Глава 5. Пути крайсы.

Кое-что в этом мире лучше не знать. Кое о чём – даже не задумываться. Крайс.

В предутренней, уже начавшей отступать темноте слабо светились тонкие нити тумана, поднимавшегося от парящей земли. Тяжёлый, старинный особняк беспокойно спал, утомлённый дневной работой. Крайс спустился по главной лестнице, повернул за угол и прошёл вдоль стены. В белесом мареве ночных испарений прорисовался высокий худой силуэт. Фарид стоял и курил одну из своих самокруток, время от времени выдыхая дым в предрассветный туман. – Я вчера кое-что проверил, Крайса, – вместо приветствия начал он. Сделав долгую затяжку, Фарид продолжил. – Я извлёк пулю, которую сам всадил в банку. Одну из первых. Такой маленький металлический плевок. А потом одну из тех, что пустил уже ты в конце. Знаешь, Крайса, вторая рассыпалась у меня в руке, как песчаная. – Песчаная? – Крайс подставил ладонь, и Фарид опустил в неё расплющенную пулю. Она была точно такой же, как и на тренировках по стрельбе в академии полиции. А вот об убойных пулях из песка он слышал впервые. – Пистолеты – это такие же порождения Механизмов, как машины или корабли. Или как станки на заводах. И сами по себе они тоже являются Механизмами, хоть и очень слабыми, вторичными. Механизмы их производят по необходимости и воле тех Первородных, что ими управляют. – Надо же, – усмехнулся Фарид. Он слышал что-то такое раньше, но не придавал значения. – Ты, оказывается, доверил мне управление Механизмом. – Вторичным, – повторил Крайс. Таким мог пользоваться любой человек, даже не одарённый. Всего лишь одна из тех вещей, которые производят полноценные Механизмы, наряду с ресурсами, удобрениями, некоторыми базовыми продуктами питания и многим другим. – А вторичные всегда ограничены в той или иной степени. Возможно, море как раз сняло это ограничение. – И позволило создавать пули из воздуха? – усмехнулся Фарид. То, что говорил Крайс, было почти невозможно, но хоть как-то объясняло то, что произошло с оружием. – Из воздуха, говоришь? – Крайс присел и провёл рукой по земле, на ладони осталась белесая, вся в прозрачных кристалликах полоса: пыль и быстро таящий лёд, крупинки песка. – Именно так. В воздухе хватает пыли. А если её извлечь и спрессовать до твёрдого состояния и разогнать, она вполне может послужить снарядом. Конечно, не таким прочным и убойным, как обычная пуля. Зато их бесконечно много. – Звучит как бред сумасшедшего, – недоверчиво сказал Фарид, последней затяжкой приканчивая самокрутку. – Никто не знает, как работают Механизмы и откуда они берут изрядную часть ресурсов. Даже те, кто их обслуживает, – Крайс вполне удовлетворился своим объяснением. Если пистолет – это Механизм, так почему бы ему после купания в море не стать чуть более совершенным? – Ладно, поверю тебе на этот раз. Пошли, нам уже пора. – Фарид с трудом удержался от того, чтобы не потрогать пистолет, лежавший в кобуре у него на поясе. Азарт и страх подстёгивали сильнее окрика в спину. В последнее время на Дне было неспокойно. Кроме банд, не согласных с властью Гильдии, проблему представляли расплодившиеся крайсы. И потому Кою рассылал свои боевые отряды и наёмных охотников в патрули, оберегая покой и жизни жителей Дна. Сегодня обходом предстояло заниматься в том числе Фариду и его людям. Маршрут, составленный и выданный им ещё с вечера, был достаточно коротким. Ближе к обеду они должны были уже вернуться в штаб Гильдии. Фарид вёл своих людей более длинным путём, проходившим через всякие подозрительные места. Он всегда очень ответственно относился к подобным заданиям. – Фарид, ты помнишь тёмные года? – Крайс никак не мог забыть их вчерашний разговор с Кою. Сегодня утром он снова ощутил ветер, пока ещё совсем слабый, даже слабее, чем в прошлый раз. – Смутно. Это было давно, очень давно. И такие вещи всегда хочется забыть как можно скорее, – помедлив, ответил Фарид. Он редко вспоминал о них, и уж тем более, его нечасто о них спрашивали. – Зачем тебе? – Ветер, – коротко и ёмко ответил Крайс. Фарид понимающе кивнул. Он сделал вид, что не заметил, как до этого растянувшаяся по дороге группа собралась вокруг него. Кажется, его рассказ был интересен не только Крайсу. Может, кто-то из них тоже читал знаки, а может быть, просто захотелось услышать о юности их грозного командира. К тому же, страшные истории обладали своим особым шармом, а эта точно была страшной. – Никто и не заметил, когда всё началось. Просто крайсы расплодились, они начали наглеть, лезли в дома и воровали детей. Матери боялись выпускать своих чад из дома, но даже там со временем стало небезопасно, – начал свой рассказ Фарид. Сам он тогда был уже достаточно взрослым, чтобы не бояться одиночных тварей. Вот стаи стоило опасаться даже взрослому человеку. – Старики сетовали на ветер, но кто их слушал? Гильдия тогда была совсем другой и мало интересовалась делами Дна. – Ты не первый раз говоришь, какие мы все везучие, что у нас есть Кою, – усмехнулся Энка, внимательно слушавший рассказ Фарида. Слухи ходили давно, но он им особо не верил. Так, наверное, бывает каждый раз. О плохом стараешься забыть, а в то, что оно может произойти с тобой – не веришь. – И буду повторять, – оборвал его Фарид. Его бойцы по большей части были слишком молоды, чтобы помнить предыдущего Главу Гильдии. Даже если и помнили, тогда ещё были слишком малы, чтобы понимать. – Гильдия игнорировала сообщения о стаях крайс. А потом случился неурожай. Рабочие с заводов ещё могли перебиться консервами из Среднего города, а вот фермерам пришлось туго. За неурожаем пришли крайсы, за ними – новый неурожай. А потом болезни – лёгочная гниль и чёрная слепота на фермах поражали даже взрослых. Пыльный и кровавый кашель, кружево – всего не перечесть. – На фермах же уже жрать нечего было, что там забыли крайсы? – Тайя чуть наклонил голову, в его взгляде было больше любопытства, чем ужаса. Он на фермах был всего пару раз, да и то уже после того, как стал бойцом Гильдии. – А фермеры? – усмехнулся Энка и тут же замолчал, перехватив взгляд Фарида. Он не ошибся. – Фермы пустели. Вскоре начались перебои на заводах, – продолжил Фарид. Как он и боялся, молодые не воспринимали его слова всерьёз. Они просто не способны были понять, что такое настоящий голод. У Гильдии всегда был запас продовольствия на случай неурожая. И сейчас она даже готова была делиться. – Сбои электричества. – Электричество работает от Механизма, а Механизмы не дают сбоев, – возразил Крайс. Механизмы снабжали электричеством весь город и ни разу на его памяти не подводили. – Верно. Такое бывает только в тёмные годы. Заводы отключались, продукция шла с браком. – Фарид никогда не задумывался о том, откуда и как берётся электричество – оно просто было, хоть и не везде. – Рабочие тоже оставались без денег. Голод охватил всё Дно. Большие крайсы стали заходить в поселения, а с ними и дикие собаки. – И долго это длилось? – тихо спросила Гир. Именно тогда её семья переселилась с фермы в поселение при заводе – раньше всех, но ей никто не рассказывал о причинах. – Почти полтора года. Не так и много, но в эти полтора года печи работали, не переставая, – веско закончил Фарид. Он не стал бы рассказывать даже этого, если бы знаки, которые он помнил с юности, не повторялись. Ветер, крайсы – пока совсем мало, но этого хватало, чтобы заставить его беспокоиться. А Кою забивал склады и амбары Гильдии запасами на случай голода и готовил резервации для заразных больных, искал тех, кто переболел кружевом или у кого кровавый кашель ещё не перешёл в финальную стадию. – Фарид, – окликнул Крайс, настороженно прислушиваясь к едва уловимым шорохам. Дар внутри отозвался болезненным покалыванием, напрягся узлом, сдавливая лёгкие. – Крайсье чутьё, – усмехнулся Фарид, доставая пистолет и тоже вглядываясь в чернильные тени у домов. Кою всегда говорил, что у чёрного инспектора крайсье чутьё, почти как у охотников. – Что там? – Крайсы. – Взгляд перебегал от одной тени к другой, от угла дома к забору, от чахлого сухого куста к большой плетёной корзине. В душном ядовитом воздухе тяжело было следить за резкими, быстрыми движениями, тяжело поворачивать голову, даже просто дышать глубже, готовясь к удару. Фарид кивнул, выцеливая себе первую жертву и следя краем глаза ещё за несколькими. Стая шла за ними некоторое время, может быть, и вовсе не напала бы, не заметь они её. Крайсы умные, чуют сильного противника и обходят его стороной. Фарид и Энка заняли позиции по краям группы, как самые опытные бойцы. Сбоку встал Крайс, наметивший себе уже полтора десятка целей. Он активировал Дар, позволил ему растечься по венам, просочиться сквозь поры и дрожать на кончиках пальцев, на холодной, бледной коже. Ещё немного, пара секунд до удара, надо было опередить, непременно надо, но лишь на мгновение. Рюни Крайс чувствовал, как пульсирует загустевший и звенящий воздух, слышал, как выравнивают дыхание люди, как шевелятся, готовясь к прыжку, крайсы – самые сильные и крупные. И вот одна завертела поджарым мускулистым задом, нагнулась острой мордочкой к земле, приоткрыв пасть. Крайс не мог этого видеть, но представить – до мельчайших подробностей. Ещё одно движение, больше похожее на ощущение последней крупицы в песочных часах. Чёрные острые нити Дара выстрелили сразу во всех направлениях. Они пронзали плоть, разрывали органы и выплёскивали наружу тонкие струйки крови. Дикий, агонизирующий визг послужил сигналом для атаки. Выжившие крайсы бросились вперёд – так говорил им инстинкт. Они не могли сбежать от столь сильного и смертоносного противника, значит, его надо было попытаться задавить оставшейся массой. Вот только Крайс был не один. Фарид стрелял без остановки, пока не занемел палец. Ему не было разницы, из песка и пыли были его пули или из металла, ведь они могли убивать и ранить врага. Мимо, совсем близко, стрельнула тонкая чёрная нить. Крайс бил точно, ни разу не задев своих. Он словно знал, где именно находятся мелкие твари, даже если их не видел. Крайсье чутьё, как и говорил Кою, здесь, на Дне, обострившееся и раскрывшееся после стольких лет сна. Фарид усмехнулся, смещая прицел. В стае оказалось почти пять десятков крупных крайс. Много для немаленького поселения рядом со штабом Гильдии. Обычно подобные стаи рисковали нападать на людей, только если сильно голодали, однако эти отощавшими не выглядели. Фарид поворочал носком ботинка одну из тушек, пробитую насквозь Даром. – Никого постороннего к крайсам не подпускать. Отправляйся в Гильдию, пусть пришлют кого-нибудь забрать. Их надо проверить на заразу, – он махнул рукой одному из своих бойцов – новичку в отряде. Тот сорвался с места, спеша убраться подальше от горки трупов. Фарид недовольно поморщился. Для элитного убийцы парень был слишком брезглив. – Осмелели, твари. – Бешеные? – деловито спросил Энка. Гир отшатнулась от мёртвой крайсы и зашипела. – Не похоже. Но и нормальными не назовёшь, – Фарид провёл ладонью по своей маленькой аккуратной бородке и ещё раз перевернул тушку ногой. – Бешенство сразу видно, да и в стае больные редко