Глава 3. Крайса под тонким слоем ржавчины.

Не думал, что убивать будет так просто. После стольких лет сна. Крайс.

Темно. Трудно дышать. Под руками скользко. Что это? Металл? Бетон? Пальцы путаются в каких-то проводах или корнях. Ничего, крайсы не сдаются! Крайсы? Да, крайсы! Всюду вода. Неглубоко. Руки скользят. Да что б тебя черви жрали! Крайсы так просто… Вперёд, ещё рывок! Крайса дэлн ! Надо двигаться вперёд. Иначе просто замёрзнешь. Надо шевелиться. Как же тяжело! Рывок, ещё один. Надо постараться. Что это? Ступени? Куда они ведут? Выше. Там воздух. И не так мокро. Вода горькая. Масло или металл? Как будто ей станки мыли! Вдохнуть. Выдохнуть. Подтянуться. Ещё раз. Крайсы не сдаются. Крайсы… Надо выше. Там что? Свет? Нет. Тьма чуть серее. Ничего не видно. Выше. Ещё выше. Ступени. Точно, ступени. Дальше не получается. Надо поднажать. Руки скользят. Дышать тяжело. Как же мокро! Мужчина брёл, оскальзываясь в чёрной воде, иногда просто полз, пробираясь по узким проходам, до половины забитым грязью и толстыми кишками проводов. Здесь никого не было, ни одного живого существа. Только несмолкающий гул, какое-то дребезжание и ритмичные удары гигантского механического сердца. Или часов, отсчитывающих секунды и минуты. Он шёл вперёд, не зная дороги, просто шёл, потому что не мог, не должен был останавливаться. Сдирал руки о покорёженный металл покрытий, о камень и крошащийся под пальцами бетон. Мужчина падал и снова вставал. Внизу было душно, всё время лилась вода. Толстые провода, свисавшие со стен, были измазаны маслом и грязью. Пол под ногами покрывала вязкая жижа, горькая и цепкая. Пахло здесь какими-то пряностями, водой и ещё тем странным, что можно учуять только в доках. Не раз мужчине попадались развилки или просто уходящие в сторону тоннели. Он выбирал направление наугад, всё равно не знал, куда идти. А ещё здесь были лестницы. Чаще всего они вели вниз, реже – вверх, но заканчивались либо обрывом, либо заваренным наглухо люком. Лишь один раз ему повезло. Ступени вели высоко вверх, скользкие, покрытые слизью. И там, наверху, люк был приоткрыт. Мужчина полз уже на пределе сил, едва не задыхаясь, напрочь игнорируя боль во всём теле. Каким-то чудом, последним рывком он открыл крышку, подтянулся, с трудом перевалился через край люка. Сдаться он не мог, ведь крайсы всегда сражаются до конца. Без надежды, на одном упрямстве. Сознание вернулось к Рюни Крайсу резко, одной яркой вспышкой. Тело конвульсивно дёрнулось, оживляя мгновенно отозвавшиеся болью мышцы. Ему потребовалось ещё несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. Рюни открыл глаза, очертания предметов расплывались, разводы на грязном потолке, казалось, жили своей жизнью, похожие на толстых ленивых личинок. Его мысли путались, в животе было паршиво, кости словно кто-то размолол на осколки и ссыпал обратно под кожу. Но здесь, в отличие от навязчивых видений-воспоминаний, было сухо и относительно тепло. Перегнувшись через край кровати, на которой лежал, Рюни вытошнил на пол то, что муторно плескалось у него в желудке. Стало немного легче, только горло начало драть мелкой болью. С трудом сфокусировав взгляд, Крайс осмотрелся. Он находился в крошечной комнатке, заваленной разным хламом. Скорее всего, она была нежилой – просто логово в каком-нибудь заброшенном доме, куда сносят ещё целые, но уже ненужные вещи. Или пока ещё ненужные. Рюни лежал на вполне приличной, крепкой кровати, застланной сразу тремя старыми одеялами, сверху которых было накинуто ещё два и рваный плед. – Очнулся, чудик. – Встревожено-довольный голос заставил Рюни замереть и медленно выпрямиться. Его тело всё ещё сотрясала крупная дрожь, мышцы напряжённо застыли, сердце болезненно билось в рёбра. Развернувшись, Рюни уставился на говорившего человека со смесью опасения и недоверия. В комнату своей развязной походкой зашёл Фэрри Лепёшка. Некоторое время тот молча смотрел на сжавшегося, отгородившегося от него комом одеял бывшего инспектора полиции, потом осторожно поставил на тумбочку рядом с кроватью миску с чем-то сытным и ароматным, от чего у Крайса желудок свело уже не от тошноты, а от голода. – Лопай пока, – махнул рукой Лепёшка, принюхался и недовольно бурча вышел. Вернулся он через пару минут с ведром и тряпкой и принялся убирать. Заодно протёр пол рядом с кроватью, хотя слой грязи там был такой толстый, что мог служить дополнительным крепежом и защитой от вечного гула Дна. – С чего такая доброта? – Рюни неприятно удивился тому, насколько слабо и затравленно прозвучал его голос. Он чувствовал, как предательски реагирует его тело на запах еды, но справедливо считал Фэрри если не врагом, то уж точно не другом, особенно после их последней стычки. Потому Рюни и казалось таким странным, почти противоестественным то, что тот не только притащил его в своё логово, раздел, вымыл и перевязал, но ещё и накормил и убрал за ним. – Лопай, говорю. Это бульон из безголовой курицы, – Фэрри закинул тряпку в ведро и хмуро посмотрел на Крайса. Какое-то время он молчал, точно рассуждая, стоит ли сказать ещё что-то. – Потом перетрём. Как поешь. Когда он вышел, Рюни слегка расслабился. Травить его едой было не в духе Лепёшки – тот перерезал бы ему глотку во сне или сразу после пробуждения. И уж точно никогда не стал бы убирать за ним. Мысли эти пронеслись в голове одной вспышкой и были достойным оправданием тому, как быстро Рюни капитулировал перед манящим запахом бульона. Несмотря на голод, первые ложки густой жидкости желудок едва не вернул обратно. Но этот бульон готовили как раз для таких случаев – когда человек был слишком слаб, чтобы усваивать нормальную пищу. – Вот и славно, – Фэрри вернулся и уселся на натужно скрипнувшую кровать рядом с подобравшимся Крайсом. – Да не дёргайся ты, не трону. Не совсем дурак. Рюни заинтересованно посмотрел на своего извечного противника. Детьми они почти не пересекались – Фэрри жил в более престижном районе у доков. Зато потом, когда Крайс пошёл в школу в Среднем городе, тот его буквально возненавидел. Фэрри постоянно цеплялся к нему из-за каждой мелочи, подкарауливал у переходов. И это несмотря на протекцию тогда ещё молодого бойца Гильдии Кою. Хотя Рюни никогда не просил его защищать и не жаловался другу на обидчика, пытался справиться со всем сам или просто перетерпеть. А теперь Фэрри сидел рядом, рассматривая свои крупные ладони, и собирался с духом для какого-то очень важного разговора. – Я не верил в Дар. Не видел никогда и не верил. Думал, ты всё брешешь. Обманул как-то комиссию, пробрался наверх. А когда увидел эту штуку, знаешь, испугался. Ребята не поймут, они даже для такого слишком тупые, – покаянно начал он. Крайс с огромным трудом протолкнул ехидное замечание обратно в глотку вместе с ложкой бульона. Фэрри сам набрал себе в подпевалы тупых и жестоких отбросов, так что нечего жаловаться. Люди такой породы не потерпят слабость, даже когда на самом деле это голос рассудка. У них-то он всегда молчит. А вот Фэрри дураком никогда не был. Злобным, жестоким, но не тупым. – Это сила, которой у меня никогда не было. Большая сила. Оружие. И твои глаза я тоже видел, когда мы пересеклись. Я думал, ты размяк. А ты нет. Ты не размяк там, наверху, Крайс, ты заматерел. – Ну, спасибо, Фэрри, – немного неуверенно ответил Крайс. Он, наконец, доел бульон и потянулся, чтобы поставить миску на старую обшарпанную тумбочку рядом с кроватью. Фэрри, недовольно нахмурившись, взял посуду из руки бывшего инспектора. – Спи давай, ночь уже, – он встал, намереваясь уходить. – Твоя одежда сбоку лежит. – Подожди, – Крайс повернул голову. Одежда, выстиранная, ещё влажная и не очень ровно сложенная, действительно обнаружилась на колченогом табурете с другой стороны кровати. Поверх неё лежал пистолет, подозрительно чистый и блестящий. – А жетоны? – Жетонов не было. Ни одного. – Крайс понял, что Лепёшка не врёт. Красть их не было никакого смысла – жетоны даже переплавить никто не возьмётся, не то что перепродать. Значит, где-то они потерялись, причём сразу оба. А ведь цепочки для них делают прочные, с особым плетением. – Что вообще произошло? – Крайс и сам уже хотел спать. Тело согрелось, голова отяжелела. На смену нервному напряжению пришло ощущение безопасности, такое манящее, такое обманчивое. – Это я спрашивать должен! – возмущённо ответил Фэрри. Потом опять нахмурился, с какой-то опаской посматривая на Крайса. Неужто и сам не знает? – Шёл я по своим делам, значит. Возле серых холмов. Крайс криво усмехнулся. Серые холмы – это выволоченный на поверхность шлак, оставшийся после давно закрытого завода. Никто даже не помнил, что именно здесь производилось и почему закрылось. Сейчас горы шлака и развалины завода были покрыты слоем всякого мусора, который сюда сбрасывали все, кому не лень. Зрелище унылое и мерзкое. Серые холмы находились достаточно далеко от поселения, но больших крайс и диких псов там почти не было – воздух был особенно поганым, а вода – ядовитой. Там ошивались только контрабандисты да всякие тёмные даже по меркам Дна личности. Серые холмы хранили множество секретов, которым лучше было секретами и оставаться. И когда-то именно там ещё ребёнком Крайс обнаружил дыру, ведущую куда-то очень глубоко. Тогда он решил, что это путь в логово самого Жителя Поддонья. Больше Рюни к серым холмам не совался. – И тут вижу, крайсы, небольшая такая стая, копошатся, – продолжил Фэрри свой рассказ, опасливо косясь на Крайса. Судя по тому, что Лепёшка был один, дела свои здесь он проворачивал втайне от дружков. Про Крайса они точно не знали, и говорить им он не собирался, но и бывшему инспектору не доверял. – Думаю, крайса лаан , жрут кого-то. И решал подойти, посмотреть, что там за шех . Крайсы могли заживо сгрызть ребёнка или даже взрослого, если тот был ранен или без сознания. А уж труп находили безошибочно и обгладывали до костей за пару часов. Но серые холмы – место дурное, там крайсы почти не водятся. То ли Лепёшка