Глава 6. Багряная решимость.

Никто и ничто меня не остановит. Даже правда! Нуари.

Ночная темнота начала сереть, но пока ещё не спешила отступать. Фонари разгоняли тени и освещали тротуары, пустые в столь ранний час. В комнате на втором этаже одного из особняков Неба горели свечи. Их острые язычки гоняли тени по углам, изгибаясь и раздуваясь от каждого резкого движения. На столике у кресла стоял тройной подсвечник, свечи в нём были особые, красные, дававшие сильное, тёмное пламя и источавшие пряный коричный запах. За ночь этот запах стал густым до тошноты, но хозяин комнаты не спешил открывать окна. В удушливом воздухе, среди огня и багровых теней он метался, не находя себе места. – Тебе нельзя покидать дом, Нуари, – Карла достала из стенного шкафа ещё одну бутылку вина. Она уже отчаялась остановить эти метания. – Тебе следует быть осторожным. – К сломанным Механизмам эту осторожность! – в который уже раз огрызнулся Нуари, продолжая выписывать круги по комнате. Он уже давно принял решение и только ждал подходящего момента. – Мой детектив в госпитале, тот, кого он приставлен был охранять, мёртв. А я отстранён от расследования! Без меня искать убийц никто не будет. – Я знаю, Нуари. Но сейчас тебе стоит позаботиться о себе. – Карла понимала, что не сможет остановить Нуари, но не собиралась просто молча следовать за ним. Не сейчас. – Ты можешь себе навредить. И своей карьере, своим людям, своей семье! – Моей семье нет до меня дела! А что до карьеры… хорошим же я буду инспектором полиции, если позволю торжествовать беззаконию и преступности! – взъярился Нуари. Ему необходимо было выждать ещё немного, совсем немного! Пока ещё было слишком рано и слишком темно. – Шена Милен ничего не сможет мне сделать, нарушение предписания мне простится, если, конечно, у меня всё получится. – Я знаю, у тебя есть право бесконтрольного расследования. Но Нуари, пойми, утратив возможность остановить тебя словами, они прибегнут к насилию! – попыталась вразумить его Карла. Заговорщики без сомнений и колебаний убивали тех, кого считали опасными. – Инспектор Крайс мёртв, шена Дэфретт мёртв, шена Шеях мёртв, шена Тайси тяжело ранен! – Я знаю! – Нуари замер посреди комнаты, посмотрел на бутылку вина, поставленную Карлой на столик рядом с бокалами, и повернулся к девушке. – Я знаю и именно поэтому должен продолжать. Больше некому! – А надо ли? – почти отчаянно спросила Карла. Среди изменников числились Благороднорождённые из хороших семей. Их замысел… что, если вскоре он станет вполне допустимым? Что, если они правы, и Небу пора менять свои вековые устои? – Необходимо, – оборвал поток её сомнений Нуари. Не самая безумная идея была неисправимо осквернена теми преступлениям, теми убийствами, что были совершены ради её воплощения. Время текло неторопливо, воздух становился прозрачнее, туманная дымка, порождаемая ранним утром, постепенно отступала. Нуари стоял у окна и смотрел, как медленно гасли фонари, и светлело небо – самый верхний купол города, за которым не было ничего, кроме Внешнего моря. Было ещё слишком рано для визитов, и пока он мог позволить себе соблюдать предписание и оставаться дома, но эта передышка была кратковременной. Очень скоро станет достаточно светло и на тротуарах появятся первые прохожие, на мостовых – экипажи. Это будет время начала самых ранних визитов и окончания самых поздних. Наконец проснулись слуги, начали возвращаться с ночных дежурств детективы. Пока шло расследование, они жили в доме Нуари Торхейс и у него же столовались. Сам красный инспектор не спешил спускаться к завтраку. Нуари в последний раз просчитывал свой маршрут, стараясь учесть все нюансы. Сейчас ему нельзя было ошибиться ни в одном шаге. Чуть позже он взял нескольких детективов из тех, кто на ночь оставался в доме, и вышел на улицу. Карла хоть и была против столь раннего бунта, обречённо и молча последовала за ним. Останавливать красного инспектора было уже поздно. Впрочем, она понимала, что у неё не было и шанса. Нуари первым делом направился не в госпиталь и даже не к Милену. К шене Клайдерн нельзя было идти с пустыми руками. А посему для начала он решил встретиться к Элиасом. Заодно надо было сменить охрану. Карла была, несомненно, права, когда говорила, что теперь ему будет угрожать вполне реальная опасность. Значит, и Элиас теперь оказывался под угрозой. Надменный дворецкий встретил Нуари холодно, давая понять, что беспокоить хозяев во время завтрака – крайне дурной тон. Торхейс привычно проигнорировал его мнение. Остававшиеся на ночь детективы были отправлены отдыхать, новые же заступили на посты. Сам Нуари прошёл в дом, ни мало не заботясь о правилах приличия. Элиас с тётей как раз завтракал в зимнем саду. Он обрадовался другу, хотя и выглядел уставшим и взволнованным. Согласно докладам охраны, происшествий за ночь не было, значит, просто волновался или уже узнал про домашний арест. Шена Милен вполне мог предупредить своего протеже. – Тебе не стоило приходить, Нуари, – укоризненно посмотрел на друга Элиас. Но за осуждением в его взгляде сияла радость от встречи и нетерпение. – Стоило, – усмехнулся Нуари. Элиас никогда не умел хорошо скрывать свои эмоции, тем более, от него. – Я много времени провёл в размышлениях о том, что ты рассказал мне. И о том, что поведали мне твои детективы. О том складе, – Элиас положил ладонь на руку Нуари, словно стараясь его удержать. Это были слишком смелые и слишком нелепые мысли, ему и самому порой становилось смешно от них. – Мы с тётушкой всё обсудили и пришли к выводу, что они пытались провести некий запретный ритуал. Мне доводилось слышать о подобных. – Ритуалы известны многим Благороднорождённым, управляющим Механизмами, – добавила с улыбкой шенай Фария Аштарет. – Обычно в их проведении состоит часть самого управления и обслуживания Механизма. Кроме того, есть особые и запретные ритуалы. – Право на проведение особых ритуалов есть лишь у членов Внутреннего круга Высшего Совета. Как и знание об их назначении и форме, – едко добавил Нуари. Всё это он знал и прежде, но старался не углубляться больше необходимого. Запретные ритуалы и так были частью его работы – той самой, за которую он получил добавку «по особым поручениям» к должности и право на бесконтрольное расследование. – О том ритуале, что проводился на складе, мне раньше слышать не доводилось. То, что мы там нашли, не подходит ни под одно из известных мне описаний. – Но им нужен был именно инспектор Крайс. Единственное, чем он мог привлечь их, был его Дар, – продолжил Элиас. Ему не хотелось говорить о Крайсе в прошедшем времени, но он хорошо знал – к такому можно привыкнуть. – Если бы не твоё расследование, об этом Даре на Небе никто не узнал бы, – Нуари поднял руку, останавливая возражения Элиаса и возмущение шенай Фарии. Его друг не был повинен в случившемся. – Не скрою, меня самого он крайне заинтересовал. И думаю, что не только меня и не только изменников. – Значит, изменников, – хищно улыбнулась шенай Фария. – Сейчас я могу продолжить поиски преступников лишь одним способом – объявив о подозрении в измене и запросив бесконтрольное расследование, – Нуари скрестил руки на груди, напряжённо глядя на вазочку с лимонными пирожными. – Если не смогу назвать имён и подтвердить подозрение – лишусь должности. Отступлюсь – потеряю честь и свободу действий до конца дней. Не говоря уже о том, что все мы будем в опасности. – Тяжёлый выбор, – согласилась Фария, с уважением и тревогой глядя на Нуари. Она и не предполагала, что мнимый побег племянницы и блажь племянника, которую она поддержала назло брату, могли иметь такие чудовищные последствия. – Я его уже сделал, расследование не прекращу. Согласно моим данным, изменники пытались похитить Дар Крайса, но он сумел отбиться, – Нуари, словно очнувшись, протянул руку за тостом с паштетом. Утром он так и не позавтракал, и теперь голод настойчиво напомнил о себе. – Информацию я считаю достоверной, но веских доказательств у меня нет. Посему я не могу опираться на неё, как на факт. Шенай Аштарет, что с моей просьбой? – Хочу обрадовать тебя, шена Нуари. Есть несколько имён. Не все из них обязательно заговорщики, они могли пораниться и сами, – Фария самодовольно улыбнулась и протянула подавшемуся вперёд Нуари лист бумаги с написанными именами. – Но для одного дня на Небе неосторожных слишком много. Думаю, тут не все, но больше я пока выяснить не смогла. – Мне хватит нескольких, – Нуари жадно перечитывал имена, выведенные изящным почерком на розоватой, пахнущей цветами бумаге. – Для начала даже более чем достаточно. Я вам безгранично благодарен! – Я рада, – Фария взяла лимонное пирожное и невинно улыбнулась Нуари. Ему незачем было знать, какими исключительно женскими путями она добыла эту информацию. – Вот видишь, Карла? Я надеялся на шенай Аштарет. Теперь я могу идти к шене Милену, – самодовольно улыбнулся Нуари. Не мог он явиться к начальнику лишь с подозрениями и желанием расследовать безнадёжное дело. – Теперь вижу, – ответила девушка. Слова Нуари успокоили её. Карла беспокоилась, что им движет лишь гордыня и неуёмная жажда действий. Но если у Нуари есть план, ей не о чем переживать. – Элиас, я хочу, чтобы ты был осторожен. Очень осторожен. И вы, шенай Аштарет, тоже, – Нуари посерьёзнел. Он собирался открыто заявить, что не желает сдаваться и тем самым ставил их всех под удар. – Ради сокрытия своих действий они готовы на всё. Их не остановит ни страх наказания, ни моральные терзания. Они это уже доказали. – Мы будем осторожны. Не переживай, – улыбнулась шенай Аштарет. – Но прятаться мы тоже не собираемся. Потому у меня будет к тебе одна просьба. – Всё что пожелаете, – Нуари чувствовал, что попал в ловушку, расставленную хитрой женщиной. После такой услуги отказать он не мог. И раз шенай Аштарет решила воспользоваться своим правом требовать от него что угодно, просьба ему вряд ли понравится. – Завтра утром моя хорошая знакомая устраивает приём. Я хочу, чтобы вы оба там были, – Фария лукаво улыбалась, разглядывая завитки крема на пирожном. Она всё никак не могла придумать, как уговорить Нуари пойти вместе с племянником. А теперь он сам отдал решение ей в руки. – Чтобы ты сопровождал Элиаса. Вам обоим это будет полезно. Там будет множество именитых людей. Ты сможешь поискать там своих заговорщиков, Элиас обновит знакомства и заведёт новые. – Но тётушка! – Элиас искренне надеялся, что заседания Совета будут достаточным основанием для того, чтобы не идти на приём. – Никаких возражений! Вам обоим это нужно, – с нажимом повторила Фария. Нуари только улыбнулся и кивнул. Шенай Аштарет не стала бы так настаивать, не имей она скрытого умысла. Эта женщина была весьма неплохим стратегом. Перед уходом Нуари ещё раз попросил друга быть осторожным. Он не без оснований опасался за свою жизнь и теперь ещё больше – за жизнь Элиаса. – Сейчас к шене Клайдерн? – уточнила Карла, когда они покинули дом Аштарет. После всего услышанного ей было непросто сохранять спокойствие и не искать взглядом убийц среди прохожих. – Нет, – хищно улыбнулся Нуари. Для начала ему нужно было оправдание, какая-то причина, по которой он покинул свой дом, нарушив предписание. – Сначала навестим Вайнара. Забота о подчинённом была достаточным основанием для нарушения запрета. К подобному вполне могли отнестись с пониманием, даже если бы Милен настрого запретил ему продолжать расследование. Нуари понимал, что одного желания и эмоций недостаточно, чтобы победить. Необходимо было просчитывать свои шаги и позаботиться о последствиях заранее. В госпитале Нуари сперва решил зайти в морг. Он и сам не знал, что ожидал увидеть на теле шены Шеях, но не собирался упускать ни единой зацепки. Мертвецы умеют разговаривать – так, наверное, мог бы сказать инспектор Крайс. Иногда эта привычка людей со Дна к иносказанию, сравнению и образности позволяла описать что-то намного точнее однозначного определения жителей Неба. Шенай Виата встретила Нуари ехидной улыбкой. Она была уверена, что он придёт, и подготовила тело. Шенай даже удивилась, что Нуари не заявился ночью, сразу, как труп доставили. Впрочем, её не слишком заботило его опоздание. Виата надела эластичные одноразовые перчатки и подошла к одному из столов. – Я ждала тебя ещё ночью. Труп интересный, не то, что предыдущий. Первый был скучнее не придумаешь, – попеняла Нуари шенай Эстемай. Она часто страдала от скуки – на Небе её услуги требовались крайне редко – и потому помогала в хирургическом отделении. Остальное же время уходило на научные труды и вышивание. – Подойди поближе. – Что поделать, не я выбираю, как именно им умирать, – пожал плечами Нуари. Он бы предпочёл, чтобы эти двое были живы и могли говорить по-настоящему. – Я думал, его либо зарезали, либо застрелили. Чем тело могло заинтересовать тебя? – Ты не ошибся, он был зарезан. Но вот как именно… мне такого видеть не приходилось, – Виата откинула простыню и жестом пригласила Нуари посмотреть. Карла тоже нехотя подошла. Она никогда не любила морги и мертвецов и не понимала, как Нуари может относиться ко всему этому так спокойно. – Странно, – озадачено сказал Нуари, посмотрев на тело. Горло шены Шеях было перерезано от уха до уха. Ещё один разрез шёл от середины горла вниз до конца грудины. Такой