охотятся. Бывает, конечно, но такая стая нападает сразу, а эти выжидали и шли волнами. От бешенства крайсы теряют рассудок, исходят пеной, эти же выглядят здоровыми. – Хоть не бешеные. Не люблю бешеных, – брезгливо поморщилась Гир. Она натянула капюшон ниже, стараясь отгородиться от крайс. Фарид успокаивающе похлопал девушку по плечу. Её младшего брата загрызла бешеная крайса у неё на глазах, когда Гир была ещё маленькой. Тварь уже издыхала и потому ярилась особенно сильно. Жажда и безумие загнали крайсу в посёлок, заглушили все инстинкты. До самой Гир тварь не добралась, издохнув в двух шагах от насмерть перепуганной девочки. Последующие несколько часов превратились в сущий кошмар, который не закончился с появлением взрослых. Вернувшаяся с работы мать заперла Гир на три дня в чулане без света, еды и воды, боялась, что дочь заразилась. А отец отправился за врачом в соседнее крупное поселение в дне пути. Гир повезло тогда выжить, но страх остался. – Бешеных надо бить на расстоянии. – Крайс пытался подсчитать, скольких из стаи убил он, но всё время сбивался. Грудь привычно болела, но приступа не было, только досаждающий кашель, стальными когтями разрывающий лёгкие. – И сжигать. Если эти здоровы, они ещё могут быть пригодны в пищу. Фарид кивнул, соглашаясь. Но до того, как заготавливать или отдавать людям, крайс надо тщательно проверить на любую заразу. На Дне это можно было сделать только в лаборатории Гильдии, куда и следовало отвезти все тушки. Заслышав тарахтение мотора тягача – примитивной машины, используемой для перевозки грузов на небольшие расстояния – Фарид докурил самокрутку и махнул рукой своим бойцам. – Здесь нам делать больше нечего. Надо закончить обход. – Он не хотел дожидаться тягача – ещё заставят помогать с погрузкой! Дальше крайсы стаями им почти не попадались. Отдельных особей – вполне нормальных – было достаточно. Фарид чаще всего отдавал их тушки детям, хотя его и передёргивало от идеи подобного пиршества. Ещё была одна драка, которую удалось остановить полюбовно. Ближе к середине дня они дошли до заведения Мадам. Энка сразу же отпросился пообщаться с девушками и узнать, не обижает ли их кто. Фариду ничего не оставалось, кроме как отпустить его. С постоянным клиентом они точно будут откровеннее, чем с невозмутимым ликвидатором Гильдии. Кою поддерживал тесную связь с Мадам, обменивался информацией и часто использовал девушек как курьеров. Их никто не смел трогать. В свою очередь, Гильдия опекала и защищала лучший бордель Дна, всегда готова была прийти на помощь, если клиент попадался сложный. – Я ждала тебя только завтра, – улыбнулась Фариду Мадам, подавая руку для поцелуя. Она считала его одним из самых воспитанных мужчин Дна и всегда была рада его визитам. – Я проходил мимо и решил узнать, всё ли у вас в порядке, Мадам, – Фарид лукавил и когда говорил эти слова, и когда прикасался губами к протянутой руке. И Мадам это прекрасно знала. Фарид пришёл по поручению Кою и перед ним же будет отчитываться. Его привела работа и ничего кроме работы его не интересовало. Этот лёгкий флирт для них двоих – часть роли, которую надо сыграть. Крайс стоял в стороне у тяжёлых штор, прикрывавших давно не крашеные стены. После нескольких одиночных ударов по крайсам его разбирал несильный, но непрекращающийся, изводящий кашель. И потому он безучастно наблюдал, как Фарид разговаривает с Мадам, выспрашивает о клиентах и потребностях заведения. Как Гир безуспешно отбивается от местных девушек, пытающихся сделать её хоть немного женственнее. – Оставьте её в покое, – Крайс всё-таки решил вмешаться, поймав затравленный взгляд Гир. – Шпиону яркая внешность только мешает. – Рюни, вредина! – решительно заявила Айша. Ради привычного развлечения в виде застенчивой и нелюдимой девушки-бойца она даже пожертвовала своим законным дневным сном. – Гир очень милая девушка, даже ты бы это заметил, если бы она нам хоть немного доверилась! – Рюни! – Крайс повернулся к лестнице, по которой неуклюже спускался заметно вытянувшийся за последние полгода Шима. – А ведь ещё месяца не прошло, как мы виделись! Айша усмехнулась и всё-таки отпустила взъерошенную и злую Гир. Братьям надо было поговорить, и она не хотела их отвлекать. Шима подошёл и коротко, как-то неловко обнял Крайса. Он не привык выражать свои чувства и знал, что брат – тоже. Но Мадам сказала ему, что Рюни убили, и какое-то время он был в этом уверен. – Шима. – Улыбнулся Крайс. Глядя на брата, он понял, что тот – единственный осколок, оставшийся от его семьи. Других больше нет, никого. – Как ты тут? – Хорошо. Знаешь, Жиайя куда-то исчезла, не заходила уже очень долго. Я сначала просто помогал Мадам, а потом совсем перебрался сюда, – Шима торопился, будто пытался сказать как можно больше прежде, чем брат его остановит. Объяснить всё и извиниться за то, что оставил пустой дом, который Рюни так берёг. – Работаю тут по мелочи на подхвате. Ничего такого, ты не думай! – Тебя не обижают? – Крайс был уверен, что Мадам не даст мальчика в обиду, но всё равно беспокоился. Шима не был слабым, но убежать просто не мог. – Нет, что ты! Со мной всё хорошо. Жаль только, сестра пропала, – вздохнул Шима, закусив губу. Нельзя было говорить, что он скучает. Нельзя, брат не может разорваться, да и остаться здесь – тем более. – Она не вернётся, Шима. Ты её больше не увидишь. У неё всё хорошо, но она не вернётся, – теперь уже Крайс чувствовал, что оправдывается, извиняется. Как будто её выбор действительно был его виной. Они все – осколки некогда большой семьи, и теперь их стало на один меньше. – Понятно, – опустил голову Шима. Он не спрашивал, что произошло – всякое бывало. Рюни не стал бы врать, если бы она умерла. В их запертом и оставленном доме хватало горшков, чтобы не лгать о таких вещах. – А что ты здесь делаешь? Да ещё и с Фаридом? – Я сейчас в Гильдии. Может, ненадолго, а может, и насовсем. – Крайс и сам не знал, чего хотел больше. На Дне была пьянящая свобода и совершенно одуряющая сила. А ещё – Кою и Шима. Его лучший друг и его единственный выживший брат. А на Земле… на Земле был чистый воздух и вода, а ещё еда, которую можно приносить Шиме, и слухи, информация, интересная Кою. – Меня подставили, и пока я здесь прячусь. – Мы с тобой сможем чаще видеться, – улыбнулся Шима. Он не хотел слишком сильно этому радоваться, но и прятать чувства – тоже. – А еда у Мадам вкусная. Ты не думай об этом. – Рюни Крайс, не мог бы ты подойти, – Кларисс Федарис лёгким движением головы и ресниц попросила прощения у Шимы. Как всегда, безупречная, она почти не нуждалась в вежливых фразах, чтобы показать своё воспитание. Достаточно было идеально выверенных жестов. – Мне бы хотелось побеседовать с тобой. Шима кивнул, отпуская брата. Если Рюни здесь застрял, у них ещё будет время поговорить. Крайс нехотя отошёл от Шимы, он догадывался, о чём хотела поговорить шенай Кларисс. Краем глаза он заметил злой и бессильный взгляд, брошенный на него Фаридом. Мало кто замечал это его странное поведение, но Крайс обратил внимание уже давно. Фарид всегда лишь молча провожал шенай Кларисс взглядом, не смея заговорить. – Рюни Крайс, я случайно услышала, что ты говорил про Жиайю, – Кларисс решила не тянуть с разговором. Она прожила уже достаточно долго на Дне, чтобы научиться говорить прямо, не маскируя и не предваряя свою речь пустыми фразами. – Она пропала достаточно давно. Мы опасались худшего, но тело так и не было найдено. Думаю, Мадам говорила тебе. – Верно. Но я никогда не сомневался в сестре. Думал, она была зла на меня, – Крайс действительно беспокоился о Жиайе, когда она исчезла, но решил, что сестра нашла себе кого-то из Среднего города. – Я знаю, где она, узнал совсем недавно. Жиайя спуталась с мужчиной и сбежала наверх. – Вот дурочка. Скоро вернётся, – с горечью ответила Кларисс. Это была вечная мечта девочек из борделя – чтобы какой-нибудь клиент оставил их у себя навсегда. Желательно, хоть немного симпатичный. И желательно – с верхнего уровня. – Она не вернётся, шенай Кларисс, – Крайс был уверен, Жиайя сделает всё, чтобы остаться наверху, даже если шена Сэлиан её бросит. – Тот мужчина не из Среднего города. Жиайя слишком амбициозна, чтобы довольствоваться малым. Моя сестра смогла соблазнить мужчину с Неба. И понести от него. – У неё будет ребёнок? – со смесью надежды, зависти и отчаянья спросила Кларисс. То, что она не смогла родить своему мужу ребёнка, было её давней, незатягивающейся раной, её вечной болью, не дающей спать днём и отравляющей ночные бдения. – Шенай Кларисс, Кою считает, что детям-полукровкам просто не позволяют родиться. Предотвратить подобное проще, чем иметь дело с последствиями, – осторожно подбирая слова, произнёс Крайс. Эта тема была не просто деликатной, она была болезненной, как воспалённая кожа. – Если родители из Верхнего города, с Неба и с Земли, то ребёнка можно оставить на Земле. На Небе же кровь должна быть чистой. А если один из родителей из Среднего города или со Дна? Оставлять одарённого ребёнка с ним нельзя, но и пускать на Небо – тоже. Проще не дать ему родиться. – Как логично всё это звучит, – горько ответила Кларисс. Три года с любимым мужем, всего три года она была счастлива, но так и не смогла родить ему ребёнка! – И так похоже на Кою. Тебе не следует так сильно держаться за него, Рюни Крайс. – Почему? – Крайс удивлённо посмотрел на шенай Кларисс. Как и все местные девушки, она была на стороне Гильдии, но против Кою его предостерегла. – Он безумец, – искренне и почти с восхищением сказала Кларисс. – Он – твой лучший друг, самый близкий, я знаю. Кою всегда был единственным, кто о тебе заботился. Но тебе стоит понимать, как опасно быть с ним и разделять его взгляды. – Шенай Кларисс, Кою во многом прав. И в том, что касается Дна. И в том, что касается города в целом. – Сердце Крайса билось быстро, заполошно. Этот разговор почему-то взволновал его гораздо сильнее, чем он ожидал. – Именно. Он прав, и именно поэтому безумен, – ответила Кларисс упрямо поджав идеально накрашенные чувственные губы. – Я понимаю, что ты не можешь иначе. Но делай это, осознавая, на что идёшь. Прошу тебя. Я обдумаю твои слова о полукровках. И я желаю твоей сестре не ошибиться и прожить счастливую жизнь. – Благодарю, шенай Кларисс. И спасибо за предупреждение, – Крайс глубоко вздохнул, подавляя слабый приступ кашля и успокаивая сердце. Он чувствовал себя, как юнец при первом признании. Почему её слова о Главе Гильдии так подействовали на него? Может, потому что он и сам это знал? Да, разумеется, знал. Кою – опасный человек. Крайс перевёл взгляд со своей собеседницы на Фарида, что-то обсуждавшего с Мадам. С момента, как в комнате появилась шенай Кларисс, его поза стала напряжённее, а голос резче. Со стороны могло показаться, что он её недолюбливает. Шенай Кларисс проследила за взглядом Крайса и мягко улыбнулась. – Может быть, вам тоже стоит рискнуть ещё один раз, шенай Кларисс? – Крайс не ждал, что она ответит. На сегодня обход был закончен, и часть отряда осталась у Мадам. Кто-то собирался помочь по хозяйству, кто-то просто