Подарок

Аu: похороны мадам-Бабушки. Снег тихо падал за окном, аккуратно блестя в редких лучах полуденного солнца. Прохожие недовольно кутались в свои одежки, совершенно не обращая внимания на красоту сегодняшнего дня. Они были слишком заняты своими мыслями, чтобы наслаждаться моментом наступления зимы, и у них уж точно не было времени, чтобы заменить силуэт в окне одного богато-выглядещего дома. Кориолан Сноу внимательно наблюдал за бегом времени из окна своего пентхауса. Да, время скоротечно, оно бежит, как вода с крутого склона, сметая всё на своем пути, оставляя лишь воспоминания о прошлом. Так, глядя на искры света, Кориолан вспомнил, что шесть лет назад, в такой снежный день, потерял одного из любимейших ему людей. Он не любил вспоминать происходящее тогда, стараясь постоянно отгонять мысли, но они вновь его догнали, возвращая в тот самый день… *** Декабрь только начался, но уже и тут и там уже потихоньку начали готовиться к наступающему Рождеству. Витрины ярко блистали от смеси гирлянд, игрушек и украшений. Кориолан молча шел по улице, игнорируя все происходящее вокруг. День в Академии выдался тяжелым, перед праздниками всегда был особенный завал по учёбе, так что до окончания месяца спокойно вздохнуть не получится. Идя по заснежённой улице, он размышлял о новом задании доктора Галл, когда его взгляд привлек небольшой ларёк, украшенный в серебристых оттенках и имеющею заманчивое название. Шоколадная лавка. Рот тут же наполнился слюной, стоило парню уловить аромат любимый сладости. Сноу всегда питали слабость к данной сладости, которая стоила после войны дорого и была большой редкостью в их доме. Но сейчас Сноу вновь могут себе ни в чём не отказывать, так что Кориолан может спокойно купить пару плиток на подарок любимой мадам-Бабушке и кузине. К тому же, старушка сейчас сильно прихворала, так что было бы не плохо порадовать её чем-нибудь вкусненьким. С этими мыслями юноша переступил порог чудо-лавки, полностью растворяясь в запахе сладкой пряности. Он жадно пробежался по прилавкам, где лежали разные шоколадные фигурки в яркой обертке и железных блестящих упаковках. Глаза бегали от прилавка к прилавку, а мозг медленно сходил с ума от аромата в помещении. Наконец-то выбор парня остановился на паре плиток в золотой упаковке, маленьких шоколадных зайчиках и орехах в глазури. Стоя на кассе, он уже собирался расплачиваться, когда его внимание привлекла маленькая серебристая коробочка, с золотистой птичкой в центре. -Я думал, у вас здесь только шоколад, — зачем-то сказал в слух, парень. -Да, так и есть, но тут вместе с одной поставкой пришли вот такие маленькие музыкальные шкатулочки. Если ее завести, то крышка приоткроется, и там будет появиться маленькая сойка-пересмешница, напивающая песню. Чудесный подарок, не так ли? — проговорил старик-продовец, беря в руки шкатулку. Мысли парня тут же метнулись к воспоминаниям об одной певчей птичке, бывшей когда-то в его жизни. По окончанию голодных игр они больше не поддерживали связь. Он помнил, как после приезда с Арены, Люси Грей молча сидела в госпитале, сверля стену безумным взглядом. Она практически ни с кем не разговаривала, мало ела, а от множественных повреждений была вынуждена три дня находится в госпитале и проходить лечение. За все эти три дня им так и не удалось нормально поговорить: его постоянно дергали в Академии, заставляя давать интервью, подписывать документы на поступления и вести долгие беседы с доктором Галл. Когда же они наконец встретились в день её выписки, то долго молча смотрели друг на друга. Она выглядела плохо, уставшая и потрёпанная, но всё равно коротко улыбалась ему, благодаря за помощь и желая успехов в учёбе и карьере. Кориолан же смотрел на нее, желая сказать что-то ещё, но так и не смог выдавить слова, кроме прощания и ответной благодарности за помощь. Через месяц после её отъезда он узнал, что Капитолий предложил ей вернуться назад и играть для публики, уж сильно городу полюбилась победительница 10 игр. И она вернулась, перебралась на окраину города и устроилась в небольшой квартире, время от времени играя в разных заведениях, радуя окружающих своей музыкой. Один раз Кориолан даже был на ее представлении. Она каждый раз меняла место, стараясь так проявить свою свободу и показать, что она не привязана ни к чему. И ни кто не мог её остановить или как-то пресечь, в городе-клетке она