же глубокий и ровный, как и первый. Виата смыла кровь и сшила концы разрезов, чтобы они не расходились. Нуари некоторое время молча стоял, пытаясь понять, что может означать такой способ убийства. Ритуал, знак, предупреждение или просто почерк убийцы? Но малышку Калию бесцветный просто задушил, и так же пытался убить и инспектора Крайса. – Действительно, необычно. Мне кажется, второй разрез здесь не случаен. Он имеет какой-то смысл, понятный убийце, – подтвердила его мысли шенай Виата. Она и сама раздумывала над этим, но пока не нашла удовлетворительного ответа. – Я поищу в архивах, возможно, найду что-то похожее. – Благодарю, – сказал Нуари. Эту информацию надо будет передать Кою, в том, как можно отнять жизнь, Глава Гильдии должен был разбираться лучше кого бы то ни было. А пока столь необычный способ убийства мог послужить основанием для бесконтрольного расследования. Хоть это и было несколько аморально, но Нуари радовался подобному исходу. После морга он зашёл в палату к Вайнару Тайси, своему детективу, раненому при нападении на шену Шеях. Медсестра не хотела его пускать, но Карле удалось её убедить. Вайнар был в сознании, и врачи уже не опасались за его жизнь, но он всё ещё был очень слаб. Нуари клятвенно заверил медсестру, что не будет утомлять её пациента больше необходимого. – Вайнар, как ты? – Нуари присел на стул рядом с койкой раненого детектива. Тот выглядел не очень хорошо. Бледный, осунувшийся, он казался едва живым, слабым, как дитя. – Я жив – это уже замечательно, – слабо улыбнулся Вайнар. Он был одним из самых молодых детективов, выбранных Нуари для своего отряда, ответственным и всегда готовым выполнить любой приказ. – Расскажи, что произошло. – Если бы то, что знал Вайнар, не было так важно, Нуари не стал бы его беспокоить расспросами. – Мы прогуливались у пруда. На Земле очень много красивых прудиков и парков. Там так приятно гулять. Его слуга шёл чуть позади, он старался не мешать нашей беседе, – Вайнар прикрыл глаза, вспоминая. Все события того вечера отпечатались в его мозгу с невероятной ясностью. – Но он не смог заметить опасность вовремя, хотя был необычно бдителен и подозрителен. – Его слуга охранял вас? – не выдержал Нуари. Он не собирался перебивать рассказ Вайнара, понимая, как тому тяжело сосредоточиться, но ему важно было понять, кем был тот странный одарённый, которого приблизил к себе шена Шеях. – Да, он был его охранником. Очень верным. Он жив? – обеспокоено посмотрел на Нуари Вайнар. Вряд ли он спрашивал об этом врачей, те солгали бы, чтобы не беспокоить его лишний раз. – Жив, но всё ещё без сознания. Надеюсь, он скоро очнётся, – улыбнулся Нуари, улыбка вышла слишком натянутой и неестественной. А ещё он очень надеялся, что до того, как тот очнётся, расследование уже будет завершено. – Хорошо. Нападавших было трое, двое держались чуть позади. Я не видел их лиц, они закрыли их шарфами. Они точно были из одарённых, вот только с Неба или с Земли, не знаю, – Вайнар старался сократить свой рассказ, вытащив только важное, только факты. Чувство страха и беспомощности, отчаянье и понимание: шефу Торхейс совершенно незачем всё это знать. – А на нападавшего Дар не действовал. Простите, это звучит глупо. – Нет. Это звучит вполне разумно. Мы уже встречались с ним полгода назад. Одарённый с Даром Подавления. Против него и рядом с ним Дары не действуют, а его лицо нельзя запомнить, – Нуари успокаивающе положил руку на плечо Вайнару. Очень осторожно, чтобы не задеть раны. – Вот как? Тогда я спокоен, что не ошибся. Он напал внезапно и очень быстро. Слугу сбил с ног, им потом те двое занялись, кажется, без использования Даров. Видимо, боялись, что так их вычислят. – Вайнар пытался понять, что произошло, забивал свою голову анализом, лишь бы не вспоминать тот ужас и то бессилие. – Слуга пытался отбиваться, задержал их ненадолго. Всего пара секунд, но шене Шеях хватило, чтобы кое-что мне рассказать. Думаю, вы уже знаете. – Знаю, – подтвердил Нуари. – А потом убийца добрался и до шены Шеях. Шена Шеях не сопротивлялся, он будто знал, будто ждал этого человека, – Вайнар с трудом сдерживал свои чувства. Пальцы непроизвольно начали дрожать, а голос – прерываться, когда он вспомнил ту кроткую, покорную улыбку, что была на лице Ленара Шеях за миг до смерти. – Я ничего не успел сделать, всё произошло слишком быстро. – Почему он не убил тебя? – Нуари перевёл разговор с неприятной и болезненной темы. Он понимал, что вины Вайнара нет, как и то, что тот всё равно будет винить себя. – Он сказал, что даёт вам ещё немного времени. Я не знаю, что это значит. Просто просил передать, – Вайнар стиснул пальцами простыни, чтобы хоть как-то унять дрожь. – Я не хотел доверять это кому-то ещё. Только вам. – Всё правильно. Благодарю, – Нуари едва смог сдержать удивление. Чьи же приказы выполнял безликий? Что означали эти его слова? – Теперь отдыхай и ни о чём не переживай. Ты сделал всё, что мог. Тогда для тебя выжить было самым главным. Думаю, спасти шену Шеях ты всё равно был не в силах. Нуари вышел из палаты своего подчинённого и направился к выходу, даже не удостоверившись, что Карла идёт за ним. Слова Вайнара озадачили его. Это, определённо, был тот мужчина с Даром Подавления, который так отчаянно пытался убить инспектора Крайса. Он тяжело ранил Вайнара, но сохранил ему жизнь. На чьей же он был стороне, кому служит и почему? Ответы на эти вопросы были лишь у безликого, а Нуари пока не стремился с ним встречаться. – Нуари! Нуари, остановись! – Карла догнала его у самых дверей госпиталя. Она задержалась, прощаясь с Вайнаром. А Нуари ушёл вперёд, не удосужившись подождать её хоть немного. – Куда ты так спешишь? – К шене Милену. Мы уже достаточно рисковали, надо получить официальное разрешение на расследование. – Нуари собрал всё, что ему было необходимо, и теперь намеревался добиться права выяснить правду. Ещё надо было послать весточку Кою, но это могло и подождать. От Главы Гильдии не было пока никаких новостей, хотя Нуари на него и не рассчитывал. Что важного могло произойти на Дне? Что от Кою вообще можно было узнать? Если какая-то информация и могла дойти до Гильдии, то вряд ли быстрее, чем до него. В прошлый раз Кою просто повезло. Нуари всё больше убеждался в этом, и это, несомненно, его успокаивало. Неприятно было осознавать, что в городе есть силы, ему не известные. В приёмной шены Клайдерн Нуари просидел всего лишь несколько минут. Ровно столько, сколько понадобилось секретарю, чтобы доложить о его приходе. Милен велел немедленно привести к нему блудного старшего инспектора, пока его никто не заметил и не узнал. Нуари крепко сжал кулаки, предчувствуя выговор, и вошёл в кабинет начальника. – Объяснитесь, юноша, – холодным спокойным голосом произнёс Милен, едва тот вошёл. Нуари предпочёл бы что угодно, кроме этой едва сдерживаемой ледяной ярости. – Это я требую объяснений! Мой подчинённый ранен, а я даже навестить его не имею права! У меня отобрали работу и обязали оставаться дома! – Нуари перешёл в наступление, прекрасно понимая, что может выйти из кабинета шена Милена Пайдареса Клайдерн обычным гражданином без каких-либо привилегий. – Вы в праве отстранить меня от работы, даже уволить, но я не буду сидеть дома, когда на Небе зреет заговор! – Это весьма тяжкое обвинение, юноша. Весьма тяжкое, – подо льдом в глазах Милена медленно проступила тревога. Нуари не доводилось прежде видеть его настолько взволнованным и настолько сдержанным. Раньше главе полиции удавалось переносить любые кризисы легко, с едва заметной ироничной улыбкой. Теперь же он был напряжён и встревожен. – Стоит ли мне понимать из ваших слов, что вы желаете провести бесконтрольное расследование и посему просите меня временно выпустить вас из-под домашнего ареста? – Верно. За этим я и пришёл, – коротко кивнул Нуари. Он не лгал, когда сказал, что не бросит расследование, даже если его разжалуют. – Есть основания? – деловито поинтересовался Милен. Он мгновенно проанализировал слова своего подчинённого и перестроил линию поведения. Нуари кивнул и коротко описал нападение на Вайнара и шену Шеях. Тот одарённый с Подавлением и неизвестные одарённые – вполне неплохое основание для начала расследования. – Понимаю. И разрешаю. Вы официально начинаете расследование дела об измене. От себя же добавлю, юноша, что это крайне опасно. – Я знаю. Но если не остановлю их сейчас, мы с Элиасом никогда не сможем почувствовать себя в безопасности, – серьёзно ответил Нуари. Этот аргумент он приберёг на крайний случай. – Верно, – кивнул Милен. Он ожидал, что Нуари поступит именно так, но всё равно был рад, что не ошибся в своём старшем инспекторе. – У меня к вам есть одна просьба, шена Клайдерн, – Нуари достал из кармана список, который ему дала шенай Аштарет. Все имена он уже запомнил, а хранить его у себя было опасно. – Я слушаю вас, – заинтересованно посмотрел на пахнущий цветами листок бумаги шена Милен. Тот больше походил на любовную записку, нежели на что-то, связанное с преступлениями. – Здесь список тех, кого у меня есть основания подозревать. Надо проверить, при каких обстоятельствах они получили указанные здесь ранения и травмы, – Нуари положил листок на стол перед шеной Миленом. Он пока решил не говорить ему о ритуале и подозрениях насчёт происхождения Крайса. Сейчас эта информация лишь усложнила бы разговор, зато потом она могла оказаться полезной. – Уверен, не все имена здесь имеют хоть какое-то отношение к заговору. Но если хоть один из этих одарённых изменник, вам с вашими связями и умом будет проще его вычислить, чем мне. – Благодарю за доверие, – кивнул Милен, беря в руки листок. То, что Нуари доверился ему, не зная наверняка, является ли он частью этого заговора, говорило о преданности. Или о бессильном отчаянии. – Я проверю каждого. Эта работа для меня, юноша. Вам не следует больше задумываться об этом. – Я понял, – почтительно поклонился Нуари. Когда Нуари вышел из кабинета шены Милена, Карла, оставшаяся ждать снаружи, нетерпеливо подалась вперёд, пытаясь понять, насколько плохо всё прошло. Но по довольной улыбке своего начальника догадалась, что он добился желаемого. Они снова могли работать. – Нужно зайти к Элиасу, я забыл кое-что попросить у шенай Аштарет. Надеюсь, она уже вернулась, – Нуари расправил плечи. Теперь у него была полная свобода действий. Милен будто ждал, что тот попросит о бесконтрольном расследовании и тем самым позволит ему провести своё – тайное. – Вернее, смысл в этой просьбе появился только сейчас. Потом навестим семью шены Дэфретт. Надо выяснить, по какой причине он желал встретиться с Крайсом. Частное расследование он заказал сам, значит, имел на то основание. – Логично. Давно пора было сделать это самим, а не поручать детективам, – вздохнула Карла. Хоть у простых детективов и были все полномочия, но высокородные Благороднорождённые считали себя вправе рассказывать им лишь необходимый минимум, если вообще отвечали на вопросы. Дома Элиаса не оказалось. Надменный дворецкий нехотя сказал, что тот отправился на очередное заседание Совета, а шенай Аштарет недавно вернулась и сейчас занята в оранжерее, как и всегда в это время, и не желает никого принимать. Нуари с трудом упросил дворецкого хотя бы доложить об их приходе. Карла, которой положено было сдерживать взрывной нрав своего начальника, под конец разговора и сама уже хотела как следует стукнуть обнаглевшего слугу. Однако шенай Аштарет согласилась принять шену Торхейс со спутницей, и дворецкий с некоторым злорадством пригласил их пройти в оранжерею. Нуари хорошо помнил терпкий, сильный запах цветов, опасные побеги, липкий сок и острые шипы с загнутыми крючками на концах. Он не бывал здесь со времён ученичества, когда Элиас приглашал его к себе для совместной подготовки к занятиям. У Нуари дома всегда было слишком шумно. В оранжерею им было ходить запрещено, именно поэтому он прокрадывался в неё иногда один, а иногда и с Элиасом тайно. Шенай Аштарет никогда их не ругала, только улыбалась, вкалывая обезболивающее и противоядие или смазывая ожоги мазью. Оранжерея была жутким и опасным местом – такой помнил её Нуари. Сейчас, правда, она не казалась ему уже столь пугающей. От растений надо было просто держаться как можно дальше. От всех сразу. К цветам приближаться не стоило, как и дышать слишком глубоко. А ещё его, несомненно, успокаивало то, что сейчас он мог просто сжечь здесь всё. – Что-то забыли? – Шенай Аштарет словно соткалась из испарений своих растений, внезапно возникнув за спиной Нуари. – Мы виделись лишь утром. – Пришёл сказать, что шена Клайдерн позволил мне провести бесконтрольное расследование, – Нуари развернулся, стараясь не задеть широкие мясистые листья цветка, стоявшего на тумбочке рядом. – Замечательно, – Шенай Аштарет удалось вполне убедительно скрыть тревогу. Это расследование ставило под удар не только Нуари, но и Элиаса. – И мне нужны имена, шенай Аштарет. Имена всех, кто может желать изменить свой Дар, кого он не устраивает, кто жаждет большего. Все они – потенциальные изменники, – хищно оскалился Нуари. – Члены Совета и Высшего Совета, Благороднорождённые, управляющие Механизмами и их родственники. Судя по всему, заговор зародился среди влиятельных одарённых, мнящих себя вправе