надеялся отогнать ошалелых от миазмов тварей и помародёрствовать, то ли действительно заинтересовался тем, что они там нашли. За себя он не боялся: крайс было немного, а у него был нож. – Только они не жрали. Они сидели и охраняли. Знаешь, как свою мать-королеву. Никогда такого не видел, – Фэрри вглядывался в бледное лицо Крайса, словно надеясь найти ответ в его зрачках или в тенях под скулами, в судорожно сжатых тонких губах. Или искал в нём сходство с настоящими крайсами. – Они тебя оберегали. Зашипели, когда я подошёл, но расступились. Мне тогда не по себе совсем стало. Если бы я что плохое тогда подумал или сделал, точно бы бросились. – То есть, я теперь не просто Крайса, а мать-королева крайс? – За насмешкой Рюни попытался спрятать свою растерянность. Конечно, рядом с холмами всякое бывает – и призраки, и свечение – но крайсы никого не защищают. Даже своих редко. – Да мне почём знать? Я тебя сюда притащил, а твари эти меня ещё долго провожали. Хорошо хоть не бывает здесь никого, – Фэрри, кажется, не на шутку перепугался. Он после той встречи, когда Крайс, не выдержав, показал ему свой Дар, присмирел, признал его силу. А после этих странных крайс, кажется, вообще начал считать его сверхсуществом. – Спи давай. Отдыхай. Крайс кивнул и откинулся на подушку. Этот разговор и правда его утомил. Новая информация никак не хотела успокаиваться в мозгу, выстраиваться во что-то логичное. Крайс всё ещё не мог до конца вспомнить то, что случилось с ним сегодня днём. Вернее, не позволял себе вспоминать. Это потребовало бы слишком больших усилий, а ему сейчас было тяжело даже просто держать глаза открытыми. Проснувшись, Рюни Крайс некоторое время лежал, не шевелясь, и думал. Что-то в рассказе Лепёшки не сходилось. Причём не в части самого его спасения, а в части причин. Фэрри хитрил и что-то недоговаривал, но это можно выяснить и позже. Гораздо важнее сейчас понять, что произошло с ним самим. Крайс всё прекрасно помнил, теперь уже в освежённом сном мозгу легко всплывали картины побега и совершенно нелепой ошибки с выбором убежища. С другой стороны, если бы не корабль, он был бы уже мёртв. Причём мёртв наверняка, а не возможно просто полностью рехнулся, как это бывает с теми, кто путешествовал в трюме корабля. Крайс глухо застонал и обхватил голову руками. Тряпки, которыми Фэрри вчера перебинтовал его раны, сползли, открыв стёсанные и исцарапанные ладони, сбитые костяшки, покрытые синяками и глубокими порезами предплечья, содранные колени. Крайс помнил, как корабль покинул причал. И то, как воздуха становилось всё меньше – он ведь не оставил в своём коконе ни щели. Смутно припоминал шёпот, ощущение присутствия кого-то и отсутствия всего вообще. А потом уже была темнота, бесконечно льющаяся вода, боль и слабость в теле, которое словно пропустили через огромную промышленную мясорубку и кое-как напихали в измятую оболочку кожи. И то, как он шёл вперёд, не важно, куда, лишь бы только не останавливаться. Выходит, море вынесло его в Поддонье. – Проснулся? – в комнату зашёл Фэрри. Он вёл себя так же непривычно настороженно и вежливо. Крайс нехотя опустил руки и повернул голову, давая понять, что уже не спит. – Это хорошо. Притащу, чем живот набить. – Стой, Фэрри. Скажи мне сначала, почему ты сохранил мне жизнь. Почему принёс сюда? – Крайс развернулся к Фэрри всем корпусом, изо всех сил стараясь казаться грозным полицейским, а не испуганной загнанной крайсой. – Страх перед силой – не ответ. Ты скорее добил бы меня, чтобы избавиться от угрозы. – Да, но это разозлило бы Кою. После того, как мы тогда столкнулись с тобой и тем смазливым верхним, Гильдия чуть не разогнала моих ребят. Потом ещё раз мы на них нарвались, – Фэрри замялся. Крайса, умный и пронырливый, конечно же, всё понимал. Добить ослабшего противника, с которым не справишься в открытом бою – разве это плохо? – Ты моей головой откупаешься от Кою? – усмехнулся Крайс. Значит, то столкновение действительно не прошло незамеченным. И ведь Кою ничего ему не сказал! – Откупаюсь! Кою совсем с ума сошёл, ведёт себя как голодная крайса! – Фэрри зло сжал кулаки. Всё это копилось в нём уже давно, и теперь вырвалось наружу. – Или убивает, или забирает себе! Всех подминает. – Вот и хорошо, – Крайс выдохнул почти облегчённо. Кою не изменился и продолжает идти к своей цели. – Чем быстрее Дно ляжет под его руку, тем лучше. – Ты это одобряешь? – злобный рык Фэрри раскатился по комнате, глухо заметался и затих в кучах хлама. – Он же всё под себя гребёт! – Чем быстрее Гильдия останется единственной силой на Дне, тем меньше прольётся крови, – Крайс старался думать и говорить логично, убедительно. Кою всё равно не отступит. Он давно задумал всё это, ещё когда только вступил в Гильдию. – Кою укрепляет не только свои позиции, он помогает всему Дну. – Да он сталкивает Дно с остальным городом! – Фэрри видел это, слышал, что говорят в доках, знал, что думают в Среднем городе. Дно – единственное место, где не действуют законы, обязательные для всех горожан. – Ты что, не видишь? – Он хочет, чтобы с Дном считались, – холодно ответил Крайс. Ненависть, желание поставить на колени Небо и злость от того, что это невозможно – всё, что родилось тогда, во время охоты на крысят, жило в Кою и по сей день. – К тому же, на Дне нет никого, кто мог бы бросить ему вызов. – А ты? Ты мог бы… – Фэрри резко закрыл рот, поняв, что сказал лишнее. Крайс долго молчал, взвешивая свои слова прежде, чем ответить. Ведь сейчас Фэрри Лепёшка высказал то, что бродило по Дну среди тех, кто не желал подчиняться Гильдии. Тех, кто вообще не признавал ничью власть. Тех, кто считал Кою слишком молодым и слишком амбициозным. Тех, для кого он был чересчур деятельным. Фэрри всегда чётко улавливал настроения, витавшие в воздухе. Не зря же большую часть времени он проводил в доках, там, куда стекалась информация со всего Дна через торговцев и перекупщиков, поставщиков и чиновников. – И сколько за мной пойдёт человек? Тех, кому не нравится Кою и то, что он делает? – осторожно спросил Крайс. Прежде ему и в голову не могло прийти, что он всерьёз будет думать о мятеже против Кою. – Много, Крайса, достаточно много, – с робкой надеждой ответил Фэрри. Слишком поспешно, точно боясь упустить шанс. – А сколько встанет за Кою? Тоже много? Достаточно? – в голосе Крайса зазвучал его обычный ледяной яд. Фэрри незачем отговаривать – не дурак, сможет понять. – А теперь подумай, чем это закончится. Сейчас надо иметь мозгов не больше, чем у безголовой курицы, чтобы восстать против Кою. – Но у тебя Дар! Я сам видел, на что он способен! И чувствовал! Эта чёрная штука, она всех его прихвостней просто на куски порежет! – уцепился за последнюю соломинку Фэрри. Ему не хотелось отступать, не попытавшись. – У Кою тоже есть одарённые, – нехотя признался Крайс. Кажется, Гильдия не афишировала столь тесную связь с Верхним городом. – Сильные? – набычился Фэрри. Если слабаки, то опасаться их не стоит. Если нет – лучше действительно смириться. – Не знаю. Я ни разу их не видел, – устало выдохнул Крайс. Кою говорил о них несколько раз, но вскользь, просто упоминал, что у него есть свои люди на самом верху. – И не знаю, какой у них Дар. Фэрри, тебе лучше просто вступить в Гильдию. – Но я же… – Фэрри упрямо мотнул головой. Он не желал сдаваться, не желал жить по чужим правилам. Но Фэрри Лепёшка лучше других знал, что прав тот, на чьей стороне сила. И сейчас она была на стороне Гильдии. – А своё мнение ты всегда можешь оставить при себе, – жестоко усмехнулся Крайс. Для Фэрри Лепёшки это был единственный шанс выжить. – И часто ты сам так делаешь на своей Земле? – с вызовом бросил Фэрри. Стремление к лидерству сейчас вело в нём жестокую борьбу с инстинктом выживания. Умом он давно уже понял, что Гильдия не оставит в покое никого, кто замахнулся на обладание силой. Но сдаваться всё равно не хотелось. Болела прижатая гордость. – Постоянно, – нехотя, хотя и с долей ехидства ответил Крайс. Постоянно. Фэрри сильно бы удивился, если бы узнал, как приходилось унижаться и сколько терпеть грозному чёрному инспектору там, наверху, где он был всего лишь грязью на мраморных ступенях. – Но у тебя же сильный Дар! – Фэрри искренне не мог понять того, что Рюни пришлось выучить ещё в школе: «ничто не объединяет людей лучше, чем общий враг». – Здесь я могу сражаться, даже один на один. И победить, – Крайс закрыл глаза и откинулся на подушку. Всё это было правдой, мерзкой, душной и оттого лишь более реальной. – А там, если я только попытаюсь применить Дар без разрешения, на меня ополчится вся Земля. И всё Небо. У меня нет права даже защищаться. Фэрри некоторое время молча, с каким-то не то удивлением, не то сочувствием смотрел на Крайса, а потом вышел из комнаты. Вернулся он минут через пятнадцать с миской густого бульона и перетёртыми в кашу бобами, поставил это всё рядом с кроватью. – Фэрри, устрой мне встречу с Кою. – Крайс не повернулся, так и продолжал смотреть на грязный, покрытый разводами потолок. Он знал, что Фэрри выполнит его просьбу, ведь это был его шанс, отличный случай заслужить милость Кою. Страх порождает либо ненависть, либо тупую покорность. На ненависть у Фэрри не осталось сил – все истратил, огрызаясь на Кою. А для тупой злобы у него всё-таки было слишком много мозгов, хотя чаще всего он об этом забывал. Так что ему оставалось только смириться. – Я тут поспрашивал, пока ты спал, – нехотя начал Фэрри, точно он делился информацией, которую не хотел отдавать задаром. – Кою был в доках вчера днём. И какой-то инспектор с Неба тоже. Докеры говорят, они крепко зацепились языками. И Кою был очень зол. Вот прямо очень. – Он думает, что я мёртв. – Крайс не знал, смеяться ему от бессилия или стонать от радости из-за того, что он всё-таки жив. Кою был не просто в бешенстве, нет такого слова, чтобы описать всю его безумную ярость. – Тем лучше. Значит, на Небе тоже так будут думать. Фэрри, договорись с ним о встрече. Иди в Гильдию