2003 - 2006
1 декабря 2023, 21:002003 год
Ёбаная Грейнджер. Иногда я так сильно ненавижу её, что хочется придушить. Может, те старые записи в её дневнике о моих мозгах на стене — это было про то же самое? Ненависть вперемешку с неадекватной страстью. Я бы вытрахал из нее всю дурь. Если бы мог. А она тоже может быть мстительной и беспощадной сучкой. Уверен, что она намеренно не разбудила меня вчера, чтобы я проебал важный международный контракт с Польшей. Ужасно, но меня это восхищает. Достойный ответный ход на мой отказ. Стоит пояснить. Я захотел немного выпить с друзьями. Позвал всех с ночевкой к нам домой, чтобы хоть как-то скрасить свое одиночество. Мне было не по себе. Не мог спокойно находиться дома, где не было жены и сына. Жутко хотелось выпить, но пить в одиночестве — это уже перебор. И как такое могло случиться, что именно в этот день у всех возникли неотложенные дела? У всех, кроме Грейнджер. Я хвалил себя за сдержанность. За то, что вполне нормально ощущал себя рядом с ней. Как вдруг разговор зашел не туда, куда следовало бы его заводить. «Грейнджер. В тебе столько сексуальной энергии, что я не верю, что ты не осознаешь своего влияния на мужчин. Любого возраста» — я искренне так считал, а потому просто произнёс это, не предполагая, что у неё хватит смелости ответить мне: «И что, на тебя я тоже влияю?». Вот это да, Грейнджер. Ты вздумала так откровенно флиртовать со мной в моём же собственном доме? Я не могу тебе позволить быть настолько самоуверенной. Я не мог не осадить её и потому ответил, сделав выразительный акцент на последних словах, следующее: «Конечно, но я женат». Отличное напоминание для этой бесстыжей соблазнительницы и для себя самого. Но она знала, куда надавить. И уверенно, так по-слизерински, пропела: «О, я в курсе». Вот это ей так идет. Блять, я осознал, что завожусь от невероятной силы, током искрящейся между нами. Моё зрение стало острее, выхватывая пульсирующую жилку у неё на шее. Влажные губы. Участившееся дыхание. Я хочу. Я хочу её. Гермиона сделала шаг ко мне, продолжая сверлить меня затуманенным взглядом. Блять, не подходи. Я не сдержусь. Но она намеренно сделала еще один шаг, протягивая руку к столешнице за моим плечом, сокращая расстояние до минимума. В ноздри ударил её запах. Сандал и темный, тягучий аромат амбры с легким флёром дыма. Её шея была так близко. Грудь. Бедра. Вся она. Все еще сжимая в одной руке сигарету, я протянул свободную ладонь к Гермионе и сжал её талию. Ее кожа расплавилась под моими пальцами, будто воск. Я почувствовал, как одним прикосновением раскалил это податливое тело до предела. Она сейчас такая горячая. Блять, я больше не могу. Я потянул её на себя, легко, почти невесомо, но она тут же откликнулась, плавно перетекая ко мне на колени, будто её притягивало магнитом. Будто её место всегда было здесь. Нет. Это не может быть правдой. Это не может случиться вот так просто. Я оглядел раскрасневшееся лицо в попытке найти там хоть какой-то сигнал «стоп», который мог меня уберечь от роковой ошибки, от того края бездны, в которую я готов был вот-вот нырнуть. Но я нашёл лишь покорное смирение. Полную отдачу. Грейнджер хотела меня не меньше. Она тяжело дышала, прикрыла глаза. Весь её вид кричал мне: «Делай со мной, что хочешь. Я твоя». Блять. Блять. Блять. Я закрыл глаза, но под веками ярким миражом стояла картина с лицом Гермионы. Я сжал её талию сильнее и, прижавшись к её скуле, вдохнул запах. С ума сводящий томительный запах Грейнджер. Вихрем в голове пронеслись образы, в которых я, наконец-то, слышу её стоны, вижу её полностью отдавшейся страсти на нашей кровати с Асторией. Пепел от сигареты, о которой я уже успел забыть, рухнул мне на пальцы, слегка обжигая и перетягивая внимание на себя. Отрезвляя. Я понял, что я ДОМА. В нашем доме с Асторией и Скорпиусом. Что я делаю? Нет. Я не могу. Я не должен. Как заклинание я начал повторять себе, что не должен трахать Грейнджер. Только