нарушать законы и менять устои. – Вот это воодушевление! – усмехнулась Фария. Ей нравился энтузиазм Нуари, хотя она и осознавала, сколь он опасен. – Вы ведь понимаете, как это сложно? Я знаю Дары очень немногих, да и тема более чем деликатная. Но я постараюсь выяснить всё, что смогу. Останетесь на чай? – Благодарю, но вынужден отказаться. Меня ещё ждут дела, – церемонно поклонился Нуари. Ему была нужна поддержка шенай Аштарет, ведь она являлась их незаменимым и незаметным источником информации. Никто из мужчин, тем более, имеющих большую власть, не обращал внимания на её визиты и круг общения. Даже отец Элиаса считал её пустой и экстравагантной. А раз никто не следил за шенай Фарией, никто не мог и остановить её. Следовательно, и выяснить, что именно известно Нуари – тоже. Шенай Фария Аштарет помогала Элиасу, а теперь и Нуари скорее от скуки и желания проявить себя. Они оба беззастенчиво отвлекали её от работы в оранжерее, но взамен прислушивались к её словам и ценили советы. Несомненно, Фарии это льстило. И потому, придя сейчас в дом Аштарет, Нуари был уверен, что она примет его и согласится помочь. Дом семьи Дэфретт располагался рядом с одним из парков верхнего уровня Неба. В этом районе жили члены Совета, достаточно замкнутые, чтобы искать уединения, либо же презирающие общество равных себе по положению. Экипаж остановился на противоположной стороне дороги у высокой кованой ограды парка. За ней можно было рассмотреть яркую сочную зелёную траву лужаек, невысокие тенистые деревья и неизменный пруд. Нуари же смотрел в другую сторону, на высокий дом, построенный в строгом стиле. На нём не было никаких лишних украшений, зато было много башенок и колонн, он был выкрашен в светло-песчаный цвет. Сад вокруг дома был не слишком пышным, ухоженным, с выстриженными как по линейке деревьями и ровными квадратами кустов. – Думаешь, дом походит на хозяина? – задумчиво спросила Карла, рассматривая равнодушного садовника, подравнивавшего и без того идеальный газон. – Всегда, – усмехнулся Нуари. Каждый молодой Благороднорождённый, получая свой дом, либо перестраивал его, либо строил заново, коль ему выпадала такая возможность. Ведь тот был не только надёжной крепостью и защитой, но и визитной карточкой каждого из них. Кроме того, дом был чем-то вроде личного пространства, войти в которое можно было только с разрешения хозяина. – Понятно, почему в твоём за каждым безвкусным пейзажем, висящем на стене, спрятан шкафчик с запасом алкоголя, – рассмеялась Карла. Как было принято на Небе, ворота оказались не заперты. Нуари лишь усмехнулся такой беспечности – ведь главу этого дома совсем недавно убили прямо на улице. Равнодушный садовник проводил их внимательным оценивающим взглядом, словно старался запомнить на будущее, для дачи показаний. Нуари поморщился и отвернулся от неприветливого слуги. Чем-то тот его раздражал: то ли этим своим неизменным лицом, то ли откровенным пренебрежением. Карла безразлично пожала плечами – каждый выражал своё горе по-своему, возможно, старый слуга был предан шене Дэфретт и теперь скорбел. Нуари подошёл к высоким дверям и оглянулся в поисках дверного молотка. Электрического звонка у шены Дэфретт не водилось, впрочем, как и у большинства членов Совета и равных им по уровню жителей Неба. – Как думаешь, нам откроют? – Карла заметно повеселела. Всё это начало казаться ей забавным и лёгким. В конце концов, теперь их могли убить в любое мгновение. Мысленно она назвала своё состояние панической эйфорией. Ответить ей Нуари не успел. Дверь отворилась, на пороге замер морщинистый сухощавый старик с равнодушно-презрительным выражением лица и абсолютно безразличным – холодных пустых глаз. Внимательно осмотрев гостей, мужчина кивнул, словно сверяясь с внутренней картотекой. Потом он шире открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Нуари и Карлу внутрь. И всё это – в абсолютной тишине. Он не произнёс ни слова, даже двигался бесшумно. – Мы желали бы переговорить с кем-нибудь из ближайших родственников покойного шены Дэфретт, – обратился к нему Нуари. Разгуливать по чужому дому, не зная даже расположения комнат, было бы верхом неблагоразумия и наглости. – Следуйте за мной, – так же отстранённо произнёс старый слуга, едва разлепив морщинистые губы. Голос у него был, как и ожидал Нуари, мёртвый и сухой, как палые листья. Слуга провёл их через череду коридоров и комнат, до небольшой гостиной, обставленной со вкусом, хотя и без вычурности. Её явно пытались сделать уютной, пригодной для жизни. В остальных комнатах Нуари ничего подобного не заметил – они были строгими и нежилыми как выставочные залы. – Позаботься, – резко приказал слуга вздрогнувшей от окрика горничной и ушёл, оставив гостей одних. – Вы давно здесь работаете? – Нуари успел перехватить служанку, когда она, принеся чай, попыталась сбежать. – Три года, шена, – учтиво поклонилась девушка, пряча испуганное лицо. – Что вы можете сказать о шене Дэфретт, вашем хозяине? – продолжил допрос Нуари. Конечно, это было не слишком вежливо, но слуги порой знают о господах то, что те никогда не позволят узнать людям своего круга. – Он был хорошим хозяином, справедливым, – тоскливо и почти обречённо сказала девушка. В её позе и прижатых к груди руках, в опущенных глазах читалось отчаянное желание скрыть истинные чувства от чужаков. – Строгим, но всегда держал свою честь и достоинство. – Он был так вам дорог? – чуть мягче спросил Нуари. Сочувствие проявлять не стоило, это испортило бы весь разговор. – Не в этом дело, – упрямо мотнула головой горничная. Конечно, любой слуга привязывается к хозяину, особенно, когда тот справедлив и не слишком строг. Но обожания и истинной преданности добиваются не все. – Шена Кашан Дэфретт не успел заключить брак, а посему этот дом теперь переходит во временное владение его родного брата шены Кефайра Эсетан Дэфретт. – Вам так неприятен шена Кефайр Дэфретт? – удивлённо спросил Нуари. Обычно слуги не позволяли себе столь вольных высказываний о семье своего хозяина. – Не могу сказать, что неприятен, шена. Он совсем другой. Хозяин и шена Кефайр Дэфретт не ладили в последнее время. Много ссорились. Мы, слуги, хозяйскими делами не интересуемся. Но не могли не заметить, – служанка замялась, не зная, как объяснить свои переживания и понимая, что сказала лишнего. – Чему обязана?.. – холодно поинтересовалась молодая женщина, вошедшая в гостиную вслед за старым слугой. Горничная, испуганно пискнув, тут же исчезла. – Моё имя – Нуари Чийал Торхейс, я старший инспектор Неба по особым поручениям. И я прошу вас уделить мне время, – отрекомендовался Нуари, глядя женщине в глаза. Судя по тому, как к ней обращались слуги, и как она держала себя, это была шенай Элнай Тамиар Вэрней, невеста покойного шены Кашана Дэфретт. – Я уже рассказала всё, что знала, вашим детективам, – сказала женщина мягче и немного печальнее. Полицейский при исполнении – это не Благороднорождённый, перед которым надо сохранять невозмутимость. И не слуга, перед которым недопустимо показывать слабость. – У меня осталось несколько вопросов, если позволите, – упрямо ответил Нуари. Детективам не обязательно говорить всё, даже когда они при исполнении. – Что ж, прошу, – нехотя согласилась шенай Элнай. Она не могла отказать, но и соглашаться так просто не собиралась. Того требовали правила приличия. – У вашего жениха были недоброжелатели, способные желать его смерти? – Самый простой вопрос, который ей, скорее всего, уже задавали и не один раз. – Нет, мне о таких не известно. Были противники в Совете, как и у большинства. Были те, кому он не нравился и кого не устраивал, – пожала плечами шенай Элнай. Ничего особенного, впрочем, её жених никогда не был радикален в своих взглядах или конфликтен. – Но не больше обычного. – Благодарю. Случалось ли с ним в последнее время что-то необычное. Испытывал ли он тревогу, предчувствовал ли опасность? – продолжил Нуари. Всё это он и так знал. Впрочем, некоторыми вещами с близкими не делятся. – Нет, насколько мне известно. Он много работал, регулярно бывал в Совете. Мы не так часто виделись в последнее время. – Шенай Элнай выглядела подавленной, но эмоции контролировала. Сейчас в них не было никакого прока. Искать сочувствия у полицейского – верх наивности и глупости. – К чему этот интерес? – Скажите, это почерк вашего жениха? – Нуари протянул шенай Элнай конверт, полученный инспектором Крайсом. Бумаги так и остались при нём, но конверт нашли на его столе. – Да, вне всяких сомнений. Это определённо его почерк, – уверенно сказала шенай Элнай. Она множество раз держала в руках письма, написанные шеной Кашаном, и ошибиться не могла. – Этот конверт я нашёл на Земле в полицейском участке. В нём лежал запрос на проведение частного расследования. И указано имя инспектора, который должен был его провести. – Нуари внимательно следил за тем, как менялось выражение лица шенай Элнай. Удивление, недоверие, растерянность. Либо она не знала об этом запросе, либо отлично умела лгать. – Им должен был стать инспектор Крайс. Скажите, что могло послужить причиной такого запроса? Почему он выбрал именно этого инспектора, встречались ли они раньше? – Я не понимаю… Не знаю, зачем ему было писать подобное. Вмешивать постороннего в свои дела… да и не было ничего такого, из-за чего стоило бы обращаться к инспектору Земли! – женщина смотрела на Нуари совершенно растерянно. Она не знала, как ответить на все эти вопросы. Имя инспектора Крайса она слышала и раньше, ведь именно его обвиняли в смерти её жениха. Однако она никогда прежде не задумывалась о том, мог ли шена Дэфретт быть с ним знаком. – Я не знаю, почему он выбрал именно этого человека. Шена Кашан ни разу не спускался на Землю. Они не могли встречаться раньше. – У каждого преступления должен быть мотив. Пока выходит, что ваш жених сам позвал на встречу своего убийцу. – Нуари ни на секунду не верил, что Рюни Крайс мог убить шену Дэфретт, тем более, без какой-либо веской причины. Торхейс не позволял себе верить в то, что чёрный инспектор действительно был виновен, ведь иначе всё, что он делал, теряло смысл, а его карьера была обречена. – Но шена Дэфретт и инспектор Крайс прежде не встречались, они вряд ли даже знали о существовании друг друга. По какой причине ваш жених мог позвать полицейского с Земли на Небо? И по какой причине инспектору полиции могло понадобиться его убивать? – Чего вы добиваетесь, спрашивая всё это? Что вы хотите сказать, в чём убедить меня? – в отчаянии обхватила себя руками за плечи шенай Элнай. Казалось, она никак не могла справиться с захватившими её эмоциями. – Лишь то, шенай Вэрней, что у инспектора Крайса не было ни мотива, ни причин убивать вашего жениха. А вот враги могли быть, – мягко ответил Нуари. Ему вовсе не надо было доводить молодую женщину до истерики, всего лишь немного расшевелить. – Как и у шены Дэфретт. Такие, о которых он вам не говорил. Единственное, что не укладывается в схему – это просьба о частном расследовании. – Хорошо. Я просмотрю бумаги Кашана и постараюсь вспомнить всё, что он говорил в последнее время. И что делал, – немного успокоившись, ответила шенай Элнай. То, что говорил старший инспектор, не было лишено здравого смысла. – Вы правы, слишком странно это выглядит. И почему же прежде, когда ко мне приходил старший инспектор Хэллиан, я ни на миг не усомнилась в его словах? Так странно. – Вам не стоит об этом беспокоиться. Но если вы вспомните хоть что-нибудь необычное или решите поделиться своими мыслями, я прошу вас сообщить мне. – Нуари встал и церемонно поклонился. Пока этого было достаточно. Уже на улице, отойдя довольно далеко от дома шены Дэфретт, Нуари позволил себе усмехнуться. Это была полная победа. Он получил даже больше, чем мог надеяться. Кроме того, шенай Вэрней могла стать ещё одним союзником в этом деле. С её слов выходило, что о смерти жениха ей сообщил старший инспектор Хэллиан. Интересно, он успел сделать это до того, как Нуари забрал дело, или же встретился с ней совсем недавно, когда дело ему вернули? – И чего ты добился? – скептически поинтересовалась Карла. – Многого. Во-первых, я заронил сомнения в голову самого заинтересованного человека, невесты шены Дэфретт. Сейчас она наш союзник. Хотя я не уверен, что она сможет чем-либо нам помочь. Слова служанки были ценнее, – Нуари не прекращал улыбаться. Сейчас надо было решить, как сообщить новости шене Милену. Интересно, он будет на завтрашнем приёме? – У шены Дэфретт был конфликт с братом, который теперь станет временным управляющим в этом доме. – И расстроенная свадьба с несомненно красивой и умной женщиной, – не смогла устоять перед искушением Карла. Слишком уж соблазнительным было тут предположить ревность. – Возможно, – не стал спорить Нуари. Эта мысль не приходила ему в голову, но при этом вполне имела право на существование. – Но не стоит забывать, что всё это было сделано заговорщиками. Следовательно, и к убийству шены Дэфретт причастны именно они. И что-то мне подсказывает, он либо был одним из них, либо знал о заговоре. – И хотел поделиться с инспектором Крайсом, затем и вызвал его на Небо, – закончила мысль Карла. – Это всего лишь предположения, – оборвал сам себя Нуари. Простой, понятный и неприятный мотив, который