и договорись. Ври что хочешь, но он должен прийти один. – Свихнулся? Он же Глава Гильдии! Кто же его отпустит одного? – Фэрри, однако, уже соображал, как повернуть ситуацию в свою пользу. Он решил, что если уж сдаваться Гильдии в услужение, так не простым боевиком и на своих условиях! Если ещё удастся притащить туда своих ребят – у него же и со Среднего города есть! – и сохранить главенство над ними, можно будет делать почти всё то же самое, только от имени Гильдии. Так будет безопаснее и даже престижнее. – Не мои проблемы, – отрезал Крайс. Фэрри и так получит от всего этого больше, чем заслужил своим расчётливо-трусливым поступком. Он спас ему жизнь, теперь Крайс расплачивается тем же – Кою умеет быть благодарным. Как и злопамятным. – Скажи, что у тебя есть информация обо мне, но передашь ты её только лично. Фэрри кивнул и ушел. Вернулся он через час, весьма довольный. Ему удалось передать своё предложение Кою, хоть и через посредника – какого-то парнишку, ошивавшегося рядом с главным входом. И Глава Гильдии даже согласился на встречу, обещал прийти один. Сообщил он об этом через того же парнишку, но Фэрри всё равно был доволен. Ему ответили быстро, не заставили полдня ждать аудиенции и не выставили за ворота пинком под зад за его наглость. Крайс оделся, слушая восторженный рассказ Фэрри Лепёшки и его дифирамбы самому себе и своей смелости. С этим приходилось мириться, пока он был в его полной власти. Рюни Крайс молча внимал своему давнему недругу лишь по одной причине. За всё то время, что он был в сознании, за то время, которое провёл на Дне после побега, он ни разу не ощутил в груди жара, не почувствовал острой как иглы боли. Крайс не пытался пробудить Дар, потому что боялся – тот не откликнется. Одно дело подозревать, и совсем другое – знать наверняка. Раньше он всегда чувствовал Дар – тот тлел где-то за грудиной, изредка стреляя болью. А теперь – ничего, пустота, даже не холод, вообще никаких ощущений. И от этого становилось жутко. Без Дара он был тем, кем родился – жалкой, слабой и больной помоечной крайсой. Встречу Кою назначил на пустыре недалеко от штаба Гильдии. Место было открытое и хорошо просматривалось во все стороны. Это давало возможность обойтись без охраны, ведь незамеченным никто подойти не мог. Кою отлично знал, что каждый, даже самый преданный охранник – это всё равно пара лишних ушей. Когда Фэрри и всё ещё не до конца пришедший в себя Крайс, наконец, добрались до пустыря, Кою их уже ждал. Его высокая прямая фигура была видна издалека. Крайс невольно ускорил шаг. Сейчас он чувствовал себя беззащитным, как никогда прежде, а рядом с ним шёл тот, кого он всё ещё считал врагом. Кою ждал, бесцельно глядя вверх, на изнанку Среднего города. Вряд ли он надеялся получить сколько-нибудь ценные сведения. Кою пришёл по зову Лепёшки, которого презирал и пришёл один, как тот и просил. Это уже говорило о том, что Глава Гильдии готов цепляться за любую крупицу информации, не брезгуя ничем и никем. – Кою, – тихо позвал Рюни Крайс. Он обернулся стремительным резким движением, словно желая одним ударом уничтожить того, кто посмел так с ним шутить. А потом замер на несколько секунд, быстро подошёл и стиснул Рюни в объятьях с такой силой, что тот едва не задохнулся. Кою совершенно забыл про стоявшего рядом Фэрри Лепёшку. В его руках был призрак. И этот призрак недовольно пихался острыми локтями, даже не пытаясь обнять в ответ. – Кою, – уже требовательно и раздражённо сказал Рюни. Он дёрнулся сильнее, высвобождаясь из кольца сжавших его рук. Кою отстранился и слегка удивлённо, точно в первый раз посмотрел на Фэрри. Потом лицо его заледенело. – Благодарю, ты свободен. Ты получишь заслуженную награду, – процедил Кою, глядя на Лепёшку холодным, жёстким взглядом. И когда тот торопливо скрылся, добавил уже для Крайса: – Надо будет его убить. – Не торопись. Он мог убить меня, когда нашёл, – одёрнул его Крайс. Ему не хотелось быть должным живому Фэрри, а мёртвому и подавно. – Если у него хватило на это мозгов, хватит и на то, чтобы промолчать. Лучше возьми его в Гильдию. Он уже согласен. – Ладно, – нехотя согласился Кою. Он предпочитал более вменяемых бойцов, но и людям Фэрри работа найдётся. У того было много связей, а они никогда не бывают лишними. К тому же, если Лепёшка станет членом Гильдии, за ним будет проще следить. И убрать, если потребуется. – Я безумно рад, что ты жив! Тот маленький инспектор сказал, что ты умер, и я поверил ему! – Шена Торхейс? Не зря я сделал на него ставку, – Крайс усмехнулся. Он и сам не знал, с чего начать разговор. Хотелось вывалить всё и оставить Кою с этим разбираться, а самому забиться куда-нибудь, в какую-нибудь нору, и просто уснуть. – Почему на него? – в голосе Кою мелькнула обида. Посреди пустоши он чувствовал себя неуютно. Но некоторые вещи можно было обсудить только здесь, где никто не имел шанса их подслушать. – На Небе был только он, – Крайс пожал плечами. – И он выслушал бы меня перед тем, как придушить лично. – Официально ты мёртв. А ещё ты – убийца и преступник, – Кою подался вперёд, пристально вглядываясь в глаза давнего друга, словно он пытался прочитать мысли, вытянуть то, что Рюни не мог или не хотел ему рассказывать. – Ты помнишь, что обещал мне? – Когда меня выкинут с Неба, я вступлю в Гильдию, – безразлично отозвался Крайс. Это был их давний договор. Когда болезнь доконает, и его выгонят из полиции, идти всё равно будет больше некуда. А Кою пообещал принять и оберегать до самого конца. – Я помню, Кою. Сейчас у меня нет другого выбора. Знаешь, это даже хорошо, что наверху меня считают мёртвым. Никто не будет меня искать. Тогда – ты мой, со всеми потрохами, Рюни, – губы Кою нервно дёрнулись в попытке сдержать улыбку. Вот только Крайс был уверен, что спрятать его давний друг пытался жадный звериный оскал. Кою поднял руку, словно желая дотронуться до своей новой собственности, но потом лишь неловко опустил, стиснув кулак. – Пока ты считаешься мёртвым. И пока ты – убийца. – Хорошо. Я твой с потрохами, – Крайс обречённо вздохнул. Даже если бы он признался в том, что мог потерять Дар, Кою всё равно не отказался бы от него. Кою никогда бы не бросил его, даже сломленного и бессильного. – Как ты выбрался с корабля? – голос Кою стал деловым. Теперь, когда эмоции немного поутихли, можно было обсудить нечто действительно важное. – Никак. Кою, я сам не знаю, что произошло. Ни на Небе, ни потом, – Крайс дёрнул-пожал плечами и отвернулся. Слова толкались, путались – хотелось выплеснуть всё и сразу. Первый раз рассказать об этом безумном дне тому, кто его услышит. – Прошло полгода, и ничего, тишина. Я решил, что всё позади, а тот небородный был обычным самонадеянным идиотом. А вчера утром мне прислали вызов на Небо, запрос на частное расследование с жёстким требованием явиться точно ко времени. Уже тогда стоило догадаться, что это ловушка. Но у меня и минуты лишней не было, чтобы всё обдумать и понять. Кроме того, я всё равно не мог отказаться от частного расследования! В письме было указано моё имя. – Ты решил, что они не будут тратить на тебя время, – кивнул Кою. Он слушал внимательно, обдумывая каждое слово. Этот рассказ – основа будущего расследования, информация, которая будет только у него, и которой будет очень не хватать красному инспектору. – Верно. Слишком много бессмысленных усилий. Когда я явился в назначенное место, мой заказчик был мёртв. Его убили ножом с длинным и широким лезвием. Нанесли несколько ударов в грудь, смертельных было от силы два или три. Весь переулок был залит кровью, но я не заметил следов борьбы. – У Крайса совсем не было времени, чтобы рассмотреть труп как следует. Кроме того, в переулке было темно. Если бы ему дали хотя бы ещё пару минут… – Я ничего толком разглядеть не успел, только общие детали. Как убили, чем, как лежало тело. А потом меня заметила пара небородных. Увидев у моих ног труп, они сразу подняли крик. – Сможешь узнать их, если увидишь? – поинтересовался Кою. Эти двое явно оказались там не случайно. Кто-то не поленился разыграть целый спектакль ради одной маленькой крысы. Кому ещё мог быть так нужен его Рюни? – Может быть, – не слишком уверенно ответил Крайс. Те двое стояли на ярко освещённой улице, а он в тени, лиц он не должен был разглядеть. Всё так и задумывалось. Кроме того, жители Дна на свету видят хуже, чем в полумраке. Вот только Крайс успел рассмотреть их, пока ждал полицию. – Хорошо, – многообещающе ответил Кою. – Инспектора Неба подошли почти сразу, как будто знали, что их позовут, – Крайс закрыл глаза. Он до сих пор не мог понять, совершил ли тогда ошибку, приняв правила игры, навязанные ему полицейскими, или стоило бежать сразу. Тогда он, возможно, успел бы добраться до дома шены Торхейс. – Я вёл себя, как законопослушный гражданин, потому что знал, что смогу оправдать себя. По крайней мере, я старался играть по их правилам до тех пор, пока они не пообещали казнить меня без суда. Думаю, те полицейские могли и хотели пристрелить меня по пути в суд. Я сбежал. – У тебя не было выбора. – Кою тоже прекрасно понимал – выбор был, просто сработал инстинкт. Если противник сильнее – беги. Или подчиняйся, если это обеспечит тебе выживание. – Я мог сдаться и умереть как честный человек. Хотя кто бы в это поверил? Сбежав, я подписался под собственным обвинительным приговором. Впрочем, полицейские, кажется, этого ждали. У них уже была готова операция по моей поимке. За пару часов такое не придумаешь. Признаюсь, вначале я даже растерялся. Полиция перекрывала улицы по чёткой схеме и постепенно загоняла меня в доки. До дома шены Торхейс я не добрался. Они мне даже шанса не дали. – Крайс знал, что Кою это не понравится, но тогда Нуари был его единственным шансом, а скрывать что-то Рюни не собирался. – Хотя ты и сам мог всё это выяснить. – Да, – Кою кивнул. Всю официальную информацию, которая была доступна и шене Нуари Торхейс, он уже собрал. Но должно было быть то, что известно