была абсолютно свободной. Он молча пришел в Плюриб, устроился в темном углу и наблюдал, как она выступает на сцене, веселя публику. Радужное платье, новая гитара, веселая улыбка и нежный голос. Он посетил её первый и последний раз, понимая, что слишком привязался к свободолюбивой пташке. По ночам он вспоминал их короткое время работы вместе, и в такие моменты садился писать ей письма, которые на утро летели в мусорку. Один раз, сильно напившись, он даже решил поехать к ней на квартиру, но оказалось, что она уехала в дистрикт 12 к кузине и своей труппе на месяц. И вновь этот факт его удивил: никто в Капитолии не мог так взять и уехать в дистрикт, а она могла, будто в отпуск уехала. Удивительная девушка. Разглядывая маленькую шкатулку, в голове пробежала шальная мысль. А что если послать ей этот подарок? В конце концов, он же должен быть в хороших отношениях с победительницей игр, в будущем это может сыграть ему на руку. Ну и еще это повод пересечься с ней, хотя бы написать. -Заверните, я забираю, — коротко бросил он, рассчитываясь. Всю оставшуюся дорогу он провёл в раздумьях о приближающихся праздниках. Рождество давно утратило для него былую привлекательность, долгое время в его семье вообще не праздновался этот день. Лишь Тигрис доставала откуда-то кусок мяса и готовила что-то более и менее сытное, и делала для него и мадам-Бабушки маленькие подарки. Тигрис, его милая кузина, как же всё изменилось после получения премии Плинта. Точнее было сказать, что изменился сам Кориолан: стал еще более серьёзным, полностью ушел в работу с Галл, все его мысли были заняты взлетом по карьерной лестнице. Эти изменения пришлись Тигрис не по душе, но свое недовольство она выражала лишь недовольным молчанием и легким холодом. Это вполне устраивало Кориолана, ему некогда было выслушивать недовольства кузины, пусть лучше молча сидит и ждёт, когда у него появится возможность куда-либо протолкнуть её талант. Чем ближе он приближался к дому, тем больше в его сердце появлялось чувство беспокойства. В последнее время с мадам-Бабушкой было все не очень хорошо, все-таки возраст давал о себе знать. Частые головные боли, усталость, а последние дни женщина вообще не вылезала из постели. Кориолан сводил это всё к появлению холодов, но переживания никуда не делось. Эта старушка была с ним после смерти родителей, заботилась о них с Тигрис и дарила, как могла, свою любовь. Со временем нотки безумства в её сознании становились все ярче и ярче, но парень старался их игнорировать. Рано или поздно, он привык к ежедневному напеванию гимна Панема или коротким возмущениям касаемо новых правил в голодных играх. И вот уже показывается крыша родного дома, знакомая улица, но сердце пропускает удар, видя суматоху вокруг. Машина из госпиталя стоит определенно у их крыльца, и парень тут же ускоряет шаг, влетая в дом. Он делает вид, что абсолютно спокоен, но по быстрым и механическим движениям можно понять напряжение. В доме как будто все замерло, ни звука, лишь какая-то возня сверху. Быстрым шагом он взлетает по лестнице, оказываясь на втором этаже. Ему определённо не нравится, что в его доме происходит какие-то движения без его ведома, и Кориолан с недовольством ищет Тигрис. После минутных метаний из комнаты в комнату, он всё же находит её сгорбленную у на маленьком диванчике в коридоре. Она уткнулась головой в собственные колени, нервно подрагивая. -Что здесь происходит? — Кориолан старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от раздражения и злости, — Тигрис, возьми себя в руки и объясни мне происходящее. Девушка измученно подняла лицо, глядя на него заплаканными глазами. -Мадам-ба… — ее тихий голос был прерван, вышедшим из комнаты, доктором. Мужчина средних лет участливо посмотрел на заплаканную девушку, а затем перевёл свой взгляд на Кориолана. Молодому наследнику тут же пришлось взять себя в руки, нельзя было перед посторонним показывать себя с нежелательной стороны. -Добрый день, — коротко бросил парень, протягивая руку, — по какой причине имею честь наблюдать вас в своём доме? -Мистер Сноу, рад встрече, хоть и при таких печальных обстоятельствах, — мужчина крепко сжал руку в рукопожатии, еще раз бросив взгляд на плачущую девушку, — позвольте мне провести чисто мужской разговор. -Да конечно, пройдемте, — Кориолану совершенно не нравится происходящее, и факт того, что его до сих пор никто