кажется таким логичным. Вот только люди таковы, что логикой пользуются по случаю. До конца дня Нуари не планировал больше визитов, ему ещё надо было систематизировать и разобрать то, что он уже успел узнать. От шены Милена не было никаких вестей, как, впрочем, и от Кою. Из госпиталя тоже не пришло никаких тревожных сообщений. О том, что Вайнар жив и в сознании, заговорщики либо не знали, либо не придали этому значения. Слуга шены Шеях в себя пока не приходил. Ближе к вечеру в дом Нуари пришла Килин Майлен, горничная Аштарет, с пирогом, в корзинку с которым был вложен листок с письмом от шенай Фарии. Она знала не так много Даров высокопоставленных Благороднорождённых, но назвала тех, кто мог согласиться на подобное непотребство в силу характера. Кое-кого Нуари решительно вычеркнул. Весь остаток дня прошёл за достаточно скучной и монотонной работой, но после прошлой бессонной ночи это было даже благом. Отправив очередную смену охраны в дом Аштарет, Нуари ушёл в спальню, велев никому его не беспокоить, даже если явится сам шена Милен лично. Утро началось с бодрого крика Карлы, которая тщетно пыталась разбудить своего начальника уже целых десять минут. Нуари нехотя оторвал голову от подушки, глядя на девушку недовольным взглядом. И что она суетится? А Карла, заметив, что любимый начальник, наконец, соизволил открыть глаза, начала решительно раздёргивать шторы. – В чём я провинился перед тобой? – страдальчески протянул Нуари. Часть ночи он провёл в одиночестве с бутылкой вина, думая и размышляя над делом, крутя в голове и составляя кусочки того, что уже узнал. В оставшееся время он безнадёжно пытался наверстать прошлую неудачную ночь. – В том, что совершенно забыл о приёме, на который ты согласился пойти вместе с шеной Аштарет. Тебе надо сопроводить его туда, – Карла повернулась, ехидно ухмыляясь. У неё не было ни малейшего сомнения в том, что про приём Нуари просто забыл. – Ты ведь не хочешь подвергать его лишней опасности? И упускать шанс понаблюдать за Благороднорождёнными. – Приём, – мучительно простонал Нуари. Как он мог забыть! Шенай Аштарет точно не простит ему опоздания. – У меня ещё есть время? – Хватит, – усмехнулась Карла. Она знала, когда начинать будить, чтобы её многострадальный начальник успел собраться. Приём – ответственное мероприятие, на приготовление к которому уходило, как правило, достаточно много времени. И одеться надо было соответственно, а это тоже занятие не быстрое. Хорошо хоть Карла догадалась собрать всю подобающую случаю одежду ещё вечером и приказала слугам приготовить её к утру. Теперь ей оставалось только уворачиваться от бешено носящегося по комнате Нуари и подсовывать ему нужные элементы одеяния под руку. Собрался Торхейс удивительно быстро. Когда требовалось, Нуари мог натянуть на себя церемониальное одеяние за считанные минуты. Но он всё ещё продолжался злиться на собственную забывчивость и на слишком уж развеселившуюся Карлу. До дома шены Аштарет Нуари решил дойти пешком, чтобы успеть проснуться окончательно. На приёме ему потребуется острый ум и внимательность, тем более что Карлы рядом не будет. Утро выдалось просто прекрасное, воздух был наполнен цветочными ароматами и сухим цоканьем копыт по мостовой. Но в этом прозрачном, чистом воздухе Нуари ощущал напряжение. В беззаботных разговорах прохожих – угрозу. В каждой случайной тени – чужой взгляд. Вчера он открыто бросил вызов влиятельным и сильным людям, которых не мог судить. В доме Аштарет его уже с нетерпением ждали. Элиас был необычайно рад возможности выйти хоть куда-нибудь, кроме заседаний Совета, а его тётушка уже предвкушала рассказ о приёме. Нуари оставалось только улыбаться, напряжённо оглядываясь по сторонам. Попутно он выслушал короткий доклад охраны – происшествий не было, посторонних – тоже. – Давно мы не выбирались просто развеяться, – довольным голосом сказал Элиас, едва они покинули дом. Карла шла чуть позади, чтобы не мешать разговору друзей. – Мне там предстоит работа. Если ты тоже проявишь наблюдательность, будет весьма неплохо. – Нуари на некоторое время замолчал, обдумывая варианты, потом продолжил: – Твоя тётушка, уверен, будет счастлива, если на этом приёме ты будешь общаться с юными девушками. – Зачем мне это? – недоумённо воскликнул Элиас. Шедшая сзади Карла явственно хмыкнула. – Жениться, – ответил Нуари мстительно. Сам он был слишком опасным женихом, чтобы кто-то желал с ним связать жизнь своей дочери. – А для расследования – пообщаться, расспросить о новостях, выслушать сплетни, порекомендовать новые кружева тётушки Фарии. – Нуари, я же не имею ни малейшего представления о том, как это делается! – возмущённо повернулся к другу Элиас. Конечно, тётушка уже не раз говорила о том, что ему давно пора было найти себе достойную супругу. Но он пока ещё не задумывался об этом всерьёз. – Я не могу, подобно тётушке, выводить на нужный разговор, сплетничать и выведывать. Это женское искусство. – Не только женское, поверь мне. Да и тебе, как человеку, желающему посвятить себя борьбе за справедливость, умение добывать информацию не только лишь с помощью Дара будет весьма полезным, – весело улыбнулся Нуари. Ему нравилось иногда смущать своего друга. Элиас был слишком искренним и при этом хотел не только выжить среди циников и лицемеров Совета, но и чего-то там добиться. – Я приложу все усилия, – смиренно опустил голову Элиас. Конечно же, Нуари был прав, а ему очень хотел помочь. Приём проводился в доме одного из влиятельнейших Благороднорождённых. Попасть на него было большой удачей, впрочем, семьи Аштарет и Торхейс всегда были на хорошем счету. На Небе существовало несколько видов подобных приёмов. Вечерний обычно проходил с танцами для молодёжи, играми и сплетнями для старших степенных Благороднорождённых. Утренний, как сейчас, подразумевал более лёгкое общение и более лёгкие закуски, меньшее количество алкоголя и небольшую длительность. Что-то вроде совместного завтрака для нескольких десятков человек. Были, конечно же, и другие виды, посвящённые определённым событиям в жизни, либо же обусловленные иными причинами или желаниями устроителей. Нуари оставил Элиаса рядом с какой-то милой девушкой почти сразу, как они вошли, и их объявили. Из-за заседаний Совета утренние приёмы стали ещё короче, значит, и времени осмотреться у него будет мало. Нуари надо было внимательно следить за всеми гостями, отмечать любую неловкость в движении каждого из собравшихся и слушать то, о чём говорят люди. А ещё – найти шену Милена, если он здесь. Элиас старался быть милым и вежливым. Он всегда немного стеснялся общаться с девушками, за что Калиа постоянно над ним подшучивала. Но теперь защищать его было некому. Нуари ушёл, хищно скользя взглядом по толпе, словно выискивал жертву. Впрочем, он всегда мог сказать, что хотел встретиться с шеной Миленом. Тётушка Фария уверяла, что тот обязательно будет. – Неужто вам со мной совсем скучно, шена Аштарет? – ничуть не расстроившись, спросила его собеседница. Элиас растерянно улыбнулся. – Что ж, тогда я, пожалуй, представлю вас особе, которой определённо под силу вызвать ваш интерес. – Буду вам очень благодарен, – изящно поклонился Элиас, стараясь скрыть неловкость. Ведь и тётушка, и Нуари хотели от него именно этого – чтобы он общался с разными интересными особами. И желательно женского пола. Почему им обоим это так необходимо? Девушка лукаво улыбнулась, точно знакомство с той особой вовсе не было благом для молодого человека, и она собиралась ему таким образом отомстить. Элиас шёл за своей спутницей с некоторой долей любопытства. Ему было интересно, какую именно персону она сочтёт достаточно неприятной. По пути он разглядывал других гостей. Многих он знал по Совету, кого-то – по балам, на которые раньше ездил с тётушкой и сестрой. Всё это были уважаемые и безупречные Благороднорождённые, неужели и среди них могли быть преступники? Элиас только обречённо покачал головой. Разве Нуари не говорил, что в заговоре участвовали лишь сильные и влиятельные люди? Элиасу совершенно не хотелось в это верить. – Шенай Велана Прэйдан Энлиэ, я счастлива представить вам шену Элиаса Калдайна Аштарет, – сладко пропела девушка, останавливаясь рядом с молодой женщиной, сидевшей в кресле у окна. – Счастлив нашему знакомству, – машинально проговорил Элиас, склоняясь в церемонном поклоне. Ему прежде доводилось слышать о роде Энлиэ, они были крайне влиятельны и при этом весьма загадочны. В Высшем Совете всегда заседал хоть один представитель этой семьи, но в остальном они почти не бывали на приёмах и вели весьма замкнутый образ жизни. Элиас обернулся, чтобы поблагодарить свою спутницу, но та уже успела затеряться в стайке молоденьких девушек, что-то звонко обсуждающих в стороне. – Сочувствую вашей утрате, шена Аштарет. Я слышала о печальной участи вашей сестры, – Велана по-прежнему наблюдала за танцующими и даже не взглянула на Элиаса, но в её глубоком мелодичном голосе чувствовалась настоящая скорбь. – И я рада, что встретила вас. – Благодарю за искренность, – ответил Элиас. Сочувственных слов он услышал много, но вот искренних среди них почти не было. Иногда ему казалось, что сочувствуют они не смерти Калии, а тому, какой из неё вышел скандал. – Это большая редкость, шена Аштарет. Так что я принимаю вашу благодарность, – легко согласилась шенай Энлиэ. Потом она наклонила голову, словно к чему-то прислушиваясь. – Вас что-то беспокоит, верно? – Почему вы?.. – начал было оправдываться Элиас, хотя прекрасно понимал, что она права. – Пойдёмте! Я хочу кое-что для вас сделать. – Шенай Велана поднялась и протянула Элиасу руку. – Не смущайтесь, шена Аштарет. Мне это доставит удовольствие, а вам будет полезно. Элиас неуверенно кивнул и всё-таки подал даме руку. Они прошли в конец зала к неприметной двери, за которой скрывалась маленькая комнатка. В ней едва умещались два бархатных табурета, мольберт, столик с красками и стопкой бумаги. Элиас в полном недоумении рассматривал странное убранство, не понимая, зачем шенай Велана его сюда привела. Она же тем временем опустилась на один из табуретов, закрепила бумагу на мольберте и снова обратилась к Элиасу. – Подойдите ближе, прошу вас. Встаньте рядом. На вас ведь нет перчаток? – Элиас удивлённо уставился на свои руки. Кажется, он забыл их дома. Лимонно-жёлтые, отделанные тётушкиным паутинным кружевом, они идеально дополняли его сегодняшний наряд. Перчатки остались лежать на тумбочке в прихожей. – Тем лучше. Прошу, положите руку мне на плечо. – Это недопустимо, – тихо сказал Элиас, невольно глядя на почти обнажённые плечи шенай Энлиэ, узкие, с выступающими косточками. – Это необходимо, – настойчиво ответила Велана. Её, казалось, забавляло смущение Элиаса. – Так работает мой Дар. Элиас протяжно выдохнул, но всё же решительно шагнул вперёд и положил руку на левое плечо шенай Энлиэ. Та удовлетворённо кивнула. – Теперь не убирайте. Мне нужен физический контакт, – сказала она и провела рукой по бумаге, будто разглаживая. – У нас ведь не так много времени, так что обойдусь карандашом. Рисовала шенай Велана очень быстро, словно переносила находившийся у неё в голове рисунок механически. Элиас сначала просто поражался её скорости и технике, а потом начал узнавать образ, который стал проявляться на бумаге. Сперва это были лишь общие черты, потом появилось и всё остальное до мельчайших деталей. Элиас стоял, замерев и не в силах вымолвить ни слова. – Я завершила картину. Что там изображено? – Шенай Велана повернула голову к Элиасу, но смотрела при этом куда-то в сторону. – Что? Вы ведь… – Элиас в растерянности посмотрел на Благороднорождённую женщину, сидевшую подле него. Это было столь очевидно и столь невероятно, что он с трудом мог поверить. – Я слепа от рождения, и это неизлечимо. Таковы условия моего Дара. Мы все что-то теряем в обмен на Дар. – Шенай Велана грустно улыбнулась и повторила вопрос: – Что же я нарисовала? – Это человек, мужчина, – сглотнув комок, ответил Элиас. С белого листа на него смотрел инспектор Крайс. Привычная напряжённая поза, вздёрнутые плечи и взгляд, от которого становится не по себе. – Он вам хорошо знаком, – утвердительно кивнула шенай Велана. А потом поправила саму себя: – Нет, он вам очень дорог. Все ваши мысли о нём. Таков мой Дар. Я переношу на бумагу то, о чём человек думает больше всего. Если только это вообще можно изобразить. – Да, всё верно, – Элиас едва мог говорить, неотрывно глядя на рисунок. Шенай Велана умела рисовать удивительно точно, живо. И от этого бросало в дрожь. – Вы переживаете за этого человека? – участливо спросила Велана, положив свою узкую ладонь поверх руки Элиаса. – Он мёртв, – резко ответил Элиас, убирая руку с её плеча. Слова дались слишком легко, но взамен оставили саднящую боль в груди и перехваченное спазмом горло. – На картине глаза этого человека открыты или закрыты? – с некоторым любопытством спросила шенай Велана. Её нисколько не смутила выходка Элиаса. – Открыты, – проговорил Элиас тихо. – Значит, он жив, – уверенно сказала шенай Велана. Она свято верила своему Дару, ведь он был не только основой её жизни, но и её самой значимой частью. – Это невозможно! – Элиас изо всех старался сдерживаться, он не желал верить, не желал цепляться за бесплодную