только Рюни Крайсу. То, что выведет Кою на настоящих преступников. – Давно ты видел Жиайю? – Крайс и так прекрасно знал, что давно. Она не только перестала видеться с братом и ушла от Мадам, она покинула Дно несколько месяцев назад. – Жиайю? – удивлённо переспросил Кою. Потом нахмурился, поджал губы. – Давно. Но за Шимой мы приглядываем. – Она спуталась с небородным и понесла от него. Сейчас она с ним, – нехотя признался Крайс. Наверное, тот небородный пообещал ей приличное жильё и содержание где-нибудь в Среднем городе или даже на Земле, если ребёнок родится с Даром. – Кою, она знает меня, знает, как я думаю. – Жиайя предала тебя, – холодно и почти безразлично сказал Кою. – Сестра всегда хотела подняться выше. И она это заслужила. Наверное, даже больше меня, – Крайс покачал головой. Он не был зол на сестру, в конце концов, каждый выживает, как может. Наверное, так было правильно. И неизбежно. – Увидев её на Небе, я растерялся, потерял бдительность. Меня просто вырубили и оттащили на какой-то склад рядом с доками. Когда я очнулся, там стояла целая толпа небородных. – И что им от тебя было нужно? – настороженно спросил Кою. Хотели бы убить – убили бы сразу и не устраивали все эти погони и ловушки. – Мой Дар. – У Крайса тогда не было времени обдумать всё, что сказал ему шена Джельмит, он только сейчас начал разбираться в том, что смог тогда запомнить. – Дар? Разве можно отобрать Дар? – губы Кою дрогнули, а цепкий взгляд жадно заметался по лицу Крайса. Для него эта информация была просто бесценна! – Оказывается, да. Они нашли способ. Не знаю, получалось ли у них раньше. Но думаю, Эшбетт был из них. Этот крайса лаан проводил эксперимент по смене Дара на самом себе, – брезгливо поморщился Крайс. От тех Благороднорождённых несло тем же навозом. Самоуверенные выродки Механизмов, они думали, что их родовитость и чистая кровь дают им право творить, что вздумается, и брать то, что им не принадлежит. – Они решили, что крыса не заслуживает нормального Дара. И вообще Дара. Не думаю, что я пережил бы эту процедуру. – И Жиайя просто смотрела? – спросил Кою, хотя ответ ему и не был нужен, он ведь тоже хорошо знал и Крайса, и его сестру. – Мне кажется, она знала, что я выкручусь, – Крайс усмехнулся сухо, без всякого веселья. Слова горчили, оседали убористыми строчками обвинительного приговора. – Её план был прост и элегантен. Жиайя получала все обещанные привилегии, ведь она честно выполнила уговор. Я узнал бы о заговоре и благополучно сбежал. Всё-таки сестра верила, что мне это удастся. А эти одарённые бездельники не получили бы ничего. – Отличный план. Только с маленькой поправкой – ты мог погибнуть. Даже наверняка, – жестоко усмехнулся Кою. Жиайя была умной и хитрой женщиной и никогда не упускала свой шанс. Но здесь её коварство превзошло само себя. – Ты использовал Дар? – Да, но никого не убил. Мне эти небородные нужны живыми, они – моё оправдание, мои улики. Поэтому я их только ранил, – Крайс старался не упускать ничего, прокручивая в памяти детали. Он пытался найти уязвимости, мелочи, по которым можно будет вычислить его врагов. Свою самую большую ошибку заговорщики уже допустили – они позволили Крайсу выжить. – Я бил по болевым точкам, надо было вывести их из строя на какое-то время. – Сможешь их узнать? – по-деловому осведомился Кою. – Если потребуется. – Не всех. Пока я был связан, мог видеть только тех, кто стоял прямо передо мной, а потом некогда было их разглядывать, – разбил его надежды Крайс. Он мог вспомнить лишь нескольких небородных, но и этого было достаточно. – Я сбежал от них, но из ловушки всё равно не вырвался. Улицы по-прежнему были перекрыты, меня загнали к докам. И я опять совершил глупость. Мне негде было больше прятаться, и я не знал, что корабль отчаливает. Когда сообразил, было уже поздно. Я тогда уже смертельно устал и плохо соображал. – Выбор есть всегда, хоть и между разными видами смерти. Думаю, такого они не ожидали, – медленно проговорил Кою. В его голове, щёлкая, складывались в единую картину предположения и факты. – Я знаю, почему они устроили на тебя такую охоту. Это честь, достойная равного, а не крайсы. Крайс непонимающе посмотрел на Кою. Он не задумывался, почему они вообще всё это устроили. Вернее, так и не нашёл ответа. Слишком много для Рюни Крайса, слишком бессмысленно для инспектора полиции Земли. – Твой отец был красивым мужчиной. Мадам как-то говорила мне об этом, – Кою задумчиво наклонил голову к плечу и хищно улыбнулся. Идея, теория, перспективы, возможности и риски – всё это сейчас было разложено перед ним. Соблазнительный букет! Так сложно устоять. – Я знаю. И мать тоже, – как Рюни Крайс ни старался, голос всё равно выдал обиду. Его родители были красивыми людьми. Его старший брат – тоже. А вот он не получился. Самый неудачный и уродливый из всех детей одной из самых красивых женщин Дна. И единственный, наделённый Даром. – Не в этом дело, Рюни. Твой Дар очень силён. Думаю, ты и сам это прекрасно знаешь. Этот Дар редкий, боевой, не так много небородных осчастливлены им, – продолжал подводить его к нужной мысли Кою. Его забавляло удивлённое выражение на лице Крайса. – И этот Дар неплохо показал себя полгода назад. Даже очень неплохо. Они думают, что ты полукровка, Рюни. – Глупости, – отрезал Крайс, хотя внутри шевельнулось сомнение. Он плохо помнил отца, тот редко бывал дома, работая до изнеможения, чтобы прокормить семью. Более поздние впечатления стёрли те немногие воспоминания, что сохранила его детская память. Даже тяжёлая чёрная куртка и рубашка с оборчатыми манжетами и то запомнились лучше. Да, отец был высоким и красивым – это всё, что Крайс мог сказать о нём. Был ли тот небородным? Возможно, Рюни смог бы определить это сейчас, если бы увидел его или хотя бы помнил более отчётливо. – Не важно, так это или нет. Правды уже никто не узнает, – оборвал его переживания Кою. Он прекрасно видел сомнения друга, мог легко прочитать его мысли, горькие, болезненные и бесполезные. – Сейчас имеет значение лишь то, что так считают заговорщики. Конечно, они решили, что ты этого Дара не достоин. Ты когда-нибудь задумывался над тем, почему в городе так мало полукровок? Почему за три года жизни с мужем Кларисс так и не смогла родить? У неё было два выкидыша. – Небородным трудно привыкнуть ко Дну. Другая вода, другой воздух… – пожал плечами Крайс. Он никогда не задумывался – разве это было не очевидно? Причина проста – разница, та непреодолимая пропасть, что разделяет Дно и Небо. – А я думаю, что не допустить рождение такого ребёнка проще, чем решать юридические проблемы относительно его статуса, – желчно ответил Кою. Если были те, кто отслеживал такие связи, то они могли без труда и незаметно избавиться от ребёнка ещё в утробе. Сделать это было совсем несложно, особенно на Дне. – Но если Благороднорождённые считают тебя полукровкой, тем лучше для нас. Ведь это даёт тебе право жить на Небе. А ещё, делает тебя почти равным тем крайса лэттэ, которые тебя подставили. В их глазах, конечно. Потому на тебя и устроили охоту. А теперь расскажи про то, как ты выжил в море. – Не знаю. Понятия не имею. Я использовал Разрезание для защиты, просто оплёл им всё тело, – Крайс пытался вспомнить детали, хоть что-то, какое-то объяснение. Море никого не жалело, исключений не было. – Не оставил даже щели для дыхания. Помню, как заканчивался воздух. Я потерял сознание, очнулся в темноте. Всюду была вода и какие-то механизмы, трубы. Было очень тяжело дышать. Я шёл вперёд, сам не знаю, куда и зачем. Просто шёл. Ещё помню ступени, я пытался по ним подняться. Потом опять провал. Пришёл в себя я уже у Фэрри. – Кажется, я понял, что произошло. Забавно, – Кою ехидно улыбнулся и посмотрел на опешившего Крайса. Через море обычно поднимались только бездарные и видящие. И очень редко – одарённые. Но до сих пор никому из них не приходило в голову попытаться защитить себя с помощью Дара. А может быть, именно этот Дар был особенным, способным противостоять морю. Всё-таки Дары считались порождениями Механизмов. А море… чем было Внешнее море, не знал никто. Оно окружало город со всех сторон, то ли защищая, то ли ограничивая. Было ли что-то за ним, никто даже не задумывался. Что-то знали, возможно, только водители кораблей. Механизмы, созданные для поддержания жизни и функционирования города, были напрямую связаны с Внешним морем, только даже Первородные уже не помнили, как именно. Дары могли дать ответ, но никто не решался исследовать их настолько глубоко и, тем более, экспериментировать. – Мне больше рассказать нечего. Сейчас я – часть Гильдии и подчиняюсь тебе, так что моя дальнейшая судьба в твоих руках. – Крайс всегда знал, что так и будет. Кою получит его в своё полное распоряжение. Наверное, он понял это ещё тогда, когда закончилась охота на крысят. Крайсу не нравилась плотоядная улыбка Кою и его многообещающий взгляд, но внутренне Рюни был к ним готов. Глава Гильдии тоже знал, что обязательно заполучит себе чёрного инспектора, но не думал, что это произойдёт так рано и таким странным способом. – Скажи, Рюни, ты сможешь убить? – улыбка Кою стала почти ласковой. Он словно говорил с маленьким ребёнком. – Если ты прикажешь, – пожал плечами Крайс. Он уже думал об этом раньше, чаще всего после очередного приступа болезни. Пока Крайс жил на Земле, он не мог позволить себе нарушить закон, иначе его лишили бы серебряного жетона. И это только в лучшем случае. Вместе со статусом одарённого Крайс потерял бы работу и возможность покупать хорошую еду и одежду для своей семьи – не говоря уже о лекарствах – и вынужден был бы вернуться на Дно. Но здесь законы были иными и правила игры – тоже. Если Кою хотел сделать его боевиком Гильдии, Крайс не видел причин оказываться. Дна в нём всегда было больше, чем Земли. Он так и не смог прижиться на Верхнем уровне. Наверное, потому что всегда оставался крайсой как для одарённых, так и для самого себя. Тело Крайса упрямо не желало