решил поболтать с девушками. Фарид получил от Мадам довольно короткий список тех, кто вёл себя невежливо, большинство из них были с Земли. Потом люди из Гильдии разъяснят грубиянам, что те были не правы. Для начала только на словах. Оставшимся членам отряда пора было возвращаться. Села обещал сегодня приготовить что-то особенное, и это обещание заметно поднимало настроение бойцов. – Фарид, – окликнул Крайс, когда впереди уже замаячило одиноко стоящее здание Гильдии. – Чего тебе? – раздражённо ответил Фарид. Всю дорогу от заведения Мадам они оба молчали. – Скажи ей, – посоветовал Крайс. Взгляд Фарида, сначала неприязненный, стал удивлённым, а потом растерянным. – Или начни ухаживать. – Ухаживать? – Кончики ушей Фарида покраснели, выдавая смущение. Крайс невольно поразился тому, каким, оказывается, застенчивым может быть самый грозный убийца Гильдии. Всё-таки женские чары сильнее любого оружия. – Женщины любят цветы. И милые безделушки. А ещё сладкое, – Крайс попытался вспомнить всё, что слышал и помнил из разговоров секретарш управления полиции. То, чем они хвастались и что рассказывали друг другу о своих кавалерах. – Или можешь послать записку с признанием. Можно даже без подписи. – Глупости, – Фарид слушал на удивление внимательно, но старался не подавать вида. – Тогда просто позови её к себе жить, – Крайс едва сдержался, чтобы не сказать лишнего. Фарид столько лет ненавидел его, ревнуя к нему Кою, и теперь достигнутое хрупкое перемирие надо было уберечь любой ценой. Шедшая рядом Гир с удивлением посмотрела на своего командира, но ничего не сказала, просто ускорила шаг. Впрочем, её всё равно редко замечали. Раньше девушке казалось, что какие-либо нежные чувства совершенно чужды суровому одиночке Фариду. Именно поэтому она всеми силами старалась попасть в его отряд, хотя и не дотягивала по уровню подготовки. В других ей не давали забыть, что она девушка, хотя некоторым хватало мозгов не говорить об этом в открытую. По возвращении Фарид решил сначала перекусить, а потом уже идти к Кою. Как раз подошло обеденное время, да и к Главе Гильдии сейчас было не пробиться – многие отряды, как патрульные, так и карательные, возвращались с докладами. Его, конечно, пропустили бы, но к чему такие сложности? Половина длинных столов в обеденном зале была занята. Кто-то приходил, кто-то уходил – масса людей постоянно перемещалась, смешиваясь и обновляясь. Фарид взял свою порцию и направился к небольшому столу у дальней стены подальше от высоких стрельчатых окон. Этот стол никто никогда не смел занимать, кроме членов его отряда – это была их маленькая негласная привилегия. Крайс решил и дальше не отделяться от отряда Фарида и сел за тот же стол, что и он. Его не остановили, молча признав право после нескольких совместных операций и сражений. По уровню Крайс заслуживал не только быть частью главной боевой группы Гильдии, но и возглавлять её. Несколько человек из отряда осталось у Мадам, ещё несколько откололось по дороге, так что свободных мест хватало. Устроившись чуть в стороне от остальных, Крайс принялся за обед. Сегодня были овощное пюре, тушёное мясо и, судя по всему, консервированная морковь. По крайней мере, желтоватая соломка, мнущаяся от малейшего прикосновения, очень была на неё похожа. Крайс устало подумал, что дома на Земле редко позволял себе подобное пиршество, ведь надо было откладывать деньги на лекарства и на еду для всей той оравы вечно голодных детей, что жила в его доме. Или он просто так и не научился не экономить на еде и на самом себе. Зато на Земле он хотя бы всегда знал, что ест. – Эй, Крайса! – к столу подошёл Фэрри Лепёшка. Он нервно оглядывался по сторонам и зло скалился. Фэрри получил право здесь обедать только сегодня утром, когда вступил в ряды Гильдии. Его приняли без лишних вопросов, словно давно ждали. Фэрри полагал, что провернуть это будет сложнее. И что его ребята будут против, но они приняли новость с явным облегчением. Раньше Гильдия не интересовалась мелкими бандами, пока они оставались в условных рамках. Но полгода назад Кою начал подминать под себя всех, до кого мог дотянуться. Фэрри упрямился до последнего. Ему не хотелось идти под руку выскочке-ублюдку, хитрому и пронырливому, которого он помнил ещё заносчивым подростком. Но сегодня сдался и он. – Чего тебе, Фэрри? – безразлично посмотрел на бывшего врага Крайс. Лепёшка стал частью Гильдии, Рюни мог считать это своей победой. Теперь их противостояние было окончено. Фэрри как член Гильдии никогда больше не посмеет задирать его. Победа имела сладковатый, навязчивый и неприятный вкус. – Большой босс сказал, чтобы ты тоже пришёл на доклад вместе с Фаридом, – нехотя ответил Фэрри. Он и сам до сих пор не понимал, что здесь делает и как вообще на такое согласился. Крайс кивнул и вернулся к еде. Если Кою хочет его видеть, значит, скорее всего, есть какие-то новости. Крайса неимоверно раздражало то, что сам он не мог ничего сделать. Ему оставалось просто выполнять приказы, просто сражаться, и это ему нравилось. Он мог ни о чём не думать, наслаждаться своей силой и свободой. Чего ещё было желать? Но Фэрри напомнил ему о том, как он сюда попал. Рюни Крайс оказался заперт на Дне, а все ответы были на недостижимом Небе. Он не мог их достать и злился от собственного бессилия. После обеда Фарид и Крайс отправились на доклад к Кою. Всю дорогу оба молчали, но в этом молчании было гораздо меньше напряжения, чем обычно. Хотя Фарид всё равно был неприятно удивлён тем, что Кою вызвал к себе Крайса. Перед Главой Гильдии всегда отчитывался только начальник группы. К Кою их пустили сразу, он ждал их, отложив другие дела. Сперва Кою выслушал доклад Фарида, одобрительно кивая и хмурясь в нужных местах. Доклад не отличался от большинства прочих. Агрессивных крайс уже успели осмотреть, ничего опасного или странного не нашли, заразными они тоже не были. Кою похвалил Фарида за бдительность, но этим и ограничился. Мадам тоже не сообщила ничего нового. – Ты можешь идти, Фарид. На сегодня ты свободен, – Кою смотрел на своего лучшего бойца немигающим взглядом, словно ждал, высчитывал его реакцию. – Можешь отдохнуть. С тобой же, Рюни, мне ещё есть о чём поболтать. Фарид поклонился и вышел, не возразив даже взглядом. Он и сам удивился тому, с каким спокойствием воспринял подобное особое отношение Кою к Рюни Крайсу. После пары проведённых вместе боевых операций он и сам понял – выскочка с Земли этого заслуживает. Фарид спустился на первый этаж, чтобы проверить посты охраны. Это вполне могло заменить ему отдых. Крайс сел в кресло напротив Кою. Он прекрасно понял, почему его старый друг вызвал их вместе, почему отпустил Фарида и оставил его. Это была проверка на лояльность и способность к трезвому мышлению. Если бы личная неприязнь оказалась сильнее, положение Фарида в Гильдии изрядно бы пошатнулось. Но тот, кажется, проверку прошёл. – Что-то узнал? – спросил Крайс. – Да, кое-что. За расследование обстоятельств твоей смерти взялся красный инспектор лично, как ты того и хотел, – подтвердил его предположение Кою. Глава Гильдии говорил неторопливо, растягивая слова и внимательно следя за реакцией. – Ему даже удалось найти склад, где тебя держали. Он подтвердил наше предположение о твоём происхождении. Вернее, узнал, что заговорщики считают тебя полукровкой. – Заговорщики, – уловил нужное слово Крайс. Его не слишком сильно волновало, что там кто думает о его отце. Тот был давно мёртв и сожжён, и узнать наверняка было невозможно. – Именно. Кажется, в прошлый раз ты оказался прав, Эшбетт не был одиночкой, –ласково улыбнулся Кою. Он и сам предполагал, что шена Эшбетт действует слишком самоуверенно и неаккуратно. Да и тот боец, Бесцветный, не мог быть его собственностью. – Об этом красному инспектору сообщил один из людей Эшбетт. К сожалению, перед смертью. Его убил твой старый знакомец с поразительно интересным Даром. – Как он был убит? – настороженно спросил Крайс. Он вспомнил все свои предположения касательно того, кем мог быть тот человек с бесцветным Даром. – Это самое интересное: жертве перерезали горло, а потом вспороли грудную клетку, – Кою говорил спокойно, как о каком-то забавном казусе. Он слишком часто видел подобные трупы. – Так убивают в Гильдии, – спокойно закончил Крайс. Либо убийца прежде работал в Гильдии, либо его обучал кто-то, кто там работал. Или же он долго жил на Дне и мог видеть такой способ убийства. Вернее, наказания преступников и предателей. – Верно. Один из людей красного инспектора был ранен. Кажется, у шены Торхейс сейчас некоторые затруднения, – Кою усмехнулся. Не то чтобы Главу Гильдии радовали такие проблемы конкурента, они его скорее забавляли. – Попал, как крайса в клетку. Надеюсь, у него достаточно крепкие зубы, чтобы перегрызть прутья. Он успел многое узнать, но кое-что ему всё равно не доступно. Дно и Небо не так уж далеки друг от друга. Они – полюса города. – Опасно говорить такое, Кою. Такие мысли до добра не доведут, – Крайс напряжённо подался вперёд. В глазах Главы Гильдии плясали безумные огоньки. Он прекрасно понимал, что говорит и почему. И это пугало Крайса. Дно стало слишком близким Небу, срослось с ним в единстве преступлений и смертей. Те безумцы, что жаждали силы, сами протянули эту связующую нить, толстый канат, на который теперь с жадностью смотрела самая крупная, самая умная крайса. Вот только шесты бьют больно, и кому-то придётся упасть по пути наверх. У Кою сейчас хватало тех, кто готов был умереть за него, но он всё равно набирал новых. Теперь ещё и Фэрри Лепёшка стал частью этого безумия. Крайс с ужасом понял, как многое он упустил, как слеп был и как не желал замечать очевидного. – Кою, прошу, не надо, – тихо сказал Крайс. Ещё не хватало, чтобы Кою развязал войну! – пусть всё останется так, как есть. Ну, может быть, немного лучше. – Ладно, успокойся. Пока я ничего предпринимать не планирую, – усмехнулся Кою. Действовать было ещё рано. – Можешь расслабиться. Если появятся какие-то новости, я скажу тебе. У меня для тебя будет ещё несколько поручений на сегодня. Ничего серьёзного, ты легко справишься. А вечером приходи ко мне. Крайс кивнул и вышел из кабинета Кою. Ему не нравилось то, что делал и говорил его старый друг. Полгода назад Крайс столкнулся лицом к лицу с Небом и увидел его жителей без всяких прикрас, узнал их силу, их слабости, их мечты и их отчаянье. А потом рассказал обо всём этом Кою. Нынешний Глава Гильдии всегда стремился наверх, Дно было для него слишком тесным, теперь же он увидел шанс и путь, который способен был проложить своими силами. Пусть по трупам, но он собирался пробиться наверх. Крайс чувствовал это, ужасался и восхищался одновременно. Полгода назад, после тех событий, Кою стал собирать под свою руку всех мало-мальски боеспособных людей Дна. Полгода назад он начал изводить всех несогласных, так как не желал оставлять тыл незащищённым. Кою готовился к войне, и Крайсу в ней была отведена своя, весьма важная роль. Но сейчас он был только шпионом и козырем, припрятанным в рукаве до срока. Остаток дня Крайс провёл, выполняя