не ввёл в курсе дела. Он бросает взгляд на комнату, принадлежащую его мадам-Бабушки, но врач плотно прикрыл за собой дверь, не давай возможности заглянуть внутрь. Выйдя в просторный холл, парень инстинктивно бросил взгляд на окно: снег хлопьями падал на землю, создавая легкую метель. Он вновь перевел свое внимание на доктора, мужчина явно приехал сюда из президентского госпиталя. От туда редко вот так отправляют людей, лишь в самых экстренных случаях. -Мистер Сноу, я не хотел лишний раз расстраивать вашу кузину, девушка и так очень перенервничала из-за произошедшего, — мужчина говорил спокойно, но явно старался подбирать слова, наблюдая за реакцией парня, — вы сами прекрасно понимаете, возвраст-штука не приятная, но рано или поздно настигает всех. Вы должны понимать, Мистер Сноу, что медицина ничего не может поделать со временем, так что примите мои соболезнования… Последующие дни станут для Кориолана одними большими бесконечными сутками. Он помнил, что по возращению из холла, Тигрис уже больше не скручивалась от боли, а молча сидела зареванная и сверлила взглядом стену. Она практически с ним не разговаривала, лишь бросила отчаянный взгляд и молча скрылась из виду за дверью своей комнаты. У Кориолана же не было времени на слезы и самобичевание, все обязанности о похоронах свалились на его плечи. Он кажется не до конца понимал произошедшее, находясь в каком-то потерянном времени. В одночасье в доме стало слишком много людей: врачи, санитары, слуги. Тишины ему явно не сыскать в ближайшую неделю. Кориолан так и не решился переступить порог злополучной комнаты, из которой так и веяло холодом смерти. Вместо этого он с головой окунулся в подготовку к похоронам. Нужно устроить достойное прощание его любимой Мадам-Бабушке. Ему приходилось часто сталкиваться со смертью, но еще никогда она не приближалась к нему так близко. Весь ужас происходящего дошел до него через сутки, в день похорон. Весь домом Сноу погрузился во мрак, вместо рождественских цветов одна сплошная темнота. Кориолан практически не спал в ту ночь, соглашая моменты церемонии похорон, отвечая на письма-соболезнования и контролируя всю подготовку. Ближе к полуночи, он, глядя на цветной пакет с подарками, ощутил неприятное нытье в области сердца. Что-то сильно кольнуло, напоминая, что в тот день он даже не успел нормально попрощаться с его мадам-Ба. Старушка, даже прикованная к постели, не забывала причитать о величие Сноу и как хорошо ее внук смотрится в новом костюме. Уставшая и болеющая, она продолжала держаться горделиво. В то утро к ним пожаловала Тигрис, которая теперь жила со своим молодомым человеком, таким же творцом искусства. Она все причитала, что нужно больше заботиться о старушке и не отходила от нее ни на секунду. Тигрис, его милая и добродушная сестра, сейчас льёт слёзы в подушку, заперевшись у себя. От этой мысли ему стало совсем тошно, и не долго думая, он направился в сестринскую комнату. Три часа ночи, он и не надеялся застать ее бодрствующей, но стоило входной двери скрипнуть, как тонкий силуэт тут же подскочил с кровати, оглядываясь по сторонам. -Кто здесь? — послышался хриплый голос в темноте. -Это я, Тигрис, — он аккуратно прошел в комнату, тоня в запахе розовых духов и мягкости ковра. Воспоминания о детстве еще сильнее разожгли огонь боли в сердце, заставляя парня недовольно поморщиться, — как ты? -Терпимо, — она вновь опустилась на кровать, поворачиваясь к нем спиной, — извини меня, Корио, я просто очень устала. Все произошло так быстро… Сквозь темноту он видел, как вновь задрожали плечи кузины, и сделав несколько шагов, уселся рядом с ней на кровать. Не понятное чувство вынудило его накрыть сестру белоснежным одеялом и приобнять за плечи. -Не плачь, — шептал он ей на ухо, слегка обняв, пока она не заснула в его объятьях-все будет хорошо, тебе не о чем переживать, я сам всё устрою. *** Кориолан Сноу с безразличным взглядом наблюдал за входящими в дом людьми. Каждый считал должным лично подойти к нему и принести свои соболезнования, а он лишь коротко отвечал на них, никак не реагируя на все эти слова. Всем было плевать на произошедшее, для людей из этого общества пролить слезы и произнести трогательную речь об усопшей было лишь очередным спектаклем для публики. Кориолан тоже играл свой спектакль, только его ролью было показать твёрдость и не преклонность ко всей сложившейся