забывать навыки выживания и сражения, интуиция продолжала исправно работать. Благодаря лекарствам и воздуху Земли его здоровье заметно улучшилось. Да и нож Крайс всегда держал в образцовом порядке. А если использовать Дар… здесь, на Дне не было никаких запретов. Вот только… – Мне надо кое-что проверить. Здесь, пока мы одни, – нехотя начал Крайс. Умом он понимал – для Кою это ничего не изменит. Вернее, для него, как для человека, а для Главы Гильдии он станет почти бесполезен. – Что проверить? – Кою мгновенно подобрался и насторожился, почувствовав, как изменилось настроение Крайса. – Я всегда чувствовал свой Дар в себе, – Крайс зябко передёрнул плечами. Фэрри вычистил его одежду, но от того, что это сделал кто-то чужой, она стала казаться более холодной и неприятной на ощупь. – Жжением и болью в груди, покалыванием в лёгких, иногда словно раскалённая проволока обвивала рёбра. Дар бился внутри, реагировал на моё настроение, на опасность. А сейчас я не чувствую ничего. – Не думал, что одарённым так туго приходится. Так тебе кажется, что ты потерял Дар? – Кою нахмурился, мгновенно меняя свою стратегию, просчитывая и пересчитывая ходы. – Да, это было бы разумной платой, – Кою опять кивнул. Море взяло оболочку, не тронув начинку, забрало Дар в обмен на жизнь. Это могло бы объяснить то, как Рюни выжил. – Может, так Дар чувствуется только у меня. Никогда не спрашивал, как у других одарённых. – Пробуй, – Кою не мог позволить себе предполагать. Он потратил много сил, денег и времени на то, чтобы всегда иметь возможность знать. Крайс кивнул, закрыл глаза и попытался найти Дар внутри себя. Раньше было проще – он цеплялся за боль, за ощущение напряжения, сопротивления, рвущего изнутри. Теперь всего этого не было. Крайс погружался всё глубже, силясь найти сокрытое глубоко внутри него. Времени на это ушло гораздо больше, чем раньше. Дар ответил на первое же прикосновение. Сильно, резко, Крайсу едва удалось его сдержать, придать форму. Он выплеснул его тонкими лентами, развёл их и сложил коконом вокруг себя. Сплёл тонкие жгуты Дара со своей тенью, позволил им прорваться вверх, развернуться цветами острых лезвий. Крайс никогда не думал, что сможет сделать нечто подобное – не хватило бы сил и умения. Дар отозвался легко, словно давно ждал этого зова, словно раньше его что-то сковывало, мешало. Крайсу хватило мимолётной мысли о форме, которую тот должен принять. – Ну как? – Крайс открыл глаза, вокруг была абсолютная темнота, как тогда, в трюме корабля. Неприятные и свежие воспоминания жгутом скрутили желудок. Крайс отозвал несколько лент, позволяя тусклому свету Дна проникнуть внутрь созданного им кокона. Частицы проявленного Дара рассыпались лёгким, мгновенно истаявшим пеплом, не оставив после себя ничего. Серые полоски света блеснули на острых лезвиях, венчавших тугие чёрные жгуты Дара. По воле Крайса они проросли между ним и Кою фантасмагоричными цветами. Отсветы резко очертили лицо Кою, его глаза горели одержимой жадностью и вожделением. И вожделел он силы. – Потрясающе. Это и есть твой Дар? Я думал, он умеет только резать поверхности, – в тщательно контролируемом голосе Кою проскользнуло любопытство. Во всех описаниях Даров, во всех документах было указано, что Разрезание – чисто боевой Дар, который порождает бритвенно-острые ленты, способные разрезать практически всё что угодно. Их называли и хлыстами, и иглами, и даже шарфами. Сути это не меняло. – Так и было. Я не стремился его развивать. Зачем, если использовать нельзя? – пожал плечами Крайс. Он развивал его, когда Дар только появился. Тренировался едва ли не до нервного срыва, с кровью, слезами и дикой головной болью. Рюни боялся потерять его, боялся, что будет слишком слабым. И хотел стать сильнее, чтобы хоть чем-то компенсировать свою хилость. А потом его послали на курсы развития Дара. Оказалось, что у остальных – детей одарённых – он проявляется позже. И что уровень совсем неважен, главное, чтобы он вообще был. А если развивать слишком активно, Дар можно и потерять. И на Земле его применять вообще не следует, по крайней мере, боевой. Рюни тогда долго пытался понять, зачем вообще нужен Дар, если его не использовать. Понял позже – это лишь способ разделить людей, доказать своё врождённое превосходство. – Но полгода назад пришлось. Оказалось, что Дар может создавать ещё и очень прочные защитные ленты, – продолжил Крайс. Он тогда рассказывал о них Кою, ничуть не смущаясь его недоверчивого взгляда. Тогда тот ему не поверил, но сейчас убедился, что Крайс не лгал и не преувеличивал. – Всё-таки, я не потерял Дар. Крайс сильно закашлялся, закрыв ладонью рот. Когда между тощих пальцев закапала кровь, Кою торопливо протянул ему свой платок. Приступ был не очень сильным, но долгим. Наконец, Крайс распрямился, комкая в ладони испачканный платок. – Теперь, когда у меня есть твои мозги и инстинкты, мы не проиграем Торхейсу, – уверенно и самодовольно заключил Кою. – А те ублюдки, что посмели открыть на тебя охоту, станут крайса дэлн. Не сомневайся. Крайс кивнул и отозвал Дар. На пустоши они были одни, Фэрри давно сбежал, здраво полагая, что награды он всё равно не избежит. Кою развернулся и зашагал к штабу Гильдии. По дороге можно было обсудить что-нибудь не столь секретное. – Скоро чёрные годы, – Рюни Крайс решил предупредить Кою, хотя тот должен был и сам уже догадаться. – Я тоже так думаю, – кивнул Кою, подтверждая его догадки. Это были только смутные слухи, опасения, в которые не хочется верить, мрачное брюзжание стариков. – Почему ты так решил? – Ветер, – ответил Крайс. Всего лишь порывы чуждого холодного ветра. Первое и самое безошибочное предупреждение. – И расплодившиеся на пустошах крайсы. Гильдия готова? – Да, в этот раз голода не будет, – Кою позволил себе лёгкую самодовольную улыбку. В прошлый раз никто готовиться не стал. Это было ещё до его рождения, но он много раз слышал о том времени. Люди на Дне умирали от голода, стаи крайс и диких псов расплодились до невероятных размеров, вымирали целые поселения, люди ночевали на заводах семьями, боясь возвращаться домой. – Если чёрные годы не затянутся, запасов хватит. Чёрные годы могли длиться и месяц, и год, и несколько лет. Они всегда сопровождались неурожаем, эпидемиями и ростом популяций крайс и диких псов. Люди Дна если о чём и молили Жителя Поддонья, то лишь о том, чтобы годы пришлись не на их жизнь. – Назначу тебя в отряд Фарида, – Кою мысленно передвинул фигуры на своей доске. Привычка всех властителей – обыденно решать чужие судьбы. – После обеда отправишься на задание. – Какое? – так же по-деловому спросил Крайс. Если его отправляют с Фаридом, то, скорее всего, это будет зачистка. Старик был не только начальником охраны штаба Гильдии, но и руководителем её лучшего боевого отряда. – Одна из банд решила, что законы Гильдии ей не подходят, а торговать с высшими уровнями можно и в обход меня, – лицо Кою стало расслабленным и невинным. Казалось бы, ничего такого, из-за чего стоило отправлять Фарида. Обычно хватало простого разговора, но только не в этот раз. Кою хищно улыбнулся, его взгляд из спокойного стал кровожадным. – И торговать можно запрещёнными наркотиками, которые по договору Дно не может не только продавать, но и производить. Если полиция верхних уровней обнаружит хоть одну партию, проблемы будут у меня. А я слишком долго добивался равноправного разрешения на торговлю и взаимовыгодных условий. – Они решили подставить тебя и навариться на этом, – вычленил суть Крайс. Ему было не так важно, за что именно Кою приговорил их к смерти, но тот, видимо, решил успокоить совесть бывшего полицейского. На Дне росло много растений, способных стать ядами или наркотиками. Их никто не выращивал специально, а местные жители знали, что в суп их лучше не класть. На самом Дне они хода почти не имели, да и действовали слабее на тех, кто здесь родился. Кою пришлось постараться в своё время, чтобы позволить полулегальный провоз на верхние уровни хотя бы некоторых самых слабых растений, настои и дым которых не вызывали привыкания или страшных видений. Эти лёгкие наркотики были далеко не самой маленькой статьёй дохода Гильдии. И кто-то решил отрезать себе кусок от этого пирога. Верхние уровни вряд ли согласятся терпеть бесконтрольный ввоз наркотиков и, если правда всплывёт, полностью прикроют этот вид торговли. Кроме того, вместе с частью заработка Кою лишится с таким трудом заработанной репутации, а с ней и целого ряда неимоверными усилиями выбитых прав и привилегий. Потому что обманувший в одном, не имеет веры ни в чём. – Верно, – лицо Кою снова стало бесстрастным. Они уже подходили к более обжитому району, ещё немного и появится пустырь, посреди которого стоит штаб Гильдии. – Я не собираюсь говорить с ними. Поговорит Фарид. И ты. Крайс кивнул. Все подробности можно было узнать у Фарида. Сейчас Кою думал уже о другом, перепланировал свои шаги и действия или, быть может, обдумывал торговую сделку. Рюни не мешал ему, понимая, что время его друга принадлежит слишком многим. Он и так берёт больше, чем имеет право. – Ночью зайди ко мне. Поговорим, – это последнее, что сказал Кою перед тем, как они вышли к штабу Гильдии. Дальше их могли уже услышать. У дверей старинного дома, как всегда, стоял Фарид. Его отряд сейчас готовился к операции, но он до последнего не хотел оставлять свой пост. Да и курить в доме всё равно было нельзя. Фарид почтительно поклонился Кою и неодобрительно поджал губы, заметив Крайса. – Фарид, Рюни Крайс временно будет в твоём отряде, – Кою покровительственно положил руку на плечо своего давнего друга. – Отведи его в столовую. После обеда возьмёшь на операцию. – Слушаюсь, – ещё раз поклонился Фарид. Он проводил взглядом своего босса и только потом повернулся к Крайсу. – Пошли. В столовой никого не было. Сейчас была середина утра: гильдийцы из ночных смен уже вернулись и успели позавтракать, а из утренних – разошлись на задания. В такое время в штабе обычно