мелкие поручения Гильдии. Кою позволил ему поработать в одиночестве, без присмотра Фарида. Глава Гильдии делал имя своему бойцу-одарённому, и имя это чаще всего означало смерть. К концу дня Крайс чувствовал приятную усталость от частого использования Дара, хотя постоянные приступы кашля портили всё удовольствие, зато из головы выветрились все опасения по поводу Кою и его планов. Фарид был прав, когда говорил, что от свободы кружится голова. Однако Крайс осознал ещё одну не очень простую вещь. От ощущения силы, от осознания собственной власти голова кружилась гораздо сильнее. Ведь именно от него зависело, жить кому-то или умереть, а если умереть, то как быстро. Никогда прежде, с самого пробуждения Дара, Рюни не приходилось чувствовать эту власть столь полно и столь ярко. То, что он испытывал, отбирая жизни крайс во время охоты в детстве, не шло ни в какое сравнение с этим новым ощущением. И Крайса пугало то, как легко и естественно он это принял. Как быстро он привык быть частью Гильдии. Может быть, Кою всегда был прав, и ему действительно здесь самое место? Вечером после ужина Крайс поднялся в кабинет Кою. Это уже начинало походить на какой-то их личный ритуал. В коридорах было безлюдно и темно, только в стенных подсвечниках светился зелёным пропитанный травяным соком жир, порождая мерцающий полумрак, полный тайны, тревоги и дурных предчувствий. А ещё пряного, щекочущего нервы и запретного ожидания. Крайс постучался, вошёл в кабинет Кою и закрыл за собой дверь. На столе среди бумаг стояли свечи, толстые, зеленоватые и пахнущие травами. К такому запаху надо было привыкнуть, а пока он путал мысли. Ещё одна полуночная встреча без какой-либо причины и смысла. Рюни подходит к стоявшему посреди комнаты Кою, тот улыбается и проводит рукой по волосам, качает головой – слишком короткие. Крайс поднимает руку, отстраняя. В глазах Кою – зеленоватое пламя свечей, отблески безумия, мучительная жажда. Он тянется, чтобы обнять, как прошлым вечером, и закрывает глаза. Рюни выставляет руки верёд, не подпуская. Тогда, сразу после воскрешения, было можно. Крайс опускает голову. Слишком больно смотреть на отражённое в глазах Кою пламя. Слишком тяжело. – Заразишься, – слово горчит, отдаёт привкусом грядущей боли и тягучего, липкого отчаянья. Рюни мотает головой. – Ты ещё не заразен, – Кою накрывает ладонями руки Крайса и не думает отстраняться. Потом перехватывает запястья Рюни, стискивает и прижимается лбом к макушке. Свечи горят ровно, в комнате так тихо, что слышно дыхание двух мужчин, застывших неподвижно. Свечи пляшут, то замирая, то вытягиваясь и конвульсивно дёргаясь без всякого ритма. Только они шевелятся в этой комнате. – Рюни, – тихий выдох, от которого шевелятся волосы на макушке. Выдох полный скрытой муки, непонимания. – Почему всё так? – Кою, мы и так живём взаймы. – Рюни отстраняется первым, выпрямляет спину, упирается руками Кою в грудь. Так много ещё можно сказать, но зачем? Они оба знают, кто они, и почему здесь находятся. В другом месте, в другое время и при других обстоятельствах всё было бы иначе. Они могли бы даже не встретиться. Всё, что их связывало – смерть. Та смерть, что пришла за другими, а на них только посмотрела. Они оба были отмечены ею, каждый носил её метку, каждого ждал свой срок. – Нет, мы давно оплатили счета. Я ни перед кем не склонюсь. А ты, Рюни, принадлежишь мне, – Кою глубоко вздыхает и медленно выдыхает. – Останься до утра, посиди рядом. Работы много. Крайс кивает. Как и прошлой ночью он просто сидит, почти не шевелясь. Кою работает, лишь изредка поворачивая к нему голову, и улыбается. Ему просто надо знать, что Рюни жив, здесь, рядом. Всё остальное не важно. Всё остальное может подождать. Раннее утро было самым тихим временем на Дне и самым тёмным. Даже крайсы и дикие псы прятались в своих норах и логовах, не смея показаться наружу. Это было время перемирия и отдыха. Бывший инспектор полиции Земли Рюни Крайс сонно жмурился, привалившись к стене штаба Гильдии, и ждал, когда водитель закончит готовить машину к отъезду. Сегодня ему предстояло работать в одиночку. Кою отправил его с поручением – доставкой нескольких посылок – на дальние фермы. Водителю тоже надо было на одну из них за продовольствием, и он согласился его подбросить. Задание должно было занять целый день. Крайс отстранённо наблюдал за приготовлениями, сонно размышляя о том, что никогда прежде не был на фермах. Его детство прошло в тени огромного завода, а юность – уже в Среднем городе. Фермы располагались в самой плодородной, самой чистой и самой защищаемой части Дна. От них зависело выживание всего уровня. Продукты, которые там производились, по большей части отправлялись наверх. Существовали нормативы поставок, которые фермы обязаны были выполнять. Но излишками они вольны были распоряжаться сами как пожелают. Некоторые овощи и приправы могли расти только на Дне и очень ценились даже в Верхнем городе. Причиной тому было особое строение почв, состав воздуха и ещё что-то, существующее только здесь. Фермеры жили неплохо, а по меркам Дна даже весьма зажиточно. Дома и поля переходили по наследству, и управлялись одной семьёй на протяжении многих поколений. Однако заниматься фермерством было весьма рискованно. Эта, мирная на первый взгляд, профессия требовала большого мужества и силы. Из людей грабить фермы решались лишь самые наглые, лишённые чувства самосохранения бандиты, доведённые до крайней степени отчаянья люди или просто безумцы. В таких нападениях не было никакой чести, даже наоборот – подобное считалось позорным. Кроме того, за разорение фермы кара была жестокой и, стараниями Кою, неизбежной. Поэтому с каждым годом грабежей становилось всё меньше. Однако это не делало жизнь фермеров безопасной. Кроме неурожаев и норм выработки, им угрожали жестокие и опустошительные набеги крайс и диких псов. Фермеры защищали свои дома и посевы всеми доступными способами, но иногда даже этого оказывалось недостаточно. Кроме прожорливых крайс фермеров косила ещё и лёгочная гниль – грибковое заболевание, которым болели в основном дети фермеров. Встречался и аллергический кашель, иногда появлявшийся с возрастом. И это не считая всех тех болезней, которыми можно было заболеть где угодно на Дне. Машина, в которой Крайсу предстояло добираться до пункта назначения, была лёгкой и относительно небольшой. В неё мог поместиться некрупный груз или отряд карателей, да и то им пришлось бы потесниться. Она была гораздо быстрее тяжёлых, хорошо защищённых машин, курсировавших между поселениями. Впрочем, ехать им предстояло по относительно безопасному району, для этого прочная броня не требовалась. Машина шла без нагрузки, так что места внутри хватало на то, чтобы расположиться с комфортом. Крайс решил потратить время в пути на сон. Когда машина остановилась и выпустила из своего нутра пассажира, было уже совсем светло, насколько это вообще возможно для Дна. Крайс почти отвык от тусклого, мутного света, хотя на Земле его глаза часто болели. Машина затормозила на краю большого поля, огороженного толстым проволочным забором. Судя по проводам на столбах, он был под напряжением. Поле представляло собой огромное пространство вскопанной почвы и ровные ряды растений, которых Крайс прежде не видел. У них были толстые тёмные стебли, широкие жёсткие листья и упругие небольшие зернистые початки. – Вам нужно пройти по тропе. Не сходите с неё, если не хотите изжариться или кишками забрызгать поле, – проинструктировал его водитель, отпирая специальным ключом ворота. Он часто бывал здесь, так что у него был свой экземпляр. Этот ключ был сложным и многофункциональным, он одновременно блокировал ток и размыкал замок. – На другом конце будет дом, вам туда. Удачи. – Благодарю. – Крайс переступил через лежавший на земле, обмотанный колючей проволокой шнур. Ощущение пространства здесь, на поле, было совсем иным, чем в безлюдных пустошах, окружавших поселения. Там почва была почти бесплодна, а среди шлака и неопознаваемых обломков прятались крайсы. Здесь же всё было наполнено жизнью, шелестящей от малейшего движения воздуха, а ещё агрессивной безопасностью. Крайс остановился и внимательно посмотрел на тропу перед собой. На ней не было подозрительных комочков или более тёмных участков, но всё равно ему казалось, что здесь недавно что-то закопали. Крайс перешагнул сомнительное место и пошёл дальше. Дом, большой особняк со множеством пристроек, стоял посреди поля. К нему сходилось несколько таких же троп, как и та, по которой пришёл Крайс. Вдалеке слышался рокот какого-то механизма, после шуршащей тишины поля, он казался слишком резким, слишком чужим. – Ой, кажется, у меня гости! – прозвучал совсем рядом жизнерадостный голос. Крайс удивлённо обернулся, он совершенно не ощутил присутствия кого-то постороннего рядом с собой. У одного из сараев стояла высокая, крепко сбитая молодая женщина. Она растерянно улыбалась, вытирая перепачканные в машинном масле руки засаленной тряпкой. Фермеры умели заботиться о своих машинах и знали о них больше, чем кто бы то ни было. Новую технику достать было почти невозможно, поэтому им приходилось поддерживать имеющуюся в рабочем состоянии. Женщина некоторое время стояла, продолжая улыбаться, а потом, словно опомнившись, поспешила к Крайсу. – Что же это я! Не ждала никого, гости у нас редко бывают, вот и растерялась, – фермерша приветливо улыбнулась, продолжая внимательно разглядывать нежданного гостя. – Заходите в дом, я сейчас подойду. Когда женщина скрылась за сараем, Крайс подошёл к двери, как ни странно, та была не заперта. Дом показался ему большим, наполненным удивительно чистым для Дна воздухом. Фермеры вывели несколько видов растений, способных поглощать грязь и вредные примеси из окружавшего пространства, и разводили их исключительно для того, чтобы в домах дышалось легко и свободно. Вот только эти растения могли расти лишь на фермах, где почва была достаточно плодородной. В остальной части Дна они не прижились. Крайс прошёл в гостиную и осмотрелся. Здесь действительно было много пустого пространства, зато мало мебели – простой, но добротной – мало вещей, мало личного. Словно кто-то просто хотел запереть здесь воздух. Это место не казалось Крайсу домом или даже временным убежищем. В нём не было жизни, одна пустота. – Я сейчас сделаю чай! – женщина появилась из соседней комнаты, а потом снова исчезла. Вскоре она вернулась с подносом, на котором стоял чайник, две чашки и вазочка с печеньем. Печенье выглядело несколько странно – он было тёмно-фиолетовым с ярко-жёлтыми вкраплениями. Женщина поставила поднос на небольшой столик – единственное подходящее место – и села на стул с высокой спинкой. Крайс занял более удобное на вид кресло. – По какому вы делу? К нам редко приезжают просто так, – женщина явно старалась произвести впечатление, ведь от него, возможно, зависел контракт или результат какой-нибудь проверки. – Я с поручением от Гильдии, – Крайс достал из наплечной сумки свёрток, предназначенный этой ферме, и протянул женщине. – Вы живёте здесь