не здесь. Это гнусно даже для такого мудака, как я. Где угодно, но только не здесь. Нечеловеческим усилием воли я поднял Гермиону со своих колен, попросив её поехать домой. Тело пронзило режущей болью из-за разрыва контакта с таким желанным женским телом, а член больно дернулся о ставшие тесными брюки. Я был готов к тому, что она влепит мне пощечину. Как сделала бы любая нормальная женщина на её месте. Но Грейнджер нормальной не была. Мы определённо друг друга стоим. А потому она не ответила на такое унижение, а решила сбить меня с толку: «Не хочу аппарировать в таком состоянии. Поэтому я, пожалуй, останусь». Дерзко. Нагло. Пошло. Я готов был задохнуться от возмущения и возбуждения, которое накрыло меня новой волной. Может, мне нравится, когда мною командуют? Иначе я не могу объяснить, почему это хамство еще сильнее меня завело. Я предпринял ещё одну слабую попытку отправить несостоявшуюся любовницу домой, но она с лёгкостью отбила моё предложение. А затем ошарашила меня следующим вопросом: «Это же вечеринка с ночёвкой, верно?». Умно. «Где у вас ванная комната? Хочу принять душ». Охуеть не встать. Наверное, я бы раскрыл рот, если бы моя челюсть не хрустнула от очередного прилива страсти с примесью небывалой ярости. Как мне захотелось встать с этого гребаного стула, игнорируя стояк, подойти к ней, взять за плечи и хорошенько встряхнуть. А потом поднять, чтобы она обхватила мои бедра ногами, и трахнуть эту зарвавшуюся сучку прямо у парадной двери. Как она того заслуживает. Но вместо этого я, как самый послушный баран, показал ей рукой, как пройти в нашу ванную. Нашу, блять, ванную! Когда душ на втором этаже заработал, то я тут же сорвался с места. Окатил себя ледяной водой с ног до головы. Похуй, потом все высушу заклинанием. Помогло слабо. Я проделал это еще раз, старательно задвигая образ обнаженной Грейнджер, стоящей под струями воды. Блять. Она там. Совсем голая. Просто нужно открыть дверь. Мне захотелось застонать, это была адская мука: знать, хотеть, но не делать. Я понимал, что даже если продержусь сейчас все то время, пока она принимает душ, то после не смогу себя больше контролировать. И реализую все свои фантазии в жизнь. Что она со мной творит? Зачем так издевается? Я постарался разозлиться на неё, уверяя себя, что она намеренно хочет рассорить меня с Асторией, а потому целенаправленно и методично продолжает совращать меня в этом доме. Она хочет, чтобы я страдал. Но моему члену было глубоко похуй на мои философские заходы и попытки обойти желание. Я всё равно продолжал её упорно хотеть. Мне нужно было что-то другое. Какое-то ощутимое препятствие между нами. Иначе я пропал. Я высушил себя заклинанием, убрал остатки воды с пола. Внезапно мозг подкинул лицо Флоры, и я вспомнил, что она хотела прийти, но не знала, будет ли настроение. Полночь, самое время узнать, посетит ли она мою «вечеринку». Я, как умалишённый, бросился к камину. Мерлин, умоляю, если она ответит, если она ответит, то я больше никогда не притронусь к Грейнджер и забуду о ней. Если не ответит, то… Блять. Я старался. И делал всё, чтобы предотвратить неизбежное. Флора ответила. Она зачиталась романом, ей стало грустно, а мне не составило особого труда уговорить её прямо сейчас ступить в зелёное пламя и оказаться у меня дома. Чтобы поднять настроение. Тем более, с нами будет её любимая Грейнджер. Флора оказалась тут через минуты две, и я смог вздохнуть с облегчением. И разочаровывающим пониманием, что всё-таки обстоятельства всегда против нас с Грейнджер. Это нельзя игнорировать. Каков был шанс, что Флора вообще ответит в такой час? Минимальный. Прости, Грейнджер. Я дал обещание. Значит. Придётся его выполнить. На этот раз точно. ***2003 год