было тихо. Работы хватало всем, многие приходили сюда только поесть и переночевать. Фарид попросил худощавого и вечно надменного Селу, повара, работавшего в штабе и заведующего всеми продовольственными складами Гильдии, накормить его нового подопечного. Заодно он решил перекусить сам. Фарид не любил наедаться перед работой, но и ходить голодным – тоже. От курева на пустой желудок начинало тошнить, а это отвлекало. – Ты мне не нравишься, Крайс, – холодно сказал Фарид, бросив красноречивый взгляд на нового члена своего отряда. Ему очень не понравилось то, что Кою никак не обозначил статус Крайса, не уточнил, кто из них двоих главный. – И я не буду делать тебе поблажек только потому, что ты – любимчик босса. – Мне они не нужны, – так же холодно ответил Крайс. Кою знал, что делал, определяя его в этот отряд. Люди Фарида были лучшими бойцами Гильдии, её элитой. Разумеется, помеха им была не нужна, в отряд просто не мог попасть тот, кто не дотягивал по уровню. Кою этого никогда не допустил бы. Фарид тоже это прекрасно понимал, и оттого злился ещё сильнее. Он никогда не осмелился бы противиться воле Главы Гильдии, несмотря ни на какие личные чувства. Но Крайс вызывал у него тревогу – не за отряд, не за себя, а за Кою. Фарид вернулся к своим тостам с паштетом. Раз всё ясно, говорить было больше не о чем. Ему вспомнилось, как он увидел Рюни в первый раз. Тогда Фарид был заместителем командира боевого отряда. Его непосредственный начальник был любимчиком Старика, прошлого босса Гильдии. Напыщенный и не очень умный, с непомерным самомнением, он всё-таки неплохо умел сражаться и редко подводил своих бойцов. Фарид его терпел. Это было через три дня после окончания охоты на крысят. Босс послал их за мальчишкой, убившим небородного. Тот сидел на остатках каменной ограды давно развалившегося дома и ждал их. Он был высоким для своих лет, поджарым, не слишком тощим. Фарид, часто тренировавший молодняк, сразу отметил сильные запястья и предплечья, гибкую спину и пальцы. Но вот взгляд мальчишки его насторожил. Он был слишком уверенным, слишком спокойным, слишком взрослым. Парень ждал их уже три дня на этом самом месте, рядом с телом Благороднорождённого, которому сам же перерезал глотку. Ждал, что придут казнить. Ждал, что заслуженно похвалят. Казалось, его устраивали оба варианта. По крайней мере, он точно был к ним готов. Таким Фарид впервые увидел Кою, своего будущего босса. А рядом, опираясь спиной о стену и обхватив колени руками, сидел ещё один мальчик – на несколько лет младше. Этот был тощим, пучеглазым, большеголовым, с отросшими чёрными волосами, падавшими на лицо. Он смотрел на гильдийцев с вызовом загнанной в угол, затравленной крайсы. Типичный заморыш из заводских трущоб. Время от времени он поворачивал голову и смотрел на старшего товарища. – Кто это? – тихо спросил Фарид у одного из бойцов. Ему казалось, он уже видел этого ребёнка раньше. Может, даже обоих. – Мелкий? Второй сын Элиш, – ответил боец. – Надо же, живой ещё. Фарид только поморщился. Мелкий был недоноском, слабым и больным от рождения. Такие чаще заболевают какой-нибудь из многочисленных болезней Дна и вообще живут очень мало. Этот ещё долго протянул, и теперь таращится без всякого страха, хотя ему полагалось бы бояться. Он вообще был здесь лишним. – А тот, на стене, сын Вайры. Никто не знает, от кого она его родила, – добавил боец. Фарид кивнул, он точно видел его раньше, в доках. Парень там подрабатывал. Командир отряда подошёл к мёртвому небородному и улыбнулся мальчикам. Младший поднялся, опираясь на стену, от долгого сидения у него затекли ноги. Он был ужасно тощим и оборванным – смотреть противно. Что говорил командир старшему из двоих, Фарид не слушал. Много пафосной чуши, как всегда. Молоть языком тот умел. – Хочешь вступить в Гильдию? – как высшее благо предложил парню командир отряда, закончив свою речь. – Да, – коротко ответил Кою. Он сказал это так быстро, легко и просто, словно ждал именно этого вопроса, и уже давно подготовил ответ. Потом Кою спрыгнул со стены повернулся к мелкому заморышу. Они долго смотрели друг другу в глаза, словно общались без слов. Всё, что могли сказать, они сказали за эти три дня. – Ты давно знаешь этого мальчика? – спросил Фарид у новичка, не удержавшись. Эти двое были слишком разными и при этом так хорошо понимали друг друга. – Видел пару раз на улице. А по имени знаю только три дня, – так же спокойно ответил Кою и повернулся. Его взгляд не был взглядом ребёнка, даже подростка. У детей не бывает такого жестокого взгляда. – Его зовут Рюни. Кою взял Рюни за руку, ещё раз посмотрел в глаза, а потом отпустил. Он ушёл за гильдийцами, ни разу не оглянувшись. Оглянулся Фарид. Рюни стоял у стены, нелепый в своей огромной перешитой куртке, со взлохмаченными волосами. Он смотрел вслед новому и, скорее всего, единственному другу. Просто смотрел, не зная ещё, как далеко разойдутся их пути. И как внезапно они сойдутся вновь. Фарид отставил кружку с чаем и поднял глаза на Рюни Крайса, уже взрослого, вполне живого и уже давно не такого болезненного и слабого. То был памятный день для всех троих. Фарид не любил Крайса как раз за те взгляды, ту связь, что возникла между мальчиками тогда. Он боялся, что она погубит Кою, его нового босса. – Я думал, ты сдохнешь ещё ребёнком. – Крайс действительно был из тех, кто долго не живёт. Ещё при рождении повитуха советовала удавить его и не тратить на него еду и силы. Она сказала тогда, что он всё равно скоро умрёт, только мучиться будет. Но Элиш отказалась. – Я тоже, – ответил Крайс, поднимая голову. И умер бы, если бы не увидел случайно Дар у какого-то торговца и не сказал об этом матери. Если бы она не рискнула отвести его на проверку. Если бы не учёба сначала в Среднем городе, потом в полицейской академии на Земле. А там чище воздух, чище вода. И еда лучше, даже та, которую можно добыть на стипендию. И лекарства, хоть какие-то, но есть. – Но я жив. Фарид дождался, пока Крайс доест, и встал. Пора было собирать отряд и выдвигаться. Рюни шёл за ним с таким независимым видом, словно им было просто по пути. Бойцы уже ждали Фарида рядом с одним из боковых входов в штаб. Увидев рядом с ним Крайса, они начали удивлённо переглядываться. – А мне говорили, ты уже в горшке, – усмехнулся Тайя, озвучив мысли остальных. Он взлохматил свои рыжие волосы и широко улыбнулся, глядя на Крайса. – Но я рад, что это не так. Босс был ну просто жутко злой. И тот инспектор с Неба – тоже. – Рюни Крайса на эту операцию идёт с нами, – прервал его Фарид. Тайя порой был слишком уж жизнерадостным, иногда это просто раздражало, а иногда он переходил границы, и это начинало злить. – Все на месте? – Все, – ответил высокий, худощавый и сутулый Энка. Он был одним из лучших бойцов Фарида. – Он надолго? – спросила Гир. Она, как всегда, пряталась в тени товарищей, скрыв лицо под капюшоном. – Как босс решит, – бесстрастное выражение лица Фарида лучше любых слов говорило о его собственном отношении к такому приказу. – Босс никогда не подсунет плохого бойца нашему отряду, – пожал плечами неунывающий Тайя. Фарид раздражённо махнул рукой. Отряд выстроился позади него, привычно и молча. Почти до самого места – нескольких складов у одного из заводов – они могли идти не скрываясь. Так было нужно – Дну полезно иногда видеть силу Гильдии. Крайс шёл чуть в стороне – пока в отряде у него не было своего места. Его это вполне устраивало, он не привык работать с кем-то в команде. Фарид остановился недалеко от складов под прикрытием полуразрушенного дома. Отсюда их не могли заметить. По докладам информаторов, сегодня там собралась вся банда, после зачистки останется разве что какая-то мелочь, которую на встречу не пригласили, но её уберут другие. Кою давно ждал подходящего момента. – Противник у нас сильный, мы не можем лезть с голыми руками в нору дикого пса. Надо разведать, – Фарид переводил взгляд с одного члена своего отряда на другого, пока не остановился на Гир. Девушка умела быть незаметной и часто ходила на разведку. – Я попробую, если ты не против, – Крайс стоял у стены, чуть наклонив голову и словно к чему-то прислушиваясь. – Пробуй, – коротко ответил Фарид и кивнул Гир. Он не хотел рисковать и полагаться на непроверенного члена отряда. Крайс сухо улыбнулся одними губами и закрыл глаза. Пусть делает, что пожелает. Дар отозвался намного быстрее, чем в прошлый раз. Теперь он знал, где его искать. Тонкие, незаметные на чёрной земле нити разделились, огибая стену. Теперь протянуть их дальше, ещё, так далеко, как никогда прежде. Нити коснулись бетона, металла – склады. Дальше, в разные стороны. Человек. Ещё один. Много, как же их много! Крайс хмурился, раскидывая свою ловчую сеть ещё шире. Такими же точно тонкими нитями он раньше только убивал. Расследование полугодичной давности научило его тому, что использовать любой Дар можно очень разными способами. А нити-убийцы хорошо чувствовали тепло чужого тела. – Я закончил, – Крайс открыл глаза и присел, начертил пальцем на земле примерный план складов и расположение людей. – Их там действительно много. Воспринимать информацию от стольких нитей одновременно было невероятно сложно. Полностью сосредоточившись на ощущениях и Даре, Крайс отрешился от всего мира, он даже не знал, сколько прошло времени. Вскоре вернулась Гир. Она внимательно изучила схему, нарисованную Крайсом, слегка поправила контуры зданий и кивнула. На его рисунке было даже больше, чем смогла увидеть она. – Мне не удалось проникнуть на сам склад, да и через открытое место было рискованно идти. Так что вот этих пятерых я не видела, – Гир внимательно рассматривала чертёж. Рюни сделал его, не сдвинувшись с места, а она три раза чуть не попалась. Девушка подняла голову, рассматривая теперь уже самого Крайса. Тень от капюшона скрывала её лицо. – У них оружие Верхнего города. – Такое? – Крайс встал и достал из кобуры, пристёгнутой сзади к поясу, табельный пистолет. Потом