одна? – Нет, мужчины в поле, а сёстры с животными. Мы держим скот отдельно, – отмахнулась женщина. Она совершенно не беспокоилась за свою безопасность. – Попробуйте печенье, вкусное. Мы так долго эту посылку ждали! Уж и не думали, что он сдержит обещание! Здесь новые образцы семян для проверки приживаемости. Где он только их достал? Удивительный человек этот Глава Гильдии! Хотя деду он не нравится. А прежний нравился ещё меньше. Женщина рассмеялась. Кажется, всё в этой жизни казалось ей правильным или забавным. И совершенно ничего не могло расстроить. Она была словно любознательный ребёнок, открытый новому и восхищённый миром. На Дне таких было очень мало. – А как вы попали сюда? – словно вдруг что-то вспомнив, спросила женщина. Её взгляд из весёлого стал задумчивым, а потом даже тревожным. – На машине до ограды поля, а там пешком по тропе, – осторожно ответил Крайс. Что-то в реакции женщины его насторожило. – Но на тропе мы поставили ловушки! Крайсы умные, они поняли, что тропа безопасна. Мы вытаптываем её заново каждую неделю, но они всё равно догадываются. Бестии хитрые! – запальчиво воскликнула женщина, а потом вновь успокоилась, всё также неопределённо и тревожно глядя на Крайса. – Вы не попали в ловушки? Догадались? – Заметил следы на земле и переступил. На всякий случай, – пояснил Крайс, старательно и несколько вымученно улыбаясь. – Обычная наблюдательность. Женщина успокоено выдохнула, но всё равно стала смотреть на него с большим подозрением, чем прежде. Таким острым чутьём на опасность обладали либо крайсы, либо мутанты-охотники, которых люди в поселениях не любили, а на фермах откровенно боялись. Рюни и раньше замечал, что его чутьё острее, чем у обычных людей, но до этих отшельников и психов всё равно не дотягивал. Он просто умел замечать то, на что другие не обращали внимания. Мало кому такое нравилось, его ещё в детстве считали выскочкой, поэтому он быстро научился молчать о том, что видел. – Вы сейчас куда? – в напряжённом голосе женщины едва ощутимо проскользнула надежда на то, что он не останется надолго. – Мне надо посетить ещё несколько ферм, – оправдал её надежды Крайс. Печенье было удивительно вкусным и очень пряным, чай тоже был отлично заварен, но он не желал оставаться в этом доме дольше необходимого. Да и хотелось вернуться в Гильдию до наступления ночи. – Мой брат скоро вернётся с поля, он отвезёт вас к соседям. Это далеко, самому вам не добраться до темноты, – женщина изо всех сил старалась улыбаться как прежде, не показывая, как сильно ей хочется, чтобы посланец Гильдии поскорее ушёл. Крайс кивнул и взял ещё одно печенье. Кажется, на фермах не любили гостей. Подойти к дому теоретически можно было по тропе. Но если верить фермерше, этот путь вовсе не был безопасным. Любой чужак неминуемо пострадал бы, пожелай он явиться без спроса. И Кою послал его сюда, зная об этом. Крайс медленно пил чай в ожидании кого-нибудь, кто мог проводить его до следующей фермы. Женщина заметно нервничала, ей было и страшно, и любопытно находиться в одной комнате с человеком, которого она считала не иначе как охотником на службе Гильдии. Брат фермерши появился действительно скоро. Он был удивительно высок, крепок и мускулист, с грубым лицом и недобрым прищуром, неприятно напомнившим Фэрри Лепёшку. Мужчина выслушал объяснения сестры, кивнул Крайсу в сторону двери и вышел, так и не произнеся ни слова. Рюни последовал за ним на улицу, где душный, полный пыльцы и шелухи воздух был пропитан жаркими испарениями земли и компоста. У заднего крыльца огромного фермерского дома стояла неказистая, явно предназначенная для земельных работ машина, обвешанная какими-то нелепыми, но смертоносными на вид приспособлениями и выгнутыми, заточенными до тончайшей остроты лезвиями. Мужчина подошёл к ней и открыл дверцу. Он так ничего и не сказал, просто дождался, пока Крайс заберётся внутрь и залез следом. Фермер вывел машину на общую дорогу не через главные ворота. Он долго петлял по полю по одному ему известной схеме. Крайсу так и не удалось понять, почему его провожатый объезжает те или иные участки. Потом машина остановилась у ограды. Фермер вышел, долго возился, обесточивая участок, потом отодвинул секцию, вывел машину наружу и повторил все манипуляции в обратном порядке. Со стороны этот участок забора ничем не отличался от соседнего. Подобные предосторожности просто не могли быть защитой от крайс. Больше походило на то, что фермеры опасались людей. Кроме того, ловушки на тропе тоже выглядели подозрительными. Прежде, чем крайсы смогли бы понять, где ходить безопасно, они должны были расплатиться десятками жизней. И они вычислили бы не только сам путь, но и то, что он отличается внешне от остальной земли. Крайсы всегда были очень умны. Так зачем фермеры оставили тропу? И почему умолчали об этом, зная, что члены Гильдии здесь бывают? Крайс размышлял о странностях поведения фермеров, наблюдая, как за маленьким мутным окошком медленно проплывают огороженные, засеянные поля. Впрочем, вид снаружи был достаточно однообразен, менялись только растения. Рабочие машины, не предназначенные для перемещений между поселениями, не были полностью скрыты бронёй, но окна в них всё равно были слишком маленькими, так что Крайс вскоре заскучал. До соседней фермы было действительно далеко. Машина ехала медленно, для быстрой езды она была не предназначена. Даже на основной дороге водитель иногда объезжал подозрительные участки. Никаких ловушек здесь быть не могло, это было скорее инстинктом – ждать подвоха от земли под ногами. Через некоторое время машина остановилась около ещё одних, почти таких же, как и первые, ворот. Фермер вышел, подошёл к запертым и подключённым к току створкам, нашёл на одной из них странную выпуклость и нажал на неё, после чего сел обратно в машину и уехал, так ничего и не объяснив. Крайс остался ждать на дороге, справедливо полагая, что войти сам он всё равно не сможет. Через некоторое время, как он и ожидал, к воротам подошёл пожилой мужчина, чуть более разговорчивый, чем тот, что привёз его сюда. Узнав причину визита, фермер пригласил Крайса в дом. По полю они шли, ориентируясь на какие-то едва заметные приметы. Мужчина полностью игнорировал тропу. Дом был таким же огромным и просторным, как и первый. В нём был такой же чай, почти такое же печенье и настороженность. В этом доме, как и в предыдущем, было мало людей: только старик и молодая женщина, видимо, дочь или внучка. И опять пришлось ждать кого-то, кто мог бы его отвезти дальше. Крайс внимательно разглядывал дом и его обитателей, стараясь замечать детали. По какой-то причине Кою послал именно его на это банальное, по сути, задание. И среди прочего Крайса насторожило полное отсутствие детей. Работать на полях они не могли, скрыть их присутствие в доме не всегда было возможно. Разве что они жили где-то отдельно или в дальней пристройке. Потом раз за разом повторялся один и тот же ритуал – приезд на ферму, чай, печенье, передача пакета, напряжённое ожидание. Различия были незначительными. На ферме обычно была только молодая женщина, иногда ещё пожилой мужчина. Подвозил молодой мужчина, обычно брат или кузен. Крайс ни о чём не спрашивал ничего, он был простым курьером, наблюдательным и вежливым. Уже начало темнеть, когда Крайс, наконец, добрался до последней фермы. Она стояла в стороне от остальных, и провожатый с предпоследней не хотел ехать туда, особенно так поздно. Сигнальной кнопки на воротах не было, так что Крайсу пришлось идти на свой страх и риск, благо ворота были приоткрыты, хоть и не обесточены. Ему удалось протиснуться, не задев створку. Тропка, ведшая по полю с невысокими, чахлыми кустиками, была узкой и извилистой. Крайсу приходилось ступать осторожно, внимательно приглядываясь к каждому бугорку. – Надо же, незнакомое лицо! В эту глушь редко заезжают, а уж ко мне и подавно! – окликнул Крайса мелодичный женский голос где-то на середине пути. Обернувшись, он увидел молодую фермершу с тёмно-серыми с желтизной волосами. Такой цвет чаще можно было встретить в Среднем городе, на Дне он был редкостью. – Что ж вы крадётесь? Смелее! До меня мародёры не добираются, а крайс я живьём ловлю! – Полушутливо добавила она. Женщина рассмеялась и вышла на тропу чуть впереди Крайса. Она несла, ловко оперев о бедро, большую корзину, наполненную чахлыми кустиками, вырванными из земли вместе с тяжёлыми мясистыми клубнями. По тропке женщина шла уверенно, не выбирая, куда поставить ногу. Лишь пару раз она обернулась, словно проверяя, не сбежал ли её спутник. – Проходите, вы, наверное, устали, – женщина улыбнулась Крайсу, но в её улыбке было что-то странное, непривычное. Через секунду Рюни понял, что это были уверенность и расчёт – почти как у Кою, когда он переходил к выполнению последнего этапа очередного многоходового плана. – Моё имя Эшби. Она была первой, кто назвал своё имя. Крайс кивнул и прошёл в гостиную, которая тоже отличалась от прочих. Комната была меньше, но казалась более уютной. В ней было больше мебели, больше деталей и мелочей, создающих особое ощущение дома. Эшби явилась спустя некоторое время уже в другой одежде и с подносом в руках. На нём было не обычное пряное печенье, а какие-то булочки и нарезанные дольками небольшие тёмные фрукты с зернистой мякотью. – И какими же путями вы попали на мою ферму? – Эшби поставила свою ношу на столик и села напротив Крайса. Она продолжала улыбаться, рассматривая гостя без всякого стеснения. Крайс же думал, что она первая женщина за сегодня, которая назвала ферму своей. – Поручение от Гильдии. – Крайс достал из сумки последний свёрток и протянул женщине. Та взяла, словно нарочно коснувшись его руки кончиками пальцев. – Благодарю. Я и не ждала уже. Обещать-то он обещал, но достать верхние сорта сложно, да и не понятно, приживутся ли. – Эшби пододвинула к Крайсу тарелку с нарезанным фруктом. – Попробуйте. Крайс взял дольку и положил в рот. Хоть это и было рискованно, но не отказываться же? Сейчас он представлял Гильдию, а та, в свою очередь, всегда поддерживала хорошие отношения с фермерами. От этого зависело не только её благополучие, но и жизнь всего Дна, а потому ему стоило проявить вежливость. Фрукт оказался сочным, сладким и весьма необычным на вкус. Такого Крайсу не доводилось пробовать ни на Земле, ни на Дне. – Уже совсем темно, – с притворным ужасом сказала Эшби. Она вела себя гораздо увереннее остальных женщин. – Думаю, вам лучше переночевать здесь. – Не могу, я должен вернуться в Гильдию. – Крайс проглотил второй кусочек фрукта. Настойчивость женщины его настораживала, как и то, что так поздно вечером дома не было никого из мужчин. – Останьтесь, всё равно уже поздно. Я здесь совсем одна, так скучно по вечерам! – Эшби встала и подошла к Крайсу. В её движениях и голосе появилось что-то, что обычно он замечал только у девочек Мадам, да и то, только когда они работали с клиентами. – А вы можете много интересного рассказать. – Не думаю. Я должен вернуться, – Крайс и сам не до конца понимал, почему отказывался. Как и того, что этой женщине