надежду. – Мой Дар никогда не ошибается. Если глаза на рисунке открыты, этот человек жив, – непреклонно возразила шенай Велана, упрямо мотнув головой. – Вы видели мёртвое тело этого человека? – Нет. Его забрало море. Он оказался в грузовом отсеке корабля. – Элиас мучительно жаждал какого-то откровения, какой-то надежды, хоть чего-то, понимая, что это напрасно и глупо. – Вот как? Весьма любопытно, весьма. – Шенай Велана лукаво улыбнулась, будто решаясь что-то сказать. – Море больше всего оказывает влияние на Механизмы, что не были защищены особыми экранами, как кабины кораблей. Оно разрушает их, или искажает, или раскрывает. Снимает запреты, выносит наружу весь потенциал. – Это интересно, я не знал, – проговорил Элиас. Его никогда не заботило море, род Аштарет не занимался грузами и торговлей. – Все малые Механизмы есть порождение больших, – продолжила свой рассказ шенай Велана. – Наши Дары – тоже есть порождение больших Механизмов. Это дарованные нам способности. Лишь Механизмы решают, какой Дар кому достанется. Наследственность может дать предрасположенность, но она не определяет конечный результат. Можно даже сказать, что Дар – это своеобразный Механизм, заключённый в теле одарённого. – Я не понимаю, – растерянно ответил Элиас. Как это всё могло быть связано с Крайсом? – Это не столь сложно, как кажется. Этот человек жив, мой Дар не ошибается. Что у него за спиной? – спросила шенай Велана. Ей наскучило рассказывать новому знакомому о море. Если он умён – поймёт сам, если же нет – её объяснения будут для него бессмысленными. – Ничего, лишь темнота, – Элиас подавил желание протянуть руку и коснуться рисунка. – Лишь его фигура, окружённая темнотой. – Как необычно. Такое бывает крайне редко, – удивлённо сказала шенай Велана. Она всегда прорисовывала задний фон, хоть обычно нечётко, если он не имел особого значения. – Я не могу сказать вам, где он сейчас. – Это не важно. – Элиас словно находился в каком-то сне, всё вокруг казалось ему нереальным: и этот рисунок, и эта женщина, и вся эта ситуация. – Что ж, тогда давайте вернёмся. Не следует нам покидать утренний приём столь бесцеремонно. – Шенай Велана встала и вновь протянула Элиасу руку. Она по-прежнему улыбалась своей безмятежно-всезнающей улыбкой, в которой теперь появилось что-то иное, неуловимое, печальное. – И возьмите рисунок, он ваш. Элиас оставил свою спутницу на том же месте, где впервые увидел – в кресле у столика с напитками. Слова этой женщины привели его в смятение, и он не знал, стоит ли принимать их на веру. С одной стороны, не доверять Дару казалось просто невозможным. С другой – выжить во Внешнем море тоже. И эта темнота за его спиной, что это могло значить? – И где же ты прятался? – ехидно спросил у Элиаса Нуари Торхейс, бесшумно возникший у него за спиной. – Как вы с тётушкой и желали, общался с девушкой из весьма влиятельной семьи, – Элиас не солгал, но решил слегка помучить друга за то, что тот так быстро бросил его в самом начале приёма, и за то, что напугал сейчас. – И ты так увлёкся беседой, что я найти тебя не мог. И с кем же это, позволь узнать? – с лёгким удивлением поинтересовался Нуари. Он действительно уже давно искал друга, опасаясь, как бы его не втянули в какой-нибудь опасный разговор. – С шенай Веланой Прэйдан Энлиэ, – ответил Элиас тихо, так, чтобы слышать его мог только Нуари. Он и сам не понимал до конца, почему решил понизить голос. Ничего странного или же предосудительного в таком знакомстве не было. – Надо же. Немногих она удостаивает своим вниманием, – настороженно сказал Нуари, беря Элиаса под локоть и уводя в сторону, туда, где их не могли бы подслушать. – И о чём же вы говорили? – Почти ни о чём, – обезоруживающе улыбнулся Элиас. – Большую часть времени шенай рисовала. – Рисовала? – Нуари едва не выругался во весь голос. Он знал шенай Энлиэ и пару раз даже удостаивался чести предоставлять свои мысли для её рисунков, но никогда и никому не говорил, что было там изображено. – И что же она нарисовала для тебя? Хотя нет, Элиас, прости меня. Это не то, чем делятся. – Нет, почему же? – беспечно отозвался Элиас. Его совершенно не удивила странная реакция друга – смесь опасения, жажды и напряжения. Словно он и желал увидеть рисунок и боялся этого. – Шенай сказала, что нарисует то, о чём я думаю больше всего. Она изобразила инспектора Крайса. – Надо же, – с нескрываемой ревностью поджал губы Нуари. Вот, значит, о ком чаще всего думает его друг! Хотя, что уж говорить, он и сам в последнее время думал о Крайсе слишком часто. – Она сказала, что он жив, – неуверенно продолжил Элиас. Нуари замер, в упор глядя на друга. – Глаза на рисунке были открыты. Шенай сказала, что это знак того, что он жив. – Где? – хрипло спросил Нуари. В голове не укладывалось то, что говорил ему Элиас. Но врать он не стал бы – просто не умел. А шенай Энлиэ – и подавно, она не знала Крайса, да и Элиаса встретила впервые. – Там была лишь чернота, – ответил Элиас. Проще было бы показать рисунок, но ему почему-то не хотелось, чтобы его видел кто-то, кроме него. Это его сокровенные мысли, если шенай права, то принадлежать они могут только ему. – Если он где-то и может находиться, то лишь на Дне. – Нуари уже обдумывал новую информацию, сопоставляя с тем, что знал. – Выходит, Кою либо лгал мне, либо умалчивал. Либо сам не ведал, когда мы встречались, а потом решил придержать ценную информацию. – Но ты ведь говорил, что в грузовом отсеке было пусто! – беспомощно посмотрел на друга Элиас. – Именно так и было. Ничего, только жетоны на полу. Но море непредсказуемо, а Крайс – сильный и умный одарённый. Он мог придумать способ как-то обезопасить себя. – Нуари старательно пытался вспомнить всё, что знал или когда-либо слышал о Внешнем море. Выходило не так уж и много, он им никогда не интересовался, как и большинство горожан. – Мне кажется, кто-то писал, что море не отпускает, не взяв дань. И то, что он жив, может оказаться вовсе не поводом для радости. – Что ты имеешь в виду? – Элиас не понимал, не желал понимать и принимать то, что пытался сказать ему Нуари. Он уже не знал, на что ему надеяться и во что верить. – Он мог потерять память, разум, часть тела. Что угодно. Внешнее море непредсказуемо, – невольно повторил Нуари слова шенай Энлиэ. – Впрочем, это всё лишь предположения, а я должен опираться на факты. Элиас, шенай Энлиэ не ошибается, но я пока не могу сказать с уверенностью, жив ли инспектор Крайс. Твоё право надеяться или нет. Я предпочту пока на это не рассчитывать. – Я понимаю. Я и сам полон сомнений, – Элиас понимающе кивнул. Люди уже стали расходиться с приёма, теперь и они могли удалиться. – И, пожалуй, я последую твоему примеру. Что-то мне подсказывает, всё решится в ближайшие дни. Нуари удивлённо посмотрел на друга и медленно кивнул. Дар Элиаса мог дать подсказку его интуиции, либо же он просто очень этого хотел. С другой стороны, у шены Милена были имена, сегодня Нуари сможет добавить ещё пару подозреваемых. Суть заговора очерчена, действительно, осталось недолго. Не хватало последнего – хотя бы одного доказательства, хотя бы одной неопровержимой улики. И показания инспектора Крайса здесь были бесполезны – его, обвинённого в убийстве, не станут слушать. Возможно, Кою даже был прав, скрывая его. Нуари отвёл Элиаса, всё ещё растерянного и робко сжимающего спрятанный под колетом рисунок, домой. На сегодня в Совете был объявлен перерыв, так что тот мог остаться дома под защитой детективов. Сам же Нуари отправился к шене Милену с докладом, на приёме его не было, срочный вызов, много работы – так объяснила хозяйка приёма. Она было очень расстроена тем, что один из самых ценных и желанных гостей оказался слишком занят. Торхейс же хотел как можно быстрее сообщить ему новые имена и узнать о ходе расследования. Впрочем, Нуари не рассчитывал, что шена Милен с ним поделится хоть какой-нибудь информацией. Кажется, Клайдерн, как и Глава Гильдии, вёл свою игру и не желал втягивать в неё своего подчинённого больше необходимого. С другой стороны, говорить шене Милену про Крайса Нуари тоже не собирался – видение чужого Дара было слишком хрупким доказательством. А о разговоре Элиаса с шенай Энлиэ вообще лучше было не упоминать. К тому же, Нуари не мог даже предположить, что будет делать, если получит приказ об аресте Крайса. Или если такой приказ получит кто-то ещё. И что в этом случае сделает Кою. Шена Милен принял Нуари в своём кабинете. Он казался взволнованным и напряжённым – гораздо больше, чем обычно. Впрочем, если бы Нуари не знал его так давно, никогда не смог бы заметить этих признаков, едва пробивающихся сквозь идеальное воспитание и тренированную невозмутимость. – И зачем же вы пришли, юноша? – с тщательно сдерживаемым раздражением поинтересовался шена Милен. – С долженствующим докладом, полагаю. – Моё расследование неподотчётно до своего окончания, – мягко напомнил Нуари. Однако он понял то, что хотел сказать ему шена Клайдерн. Милен хотел знать, принёс ли он ему новые имена. Нуари положил на стол перед начальником новый список тех, кого можно было заподозрить в измене по косвенным уликам, что у него сейчас были. Всего несколько имён, те, кто как-то странно проявил себя на приёме, или о ком там подозрительно отзывались. – Те, что я передавал прежде… – Вас это не должно заботить, – строго ответил шена Клайдерн. Он не собирался подпускать своего подчинённого к тому, что могло его уничтожить. – Скажите хотя бы, есть хоть одно подтверждение моей теории? – Нуари нестерпимо хотелось встряхнуть шену Милена, заставить его говорить. – Есть и немало. Продолжайте работу в рамках бесконтрольного расследования. И не забывайте делиться со мной информацией, – Шена Милен взял в руки листок с именами и пробежался глазами по списку. – Сотрудничество будет полезно нам обоим. – Одностороннее сотрудничество, – не сдержавшись, съязвил Нуари. Ему совершенно не нравилось, что от него скрывали информацию сначала Кою, теперь ещё и Милен. – Поверьте, юноша, это для вашего же блага. И блага моего дорогого протеже, – мягко, но настойчиво ответил шена Милен. – Я хотел сказать ещё кое-что, шена Милен, – вспомнил Нуари свой вчерашний визит в дом убитого Благороднорождённого. Имени его брата не было в списке, а оно могло оказаться ключевым. Торхейс даже и не сомневался в этом. Пока иных причин для убийства он не видел. – Дом, в котором проживал покойный шена Дэфретт, перейдёт во владение его родного брата шены Кефайра Эсетан Дэфретт. И согласно моим наблюдениям, слуги не испытывают энтузиазма от этой новости. Кроме того, братья в последнее время не ладили, даже ругались. – Хорошо, я разузнаю всё, что смогу, про шену Кефайра Дэфретт. Вы подозреваете его, не так ли? – во взгляде шены Милена на секунду мелькнуло хищное, опасное выражение, столь не подобающее идеально воспитанному одарённому. – Я подозреваю, что шена Дэфретт знал о заговоре. И пожелал встретиться с инспектором Крайсом именно из-за этого, – выдал свою теорию Нуари. – Но не успел. Возможно, что именно шена Кефайр Эсетан Дэфретт является заговорщиком. – Я проверю, – настойчиво повторил шена Милен. – Вам же не стоит больше встречаться с кем-либо из этой семьи и проявлять интерес. Нуари вышёл из кабинета своего начальника, всё ещё пылая от гнева. Умом он понимал, что шена Милен поступает правильно и действительно защищает их с Элиасом. Кроме того, у Нуари просто не было нужных связей и возможности проверить тех, кого он заподозрил, особенно шену Дэфретт, а у Милена всё это есть и даже больше. Но всё равно было обидно. До самого вечера Нуари бесцельно бродил по городу, погружённый в свои мысли. Он никак не мог решить, что же делать дальше. Ему запрещали буквально всё – ради его же блага – но притом у него была полная свобода действий. В узких рамках дозволенного, разумеется. Карла сразу после встречи шены Торхейс с Миленом вернулась домой принимать доклады и готовить сводный отчёт к его возвращению. Конечно же, она не хотела оставлять его одного, но Нуари заверил свою помощницу, что гулять будет исключительно по людным улицам. Сейчас расследование замедлилось, надо было остановиться и обдумать всё, что он успел узнать, найти направление, по которому двигаться, узкий проход между запретами и опасностью. То, что Крайс жив, могло полностью изменить дело, причём в любую сторону. Теперь важно было доказать его невиновность, а не только раскрыть заговор. Тогда Нуари получит нужные доказательства, надёжного свидетеля и Кою в должниках. Дар шенай Энлиэ никогда не ошибался, хоть в этот раз он показал нечто совершенно невозможное. Нуари шёл, не разбирая дороги, поворачивал на перекрёстках, вглядываясь в лица людей и стараясь держаться подальше от проезжей части. Мысленно он прокручивал снова все этапы этого дела, начиная с маршрута побега Крайса и заканчивая списком имён, от которого Нуари становилось не по себе. Если они действительно замешаны, хотя бы половина, Небо содрогнётся от ужаса. Впрочем, всем остальным уровням об этом знать вовсе не обязательно. Нуари шёл по тем же самым улицам, по которым бежал Крайс, только тогда они были полны полиции. Красный инспектор пытался разгадать, кто мог составить подобный план и отдать приказ в обход шены Клайдерн. Если, конечно, это