустив голову на грудь. Один из зомби, верно, отбившийся от стаи, поедал её руку, пока она перевоплощалась на земле. Верно, девчонку начали жрать совсем недавно — глаза у Кэрол-Энн только затягивались красной пеленой, а с губ срывался пока ещё слабый кашель с брызгами крови. Бадди попятился. Было бесполезно спрашивать, зачем она это сделала. Нормальный человек всё понял бы, а Бадди не смог бы понять, как хорошо ему ни объясняй. Кэрол-Энн, худенькая и тоненькая, со своими короткими тёмными волосами и большими холодными глазами так похожая на фейри из ирландских сказок, заметила его и клацнула зубами, подавшись к Бадди всем телом. Правда, у неё не вышло вырваться: зомби крепко прижал её к земле, терзая зубами, и впился уже в плечо, а затем, сделав короткий укус, и в шею. Кэрол-Энн снова щёлкнула челюстями. Затем издала громкий хрип, выдохнула изо рта пар — и изрыгнула фонтан крови. Бадди больше было нечего здесь делать, и, сморгнув набежавшую на глаза влагу, он развернулся и быстро пошёл к своему дому, думая, что надо первым делом починить забор. Он пытался отогнать заботами свою боль, но ничего не получалось. В груди ещё клокотала страшная обида на Кэрол-Энн, и он, оказавшись во дворе, вошёл через заднюю дверь и направился прямо к Питу. Бадди ужасно хотелось что-то сломать, что-то испортить, уничтожить. Хотелось кого-то убить. Он рывком схватил Пита за глотку и занёс его в кухню. Уже там Бадди заткнул раковину пробкой, налил ледяной воды и погрузил в неё Пита по шею. Сначала всё было тихо. Но потом… потом по поверхности вспучились пузыри. Вода залилась Питу в уши, в глаза, в ноздри и в рот. Бадди услышал булькающий вопль и резко вытащил Пита из воды, тут же наградив пинком в бок. От такого удара можно было сразу проститься с почками. Пит отлетел к стене и ударился спиной о неё, совсем рядом с буфетом, и сполз на пол, откашливаясь от воды, залившей лёгкие. Ему на лицо упала длинная, чёрная тень: это Бадди медленно надвигался на него, и его глаза теперь горели на лице, озарённые злобой. — Я хотел приберечь тебя для ночи, — тихо сказал Бадди. — Но она снова сделала это. Все они делают это. Почему? Пит ничего не понял и не успел бы ни слова сказать — Бадди пнул его ботинком в челюсть. Пит выплюнул несколько выбитых зубов и задохнулся от боли. Следующий удар прилетел в грудь, и Бадди услышал, что внутри Пита что-то хрустнуло. Возможно, рёбра. — Почему они убегают? — настойчиво спросил он, оскалившись. — Почему? Массивная нижняя челюсть выступила вперёд. Губы раздвинулись, обнажив выступающие, острые клыки. В лице Бадди было много от хищника. Он глядел на Пита хмуро, исподлобья, и методично отделывал его. Нет, это было немыслимо. Почти невыносимо. Дрожа, он знал, что у него осталась ещё Мэри, конечно же, но, как ужасно это не звучало бы, он не мог подойти к ней в эти дни. Не говорить же, что он боялся крови. Что он брезговал и не мог себя пересилить. Бадди также знал, что Мэри не справится одна с его желаниями, никак не справится. Она была хлипкой и дохлой, и она обязательно сбежала бы, как Кэрол-Энн, будь у неё побольше решимости. К тому же, Кэрол-Энн ему нравилась, и он хотел сегодня именно её! Рыкнув, Бадди поднял Пита в воздух, свернул ему шею и разжал руки. Тело с глухим стуком упало на пол. Пит испуганно продолжал глядеть уже невидящим взором куда-то вбок, в пустоту. Тяжело дыша, Бадди ощутил себя, словно в западне. Пройдясь по кухне взад и вперёд, он бросился обратно к лестнице, поднялся на второй этаж, пнул дверь Мэри и рявкнул: — Ты здесь? Она робко ответила «да», и он удалился, наградив стену и дверь ещё несколькими страшными, злыми ударами. Мэри ничем не могла ему помочь, и не смогла бы ещё несколько дней. Кое-как совладав со своей яростью, Бадди вооружился инструментами и побрёл чинить забор, но руки у него дрожали ещё целый вечер.