от него было нужно. Она явно хотела не простой беседы – приятным собеседником он никогда не был. – Оставайтесь, – Эшби чуть наклонилась вперёд, опёрлась одной рукой о подголовник кресла, в котором сидел Крайс. В её позе, поведении, взгляде и голосе было что-то непонятное и неправильное. Крайс начал догадываться, чего она ждёт, и это удивило его больше всего. Он не привык к интересу со стороны женщин и не ждал его. Так почему она обратила внимание на столь непривлекательного мужчину? Рядом было достаточно ферм, на которых можно было найти себе достойного супруга. – Здесь все такие однообразные и скучные, не способные видеть дальше своего носа. А в вас есть что-то необъяснимое, притягательное, – Эшби говорила слишком прямо, а это считалось недопустимым для женщины и неприемлемым для разговора между незнакомцами. Это был громкий шёпот, больше похожий на крик отчаянья. – Вы отличаетесь. И ваша холодность, и ваша отстранённость – они привлекают. Загадочность и скрытая страсть так манят. Останьтесь здесь, со мной! – Я не могу, – полушёпотом ответил Крайс. Он мог назвать много причин или подобрать кучу пустых отговорок, но всё это не имело смысла. И Рюни решил отплатить откровенностью за откровенность. Она не остановила его, когда он встал, не преградила дорогу, когда вышел из дома. Только у самых ворот догнала и сунула в руки небольшую корзинку. – Возьмите. И возвращайтесь, если захотите, – у Эшби на губах была всё та же улыбка, она понимала, что он не вернётся. Крайс тоже это знал. Кою его сюда больше не отпустит. Рюни надо было пройти совсем немного до почтовой станции, там его дожидалась машина. Идти пришлось почти в полной темноте мимо огороженных высокими заборами полей. Крайс прокручивал в голове события прошедшего дня, думая, что и как будет рассказывать Кою. В конце концов, он был послан сюда как шпион, не знающий, что именно он ищет. Значит, рассказать придётся всё. Большую часть обратного пути Крайс спал. Было уже поздно, а впереди его ждал разговор с Главой Гильдии. Крайс очень надеялся, что Кою порадует его новостями с Неба. Если, конечно, шене Торхейс удалось узнать что-нибудь новое и передать на Дно. Есть Рюни совершенно не хотелось: странное печенье перебило аппетит, а от чая из фенны уже мутило. Он успел отвыкнуть от него на Земле. Водитель разбудил Крайса, когда они подъехали к штабу Гильдии. Было совсем темно и промозгло, по ногам тянуло холодным ветром, а воздух был пропитан ледяной сыростью, сочившейся откуда-то из-под земли. Крайс сонно моргнул, принимая из рук водителя плетёную корзинку. Он успел начисто про неё забыть. Здание Гильдии было непривычно пустым и тихим, лишь у главного входа мерцал в темноте красный огонёк сигареты Фарида. Он, как и всегда, нёс свою вахту, встречая соратников и посетителей. Крайсу Фарид кивнул без всякой враждебности, одобрительно и приветственно. Он был на удивление спокойным, видимо, этот день прошёл у его отряда без происшествий. – Кою ждёт тебя, – сказал Фарид, когда Крайс подошёл. Его взгляд был необычно долгим и внимательным. Крайс кивнул и вошёл в штаб Гильдии. В коридорах, освещаемых лишь мертвенно-зелёным светом свечных огарков, было темно. Стук каблуков Рюни дробил тишину на осколки, каждый шаг отражался от стен и усиливался, множился, затихая где-то вдалеке. Дорога до кабинета начала казаться Крайсу бесконечной, а лабиринт – непроходимым. Рюни толкнул нужную дверь, вошёл без стука. Кою ждал его. – Налить тебе чай? – и опять на губах Главы Гильдии расцвела привычная усмешка, лукавая и всезнающая. Крайс покачал головой – чая ему сегодня определённо хватило. – Тогда что-нибудь покрепче. Рассказывай. Крайс поведал ему обо всём: о поведении и реакции фермеров, об их отношении, ужесточении систем безопасности, подозрительности, о мародёрах, о которых упоминала Эшби. Обо всём, что показалось ему странным и непонятным. Кою не перебивал и слушал очень внимательно, особенно рассказ о последней ферме и её хозяйке. А когда Крайс поставил на столик корзинку с фруктами, которые она ему отдала, сказал, что это инжир, и на Дне его вырастить сложно. – Кажется, ты показался ей привлекательным мужчиной, – рассмеялся Кою. Он подумал, что у Крайса никогда не было возможности испытать подобный интерес со стороны женщин. Дно он покинул ещё подростком, больным и вечно голодным, в странной одежде. А на Земле в нём видели лишь крысу, не заслуживающую даже взгляда, полного презрения. – Я? Ты шутишь, – отмахнулся Крайс. Слова Кою звучали разумно, но тогда получалось, что мира Леммар не была такой уж странной в своих предпочтениях. – Ладно, оставим это. Благодарю за работу, Ты выяснил всё, что мне было нужно, – Кою не собирался ничего объяснять. О некоторую информацию лучше просто не марать руки и мысли. Некоторых вещей лучше просто не знать. – А теперь перейдём к новостям. Хочу тебя порадовать, ты на Небе личность популярная. – Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился Крайс. Ему совершенно не нравилось то, как Кою это сказал – с явной издёвкой. – Я на Небе – личность мёртвая. – Может и так, но Фарид весь день провёл на ногах. Он обошёл всех своих информаторов, расспросил докеров и торговцев, даже девочек Мадам. – Кою поставил перед Крайсом стакан с вином, привезённым с Земли. Выдержав подобающую паузу, он продолжил: – Кажется, Благороднорождённые весьма заинтересовались Дном. По крайней мере, некоторые из них. Настолько, что заслали сюда шпионов. – Шпионов? Зачем им это? – Крайс почувствовал, как у него начинает болеть голова. Одно дело было искать виновного в преступлении и совсем другое – подобные хитросплетения чужих интриг. В этом Кою всегда был лучше. – Фарид нашёл сразу несколько «хвостов». Другими словами, здесь не один случайный соглядатай, а целая сеть, – слегка задумчиво ответил Кою. Он и сам размышлял над этим уже долгое время. – Ты не можешь быть причиной. Более того, ты ею никогда и не был. Такую сеть не создать за один день. Да и за полгода тоже. Не нравится мне всё это. Особенно то, что я не заметил их раньше. Но раз уж они позволили себе оставить следы, пусть пеняют на себя. Я вычислю их всех, а до того времени буду наблюдать. Если они хотят получить информацию, они её получат. Вот только кто сказал, что без моего ведома или участия? Крайс только вздохнул. Кою опять замыслил что-то грандиозное, а ведь обещал не засматриваться на Небо! Но если уж небородные сами сошли на Дно, почему бы не воспользоваться шансом? Зеленоватый свет свечей отражался в нетронутом бокале вина. Рюни молчал, не мешая думать своему другу. Небо спустилось на Дно, значит, здесь было то, что им нужно. То, что оправдывало любые риски. Не он это начал. Крайс выпил вино тремя длинными глотками, почти не почувствовав вкуса. Горчило. С каждой ночной встречей расстояние между ним и Кою становилось всё больше. Сейчас их разделяло Небо и тайна, которой не стоило касаться. Крайс чувствовал, что она поглощает его друга, и не знал, как его остановить. Пламя свечи взметнулось, изгибаясь в такт его не определившемуся, подсознательному страху. Рюни хотел остановить Кою, но прикоснуться, значило пообещать, а этого он не мог. Утро только начало разгораться, окрашивая темноту в серые цвета. Фарид стоял у стены и курил. Сегодня ему предстояло патрулировать территорию. Кою приказал проверить склады рядом с одним из заводов. Фарид и сам подозревал, что там могло быть укрытие одного из шпионов небородных, и потому собирался взять с собой всех своих бойцов. Раскрытые шпионы редко сдавались добровольно. Вся эта история ему совершенно не нравилась, а результаты вчерашнего расследования – и того меньше. Что жителям Неба могло быть нужно на Дне? Сначала он подозревал, что их притащил на хвосте Крайса, но потом поговорил с Шельмецом. Тот быстро навёл справки, подкупил кого надо, содрал с Фарида втридорога за информацию и выдал целую гору слухов и сплетен. По всему выходило, что несколько независимых групп с Неба пристально следили за тем, что происходило на Дне. Фарид докурил сигарету и достал следующую. Деятельность одной из групп его удивила. В неё входило всего двое неборождённых, но они внимательно следили за Дном и особенно за Мадам. Теперь за ними начал наблюдать Кою. Если верить информации, полученной от Шельмеца, этих странных небородных интересовали исключительно любовные связи людей с разных уровней. Выясняя подробности, Фарид ощущал себя крайсой, роющейся в полуразложившемся трупе. Другая группа появилась относительно недавно. Они что-то настойчиво искали, собирали сплетни и рассказы стариков. Этой группе было интересно само Дно, его история, всё то, до чего местным вообще не было дела. Были ещё любители острых ощущений. Они рисковали и проверяли себя на прочность, спускаясь на Дно и посещая всякие сомнительные места. Иногда даже пытались охотиться на крайс. Эти небородные действовали вместе лишь потому, что хотели испытывать острые ощущения снова и снова, а не один раз – первый и последний. Они просто развлекались. Первые две группы Кою были интересны, третья – разве что если бы ему взбрело в голову брать с них деньги за эти развлечения. Была и четвёртая, самая странная. Видимо, из-за них Кою всё это и затеял. Эти следили за Гильдией и собирали слухи, часто контактировали со второй группой. Именно к ним относился тот шпион, укрытие которого им предстояло проверить сегодня. Чуть в стороне от Фарида из утреннего тумана вынырнула Гир, как всегда, бесшумная и незаметная. Она кивнула своему командиру и снова скрылась в тумане. Отряд постепенно собирался. Заметив Крайса, Фарид выкинул окурок и направился ему наперерез. Тот выглядел задумчивым и каким-то отстранённым. – Крайса, – окликнул его Фарид. Тот остановился и дождался его. – Хочу спросить у тебя кое-что. Скажи, ты ведь ни разу не ночевал в своей комнате. – Верно, – Крайс напряжённо отвёл плечи назад. Он ждал этого разговора. – Чем вы с Кою занимаете по ночам? – Фарид понимал, что лезет не в своё дело, но не мог простить Крайсу такой близости с его обожаемым боссом. – Разговариваем, – Крайс не лгал, но и всю правду говорить не собирался. Фарида она не касалась. – Три ночи подряд? О чём? – недоверчиво спросил Фарид. Он и не ждал, что Крайс ему ответит честно. – Это только наше дело: моё и Кою, – сказал Крайс. Всё, что происходило за дверьми той комнаты, касалось лишь их двоих. Ни Фариду, ни кому другому не стоило даже пытаться туда лезть. – Старым друзьям всегда есть о чём поговорить. Фарид кивнул, принимая такое объяснение. На большее рассчитывать он не мог, как не мог и не беспокоиться о Кою. С тех пор, как на Дно вернулся Рюни Крайс, Глава Гильдии пребывал в небывалом возбуждении. Кою был деятелен, как никогда, и при этом неоправданно рисковал. Он зачем-то ввязался в это расследование, начал искать шпионов Неба, разворошил целую кучу крайса гарх . Фарид не мог понять, чего именно хотел его босс: обойти того детектива с Неба или же затянуть расследование до бесконечности, чтобы оставить Рюни себе. Но Кою как-то умудрялся совмещать эти несовместимые вещи, и