Итак, я проебал отличный контракт с Польшей благодаря Грейнджер. Меня начинает потряхивать от злости каждый раз, как только я вижу её лицо в воображении. Мы пересеклись с Ноттом, и я пересказал ему о сучьем поступке Грейнджер. О том, что она проигнорировала мою просьбу разбудить меня утром и намеренно сделала так, чтобы я проспал. В ответ Тео лишь присвистнул. «Ну, она всю ночь прорыдала, наверное, и к утру лишь заснула. Ты же жёстко её продинамил. Какой там “разбудить”!». Умеет же Тео поддержать. Я разозлился ещё больше, стараясь доказать Нотту, что святая Грейнджер не имела, блять, никакого права соблазнять меня в моём же доме! И потому ей никто не отказывал, так как изначально такого предложения не должно было вообще поступать. Тео выставил руки в примирительном жесте и заулыбался: «Хорошо-хорошо, я разве сказал, что ты не прав? Ты однозначно верно себя повёл в этой ситуации. Но уверен, что Грейнджер всё равно было обидно». Мне и без этого было кристально ясно, что творилось с Грейнджер после того, как я пытался спровадить её домой, но услышать подобное ещё раз уже от стороннего наблюдателя — это для меня явилось лишним подтверждением моей правоты. И лишь немного отозвалось скользким чувством вины где-то в груди. Наверное, стоит как-то примириться с ней. Но я решительно не знаю как. А главное — зачем? Может, отпустить её, наконец? Пусть живёт своей жизнью? Вряд ли гордость позволит ей самой связаться со мной, так что сейчас все зависит от меня. Продолжить держать её рядом или распрощаться? Я знаю, как должен поступить. Но смогу ли? ***2003 год
Астория со Скорпиусом вернутся через неделю. И моя жена подбросила мне отличную идею благотворительного проекта — театральное представление для детей-постояльцев св. Мунго. Она общалась с нашими коллегами: такой вид благотворительности уже начали организовывать в Америке, Западной Европе и в Азии. И мы обсудили, что может задать этот «тренд» здесь? Я вспомнил всех своих знакомых, хоть как-то принадлежащих к театральному миру, но мне ответили лишь несколько из них. С некоторыми мы тепло побеседовали, одни согласились чем-то помочь, но особой вовлеченности с их стороны я не заметил. Только лишь Эдриан пригласил меня все обсудить с глазу на глаз после спектакля, где он был задействован. Он служил в маггловском театре Лестер-сквер, весьма и весьма неплохом месте. Хотя не все постановки мне там нравились. Мерлин, я лет сто не был в театре. Я ответил, что приду с женой, попросив два входных билета. Эдриан выслал мне их совой. И когда я понял, что дата представления приходится как раз на период отсутствия Астории, то какая мысль посетила мой разум? Верно. А не позвать ли мне Грейнджер? Соответственно, придётся её привлечь к проекту. Почему бы и нет? Она великолепный сотрудник. Исполнительная. И организованная. В работе я доверяю ей полностью. Да, исключительно из таких соображений я и послал ей патронуса, так как вообще не знал, где она может сейчас находиться. Ответ от неё пришел незамедлительно. Разумеется, она ответила согласием. Блять, она такая же ненормальная. Никакой гордости. Как и у меня. Через три дня мы встретимся и пойдём в театр. Очень иронично, учитывая какой фарс мы развернули относительно недавно в Уилтшире. Я вновь взволнован. Нужно выпить и успокоиться. ***2003 год
Вот, что я понял: мне в любом случае надо заканчивать эту историю. Переключить её на дружеский формат, как будто я с Флорой. Или со своей сестрой. Что-то наподобие. Не разрывать связь резко, а сделать так, чтобы она умерла естественным образом. И я чувствую, что так и случится. Рано или поздно Грейнджер испарится из моей жизни, мозга, сердца, будто её никогда и не было. Я ещё раз ощутил это на спектакле. Как всегда, мир полон знаков, но этот был уж совсем кричащим. Блять, это ж надо было прийти на такой сюжет именно с Гермионой? Там разворачивалась ситуация, невероятно схожая с нашей личной драмой. С разницей лишь в том, что главному мудаку пьесы удалось трахнуть главную героиню-недотрогу. Потом она его ждала. Несколько ебучих лет. Но он ожидаемо послал её нахер. Мне было интересно, как Грейнджер реагирует на то, что видит, но я не мог уловить какие-то яркие перемены в её лице в такой тьме. Надеюсь, она поняла, что это её участь. Потому что я точно такой же мерзкий ублюдок, как и тот красавчик, что пудрил мозги героине пьесы, а потом получил то, что хотел и испарился. Больше всего запала фраза, которую он написал ей в письме: «Дорогая, любимая моя, это самое бОльшее, что я могу тебе предложить». Уверен, трахни я Грейнджер, то поступил бы точно так же.2003 год