перехватил взгляд Фарида. – Все полицейские Верхнего города носят такие. Только на каждую истраченную пулю надо столько отчётов и объяснительных писать, что ими мало кто пользуется. – Да, у нескольких человек такое, – подтвердила Гир. Может, немного отличное по размеру, но определённо такое. – И у одного было похожее, но гораздо более длинное. – Плохо, – Крайс едва не выругался. Гир, скорее всего, имела в виду винтовку – они были только на Небе, и пользоваться ими имели право только Благороднорождённые. С ножами против них идти – самоубийство. Эти ублюдки крайсы и дикого пса знали, что просить в качестве платы за свой товар. – Я попробую обезвредить их. Нельзя атаковать сразу. – Сможешь? – Фарид полуудивлённо-полускептически приподнял бровь. Крайс незаметно для себя самого пытался взять на себя ключевую роль в операции. Ещё немного и он начнёт отдавать приказы. Кажется, маленький инспектор показывает зубки. – Постараюсь. В любом случае, посею панику, – Крайс сосредоточенно изучал рисунок, не обращая внимания на сомнение в голосе Фарида. Надо было запомнить расположение людей – атаковать придётся всех сразу. – Остальным лучше быть наготове, времени будет мало. – Главное – это первое впечатление, верно? – усмехнулся Фарид. Крайс был прав, и он решил позволить ему небольшую вольность. Если бывший инспектор действительно сможет обезвредить хотя бы часть стрелков, это будет оправданно. – Окружить склад, приготовиться атаковать. Запомните схему, не показывайтесь им пока на глаза, будьте осторожны. Крайса, действуй. Рюни медленно выдохнул и закрыл глаза. Теперь ленты, порождённые его Даром, были толще – они должны были разрезать, и не важно – плоть или металл. Их уже можно было заметить – надо было только внимательно посмотреть на землю под ногами. Крайс кивнул и одновременно с этим ударил. Напряжённую тишину разорвали крики, жуткие, булькающие и истошные. А потом добавились другие – злые, хлёсткие. Пора. Крайс открыл глаза, позволяя остаткам Дара осыпаться пеплом на бетон, и сорвался с места, обогнул стену. Надо было как можно быстрее пересечь открытое пространство. Рядом бежал, едва не стелясь по земле, Энка. Внутри Рюни ещё шевелилось нечто чёрное и твёрдое. Это был его Дар, он никогда не давался Крайсу так легко, как сейчас. Но ни бояться, ни даже просто думать об этом, у него не было времени. Когда Крайс добежал, бой уже был в самом разгаре. Серые тени сталкивались и расходились в дыму и пыли. Кажется, кто-то что-то поджёг, попутно разорвав несколько мешков с цементом. Рядом скользнул Энка, тут же дёрнулся назад, зажимая простреленное плечо, и кровожадно усмехнулся. Такой мелочью его было не взять. Он рванулся вперёд, сокращая расстояние, и одним ударом вспорол противнику горло – от уха до уха. А потом ещё одним движением – от горла до конца грудины. Так убивала Гильдия. Чёрные плети взметнулись снова, отнимая жизни. Крайс шёл вперёд, прикрывая рукавом нос и рот, чтобы не надышаться пыли. Выстрелы больше не звучали. Большинство стрелков он, так или иначе, обезвредил ещё в самом начале. Остальных добивали в первую очередь. Крайс замер, прищурился, пытаясь разобрать что-то в дыму, и резко выбросил вперёд целый ком чёрных лент, сплетённых воедино. Стоявшая неподалёку Гир испуганно вскрикнула. В сплетение лент ударила пуля, потом почти сразу – вторая. Крайс невольно поморщился. Он почти это почувствовал. Кажется, стрелок испугался не меньше девушки и, отбросив пистолет, кинулся бежать. Крайс выбросил ещё одну ленту, оплёл его ногу и дёрнул. – Этот твой, – сказал он Гир. Ублюдок едва не убил её. Гир была хороша в разведке, но не очень – в атаке. Девушка серьёзно кивнула и подошла к распростёртому на земле мужчине. Тот, поскуливая от ужаса, пытался содрать с ноги чёрную ленту. Горло она перерезала, вложив в удар весь свой гнев и пережитый страх. Брызги крови веером взметнулись, окропив землю и ботинки стоявшего рядом Крайса. Бой, яростный и короткий, затухал. Последних вражеских бойцов Фарид постепенно сгонял в одно место – узкий тупик между двумя складами, с одной стороны заваленный строительными блоками. Вскоре последние очаги сопротивления были подавлены. В живых из непокорной банды осталось всего несколько человек. – Добить, – коротко скомандовал Фарид. Приказ Кою был предельно ясен – не оставлять в живых никого. Крайс почти равнодушно посмотрел на жмущихся друг к другу людей. Ему не было их жалко. Ему не хотелось их убивать. Ему было всё равно. Где-то в глубине скреблось гадливое чувство, что сейчас он ведёт себя совсем не как инспектор полиции. Как Рюни и думал: от Дна в нём было больше, чем от Земли. И то, что казалось правильным здесь, было неприемлемо там. А то, что там было неизбежным, здесь могло стоить жизни. Крайс не стал доставать свой нож, Дар вполне мог его заменить. Оказалось, что убивать людей не сложнее, чем крайс. Даже проще. Сражающиеся до конца твари вызывали уважение, умоляющие о пощаде люди – гадливое отвращение. Они сами выбрали свою судьбу, когда пошли против Кою. К последнему Рюни подошёл почти вплотную. Крупный мужчина, хорошо одетый, полулежал, прислонившись к одному из строительных блоков, и смотрел на приближающегося Крайса с ужасом и обречённостью. Он не молил о пощаде, только поскуливал и вскидывал руки в попытках защититься. Крайс вытащил из кобуры пистолет, секунду постоял, взвешивая его в ладони. Тот стал заметно легче, побывав в море. Рука взметнулась, замерла – как в тире в академии – и Крайс выстрелил точно в центр лба последнего члена мятежной банды. Странное новое чувство, непонятная эйфория, которой он никак не мог дать имени. Нажать на спусковой крючок оказалось так легко и просто, слишком естественно. Дар подталкивал Крайса, просился, словно имел свою волю. Словно сам хотел убивать. – Твой Дар будто создан для такого, – усмехнулся Тайя. Крайс непонимающе посмотрел на него. Дар создан? – Ну, так всё существует для чего-то. У всего есть своё предназначение. – А мне кажется, Дар влияет на характер. Или зависит от него, – Гир стояла, погрузившись в свои мысли. Убивать и защищать одним и тем же инструментом – это как нож хирурга и убийцы. – Каков одарённый, таков и Дар. Тут как с крайсами: когти и зубы всем даны, но выживают самые хитрые и умелые. – А крайсы тут причём? – нахмурился Энка. Было забавно вот так стоять и обсуждать что-то, столь пугающее. – Насколько Дар сильный, зависит от одарённого. И на что он способен – от его характера, – пояснила Гир. Мужчины, которые хорошо сражались, чаще всего были ужасно непонятливы. – Так и у крайс, выживание зависит от них самих. Только то, что у них есть зубы, не значит, что они смогут выжить. Одни крайсы ими грызут кабеля, другие – детей. – Я понял, – коротко сказал Крайс. У Гир вышла очень мутная аналогия, она то ли сама не до конца понимала, что хотела сказать, то ли любой ценой пыталась свести всё именно к крайсам из-за его имени. Зубы крайс и Дар – это лишь возможность. Всё остальное определяет характер. Его Дар – это хладнокровное убийство и надёжная защита. Сентиментальность, как любит повторять Кою. Не будь у него этой сентиментальности, смог бы он использовать Разрезание для защиты? Или только для нападения? Крайсы хорошо умеют прятаться, так что может и смог бы, но в какой-нибудь другой форме. – Оставим здесь всё, убирать не будем. Если босс решит разложить их по горшкам, пришлёт кого-нибудь, – оборвал их рассуждения Фарид. Трупов было много, они провозились бы до ночи, стаскивая их в одно место. К тому же, Кою решил сделать из этих ублюдков наглядный пример. Фарид придержал за плечо Крайса, пропуская остальной отряд вперёд. Он внимательно следил за ним во время боя – не то подстраховывая, не то опасаясь, не то подозревая. – Послушай меня, Крайса. Ты всю жизнь себя сдерживал. Жил по законам Земли, старался поступать правильно, – Фарид отпустил плечо Крайса и достал из кармана плаща туго свёрнутую самокрутку. – А теперь тебе вдруг стало можно. Можно использовать Дар, можно убивать. Можно что угодно в рамках приказа. Смотри, чтобы у тебя от свободы голову не снесло. Она пьянит лучше любой настойки, и мозги скручивает сильнее дури. Будь осторожен. – Свобода? – Крайс удивлённо посмотрел на Фарида. Так вот что это было за чувство! Впервые в жизни он почувствовал свободу. И потому всё казалось таким правильным и уместным. Впервые Крайс использовал Дар без страха, что его за это накажут. Действительно, опасное, пьянящее чувство. – Спасибо, Фарид. – Тебе всегда было плевать на людей, кроме тех, кого ты записывал в свою стаю. За кем присматривал, – продолжил Фарид. Раньше он этого не понимал, но после того, как Рюни не задумываясь прикрыл Гир, осознал. – Ты всегда заботился о тех, кто заведомо слабее. Тебе же это нравится, помогает чувствовать себя сильным, да? – Чего ты хочешь от меня? – раздражённо спросил Крайс. Дар постепенно затухал и успокаивался, но на смену ему приходила режущая боль в лёгких и тошнотворное предчувствие скорого приступа. – Ты теперь в моём отряде, и я хочу понять, – Фарид не пытался задеть Крайса, как делал это всегда, пока тот ещё был инспектором полиции. Ему действительно было важно понять, кто теперь будет у него под началом, чтобы сдерживать и чтобы использовать. – Ты оказался великолепным бойцом. Тут Тайя прав, талант у тебя просто врождённый. Но я хочу знать, почему ты так хладнокровен. Почему настолько безразличен? Я думал, что ты давно уже превратился в одного из тех сытых болванчиков, что спускаются к нам с верхних уровней. А вместо этого под слоем ржавчины обнаружил злую, голодную крайсу. – Это похвала? – слабо улыбнулся Крайс. Там, на Земле, ему ни на миг не давали забыть, кто он такой. Пришлось обрастать ржавчиной равнодушия и учиться их всех ненавидеть. Здесь же в защитной оболочке не было нужды. Да, он был голодной крайсой… и злой. Рюни рухнул на колени, скорчившись на залитой кровью земле. Кашель сотрясал его тело, от боли перед глазами