при этом действовать исключительно во благо Гильдии и Дна. Когда они вернулись к отряду, все уже были на месте. Даже Гир соизволила появиться. Она пряталась за спиной Энки и недоверчиво поглядывала в сторону Крайса. Фарид искренне понадеялся, что Гир не надумает влюбиться в бывшего инспектора полиции или возненавидеть его за то, что он её спас. В любом случае, скрывать свои чувства девушка не умела, а потому прятала их вместе с лицом. – Нам было поручено прошерстить несколько складов. Скорее всего, там засел враг Гильдии, – Фарид окинул взглядом свой отряд. Всего пару минут назад они дурачились и перебрасывались скабрезными шутками, а теперь смотрели серьёзно, запоминая каждое его слово. – Скорее всего, враг вооружён. И скорее всего, как в прошлый раз, огнестрельным оружием. Так что будьте предельно осторожны. До завода их довезла машина, та же самая, что вчера подвозила Крайса на фермы. Водителю как раз поручили забрать груз и отдать документы директору завода. Фарид пошёл с ним, ему надо было получить формальное разрешение на осмотр складов. Кою всегда старался договариваться с теми, от кого зависела жизнь Дна, не злоупотреблять силой и властью там, где можно было обойтись вежливостью и видимостью равноправия. Когда разрешение было получено вместе с добрыми напутствиями, Фарид направил свою группу к дальним складам. Это было совершенно безлюдное место, по крайней мере, оно должно было быть таковым. Директор завода давно заметил, что рядом с пустыми складами ошиваются какие-то крайса лэттэ, но воровать там было нечего, так что у него руки никак не доходили побеспокоить Гильдию из-за такой мелочи, а заводские разбираться не хотели. Завод работал в половину мощности, а товар развозился почти сразу, для его временного хранения вполне хватало освобождённого от оборудования одного из цехов. Поэтому многие склады сейчас пустовали. В проходах между высокими бетонными коробками бегали крайсы, совершенно нагло и беззастенчиво, почти лениво пропуская людей. Наверное, поэтому заводские и не хотели сюда ходить. Если кто-то решил скормить себя крайсам – его право, зачем мешать? Отряд Фарида продвигался медленно, стараясь не выдать своё присутствие раньше времени. Сделать это на просматриваемых во всю длину проходах между складами было весьма непросто. Тишину нарушал лишь шорох осторожных шагов и цокот маленьких лапок. Люди знали, что впереди кто-то есть, знали, что это враг, но не видели его. Выдерживать такое напряжение было сложно, но Фарид не позволял никому вырваться вперёд или даже просто ускорить шаг. И именно это напряжение помогло среагировать не то что на щелчок затвора, на первое же движение воздуха. Крайс рванул свой Дар изнутри, выплёскивая наружу огромную чёрную кляксу, и перегородил ею весь проход от стены до стены. – Какого? – прошипел, отшатнувшись, Фарид, когда в сплетённый из Дара щит ударил град пуль. – Ублюдки, – зло бросил Энка, до боли в суставах сжимая в руке нож. Сейчас он ничего не мог сделать. – Всего один, – прислушавшись, определила Гир. Она стояла чуть в стороне, в любой момент готовая скользнуть вбок, обогнуть склад и напасть со спины – одна и без прикрытия против опасного врага. – Небородный, – добавил Крайс ровным голосом. Такое оружие было только у них. Как и говорил Кою, неборождённых на Дне оказалось слишком много. – Ты ранен, – Гир не спрашивала, она видела тонкие струйки крови, стекающие по складкам плаща. – Несильно, – также коротко ответил Крайс. Пуля прошла навылет, царапнув ребро, но неглубоко и ничего серьёзного не задела. Было больно, но он должен был держать щит любой ценой. Крайс чувствовал, как Дар выпивает из него силы. – Я долго его не удержу. – У него же не механизм там. Патроны кончатся, – довольно оскалился Фарид. Он уже успел разобраться в принципе работы огнестрельного оружия и понял, какой уникальный экземпляр достался ему. Стрельба и правда вскоре прекратилась. Фарид замер, положив руку на плечо Крайса, потом несильно сжал, давая сигнал. Гир уже куда-то исчезла, остальные бойцы готовы были сорваться в любой миг. Крайс убрал щит и отошёл в сторону, привалившись к стене. Дальше бойцы Фарида могли справиться и сами, его участие не требовалось. Из накатывающего обморока Рюни вывели звуки выстрелов. Они отличались от только что отзвучавших, были как-то суше и легче. Крайс закашлялся, согнувшись пополам, и изо всех сил зажал рану в боку. При каждом спазме он чувствовал, как кровь толчками пробивается сквозь пальцы. – Эй, ты как? – голос Энки показался Крайсу обеспокоенным. Рюни с трудом распрямился, пытаясь изобразить на лице обычное равнодушие. Как бы плохо ему ни было, это его проблемы. Если бы не рана, если бы не последствия использования Дара, всё было бы проще. Крайс пошатнулся, едва не упал, но кто-то его подхватил. – Вызовите машину, – прозвучал у него над головой голос Фарида, строгий и властный. – Гир, не опускай пистолет, держи его на прицеле! Качаясь на волнах обморока, то скатываясь в него, то приходя в сознание, Крайс думал, что у силы и свободы есть и обратная сторона, а опьянение всегда заканчивается головной болью. Можно было использовать Дар как угодно, но не стоило забывать, как после этого бывало плохо. Можно было отнимать жизни, но при этом надо было помнить – кто-то также мог отнять и твою. Слабость постепенно отступала, как и тошнота с головокружением. Когда Энка загрузил Крайса в машину, тот уже мог ясно соображать и даже стоять на ногах. Небородный на складе действительно был только один, его удалось взять живым и относительно целым. Молодой мужчина с красивым, надменным лицом смотрел на окружавших его людей как на недостойную внимания грязь. Он всё ещё был свято уверен, что это недоразумение, и никто не посмеет причинить ему вреда. В конце концов, какое эти крысы имели право не дохнуть, если ему вздумалось поохотиться? – Отлично, Кою будет доволен, – позволил себе лёгкую улыбку Фарид. Им достался целый и почти невредимый Благороднорождённый, с оружием, да ещё и по наводке – шпион Неба. – Надеюсь, – устало ответил Крайс. Рану ему обработали, крови вытекло не слишком много, а слабость от Дара постепенно проходила. Только вот кашель никак не прекращался. – Наглый тип, – самодовольно усмехнулся Энка, поглядывая на связанного, сидящего в углу машины пленника. Гир обеспокоенно смотрела на зашедшегося очередным приступом кашля Крайса. Она понимала, что они обязаны ему жизнью. Если бы не его реакция и его Дар, они были бы уже мертвы все до единого. И этот Благороднорождённый был тут не из-за него. Девушки у Мадам говорили, что Крайса на Небе считают мёртвым. Сейчас, глядя, как он надрывно кашляет, Гир думала, что Рюни был не так уж и далёк от этого. А ещё, что её командир ошибался – Кою будет очень зол. Пленника Фарид забрал сам, поручив Гир отвести Крайса в комнату и позвать кого-нибудь зашить рану. Как командир боевого отряда, всю ответственность за операцию он решил взять на себя. Они были неосторожны и поплатились за это. Фарид проводил взглядом Гир и Крайса, про себя усмехнувшись. Он знал, что девушка позаботится о раненом мужчине лучше, чем кто-либо другой, даже девушка-боец. Кою действительно был зол. Он не кричал и даже не хмурился, но Фариду хватило его заледеневшего взгляда и словно выточенной изо льда улыбки, чтобы всё понять. В этот момент он совершенно не завидовал пленному. Кою велел поместить Благороднорождённого в один из подвалов и оставить там до вечера. Он собрался заняться допросом лично после того, как закончит текущие дела. Глава Гильдии не боялся марать руки. Ближе к вечеру Кою зашёл в комнату Крайса. Она была типовой, как и у всех членов Гильдии, живущих в штабе. В комнате не было никаких личных вещей – у Крайса ничего с собой не было, когда он попал на Дно – и никакого ощущения обжитости. Рюни ни разу не приходил ночевать и вообще почти не бывал здесь. – Как ты? – Кою присел на кровать рядом с Крайсом. – Почти нормально. Гир перевязала меня, рана неопасная. Энка обещал принести мазь от Мадам. У неё есть хорошая заживляющая, – Крайс не хотел расстраивать Кою ещё больше, он и так чувствовал с трудом сдерживаемый гнев друга. А ещё Рюни злился на себя за то, что так глупо подставился. – Ты отправил меня на опасное задание, так что не стоит удивляться, что меня ранили. – Я не удивляюсь. И не на тебя зол. Даже не на себя, – Кою недобро усмехнулся и повернулся к Крайсу, лукаво поглядывая на друга. Какие наивные попытки утешить, как будто он избалованный ребёнок! Что Фарид, что Рюни! Кою сжал ладонь Крайса, лежащую поверх одеяла – пальцы Главы Гильдии едва ощутимо подрагивали – потом отпустил и сложил руки на коленях, точно боясь выдать свои чувства. – Я зол на Небо, которое посмело так обращаться с нами. Они, видимо, забыли, что Гильдия стала иной. И забыли, на что она способна. Пора напомнить. – Кою, не надо. Ты обещал мне, – Крайс нервно прикусил губу. Ещё не хватало мести! Конечно, Кою прав, творить такое – действительно было наглостью. Но у Неба был доступ ко всем Механизмам, без которых жизнь в городе вообще невозможна, у небородных было оружие и Дары. У Дна не было ни единого шанса. – Я помню. Но если они посылают кого-то сюда, они должны быть готовы к тому, что он пропадёт без следа, – Кою удовлетворённо улыбнулся, и подался вперёд, опёрся на руки, едва не касаясь губами щеки Крайса. – Это самый лучший подарок, который они могли мне сделать. Прямо в руки отдали ценнейший источник информации. И я выжму его досуха. Хочешь посмотреть? – Думаю, у меня нет выбора, – ответил Крайс, отодвигаясь. Кою не предлагал, он приказывал, только очень мягко и вежливо. Благороднорождённый, после почти целого дня, проведённого в подвале, утратил большую часть спеси и весь свой ухоженный вид. В нём остался только страх, прикрываемый наглостью и злобой. Кою вошёл в сопровождении ещё нескольких бойцов, Крайс видел их всех впервые. Они были не из группы Фарида, судя по их лицам – из недавно принятых в Гильдию мелких банд. – Ну что ж, у вас было время подумать над своим плохим поведением, – ласково начал Кою, глядя в глаза Благороднорождённого. Уверенность и превосходство Главы Гильдии были особенно заметны рядом с трусливой злобой связанного пленника. – Да кто ты такой? Как смеешь ты удерживать меня? – попытался перейти в наступление Благороднорождённый. Эффект был смазан туго натянувшимися от его резкого движения ремнями, шевелиться он почти не мог. – Моё имя Кою, я глава организации, называемой Гильдией. Вы уже довольно давно находитесь на Дне и должны были о ней слышать, – Кою изучал пленника с интересом учёного, обнаружившего странный феномен или забавный новый микроорганизм. – Так вот, Кою из Гильдии, освободи меня немедленно! – зло и с остатками небородной спеси заявил пленный. Ему прежде даже в голову не могло прийти, что кто-то, рождённый ниже него, мог ослушаться его прямого приказа. – Тебе придётся отвечать за всё, что ты сделал со мной! Кою продолжал улыбаться, он не возражал и ничего не доказывал. В этом не было нужды. Он легко мог назвать своё имя и