Проект удался. Но что-то безвозвратно уходит, я не понимаю что. Не могу ухватить. Планирую снять номер в отеле и нажраться до беспамятства. ***2003 год
Как, блять, можно не пить? Любая сделка — это рюмка огневиски в честь нового сотрудничества. Любое светское мероприятие — херес в качестве освежающего напитка. Любой праздник — эльфийское вино. Встреча с друзьями — сливочное пиво, или медовуха. В зимнее время отлично согревает шоколадный ликер, который заказывают вместо десерта на любом ужине. А «Драконью бочку коньяка» даже советуют колдомедики для восстановления голоса и лечения любой простуды. Так как я могу от этого отказаться? Как могу забить на те правила, которые уже заведены в этом мире? Астория говорит, что я болен. И что она за меня переживает. Очень может быть, что я и вправду зависим от алкоголя. Но блять! Тогда все зависимы от него, разве нет? ***2003 год
Не хотел сюда писать. Прошло столько времени, я даже забыл про этот дневник, посвященный Грейнджер и моей страдальческой жизни. Но вот вспомнил. После юбилейной вечеринки у Гермионы. Нужно ли написать, что было со мной за то время, что я не писал? Хер знает, никогда не умел вести дневники, как это делали ученые, писатели или поэты. Напишу лишь, что Астории удалось отправить меня к целителю. И что? Я не пил неделю. Блять, всего лишь неделю. А затем я, будто дракон, которому удалось сорвать с себя магические цепи, рванулся к своей любимой сладости и нажрался до такого беспамятства, что очнулся утром у Нотта дома. Слава Мерлину, тому хватило ума не доставлять меня домой в таком виде. Сейчас мне лучше. Я даже контролирую себя. Дозирую количество алкоголя. Могу пропустить один день и не выпить. На дне рождении у Грейнджер я не притронулся к огневиски. Мне и не нужно было пьянеть. Я понял, что могу натворить херни, если хоть что-то добавлю к своему состоянию. Ибо именинница была ослепительна. Такой красивой я её ещё не видел. У Грейнджер была открыта шея, ключицы и руки. И когда она в очередной раз заливисто смеялась от комплиментов, запрокидывая голову назад, то я не мог удержаться и просто пялился на открытый участок её шеи. Ну почему? Всё так отлично шло. Какого хуя это опять началось? Я злился. Злился на себя, на её ебучее платье, на её красоту. На то, что даже не могу подойти к ней, потому что возле неё постоянно кто-то крутился. И трогал. То за руки. То за талию. То за плечи. То касались её щек невесомыми поцелуями. Невыносимое блевотное зрелище. Я ненавидел Грейнджер в эти секунды и в то же время обожал. И жаждал прикоснуться. Блять. Надо домой. Как с алкоголем. Надо знать меру. Я поздравил её ещё раз максимально уважительно и аппарировал в «Три метлы», чтобы немного расслабиться. И начал представлять, что было бы, останься мы хоть где-то наедине. Ну, неужели её дружок Поттер, который живёт с ней в одном доме, ни разу не подкатывал к ней? Быть того не может. Стоп. Мне надо остановиться. Мне должно быть похуй. Надо ослабить это и не видеться с ней какое-то время. И всё уляжется. Всё пройдёт. ***2003 год
Отличный год. Всё налаживается, теперь в центре работает целая слаженная команда. Наконец, начали покорять международный рынок. Мы с Асторией вышли на какой-то новый уровень доверия. Чувствую, что мы близки, как никогда. Думаем, не завести ли нам еще одного ребенка. Или взять кого-то на воспитание. Алкоголь я дозирую, стараюсь. Мне помогает в этом Нотт, сворачивая всё это дело, стоит мне только начать расходиться и требовать больше. Мне очень повезло с другом. Грейнджер? Мы работаем. Меня отпустило. Иногда что-то проскальзывает, но это лишь тень былых чувств и ощущений. А потому я легко с ними справляюсь. Этот год был отличным прорывом в работе. В том числе и в работе над собой. Я молодец. Не могу сказать иначе. Наверное, на этом мне нужно закончить эти записи. Ибо не вижу в них смысла. ***Осень 2004 год