плыли цветные круги. Он задыхался, захлёбываясь собственной кровью. Приступ был сильным, но коротким. – Ты стал меньше кашлять, – Фарид подождал, давая Крайсу возможность отдышаться и достать из кармана платок. Кровавый кашель либо сжирал сразу, либо мучил долгие годы, становясь заразным лишь в самом конце. Крайс болел им с детства, заразился вместе с братом, но до последней стадии ещё не дошёл. Фарид сомневался, что он долго протянет с такими тяжёлыми приступами. Крайс кивнул, с трудом поднялся, опираясь о стену и не отнимая от лица платок. Фарид был прав, за последнее время у него было всего два приступа – и оба после использования Дара. И никакого, даже самого слабого кашля между ними. Может, Крайс и вырвался из тенет моря целым, но ушёл ли он неизменным? Что с ним случилось там, где никто не выживает? На эти вопросы он не мог ответить. – Вот, держи, – Крайс убрал испачканный кровью платок в карман и вынул из кобуры пистолет, протянул его Фариду. На вид это было стандартное табельное оружие, но после путешествия через море, он стал легче. Крайс упражнялся в стрельбе не так часто, но хорошо помнил вес ещё с практики в академии. Даже отдача у пистолета стала слабее, хотя на точности это никак не сказалось. – Мне он здесь не нужен, хватит Дара. Если когда-нибудь вернусь на Землю, скажу, что его забрало море. Мне поверят. Тебе он нужнее. Я потом научу, как им пользоваться. – Спасибо, – опешил Фарид, принимая бесценный подарок. Такое оружие можно было увидеть только в Верхнем городе и там за ним следили, учитывали каждый пистолет. Достать что-то подобное было очень сложно даже для Гильдии. – Скажу Кою, чтобы он прислал кого-нибудь здесь всё собрать. Пусть лучше оружие Верхнего города лежит в Гильдии под присмотром. Крайс догнал дожидавшийся их отряд. Его лёгкие всё ещё горели, тело ломило, но голова постепенно начала прояснятся. Приступ остудил его эйфорию не хуже слов Фарида. Крайс понял, что едва не заигрался, ошалев от того, что наконец-то стало можно. – Энка, покажи рану, – голос Крайса непривычно хрипел. Он знал, что это скоро пройдёт, что виной всему приступ. Рюни сухо откашлялся в ладонь. – Хочу проверить, не осталась ли пуля внутри. – Фарид! Мы закончили? – Энка повернулся к подошедшему командиру. Тот кивнул, прекрасно понимая, что удержать своего подчинённого всё равно не сможет. – Тогда я к Мадам. Девочки и перевяжут, и вытащат, и утешат! Вместе с Энкой ушли ещё несколько человек. Кто-то тоже к Мадам, кто-то по своим делам. На сегодня работы у боевого отряда больше не предвиделось, они были освобождены даже от охраны штаба. Гир бесшумно нагнала Крайса и потянула его за рукав. Он остановился и повернулся к девушке. – Ты спас мне жизнь, – тихо, но чётко сказала она. В её голосе было удивительно мало благодарности. – Я никому не скажу, – Крайс не собирался ни хвастаться, ни делать девушку своим должником. Прикрыть товарища в бою – обычное дело. Без этого трудно выжить, особенно на Дне. Мальчишки в охотничьих отрядах тоже подстраховывали друг друга, когда ловили крайс. – Я этого не понимаю, – упрямо мотнула капюшоном девушка. Либо он безжалостный и холодный, либо подстраховывает и заботится. Как это вообще можно сочетать? – Надеюсь, ты скоро вернёшься на Землю! Крайс ей ничего не ответил, впрочем, она и не ждала ответа. Вернувшись в штаб, бойцы отряда разбрелись по своим комнатам, кто-то отправился на кухню, кто-то сразу спать. Фарид и Крайс решили провести первой урок стрельбы. В качестве стрельбища был выбран небольшой кусок пустыря за штабом. Там никто не ходил, так что случайных свидетелей и жертв не должно было быть. Фарид принёс с кухни пустую бочку и несколько жестяных банок из-под тушёного мясного концентрата. Крайс показал ему стойку и положение рук. Всего в обойме было шесть патронов, один он уже истратил. Оставалось всего пять. После каждого выстрела Крайс поправлял Фарида, и на четвёртом тот справился почти идеально. – Теперь я покажу, как менять обойму. В моей модели всего шесть патронов. Надо всегда это учитывать и считать выстрелы, – Крайс взял пистолет и перевернул его. Низ рукояти оказался намертво заварен, обойму вынуть было невозможно. Повернувшись к бочке, Крайс выстрелил. В пистолете должен был остаться ещё один патрон, последний. Потом он выстрелил ещё раз. И ещё. Пули послушно прошивали дерево и корёжили тонкий металл. Вот, значит, что море с ним сделало! Крайс отпустил спусковой крючок, только когда запястья стали ощутимо болеть. – Тебе достался особый пистолет, Фарид. Побывав вместе со мной в море, он, кажется, изменился, – Крайс протянул оружие Фариду. Тот взял его с некоторой опаской, почти благоговейно. Сейчас этот пистолет казался ему чем-то вроде маленького Механизма, которым ему доверили управлять. – Патроны в нём, видимо, не кончаются. Тогда смену обоймы я покажу на другом. Надеюсь, что боеприпасы Кою будет добывать легче, чем оружие. Фарид понимающе кивнул. Все пистолеты, кроме его, были совершенно бесполезны без патронов. Закончив тренировку, Крайс поднялся к себе. Ему выделили комнату в штабе Гильдии. Кою желал всегда держать его под рукой, да и возвращаться домой у Крайса не было никакого желания. Шима сейчас жил у Мадам, и дом пустовал. Его никто не ждал в старой развалюхе, в которой он когда-то появился на свет. Весь остаток вечера Рюни посвятил расследованию своего преступления. Он подробно описывал всё, что смог запомнить на том складе. Вышло немного, но это было хоть что-то – то, с чего можно начать, моток маленьких, на первый взгляд несвязанных друг с другом ниточек. Теперь за них можно было подёргать и посмотреть, что получится. Единственное имя, которое Крайс знал наверняка, принадлежало мужчине Жиайи. Рюни пообещал себе попросить Кою его не трогать. Но с этим именем уже можно начинать работать. Оно могло стать отправной точкой всего будущего расследования. Крайсу необходимо было понять мотивы и причины тех, кто его подставил. А ещё – связь этого преступления с убийством шенай Аштарет. Может быть, эти заговорщики и не имели никакого отношения к шене Эшбетт. Полгода назад Крайс действительно был неаккуратен, слишком активно использовал Дар. Тогда, в рамках частного расследования и с разрешения Элиаса ему это было дозволено. Но всё равно его Дар был не настолько ценен, чтобы устраивать облаву только ради него. Да и использовать его тому, кто его получит, было бы очень сложно. Боевой Дар не спрячешь, сразу станет ясно, что это не его родной. К тому же, обучаться управлять Разрезанием достаточно сложно и долго, даже если уже знаешь основы. Крайс просидел допоздна, стараясь выудить хоть что-то новое из своих воспоминаний. Но без тех связей, которые в прошлый раз для них с шеной Аштарет искали шена Торхейс и шенай Аштарет, вытащить что-то новое было просто невозможно. Как и просил Кою, поздно вечером Крайс подошёл к его кабинету. В коридорах уже не было ни души, только на первом этаже бодрствовала ночная стража. Крайс поднял руку и постучал. Кою ждал его. Дверь бесшумно открылась, и он вошёл. В комнате Кою горели свечи – зеленоватые, тусклые, пахнущие травами. В полумраке извивались тени, словно ускользнувшие мысли, которые никак не желали исчезать. Они обвивались вокруг ног Главы Гильдии, чтобы вновь отпрянуть, испугавшись отблесков свечного пламени в его глазах. Кою отошёл вглубь комнаты и остановился, приглашая. Рюни заворожено последовал за ним. Крайс не знал, чего он хочет больше – сбежать или остаться. Взгляд направленных на него тёмных глаз гипнотизировал. Кою медленно опустил руки, словно не в силах больше изображать непреклонность и всемогущество, и шагнул навстречу старому другу. Он обнял Рюни, прижал, уткнувшись лицом в макушку. В этом порывистом движении было так много несказанного, что вырваться из кольца рук было просто невозможно. Крайс дёрнулся было, он не хотел пятнать друга своей болезнью, своей нечистотой, слишком привык быть грязью, но потом замер. Рюни успел забыть, какими тёплыми бывают объятья, а он ведь так замёрз там, наверху. Поколебавшись всего мгновение, Крайс обнял Кою в ответ, прижался, точно хотел спрятаться, забыть обо всём. Он не помнил, сколько они так стояли – всю вечность, никак не меньше – или один очень долгий миг. – Рюни, я думал, ты погиб, – хрипло прошептал Кою, нарушив затянувшееся молчание. Его голос был непривычно живым и искренним, никому за пределами этой комнаты не позволено было его слышать. – Я тоже думал, что это конец. Обошлось, – Крайс не знал, что ещё сказать. Тогда, много лет назад, было проще. Они были детьми и могли не заботиться о том, что думают о них окружающие. А сейчас всё было совсем иначе. Только Крайс помнил ещё того долговязого парня, презирающего чужую трусость, желающего изменить Дно, самоуверенного, болезненно хрупкого внутри, не способного довериться никому, кроме полудохлого заморыша-недоноска. Только Кою помнил этого самого заморыша в огромной куртке, которая только сейчас стала ему почти как раз, уставшего от страха, измученного болезнью, озлобленного и недоверчивого. Его мечты не простирались дальше выживания. – Не делай так больше. – Кою усмехнулся и с трудом разомкнул объятья, хотя руки Рюни так и не выпустил. В его глазах за призрачными бликами свечей болотом растекался страх потери, подёрнутый ряской боли. – Не буду, – солгал Крайс. Это обещание не имело смысла, как и просьба. Кою нервно улыбнулся, он казался надломленным, почти безумным. Рюни сжал его руку, не хотел отпускать, не хотел уходить, хотя и понимал, что должен. Эта странная дружба их обоих делала уязвимыми. – Посиди со мной, – Кою вернулся к рабочему столу, заваленному бумагами. Крайс сел рядом, держа его за руку. Он и не собирался уходить, впереди была целая ночь. Кою молча работал, Рюни сидел рядом, безмолвно наблюдая. Свечи догорали, оставляя им на сон слишком мало времени. Не раздеваясь, они лежали, прижавшись друг к другу, словно потерявшиеся дети. До самого утра.