сказать этому человеку всё, что заблагорассудится, потому что решил уже давно – живым тот отсюда не выйдет. Дар небородного явно не позволял ему освободиться, либо же пленник совершенно ошалел от страха и не вспомнил о нём. – Сейчас вы ответите на мои вопросы честно и подробно, – Кою достал длинный складной нож, не торопясь выдвинул лезвие. Полюбовавшись произведённым эффектом, он продолжил: – Я всё равно всё узнаю, от вашего упрямства зависит лишь то, сколько времени это займёт. И не советую затягивать, я не настроен на долгие игры. Кою лукавил. Пытал он с заметным удовольствием, растягивая процесс. Крайс стоял рядом, не отводя глаз, хотя ему это и не нравилось. Кою хорошо знал болевые точки, помнил всё, чему его учили, когда он был рядовым бойцом Гильдии, и всё, что выучил сам. Благороднорождённый действительно был упрям. А потом – жалок. Он совершенно не умел терпеть боль и был уже на грани нервного срыва, когда они только вошли в комнату. Страх и неизвестность – лучшие палачи, Крайс и сам не раз испытывал на себе их инструменты. Небородный знал не слишком много, но рассказал всё, что смог вспомнить. – Значит, твои друзья на Небе хотят провести несколько экспериментов, добиться положительных результатов, а потом преподнести их Высшему Совету, – Кою кивнул одному из пришедших с ним мужчин, и тот отпустил голову небородного. – Чтобы получить разрешение обмениваться Дарами свободно и невозбранно. При обоюдном согласии, конечно. – Да, всё так! – пленник тяжело дышал и смотрел затравленно. Его взгляд неотступно следовал за кончиком ножа в руке Кою. – Ничего предосудительного! Мы делаем это для всех одарённых! – Тебе бы следовало оставить такие речи для Совета. Кроме того, предосудительное всё же было сделано, – Кою плотоядно усмехнулся, покачивая нож в ладони. Мальчишка не знал всех имён, но нескольких уже было достаточно. – Вы убили шену Кашана Эстави Дэфретт и обвинили в этом инспектора полиции Земли Рюни Крайса. – Крайс просто жалкий полукровка! И не имеет права на столь замечательный Дар. К тому же, ему суждено было отдать свою жизнь с пользой и для всеобщего блага, ему не на что было жаловаться! Он должен быть благодарен за оказанную честь! – возмутился Благороднорождённый. Он искренне не понимал, почему судьба человека, рождённого от столь противоестественной связи, должна была кого-то заботить. А про вину шены Дэфретт он просто ничего не знал. – Слышал, Рюни? Ты должен быть им благодарен, – ядовито прокомментировал Кою. Глаза Благороднорождённого округлились, словно он увидел нечто невозможное. Впрочем, для него это так и было. – Я всегда полагал, что моё происхождение, как и мой Дар касаются лишь меня одного, – холодно ответил Крайс. Ему уже порядком надоела слепота, самонадеянность и глупость этого небородного. – Мужчине с Неба не следовало опускаться до женщины со Дна, лишь на несколько лет её сомнительная красота способна очаровать, потом она исчезнет. Стоит ли ради такого утруждать себя сколько-нибудь длительными отношениями? – насмешливо ответил небородный. Крайс лишь безразлично посмотрел на него. Мальчишка так и не понял, что его слова только усугубляли его положение. – Впрочем, продажные женщины, не знающие отцов своих детей – обычное дело для этого места. – Достаточно, – оборвал его Кою. Лишь Крайс заметил, насколько тот был взбешён. Как побелели его всё ещё улыбающиеся губы и как подрагивали от напряжения пальцы. Мать Кою не знала, от кого родила его, но всегда считала, что тот мужчина был с более высокого уровня. Глава Гильдии был плодом случайной страсти. – Ты рассказал всё, что мне было нужно. Неборождённый до самого последнего мига ничего не понимал, не мог даже допустить мысль о том, что его убьют. Кою подошёл и положил руку ему на лицо, надавил, запрокидывая голову назад, и резким движением провёл от уха до уха. А потом от центра первого разреза вниз до конца грудины. – Уберите тут. И подготовьте к транспортировке, – распорядился Кою, доставая платок и вытирая лицо от брызг крови. Тело небородного всё ещё билось в конвульсиях, накрепко привязанное к стулу. Крайс, глядя на дёргающийся труп, понял, что вид выливающейся толчками крови его совершенно не коробит и даже не удивляет. – Пойдём, Рюни. – Кою обхватил его рукой за плечи и повёл за собой. – У меня будет к тебе одна просьба. Но сначала я хочу кое-что объяснить. – Конечно, Кою, – Крайс всё ещё немного шалел от увиденного. Простреленный бок ныл, но у Мадам были отличные заживляющие мази. – Посмотри, как всё удачно сложилось. Шена Торхейс изо всех сил пытается раскопать грязное бельё этих небесных крайса лаан. Они, разумеется, это видят и тихо сидеть не могут, – Кою упивался тем, что может поделиться своим успехом с кем-то, кого потом не придётся убивать. – На Небе они в безопасности до тех пор, пока у красного инспектора на них ничего стоящего нет. А ещё они почему-то решили, что на Дне им тоже всё можно. Им стоило бы знать, что закон здесь – я. Их губит их самонадеянность и слепота. Они не смогли выждать, зашевелились. Мне надо было лишь дождаться, пока волна дойдёт до Дна, пока они занервничают, проявят себя. И я дождался. Шена Торхейс связан условностями и правилами, я же могу получать информацию напрямую. Мне не нужны улики, мне достаточно отдать приказ. – Ты всё просчитал. Как будут действовать они, как будет вести себя шена Торхейс. И просто ждал первого проявившего себя небородного, чтобы всё у него выпытать, – заключил Крайс. Всё его беспокойство о том, что Кою намеренно ничего не делал, оказалось беспочвенным. – Верно. И я хочу, чтобы через три часа ты пришёл к гаражам. Там тебя будет ждать Фарид. – Кою чуть сильнее сжал плечо Крайса, а потом отпустил. Его план был прост и основан на понимании людей. Кою надо было только дождаться. Вот теперь уже можно было активнее включаться в игру. – Я хочу, чтобы вы с ним отвезли тело в седьмой док и уничтожили. Этот док сейчас пустует, ночью там тем более никого не будет. А потом зайдёшь ко мне. С докладом. – Хорошо. – Крайс не мог не выполнить приказ Кою, хоть это и означало, что ночевать в комнате он сегодня опять не будет. А ведь Гир наверняка придёт среди ночи сменить ему повязки. Через три часа Фарид уже ждал его у гаражей, серьёзный как обычно. Судя по количеству окурков, пришёл он не так давно. Крайс постоял некоторое время, наблюдая за лучшим боевым оперативником Гильдии, пережившим уже двух её глав. Потом всё-таки вышел в круг света, падавшего от стоявшей на земле лампы. – Груз уже на месте, мы с ним только тебя ждём, – Фарид затушил последнюю сигарету и открыл дверцу машины, сделав вежливый приглашающий жест. Машина была маленькой, водитель – молчаливым и незаметным. Крайс занял своё место рядом с трупом напротив Фарида и закрыл дверь. Путь до доков был не слишком долгим, машина ехала быстро и мягко. – Я всё сделаю сам, ты нужен будешь как свидетель, – нарушил молчание Фарид. Обычно отправляли несколько человек, но сегодня был особый случай – Кою мог послать только самых доверенных. Или заинтересованных. – Ты ранен, напрягаться тебе нельзя. – Хорошо, – ответил Крайс. Забота о его здоровье была лучшей благодарностью, какую он мог ожидать от Фарида. – Надеюсь, неприятностей у нас из-за этого не будет, – недовольно добавил Фарид. – Всё не так, как в прошлый раз. И Гильдия уже другая. Кроме того, он был здесь тайно, – сказал Крайс. У седьмого дока они вытащили завёрнутое в ткань тело. Фарид упрямо отказался от помощи Крайса и понёс труп Благороднорождённого сам. Никто из предыдущих Глав Гильдии не решился бы убить небородного, ни один не стал бы так отчаянно защищать Дно. Лишь у Кою хватило сил и решимости заявить о себе. Конечно, Небо не потребует объяснений, Крайс был прав – стрелок был здесь тайно. Но вот что небородный пытался узнать, чего ради он спустился на Дно? Определённо не за Крайсом. Тот для Неба был мёртв. Придут ли за этим небородным другие? Фарида не слишком заботили ответы на эти вопросы. Он абсолютно точно знал, что Кою всегда прав, что бы ни делал. Крайс шёл следом за Фаридом. Тот с видимым трудом нёс тело небородного, но от помощи отказывался. Крайс предложил только из вежливости. После кровопотери и столь активного использования Дара он чувствовал себя не слишком хорошо. Впрочем, в Гильдии было много своих ритуалов, призванных сплотить или защитить организацию или её членов. Утилизация опасного трупа в доках была одним из них. Здесь он нужен был только как свидетель, не более. Дойдя до воды, Фарид остановился и положил тело на пирс, нагнулся и убрал с лица небородного ткань. Крайс кивнул, подтверждая, что это именно тот труп, от которого они планировали избавиться. Теперь они двое были соучастниками и единственными свидетелями преступления. Тело вошло в воду без единого всплеска, плавно скользнуло по гладкому бетону пристани. Небородный исчез, словно его никогда и не существовало. Фарид распрямился и достал самокрутку, закурил, безмолвно глядя на ровную, маслянисто поблёскивающую поверхность воды. Море не оставит следов, море заберёт всё без остатка. – Ты его никогда не видел. Как и я. Этого человека никогда не было на Дне, – сказал Фарид, докурив. Так обычно провожали чужаков. – И этой ночью мы были в штабе Гильдии. – Всё так и было, – кивнул Крайс. Если кто-то станет задавать вопросы, найдутся свидетели. Кажется, Кою решил, что проще убить, закопать и забыть, чем терпеть. Ни один человек в Гильдии не проговорится. Кою не солгал, он изменил организацию, которую ненавидел и презирал. Крайс задумчиво посмотрел на палевую гладь воды. Сколько ещё тайн Кою скрыл здесь за последние полгода, с тех пор, как узнал, что седьмой док пуст? Сколько секретов было вот так же забыто по совместному сговору? Гильдия стала не только сильной, но и страшной, опасной. Впрочем, это и есть обратная сторона силы. Кою ждал его у себя, как и в предыдущие ночи, без скидки на рану и особое задание. Крайс знал, чувствовал это. Штаб Гильдии был местом, которое он уже почти мог назвать своим. Местом, которое он покинет, если они с Кою победят. Единственным местом, где его всё ещё ждали. Поднимаясь по лестнице, Крайс едва сдерживался, чтобы не бежать. Когда Кою успел посадить его на столь короткий поводок? Почему так незаметно? Крайс не желал сейчас разбираться и рваться на свободу. Всё придёт само: и свобода, и новая клетка. Он ещё успеет возненавидеть Землю за то, что она отнимает у него Дно. Кою хотя бы щедро расплачивался за то, что брал. Крайс вошёл в его кабинет без стука. Свечи почти догорели, но Кою не спешил менять их. Ждать больше было не нужно. Крайс опустился в кресло рядом с рабочим столом и закрыл глаза. Он почувствовал, как рука Кою коснулась его запястья, но не оттолкнул. Не было ни сил, ни желания. Рюни уже не помнил, когда чувствовал себя так уютно. Так правильно. Так нужно. Так дома. Сквозь опущенные веки он видел, как, догорая, мечутся огоньки свечей. Кою молчал, просто держал за руку. Крайс почувствовал, что согревается после холодного дока, стылого дыхания Внешнего моря, безразличной Земли.