Это смешно. Я нашел этот блокнот в своей комнате в Малфой-Мэноре, и на меня обрушился ворох воспоминаний. Как будто бы мне не принадлежащих. Я перечитал его. Это действительно творилось со мной? Мне не верится. Будто это события из прошлой жизни. Что могу написать тут для себя? Я целовался с Грейнджер. Уверен, прошлому мне понравилась бы эта новость. Мы работали над браслетами «Огонь крови», она сама предложила себя в качестве напарницы по созданию противодейственного заклятия. Ну, а я воспользовался представившимся случаем. Так как дело всё равно вел я, то и от меня зависели методы, какими мы будем пользоваться. И, нарыв информацию о том, что эти браслеты воздействовали на людей как с ума сводящий приворот, вспомнил о том, что между нами это есть. Было. Но такое не проходит бесследно, и всё равно осталось что-то. Вдруг, если мы поддадимся страсти, то ответный выброс магии от браслета избавит меня от этого демонического притяжения к Грейнджер раз и навсегда? Я постарался узнать все возможное, чтобы найти подтверждение своей теории. И нашёл. Если магия заключается в привороте, то при попытке разрушить его энергетическое поле и снять воздействие, может возникнуть обратная реакция — отворот. Полный разрыв связей. И чтобы проклятие не выбрало рандомно человека, к которому у волшебника есть чувства, то лучше выбрать в напарники того, за отношения с которым он не переживает (они не находятся в любовной плоскости). Вытравить остатки былых чувств, окончательно очиститься — это то, что мне нужно, а значит, Грейнджер — это идеальный напарник в этом проекте. Гермиона тоже перелопатила огромное количество материалов. Не знаю, задумалась ли она над тем, что после нашей работы кто-то навсегда вычеркнет из сердца другого, или нет, но проектом она была воодушевлена. Когда я включил поцелуй в дополнение к нашему действу, то она смутилась, но не воспротивилась. Хотя я знал, что он вовсе не обязателен. Просто мне хотелось попрощаться. Когда все нити, связывающие меня с Грейнджер, порвутся, мне хотелось бы успеть ощутить на трезвую голову вкус её губ. Вот такой я извращённый романтик. Когда настал необходимый для ритуала лунный день, мы встретились с Грейнджер в моём центре. Всё было готово, отрепетировано миллиард раз. Кроме, естественно, поцелуя. Я не собирался настолько нагло пользоваться положением. Мы начали работу, но Грейнджер, обычно собранная и выполняющая всё идеально, в тот раз была сама не своя. Она нервничала, это ощущалось даже в воздухе. Я не мог ничего ей сказать, так как процесс уже был запущен. Но так и хотелось крикнуть ей: «Соберись, блять!». Я и сам начал чувствовать страх. Вдруг сейчас что-то пойдёт не так? Ритуал был завершен, я знал, что проклятие вот-вот выстрелит в попытке ужалить обидчика. Сейчас или никогда. Я потянулся к Гермионе, а она сократила расстояние между нами, коснувшись моих губ первой. «Это первый и последний раз, когда мы целуемся так» — эта мысль одним мощным ударом разнесла все старательно выстроенные годами заслоны и крепости, я почувствовал, как что-то взрывается прямо в груди, разливаясь теплом по телу. Может, это и была ответная волна магии от обесточенного артефакта? Не знаю. Но я полностью отдался ощущениям, теряясь в них. Я поднял её, а она обхватила ногами мои бедра, как в моих неоднократно повторяющихся фантазиях. Моя девочка. Моя Гермиона. Почему она не может быть всегда моей? Мы целовались страстно, неистово, жадно. Грейнджер будто бы тоже знала, что это прощание, а потому полностью растворялась во мне. Слишком