ситуацией. Он ни разу не всплакнул, у него просто не было на это времени и права. Наследник Сноу не может проявить слабость, он должен быть сильным, он должен стоять до последнего. И вот, окружённый наигранной жалостью и притворством, он молча наблюдал за опускающемся в землю, гробом. Из красного дерева, обделанный белоснежной тканью внутри, он хранил в себе тело некогда живой и энергичной женщины, ценящей традиции и любившей своих внуков. Он в пол уха слушал прощальную речь, молча наблюдая как на только что закиданной земле красуется букет алых роз. Они ярким пятном выделялись на белоснежном снегу. Только тогда он понял, что же произошло на самом деле. Теперь никто не будет по утрам напивать гимн, никто не будет возмущённо жаловаться на бестактность окружающих, никто больше не будет зажигать в нем надежду и напоминать, кто же он на самом деле. Внутри всё надломилось под натиском боли и усталости прошедших дней. Кориолана больше не волновали окружающие, которые начали потихоньку расходится, тихо шепчась и бросая взгляды на мужскую фигуру в черном пальто. Он полностью ушел в свои мысли, вспоминая минувшие дни, а когда наконец-то оторвал взгляд о кровавых цветов, то понял, что остался совершенно один возле свежей могилы. Снег медленно падал на его плечи, пока ветер шептал на ушко: «ты теперь полностью один, Кориолан Сноу.» И к этому он оказался совершенно не готов. По возращению домой, его встретила тишина, вместо родного голоса и теплых объятьев. Тишина заполнила каждую комнату, поселившись в этом доме. Парень, как заворожённый ходил из комнаты в комнату, пытаясь найти хоть что-то живое и настоящее в этом месте, но даже розы в вазах начали потихоньку сохнуть, роняя свои лепестки, словно слезы. Кориолан сам не понял, как из его глаз, подобно лепестку, упала одинокая слеза. Он остался совершенно один в этом доме, полном тишины и смерти. Темнота медленно опускалась над заснеженным Капитолием, а снег всё продолжал падать и падать, занося улицы и превращаясь в настоящую снежную бурю. Кориолан сидел в гостинной, где когда-то проводил время вместе с бабушкой и сестрой, и в полной темноте наблюдал за метелью, отпивая алкоголь с горла. Кроме старого слуги в доме больше никого не было, так что Сноу мог позволить себе напитаться, спрятанный в темноте собственного дома. Алкоголь вновь обжог горло, заставляя парня поморщиться и прикрыть глаза. Его самый главный страх наконец-то сбылся, он остался абсолютно один наедине со своими бесами, которые потихоньку затягивали верёвку на белоснежной шее. Он не должен так растекаться, как тряпка, но с другой стороны, у него есть только один вечер для траура. Потом он вновь сделает вид, будто смирился с утратой, будет молча принимать соболезнования и прятать рваную душу в холодном свете луны. Усмехнувшись жалости собственных мыслей, он не сразу заметил скрип половиц у себя за спиной. -Я же сказал не тревожить меня без особого повода, — недовольно бросил он, не раскрывая глаз. -Мне казалось, похороны достаточно особый повод, — раздался до боли знакомый голос, бьющий в голову похлеще любого алкоголя, — извини, что поздно, я не хотела лишний раз встречаться со всеми ими, но не могла не прийти. -Люси Грей… — только и смог выдать он, слегка приоткрыв глаза. Девушка обошла кресло, на котором развалился парень и предстала перед ним. В черном платьице и собранными в косу волосами, она с тревогой осматривала его своими глазками-пуговками, хмуря прекрасное личико, — не ожидал тебя здесь увидеть. Может от алкоголя он начал бредить и к нему явился её призрачный образ? -Выглядишь плохо, — тихо проговорила она, подходя ближе. Он расплывчатыми глазами следил за ее плавными движениями, как она аккуратно усаживается на край кресла и нежно касается его лба. Да нет, настоящая, хотя руки холодные, наверное из-за снега, — как ты, Корио? -В принципе нормально, — он вновь прикрыл глаза, ловя ее прикосновения. Он оказывается так соскучился по её рукам. -А если без принципов? — он почувствовал, как рука соскользнула со лба и коснулась его щеки, нежно поглаживая, — тебе не обязательно делать вид, что всё нормально, Корио. Внутри все трещало он переизбытка эмоции и алкоголя, от ее близости. Нервно выдохнув, он сам не заметил, как непрошенная слеза слетела с ресниц. -Я здесь, Корио, — вновь тихий шёпот и легкое касание, и вот он же резко садиться, притягивая ее к