было сделано в обход него. Это был чётко продуманный сложный план, нигде ни малейшего изъяна. Даже при всей очевидной его искусственности, придраться было не к чему. А вот потом заговорщики начали действовать иначе. Это глупое обвинение в халатности – его детективы же полицейские, риск – часть их работы! Как можно из этого вытянуть обвинение? Домашний арест и отстранение? Тоже глупость, к тому же, совершенно нерабочая. Как будто кто-то испугался и начал принимать решения в спешке, на ходу составляя новый план. Конечно же, заговорщиков было много. И все они были умны, высокомерны, мнили себя высшими существами, разве такие могли договориться быстро? На составление того плана ушло полгода, он был продуман и реализован почти идеально. Если бы не провал на складе, не осталось бы никаких зацепок. А вот быстро договориться и решить, что делать с неожиданно взявшимся за расследование старшим инспектором по особым поручениям, они так и не смогли, действовали вразнобой и совершенно непродуманно. Выходит, это и было их слабым местом. Нуари довольно улыбнулся, чувствуя, что прогулка прошла не зря. И вдруг его взгляд упал на смутно знакомую фигуру, стоявшую у стены. Молодой мужчина в одежде уборщика счищал мох с каменной кладки и что-то напевал себе под нос. Несколько секунд Нуари потребовалось на то, чтобы понять, почему он вообще его заметил и откуда знает. Это всё из-за мыслей об инспекторе Крайсе и том расследовании! – Ты ведь… мир Даннар? – Нуари с трудом вспомнил имя уборщика, фигурировавшего в деле полугодичной давности. Тогда Торхейс по несколько раз перечитал отчёт по расследованию от корки до корки, изучил все личные дела фигурантов, в надежде найти хоть какую-то ошибку, хоть малейший шанс того, что Калию можно было спасти. – Да, шена Торхейс. Я Вайл Даннар, – улыбнулся рыжий веснушчатый парень, повернувшись к окликнувшему его Благороднорождённому. Он знал в лицо всех, рядом с чьими домами убирался. – Чем могу быть полезен? – Ты ведь встречался прежде с инспектором полиции Земли Крайсом? – Нуари решил в последний раз убедиться в своей правоте. Как говорил ему когда-то шена Клайдерн: «судить о человеке надо не по тому, как он общается с равными, а потому, как он держит себя с высшими, и особенно – низшими. Это и есть настоящий он». – Полгода назад. – Да, конечно. Полгода назад два раза даже! – продолжая улыбаться, часто закивал уборщик. А потом резко нахмурился и посмотрел на Нуари с непривычно серьёзным выражением лица. – И не только тогда. Ещё три дня назад. – Три дня назад? – опешил Нуари. Значит, тогда, когда за ним уже гналась полиция. – Вы говорили? – Вы ведь не враг ему? – осторожно уточнил Вайл Даннар. Он знал, что говорили о шене Торхейс на Небе, и был уверен, что тот не враг. Но при этом осознавал всю важность возложенной на него миссии. – Не враг. Я хочу доказать его невиновность, – признался Нуари. Крайс знал, что Торхейс читал материалы того дела, надеялся, что тот будет искать правду. Не поверит в его виновность хотя бы ради Элиаса. И что лично пройдёт по всему маршруту и, скорее всего, встретит Вайла Даннара, который каждый день убирается на этих улицах. – Отлично. Тогда у меня для вас сообщение! – с облегчением сказал Вайл. Его тяготило всё это, ведь чем больше проходило времени, тем бесполезней было то, что ему доверили. – Он сказал, что не убивал. Что его подставили, что бы это ни значило. Ещё добавил, что кто-то хочет его убрать. Глупость, конечно. – Нет, продолжай, – сказал Нуари. У Крайса даже не было времени следить за своей речью, когда он оставлял сообщение. В его словах то и дело мелькали образные фразочки Дна. – Он сказал, что бежит, потому что оправдаться ему не дадут. И что он постарается выжить, – закончил Вайл. Все эти страшные и непонятные слова он повторял про себя каждый день, чтобы ничего не забыть и не перепутать. – Это всё? – Нуари облегчённо вздохнул. Он всё-таки не ошибся. В такой ситуации было не до лжи. Да и эти странные выражения в сообщении могли означать только одно – Крайс не думал, просто отчаянно пытался сделать хоть что-то. – Ещё он спросил, как пройти в ваш дом и к докам, – пожал плечами Вайл. – Благодарю за помощь, – поблагодарил уборщика Нуари. Выходило, что Крайс всё-таки был невиновен. Этот уборщик, Вайл Даннар, ни на секунду не усомнился в его словах, значит, тот не лгал. Обслуга всегда наблюдательна, это Нуари понял уже давно. И выходит, Крайс всё-таки пытался сначала попасть к нему. Не пустили. Нуари вернулся домой, вполне довольный полученной информацией. Карла уже ждала его со сводным докладом и запиской от шенай Аштарет. Несколько имён подтвердилось, добавилась ещё пара новых, тех кто мог бы желать изменить свой Дар. Нуари несколько раз перечитал записку, потом убрал в карман и отправился в кабинет, изучать доклад. С бутылочкой хорошего вина, чтобы не было так скучно. Утро Нуари начал с пришедших за ночь докладов и лёгкого завтрака. Слежка за некоторыми подозреваемыми ничего не дала, и он решил её снять – это было слишком рискованно, да и всегда оставался шанс испортить работу шены Милена. У дома Элиаса детективы заметили несколько подозрительных человек – в разное время разных – но ни один близко не подошёл. Закончив с накопившимися делами и раздав новые поручения, Нуари собрался и вышел из дома. Карла не любила того, к кому направлялся её начальник, и потому предпочла остаться дома и заняться докладами и координационной работой. Благо идти Нуари предстояло по центральным улицам до административного центра, здесь на него не посмели бы напасть. По утрам на этих улицах всегда было людно, а у здания Совета сейчас ещё и дежурили полицейские. Нуари прошёл мимо своих коллег, приветственно кивнув переведённому на охрану шене Вирдану Хэллиан. Тот ответил, хотя и довольно вяло. Старший инспектор Хэллиан всё ещё переживал своё двойственное положение из-за расследования убийства шены Дэфретт. Ведь именно он преследовал и едва не арестовал убийцу. А теперь инспектор по особым поручениям Торхейс снова взялся за это дело, полностью отвергая всю проделанную Вирданом работу. Нуари дошёл до архива Неба и остановился, рассматривая высокое, старинное здание. Оно казалось более тяжёлым, чем привычные изящные особняки, но не таким давящим, как то, в котором располагался центральный суд. Спокойная надёжность и безопасность – вот, что воплощал собой архив. Здесь хранились все исторические хроники города, копии всех юридических актов, протоколы и решения обоих Советов. А также описания Даров, каталоги и списки семей, все имеющиеся сведения о Механизмах. Всё, что только было известно Небу о городе и его устройстве. Самые полные знания, которые только могли быть доступны человеку. Хотя, конечно, чтобы пользоваться всеми этими благами, нужно было обладать достаточно высоким уровнем доступа, огромным запасом времени и желания, что весьма редко сочеталось. В большую часть комнат никто не заходил десятилетиями, а некоторые были доступны лишь главам нескольких семей из Высшего Совета. Нуари поднялся по каменным, стёртым подошвами множества ног ступеням. Внутри, за высокими тяжёлыми дверями царила тишина. Сюда редко заходили посетители, чаще всего за каким-нибудь документом для будущего заседания Совета или описанием прецедента для суда. Нуари постоял несколько секунд, наслаждаясь прохладой и полумраком, не нарушаемыми никем и ничем. Для него архив был местом, где можно было отдохнуть, позабыв суету и напряжение мира за высокими стенами. Сюда Нуари приходил редко, ведь и такого рода отдых ему нужен был нечасто. Он прошёл через огромный холл, девушка у стойки администрации лишь скользнула по нему ленивым взглядом и вернулась к своей книге. Все, кто работал здесь, неизменно любили читать и старались удовлетворить эту свою страсть в любую свободную минуту. Нуари девушка хорошо знала, как и то, что он сам прекрасно мог найти нужное ему место или человека, а значит, её помощь ему не требовалась. Каморка главного архивариуса Неба располагалась на третьем этаже в самом конце длинного коридора за неприметной дверью без номера или каких-либо опознавательных знаков. Нуари вежливо постучал, потом, не дождавшись ответа, вошёл. Кабинет главного архивариуса весьма подходил его работе. Большую часть комнаты занимали стеллажи с книгами, не подшитыми и недооформленными делами и протоколами. Ближе к дальней стене располагался буфет с полками, заставленными банками с разными сортами чая. Этот напиток был второй после книг сильной страстью главного архивариуса Неба шены Рокана Итани Грейтарис. А может, и первой, ведь к чтению он пристрастился много позже, чем к чаю. Там же, в небольшом закоулке, созданном расположением стеллажей и стен, стоял маленький столик, за которым шена Грейтарис обычно и проводил свои дни. – Ты редкий гость, Нуари, – поприветствовал шена Рокан своего друга, едва тот показался из-за стеллажа. Нуари улыбнулся и протянул руки к поднявшемуся ему навстречу человеку. Это был высокий, хорошо сложённый, ещё не потерявший форму после многих лет в архиве мужчина с длинными кипенно-белыми волосами и строгим, проницательным взглядом. Когда-то он и сам был старшим инспектором полиции Неба по особым поручениям, пока из-за несчастного случая что-то не случилось с его Даром. Нуари не знал точно, потерял ли он его, или Дар просто так изменился, что Грейтарис лишился возможности его использовать, а спрашивать считал невежливым. После того несчастного случая волосы шены Рокана навсегда стали белыми, а сам он покинул службу в полиции и ушёл работать в архив. – Хотел бы я прийти лишь ради твоего чудесного чая, Рокан, – искренне сказал Нуари. – Да, я помню о твоей просьбе, – Шена Грейтарис, приветственно сжав руки Нуари, улыбнулся. Его улыбка была редким зрелищем, её он приберегал для исключительных случаев. – Но, думаю, от чая ты всё же не откажешься. Вчера мне доставили совершенно чудесный новый сорт. – С удовольствием попробую. – Нуари никогда не заботился о том, что именно налито в его чашке. Содержимое бокала его волновало сильнее. В винах Неба шена Торхейс разбирался не в пример лучше, чем в чае. Но шена Грейтарис умел заваривать и выбирать сорта столь искусно, что даже Нуари не мог этого не признавать. Чай действительно был просто потрясающим. Душистый, с тонким, многоуровневым вкусом, понятным даже неискушённому человеку напиток при каждом глотке раскрывался с новой стороны и, в то же время, не терял своего изначального запоминающегося аромата. Нуари блаженно закрыл глаза, позволяя теплу заполнить тело. Чаепитие было совершенно особенным ритуалом, не терпящим спешки. – Я слышал о том, что ты взялся за бесконтрольное расследование, Нуари, – Шена Рокан отставил в сторону опустевшую чашку и с интересом посмотрел на молодого товарища. – Тебе следует быть осторожным. – Знаю. У меня есть все основания предполагать заговор. Тебе ведь и самому доводилось вести подобное расследование. – В тайне Нуари надеялся если и не на помощь, то на совет шены Грайтарис. Тот действительно в своё время успешно провёл бесконтрольное расследование, хотя подробностей Нуари не знал. Все отчёты того дела хранились здесь же, в архиве, под грифом «секретно». – Иначе не стоило бы и начинать, – кивнул шена Рокан, размышляя, стоит ли попробовать заварить этот чай ещё раз. Сорт был ему незнаком, и потому он сомневался, не испортит ли первое впечатление от напитка. – Скажи, возможно ли сменить Дар по своей воле? – Нуари с сожалением поставил на столик пустую чашку и потянулся за печеньем. Оно чаще всего у Рокана было самым обычным, без выраженного вкуса, который мог бы помешать наслаждаться чаем. – Возможно, хоть весьма сложно и опасно, – задумчиво ответил шена Рокан. Вопрос его не удивил. – При подобной операции всегда есть шанс потерять свой Дар или получить нежеланный, гораздо слабее изначального. Всё то время, пока он будет меняться, а потом и приживаться, одарённый не сможет его использовать. Кроме того, заметить это не сложно, скрыть процесс смены Дара от видения почти невозможно. Одного случайного взгляда хватит, чтобы всё понять. Более того, работе с изменённым Даром придётся обучаться с азов, если он вообще будет совпадать с человеком. – Дар может не совпасть? – удивился Нуари. Конечно, Дар во многом зависел от характера человека и его семейного Слова, но прежде Торхейс даже не задумывался над тем, что он может полностью не соответствовать хозяину. – Разумеется. Мы неспроста получаем свои Дары. Таково решение Механизмов, и наши Дары нам соответствуют, – убеждённо ответил Рокан. Он в своё время изучал этот вопрос со всем тщанием и когда развивал свой собственный Дар, и когда потерял его. – Желая иного, одарённый идёт против Механизмов и против самого себя. – Значит, украсть Дар так же опасно и сложно? – Нуари задумчиво посмотрел на друга. Эта часть дела казалась ему самой неоднозначной. – Украсть? Забавно. Обычно при смене Дара решившийся на это одарённый может лишь предполагать, направлять процесс изменения, но не определять его однозначно. Он может только надеяться получить нужный Дар достаточной силы, – сказал шена Грайтарис. Этот вопрос заинтересовал и его самого. – Если же попытаться забрать Дар, уже имеющийся у другого человека, причём Дар