томительно. Слишком сладко. Надо это заканчивать, еще пару секунд и я не смогу себя контролировать. Я оторвался от её губ, вглядываясь в каштановые одурманенные глаза. Мы тяжело дышали. Я промедлил ещё секунду, впечатывая образ в память, и с внутренней скорбью опустил Грейнджер на пол. Вот и всё. Но её ноги дрогнули, она не смогла устоять. Я успел удержать её, запоздало осмысливая, что реакция её тела — это не дрожь возбуждения. Это магическое воздействие. Блять. Проклятие выбрало Грейнджер. Потом она лежала в дикой лихорадке пару дней. И когда мы увиделись, то она выглядела вполне обычно. За исключением того, что её глаза не загорелись привычным огнём при нашей встрече. Рад ли я? Наверное, должен. Она не заслуживает того, чтобы вечность ждать меня. Я понимаю это умом. Но не сердцем. Я отказываюсь принимать, что Грейнджер больше не принадлежит мне. И виной этому я сам. Блять, как такое могло произойти? Сейчас к нам в компанию, как по волшебству, вернулся Забини. Мы с ним начали сотрудничать. И я смотрю на то, как нежно они воркуют с Грейнджер, и мне делается не по себе. Так паршиво я себя давно не ощущал. Я не люблю её, но чувство собственничества не освобождает меня от пристального наблюдения за самой умной волшебницей современности и её ухажерами. И я по старой привычке смакую свои переживания и страдания в одиночестве. Стал ли я больше пить? Да. Меня опять сорвало. Может быть, дело в осенней хандре, или в том, что я иногда чувствую дикую пустоту. И когда она накатывает, то я не могу с ней справляться без огневиски. Я начал сосредотачиваться на международных контрактах. Больше выезжать и знакомиться. Мне даже понравилась парочка волшебниц из Франции. Ничего такого, просто держащий в тонусе флирт. Но блять. Горечь утраты не перекрывалась этим. Да, Грейнджер будто бы умерла для меня. Иначе и не описать. Кажется, этот год завершится тем, что Забини сделает ей предложение, а я, хер знает как, перенесу это. Такие вот новости. Я обожаю разрушать всё своими же руками. ***2004 год
Нет, обошлось без свадьбы. Хотя я вижу, что они стали тесно общаться. Блять, заебался терзать себя несуществующей симпатией к Грейнджер. Благословляю их с Забини. Пусть трахаются, размножаются, мне глубоко похуй. У меня куча своих дел. И проблем. Помимо этих несчастных влюблённых. В общем, год… нормальный. Блять. Пусть следующий будет легче, пожалуйста. ***2005 год
Я злюсь на неё за то, что она смогла меня так запросто вычеркнуть. Как это возможно? Знаю, что веду себя неправильно. Она однажды не сдержалась и заплакала после моих слов, а затем выбежала из кафе, где мы сидели втроем вместе с Забини. А я уничтожал себя изнутри, заталкивая светлый порыв пойти за ней, извиниться. Нет, я до конца буду ублюдком. Пусть лучше так. Лучше ненавидь меня, чем это равнодушное дружелюбие. Забини тоже хорош. Он не пошёл за ней, я, блять, даже не уловил, что он планировал это сделать. Он лишь пожал плечами и сказал: «Девочки такие ранимые». Мудила. Грейнджер, ты видишь, что он мудила? Он начал встречаться с какой-то малолеткой, лишь бы не увязнуть в тебе. Он тебя не потянет, знаешь? Надеюсь, что знаешь. Тебя никто не потянет, кроме меня. Мерлин, как я зол на себя и свою привычку упиваться болью и страданиями. Астория не знает. У неё у самой забот выше крыши, а дома я старательно задвигаю всё это дерьмо в самые тёмные и непроглядываемые уголки сознания. И живу. Отлично живу. Пока не встречаю Забини. Грейнджер. Пока не вижу её смущенный румянец, вызванный не моими словами, взглядами, прикосновениями. Это ужасно злит. Но я знаю, как успокоиться. ***2005 год