себе на колени и сжимая в объятьях. Что-то внутри даёт сбой, чувствам становится тесно, и его накрывает с головой, не давая возможности больше сдерживаться. Он утыкается ей в шею, обжигая нежную кожу горячими слезами, пряча своё лицо в ней, дабы скрыть свою слабость и стыд. Впервые за долгое время он дает волю эмоциям, которые разрывали его из нутри. Он чувствует, как тонкие руки обнимают его, зарываясь пальцами в волосы, как легко губы касаются его шеи и щёк, как болезненно шипя от его слишком сильных касаний, она выгибает спину, но не отталкивает. Люси Грей тихо ждёт, давая излить ему свою гниющую душу. Он чувствует, как под тонкой тканью выпирают кости, настолько она исхудала, а после его объятий на ее теле точно останутся узоры синяков. Но единственное, что он может сейчас, это мысленно благодарить всех богов, за то что послали ему ангела-хранителя, которому он безвозвратно отдал свою душу. *** Открыв глаза, он не сразу понимает, где находится. Кориолану понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Голова болезненно завыла, все же выпитый алкоголь даёт о себе знать. Мотнув головой, он ловит звуки какого-то движения у себя под боком. От чувства тепла рядом, можно легко понять, что в кровати он не один, и поймав недовольное мычание, Кориолан переворачивается на бок. Его взору предстаёт лицо Люси Грей, в своём черном платьице и с распущенными волосами, на судорожно метается по подушке, тяжело дыша. Он вспоминает, как она помогла дойти ему до комнаты и уложила на кровать, позволяя ему заключить себя в объятья и держать при себе всю ночь. А теперь она лежит здесь, в его кровати, пока кошмары медленно мучают её. В какой-то момент глаза девушки резко распахиваются, и она судорожно осматривается по сторонам, пытаясь понять происходящее. -Тихо, тихо, — голос парня хриплый, каждое слово почему-то отдаётся болью в горле, — всё хорошо, не переживай. Он придерживает её за плечи и видит, как страх в глазах потихоньку отступает и вот она вновь падает на подушки, двигаясь ближе к нему. Её голова утыкается ему в шею, аккуратно терясь носом. -Да, всё хорошо, просто кошмар приснился, — её голос тихий, она всё ещё пытается успокоить дыхание. Кориолан инстинктивно слегка обнимает её, кладя руку за спину и следит на девичьим лицом, — после игр их стало больше. -Мне жаль, — зачем-то произносит он. -Мне повезло больше, я хотя бы жива, — бросает она, но через секунду добавляет, — мама в детстве говорила, что нужно жалеть не мертвых, а живых. Мол, им больнее. -Тебе больно? — спрашивает он совсем тихо, будто боится, что их разговор услышат. Что было в этом сокровенного, слишком личного. -Да, Корио, а ещё очень одиноко, — слегка приподняла голову, заглядывая в его душу. Темные круги под глазами, усталый взгляд и вечное напряжение, от беспечной пташки мало что осталось, — я так устала быть одна. -Я тоже, Люси Грей, — тихо вторит он, зарываясь в её волосы и вдыхая аромат свободы. Она как глоток свежего воздуха, как благословение свыше, — давай разделим это одиночество, а? Вдвоём будет не так тяжело его нести. Он чувствует, как аккуратно девушка поглаживает его спину, как мурашки рассыпаются по коже и становится легко легко. -Давай, Корио, я не против разделить эту боль с тобой, — тихо шепчет он, утягивая их обоих в сон. *** Стук каблуков по паркету вырывает его из воспоминаний. Он отрывает свой взгляд от окна, за которым так быстро несётся время, и смотрит на вошедшую в комнату девушку. -Корио, ты не мог помочь мне с застежкой? Боже, мы уже так опаздываем, Тигрис наверное сильно расстроиться, — проговорила Люси Грей, поворачиваясь к нему спиной. Кориолан лишь коротко улыбнулся на причитания жены, и быстро пересек комнаты, оказываясь рядом с ней. Дернув за маленький замок, он легким движением застегнул платье, и, не удержавшись, поцеловал девушку в шею, вызывая волну легкого смеха. -Мне показалось, что у тебя плохое настроение, — проговорила она, обняв его за шею и заглядывая в голубые глаза. -Да так, ударился в ностальгию, ничего особого, — проговорил он, аккуратно целуя Люси Грей в лоб, — ты уже купила подарок? -Да. Помнишь, в наше первое Рождество ты подарил мне ту замечательную шкатулку? Я нашла похожую, только Тигрис сможет ещё хранить там свои многочисленные украшения, — с придыханием ответила девушка, выбираясь из объятий, — ну поехали, Корио, нельзя заставлять ждать.