сильный и нужный, это может повысить шансы. Это не даст гарантий, но существенно увеличит вероятность. – Я подозреваю, что некоторые Благороднорождённые из влиятельных семей решились именно на это, – пояснил свой интерес Нуари. Рокан посмотрел на него скорее с любопытством, чем с недоверием. – Более того, у меня есть основания полагать, что они уже пытались провести подобный ритуал похищения Дара. И неудача их была никак не связана с его несовершенством, скорее с несогласием жертвы. – Любопытно. Я бы удивился, если бы жертва согласилась. – Шена Рокан разлил по чашкам второй завар чая и добавил в вазочку печенья. – И кто же был выбран донором? – Инспектор Земли Крайс, – ответил Нуари, принимая чашку из рук друга. С ним он мог быть откровенен даже в большей степени, чем с Миленом. – Они обвинили его в убийстве, а потом попытались лишить Дара. – Забавно. Я кое-что слышал об этом преступлении и понимаю, почему ты решил расследовать его. Это ведь об этом Крайсе ты спрашивал меня полгода назад? – Тогда шена Рокан сильно заинтересовался слишком уж талантливым инспектором с необычайно сильным даже для Неба Даром. – Верно. Кстати, ты знаешь что-нибудь о полукровках? О детях от связей жителей разных уровней города? – спросил Нуари. Хоть это и не относилось к расследованию напрямую, но ведь приняли же преступники Крайса за одного из них! – О них известно на удивление мало. Почти никто и никогда не исследовал то, как наследуется Дар в подобных случаях, – понимающе кивнул шена Рокан. Когда он только пришёл в архив и принялся знакомиться со своим новых хозяйством, то неприятно поразился тому, как мало сил и времени было уделено некоторым важным вопросам. – Сами такие связи или более того – браки – допускались лишь для выходцев нижних двух уровней – Среднего города и Дна. Следовательно, ни о каком наследовании Дара речи не шло. Если кто-то и начинал изучать этот вопрос, то занимался он этим обычно недолго и прекращал работу по какой-нибудь надуманной причине. Сами же полукровки и впрямь на свет почти не появлялись, так что причин для исследования практически не было. Как и материалов для его проведения. – Странно. И неприятно, – сказал Нуари, борясь с каким-то зудящим, липким чувством внутри. Интуиция подсказывала ему, что не всё так очевидно и невинно в этом деле. Но вздумай он разбираться, его расследование тоже окончилось бы, едва начавшись. И тут шена Милен точно ничем не стал бы ему помогать, даже если бы смог. – Определённо, Дар должен передаваться по наследству, как и цвет волос и глаз, например. Вернее, расположенность к Дару, – продолжил Рокан. За эти полгода он изучил всё, что смог найти по этому вопросу. – Разумеется, неизбежно возникли бы юридические проблемы с проживанием ребёнка от неравной связи. Но также я допускаю, что потомство таких браков просто маловероятно по физиологическим причинам. Либо же не выживает в слишком неблагоприятных условиях. – У инспектора Крайса может быть Дар в первом поколении? Так же бывает, в Среднем городе иногда возникают новые одарённые. Из-за этого и проводятся постоянные проверки. Так же, как среди жителей Дна могут родиться видящие, – выдал свою версию Нуари. Он слабо в неё верил, всё-таки Дар Разрезания был слишком редким для такой случайности. – Нет. Впервые проявившийся Дар обычно слаб. Он малоинтересен и обычно относится к самым распространённым. Да, такое действительно встречается, хоть и не часто. – Шена Рокан припомнил прочитанные им несколько месяцев назад списки новых Даров, возникших за последние пару десятков лет. Удручающе короткие списки. – Дар Разрезания не мог возникнуть самопроизвольно. Либо вероятность этого столь ничтожно мала, что твой знакомый – настоящий уникум и первый, кто обрёл его таким образом. – Значит, они правы, он полукровка. И, судя по всему, одарённым был его отец. Тот умер рано, даже сам Крайс его плохо помнит, – поделился своими мыслями Нуари. – Тебе не удалось выяснить, не умирал ли кто-то у Дознавателей в то время? – Чтобы получить доступ к родовому древу Дознавателей, требуется их особое разрешение, – шена Рокан недовольно покачал головой. Он был главным архивариусом и потому должен был иметь доступ к любой информации в городе, однако некоторые семьи упорно хранили свои тайны, а Верховный Совет ввёл ограничение на прочтение целого списка книг, в основном по истории. Строго говоря, даже главный архивариус Неба мог ознакомиться с хрониками только за последние несколько десятилетий. Всё, что было раньше, если сведения вообще сохранились, было доступно лишь нескольким людям из Высшего Совета. – Я послал им запрос на получение нужной информации по твоей просьбе ещё полгода назад, но ответа так и не получил. Может быть, и не получу. Сожалею, что не смог помочь тебе, Нуари. – Смог и во многом. Обещаю написать самый подробный и интересный отчёт из всех, что у тебя здесь хранятся, и лично принести тебе копию, – усмехнулся Нуари, вставая. – Благодарю за помощь. И за чай. – Приходи ещё, я буду рад побеседовать с тобой. Ты нашёл себе интересное занятие. И, видимо, интересного знакомого. – Шена Грайтарис проводил Нуари до выхода из архива, а потом вернулся к своим книгам и своему чаю. Нуари же направился к другому административному зданию, стоявшему неподалёку. Он хотел навестить шену Милена, отдать ему список имён, переданный шенай Аштарет с пирогом. После разговора с Роканом, Нуари понял, что именно искал тот Дознаватель на складе. Его родичи сделали те же выводы и те же умозаключения, что и преступники, что и он сейчас. Прежде, чем давать разрешение на исследование своего семейного древа, Дознаватели решили убедиться, что инспектор Крайс действительно был одним из них. Или не был. Они им заинтересовались не на шутку. Выходит, Дознаватели тоже допускают то, что он может оказаться полукровкой, а значит, кто-то у них действительно в то время умер, либо исчез. Поиски, предпринятые Дознавателями, и есть лучшее доказательство, лучший ответ на его запрос об их родословии. Когда Нуари пришёл, шена Милен был на совещании. Вернулся он оттуда крайне недовольным, но своего подчинённого согласился принять без лишнего промедления. Войдя в кабинет, шена Милен тщательно занавесил окна и лишь после этого повернулся к Нуари. – С какими новостями вы пришли, юноша? – поинтересовался шена Клайдерн. Нуари протянул ему листок с новым списком. – Вижу, вы не сидите без дела. Какие любопытные предположения. Рад, что вы сняли слежку с некоторых из подозреваемых. В половине случаев она была ни к чему. – Значит, половина подтвердилась, – оскалился в улыбке Нуари. Его начальник тоже был занят расследованием, но для завершения им обоим требовался хотя бы один неопровержимый факт. – Я выяснил, почему Дознаватели интересуются этим делом. – И почему же? Стоит сказать, что они весьма настойчивы. Вам не приходилось с ними встречаться после того раза, а мне пришлось, – поморщился Милен. Его воспитание не позволяло ему выказать недовольство, но чувствовалось, что они не столько мешали ему вести дело, сколько раздражали своим непонятным и навязчивым присутствием. – Полгода назад я попросил шену Грайтарис выяснить кое-что для меня, – начал объяснять Нуари. О его дружбе с главным архивариусом шена Милен знал и даже в чём-то поощрял. Всё-таки когда-то шена Грайтарис был легендарным, одним из сильнейших старших инспекторов полиции. А Нуари всегда был несдержан и скор с выводами, дружба и наставничество старшего товарища должны были повлиять на него благотворно. – Я просил его узнать, не было ли среди Дознавателей кого-то пропавшего без вести или погибшего, кто мог по возрасту быть отцом инспектора Крайса. Я, как и заговорщики, как оказалось, предположил, что Крайс мог быть полукровкой. Однако ответ шена Грайтарис так и не получил. – По твоим словам выходит, что Дознаватели решили провести своё расследование, опасаясь огласки, – удовлетворённо сказал шена Милен. Это многое объясняло в их поведении. – Верно. Из этого следует, что кто-то, кто мог оказаться отцом инспектора, действительно есть в их древе. Иначе им незачем было бы прилагать усилия, – довольно заключил Нуари. – Вполне разумно. Что ж, это ценная информация. Я благодарен за неё. И за список подозреваемых, – кивнул Милен, пряча листок. – Имён достаточно, но нам необходимо неопровержимо доказать вину хотя бы одного из них. Без этого мы можем лишь предполагать, измышлять, но не обвинять. – Я понимаю. Я продолжу работу и обязательно найду что-нибудь, – Нуари порывисто прижал к груди сжатый кулак. – Или спровоцирую. – Будьте крайне осторожны, юноша, – обеспокоенно посмотрел на него Милен. – Не рискуйте понапрасну. – Напрасно не буду, – усмехнулся Нуари. Он действительно не собирался рисковать без нужды, но одним сбором слухов дела было не раскрыть. Нуари это знал, как и то, что не только они с Миленом заняты его расследованием. А значит, пришло время спуститься на Дно и поговорить с тем, кто мог спровоцировать преступников, позволив ему схватить хотя бы одного изменника. Без помощи Кою, к крайнему неудовольствию Нуари, было не обойтись. Сейчас только Гильдия могла действовать свободно и независимо, опираясь лишь на собственный кодекс. Как бы Нуари ни хотел раскрыть дело самостоятельно, сейчас ему нужен был перелом, что-то, что заставит заговорщиков проявить себя. Но перед спуском на Дно надо было подготовиться. Нуари вернулся домой, ему надо было собраться с мыслями. К тому же, спускаться туда одному было сейчас крайне неразумно, даже опасно. Карла точно не простила бы ему такой глупости. Стоило ещё раз всё взвесить и решить, что именно можно открыть Кою, о чём его можно попросить и что предложить взамен. Шена Милен, определённо, успел вычислить нескольких явных заговорщиков, но сейчас Нуари не мог рассчитывать на его помощь. Скорее даже наоборот, начальник тормозил его, оберегая от опасности. Тем более, шена Клайдерн, даже зная наверняка, вынужден был ждать, не имея веской причины начать открытое расследование. Эту причину ему надо было дать. Поднимаясь по лестнице, Нуари думал, сколько же подобных дел не было раскрыто именно потому, что не хватило как раз такого перелома, неопровержимой улики, одного-единственного доказательства. Кого-то вне системы связей и вежливости, кто мог бы спровоцировать, начать, дал толчок действиям, а не наблюдениям, предположениям и сплетням. Небо ослабло, не способное защитить само себя, связанное кровными и условными, социальными цепями того, что следует и чего не следует делать в приличном обществе. Карла была недовольна. Хотя Нуари назвал бы это скорее словом «встревожена». За время его отсутствия в дом принесли три официальные бумаги. Две из них были жалобами на неоправданную слежку со стороны людей шены Торхейс. Причём одна из них была необоснованной – тот одарённый был в списках, но Нуари никого следить за ним не посылал. После этой жалобы ему очень захотелось проверить, почему тот так нервничает. Третье – официальное требование прекратить расследование ввиду его бессмысленности и несостоятельности. Его Нуари отослал Милену, ведь, во-первых, утвердить подобное требование мог только он. А во-вторых, эту бумагу можно было просто выкинуть. Никто не смел вмешиваться в бесконтрольное расследование как минимум в течение месяца с его официального начала. Строго говоря, даже шена Клайдерн не должен был требовать отчёта или каким-либо образом влиять на его ход. Отчитывался перед ним Нуари только по своему собственному желанию. Однако и Карла, и он сам понимали – все эти претензии и требования были попытками его остановить или хотя бы задержать. Причём попытками неумелыми и паническими, несогласованными и разрозненными. Заговорщики совершенно не умели действовать оперативно, для сколько-нибудь цельного и продуманного плана им требовалось время на то, чтобы утрясти все формальности, тайно встретиться, возможно, даже не один раз, и всё обговорить. Но именно эта нескоординированность и паника делали их сейчас опасными. – Ты откровенно пользуешься своим положением, – выговаривала Карла, когда они уже шли по улице к пропускному пункту. – Сейчас лишь твоя должность старшего инспектора по особым поручениям защищает тебя. – С юридической стороны – несомненно. Но они всё ещё могут попытаться устранить меня физически, – возразил Нуари. После того, как заговорщики легко расправились с шеной Шеях, он много думал о том, не сделают ли они его своей следующей жертвой. – Строго говоря, против безликого шансов даже у меня немного. – Они уже убили шену Шеях и наблюдают за тобой, – предупредила Карла, нервно оглядываясь по сторонам. Небо казалось на удивление мирным, грозный убийца должен был выделяться здесь как чёрное пятно на белой ткани. – Шена Шеях был всего лишь осуждённым преступником, которому позволили жить, спустив с Неба на Землю. К тому же, за ним они могли наблюдать давно и заранее спланировать его устранение в случае опасности, – возразил Нуари. Он и сам думал об этом, пока не принял решение не бояться – сам по себе страх не мог дать ни защиты, ни уверенности, он только ослаблял и отравлял. – И именно по этой причине мы сейчас спускаемся на Дно. Чем быстрее мы закончим расследование, тем меньше у них будет времени и шансов навредить мне или Элиасу. Карла понимающе кивнула. Нуари не сидел на месте и ни перед кем не отчитывался о своих перемещениях. Подготовить ему ловушку было почти невозможно. К тому же, он не покидал Неба, а убить его здесь преступники вряд ли решатся. Но сейчас им предстояло спуститься в самый низ города, на Дно, где жизнь можно потерять слишком уж легко. У пропускного пункта Неба Нуари вызвал экипаж. Молчаливый и безразличный ко всему кучер выслушал приказание и кивнул. Его совершенно не интересовало, почему Благороднорождённый вдруг решил посетить Дно, да ещё и среди дня. Возможно, кучеру уже не раз приходилось проезжать по этому маршруту, а может, он привык к причудам Благородных. Экипаж спустился на Землю, потом некоторое время ехал до следующего пропускного пункта. Ближайший спуск на Среднем уровне не годился, так что они потратили почти полчаса на то, чтобы добраться до следующего. Экипаж должен был спуститься сразу к докам, иначе пришлось бы достаточно долго ехать по Дну, а это было совершенно безнадёжной и самоубийственной затеей. Нуари не имел ни малейшего понятия, где именно расположен штаб Гильдии, но был уверен, что о его появлении сразу же доложат. Да и найти кого-то из людей Кою рядом с доками было совсем нетрудно. Они всегда наблюдали за разгрузкой кораблей. Экипаж остановился у первого дока. Нуари вышел, недовольно морщась и прикрывая платком рот и нос. Воздух в доках был не в пример чище, чем в заводских поселениях Дна, но всё равно дышать им было почти невозможно. К грязи и тяжести примешивалась непередаваемая вонь и мерзкие запахи готовящейся еды. Нуари даже думать не хотелось, что именно могло так пахнуть при приготовлении. В такие моменты он как никогда поражался храбрости и безрассудству Элиаса. – Что Благородному угодно? По делам заглянул, аль развлечений ради? – Рядом с Нуари сразу же образовался какой-то неопрятный тип с сальными волосами и таким же взглядом. – Благороднорождённому, – с нажимом поправил Нуари, внутренне радуясь, что сальный тип не употребил низкосортное и оттого оскорбительное «небородный». Обычно ему было всё равно, но сейчас особенно не хотелось терпеть фамильярность. – Угодно говорить с кем-либо из Гильдии. – Напрасно ты был так откровенен, – предостерегла Нуари Карла, привычно занявшая место у него за плечом. – Подобные ему должны знать всех, кто работает на Гильдию. Либо же он и сам из них. Или их осведомитель. Иной не подошёл бы к Благородному так открыто, – ответил Нуари. Хоть это и было неприятно, но именно на подобного человека он и рассчитывал, спускаясь сюда. – Для Гильдии было бы разумно присматривать за всеми одарёнными, посещающими Дно, особенно сейчас. Ждать пришлось недолго. Вскоре сальный тип вернулся в компании высокого сутулого мужчины. Тот оценивающе посмотрел на Нуари и Карлу. Что-то в его движениях и манере держать себя заставляло внутренне сжиматься, непроизвольно следить за его руками. Не опасность, всего лишь предупреждение, не угроза – её тень. – Что тебе нужно от Гильдии, Благороднорождённый? – спокойно спросил мужчина, вяло проводив взглядом растворившегося в толпе сального типа. – Благороднорождённому необходимо поговорить с Кою лично, – напряжённо улыбнулся Нуари, член Гильдии посмотрел на него сперва недоверчиво, потом почти враждебно. – Можете передать, что моё имя шена Нуари Чийал Торхейс. – Я передам, – ответил мужчина и, кивнув, растворился в толпе. – Давай найдём какое-нибудь место для ожидания, – сказал Нуари Карле, с опаской оглядываясь по сторонам. Стоять посреди толпы было небезопасно. Подходящее место обнаружилось чуть в стороне – небольшое кафе, видимо, предназначенное для торговцев и гостей с верхних уровней. Оно располагалось на первом этаже гостиницы для одарённых. Здесь в меню можно было даже найти знакомые названия, кофе был почти терпимым, а воздух, кажется, каким-то образом фильтровался. По крайней мере, уличной вони в кафе не чувствовалось. – Думаю, найти нас для членов Гильдии не составит труда, – уверенно заявил Нуари, без особого энтузиазма пощипывая принесённую булочку. Кофе он просто понюхал и отставил в сторону. – Не сомневаюсь, – тяжело вздохнула Карла, давно уже чувствовавшая на себе чужие взгляды. Благородные девушки были здесь большой редкостью. Однако Нуари успел домучить булочку и даже заказать себе чай прежде, чем на стул напротив него опустился Глава Гильдии Кою. Он был, как всегда, безупречно одет и держался со спокойным достоинством, подходившим скорее Благороднорождённому, чем жителю Дна. Нуари отставил недопитый чай и ответил на приветствие Кою. – Ваш визит был внезапен, что привело вас на Дно? – поинтересовался Глава Гильдии. Нуари подумал, что вызывать его сюда подобным образом было не лучшей идеей. – Я хочу поделиться информацией, – честно ответил Нуари. Хоть Главе Гильдии и пришлось ехать сюда невесть откуда, ему же пришлось спуститься на Дно, так что они были квиты. – Здесь имена тех, кого я имею основание подозревать. – Благодарю, но вы могли бы переслать список с кораблём, как и предыдущие, – взял в руки листок Кою. – Мог бы. Но также я хотел бы услышать, удалось ли что-то выяснить вам, – Нуари ответил Кою такой же хищной улыбкой. – Никакой ответной информации я не получал. Ни единой записки. – Кое-что удалось. На Дне я обнаружил подозрительную активность Благороднорождённых. Более того, у некоторых наших… преступников я нашёл оружие, которое доселе считал прерогативой Неба. – Кою выдавал информацию нехотя, даже лениво, словно делал одолжение. Последнее замечание Нуари он просто проигнорировал. – Хотя кое-кто из этих Благороднорождённых вёл себя более чем вызывающе. – Я хотел бы узнать имя смутьяна. И это всё, что я желаю о нём знать. – Нуари догадывался, что Кою мог сделать с тем бедолагой. И он определённо не хотел знать подробностей. – Что ж, это несложно, – Кою написал имя на плотной сероватой салфетке и протянул Нуари. Тот с лёгкой дрожью подумал, что этого человека уже может не быть в живых. – Кроме того, я нахожусь в некотором затруднении. Боюсь, на Небе мои действия ограничены, а затягивать расследование я не желаю, – Нуари не стал упоминать, что опасается за свою жизнь. Главу Гильдии это могло лишь позабавить. – Мне не хватает прямых доказательств вины хотя бы одного из подозреваемых. – Я понимаю. Возможно, я смогу вам чем-нибудь помочь, – кивнул Кою, продолжая улыбаться. Нуари был уверен, тот уже знает, как и что сделать, чтобы изменить существующее тупиковое положение дел. Разумеется, не без выгоды для себя лично. – Один из моих информаторов был убит весьма странным образом. Ему перерезали горло, а потом вспороли грудь и живот вдоль грудины, – выдал Нуари ещё один необъяснимый для него факт. – Вам не приходилось слышать о подобном способе убийства? – Приходилось. Так обычно убивают бойцы Гильдии, – вежливо ответил Кою. – Кто убийца, вам известно? – Безликий, – пожал плечами Нуари. Он не подозревал Кою, но его слова запомнил, чтобы обдумать на досуге. – Занятно. Гильдия здесь ни при чём, – отрёкся Кою. – Знаю. Из одного достоверного источника мне удалось узнать, что бывший инспектор полиции Земли Крайс каким-то образом смог выжить, – Нуари почувствовал, что ступил на зыбкую стезю предположений и опасных домыслов. Он верил пророческим рисункам, но говорить подобное Кою было рискованно. – Я не буду спрашивать, правда ли это. Уверен, вы знаете. Хочу лишь предупредить, что пока он является единственным подозреваемым в убийстве шены Дэфретт. Ему следует быть осторожным. – Благодарю за предупреждение, – кивнул Кою, не подтверждая и не опровергая слова о том, что Крайс жив. Нуари пожал плечами, расплатился за еду и вышел, не взглянув больше на Кою. Этот разговор был просьбой, требованием и предупреждением одновременно. Без провокации Нуари не мог перехватить инициативу, но делать это самостоятельно для него было слишком рискованно. Кою же уже включился в игру, убив Благороднорождённого. Хоть у Нуари и не было доказательств, в смерти того человека он был уверен. Кроме того, Кою говорил о небесном оружии на Дне. Милену определённо будет интересно об этом узнать. Хоть это уже и совершенно другое расследование и другое преступление. Выходя из кафе, Нуари невольно обратил внимание на человека, говорившего о чём-то с одним из торговцев. Здесь, в доках, можно было встретить самых разных людей с любого из уровней города, но этот отличался, не подходил ни под один из привычных образов городских жителей. Это был невысокий мужчина с длинными чёрными волосами, собранными в хвост. Его кожа была бледной, как у жителя Дна, но в остальном он мало походил на них. Одежда мужчины была из слишком качественной ткани, полностью чёрная. А ещё у него была безличная, но мягкая и вежливая улыбка и тихий голос. Нуари почему-то не мог отвести глаз от его рук в тонких чёрных перчатках. Пальцы мужчины казались слишком тонкими и хрупкими. На несколько мгновений Нуари увидел запястья незнакомца, когда тот, что-то объясняя торговцу, взмахнул руками. Тонкие, с выступающими косточками и синими венами, они все были покрыты шрамами, какие оставляют глубокие порезы. С некоторым трудом Нуари отвернулся от странного мужчины и, ругнувшись себе под нос, сел в экипаж. Стоило просто выкинуть его из головы, и без того забитой проблемами. Здесь, на Дне, он сделал всё, что должен был и что мог. – Думаешь, он поможет? – спросила Карла, когда они ехали в экипаже обратно наверх, на Небо. – Это в его же интересах. Если он хочет, чтобы с инспектора Крайса сняли обвинения, ему придётся помочь. – Нуари не сомневался, что Кою уже начал действовать. – Мы дали ему всё, что могли. Он тоже поделился весьма любопытной информацией. – К Милену? – поинтересовалась Карла. Надо было предупредить того о том, что Глава Гильдии начал действовать. Нуари кивнул. Всё время, пока экипаж поднимался по уровням города, он думал, перебирал в голове то, что сказал ему Кою. Если тот сможет помочь им с расследованием, придётся очистить имя инспектора Крайса и не важно, какой ценой. Судя по реакции Главы Гильдии, шенай Энмиэ не ошиблась. Значит, придётся заставить заговорщиков выдать причины убийства шены Дэфретт. Хотя тут всегда можно было рассчитывать на помощь Дознавателей. Несмотря на позднее время, шена Милен всё ещё был в управлении полиции. Нуари перехватил его едва ли не у дверей, уже готового уходить. Конечно, поздние визиты были за пределами вежливости, но шене Милену удалось смолчать. Нуари перешёл сразу к делу, описав свой спуск на Дно и беседу с Кою. – Подобная помощь была бы нелишней, но крайне опасной. Весьма неразумно, юноша, было встречаться с этим человеком. И тем более, делиться с ним информацией, – Милен был явно недоволен, хоть и признавал, что помощь Кою может быть полезной. Он не желал мириться с собственным бессилием. И с могуществом человека, не обладающего Даром. – У меня не было выбора. Вы сами сказали не рисковать лишний раз, – Нуари не собирался сдаваться и оправдываться перед начальником. Он не привык жалеть о принятых решениях и совершённых поступках. – Кроме того, если действия Главы Гильдии не приведут к нужному результату, виновен будет он, мы же останемся в стороне. – Чрезвычайно цинично, юноша, – Милен позволил себе тонкую улыбку. Он не ожидал таких слов от чересчур прямолинейного Нуари. – Кою сказал, что обнаружил на Дне заговорщиков с оружием Неба. Они продавали его местным. Не знаю, те ли это люди, которых мы ищем, но то, что они делают – преступно. – Нуари не намерен был отступать. Сейчас очень важно было заставить Милена его выслушать и понять. – Но, думаю, это те же заговорщики. Могу лишь предположить, зачем им усиление Дна. Затем ли, чтобы создать угрозу, пред которой их преступление было бы продуманной мерой. Либо же они готовят там возможность для смуты на тот случай, если Совет откажется их слушать. Это опасно для всего города. Нам нужна помощь Кою так же, как ему – наша. Если не справится он, у нас должен оставаться шанс. Ведь проиграть мы не можем. – Я услышал ваши слова. Они сказаны мудрым и дальновидным человеком, юноша, – Милен посмотрел на своего подчинённого с лёгким удивлением. Он не ожидал столь обдуманных слов, как не ожидал и того, что изменники осмелятся на нечто подобное. – Что ж, я вынужден одобрить предпринятые вами меры. Будем надеяться, что они не окажутся чрезмерными. – Лишь необходимыми! – уверил его Нуари, скаля зубы в довольной улыбке. Им оставалось лишь ждать и надеяться на то, что заговорщики совершат ошибку. Сам факт визита Нуари на Дно уже должен был ужаснуть их. На это и был сделан расчёт. Если Кою не пожелает помогать или окажется бессилен, то, что они с Нуари встречались, уже должно будет заставить заговорщиков действовать. Хотя бы для того, чтобы остановить шену Торхейс. Пусть это и было рискованно, другого выбора у него не было. Даже Элиас рисковал своей жизнью, так почему же Нуари не мог? Оставалось лишь ждать, готовясь к удару, к нападению. И наблюдать за всеми, кто был в списках. Заговорщики не ожидали препятствий, значит, не были готовы к ним. Хоть один из них должен был себя выдать. Нуари подготовил всё необходимое для их падения. Остальное они должны были сделать сами. Ждать Нуари не любил, но сейчас был уверен, что долго ожидание не продлится.