Ко мне на конференцию из всех моих близких друзей приехала только Грейнджер. Что это? Как это объяснить? По сути, проклятие должно было подействовать сразу, по крайней мере, я так думал. Был уверен, что её спокойствие связано с утратой чувств ко мне. Но в Вильнюсе я увидел. Ощутил. Что она всё равно любит меня. Не сумасшедшей страстной любовью, а простой, чистой, даже где-то детской. Это невероятно. То есть, ответный магический удар ни при чём? Никакого отворота не было? На этой конференции я немного очаровался одной волшебницей. Габриелой. Она чудесная. Мы поначалу возненавидели друг друга, а потом вместе напились и в разговоре прекрасно поняли, что у нас есть общие точки соприкосновения. Она напомнила мне Грейнджер. Что-то неуловимое в мимике, жестах, словах. Поведении. И я заигрался, окунувшись в былые времена. Как тогда, когда мы с Грейнджер только познакомились. А потом я узнал, что приедет настоящая Гермиона. И приедет одна. Меня это приятно шокировало и взволновало где-то на глубине души. Когда я увидел их обеих, то внутри произошел какой-то коллапс. Две реальности сместились, переплелись в одну картинку. Я не мог этого выдержать. Чувства, поднятые из багажа прошлого, переместились на Грейнджер. Опять. Я старался напиться до такого состояния, чтобы отключиться. Я знал, что могу натворить кучу ошибок. Могу не сдержать слово, данное себе. Грейнджер была со мной в номере. Планируя ночевать со мной в одной кровати. Нам нельзя быть наедине. Нет. Даже сейчас. У меня получилось надраться до состояния лежачего бревна, но я всё равно помню эпизоды моего бодрствования и ощущения: Грейнджер на полу, снимает мне обувь; её распахнутые в ужасе глаза; раздирающее чувство вины; ненависть к себе за слабость, за то, что вновь эгоистично хочу её заполучить. Это всё, что я помнил. Утром я увидел её в шелковом женственном халатике винного цвета, и отметил, что ей все-таки идут эти роскошные ткани. Грейнджер была красива с утра. Я и не сомневался, что она именно так выглядит после сна. Мне было так похуй на все те связи, что я обрел за это время, на все встречи, что запланировал перед отъездом. Мне хотелось просто насладиться этим временем с Грейнджер. Будто бы произошло искажение в реальности, перенос в другую точку во времени, и мы очутились в том отрезке, когда посещали Париж. Только с иным исходом. Будто бы мы провели ночь вместе. А теперь завтракаем. И просто валяемся в кровати. Болтаем. Я запечатлел эти нежные мгновения на киноленту своей памяти. Чтобы потом, возможно, когда-нибудь достать их и прокрутить перед глазами. Глядя на смеющуюся Гермиону, я услышал одну мысль, которая молнией ударила в моем сознании: «Я не могу её отпустить. Она стала мне так близка». Это было так тупо, стараться избавиться от человека, который стал мне дорогим. Мне действительно небезразлично, как у неё дела, что происходит в жизни, работе. Может, пора перестать это изничтожать? Мне стало легко, будто я сдвинул тяжеленную гору с души. Поддавшись порыву, я произнес это вслух. Немного изменив формулировку, но оставив смысл: «Спасибо тебе, что ты мой друг. Я вдруг сейчас осознал, насколько ты мне близка». «Не за что, я тоже рада быть твоим другом» — она произнесла это так осторожно, будто боясь спугнуть возникший между нами момент откровения. А я подумал, что постараюсь быть для неё хорошим другом. Попробую. В поезде Грейнджер выдала мне такое, что я даже не знаю, как трактовать это. Она веселилась, когда сообщила мне, что заметила мой интерес к Габриеле. Серьёзно? А заметила ли ты, что она твоя копия? Это по-твоему смешно, блять? Меня мгновенно укололо её замечание, будто она смеялась надо мной. Над моими чувствами к ней. Над всей нашей историей. В ту же секунду я вспомнил все обиды, её тесное общение с Забини, то, как она нарочно пыталась меня соблазнить в нашем с Асторией доме, и тогда я, стараясь задеть её побольнее, произнес фразу, которая — я знаю — станет для меня роковой: «Я никогда не разведусь с Асторией. И в кого бы я там ни был влюблён, я ни за что не переступлю черту». Ты никогда меня не получишь, Грейнджер. Ты все проебала еще тогда, в самом начале. Так что теперь мы будем друзьями. Либо никем. Опять хочется нажраться до потери пульса. ***2005 год
Я пишу сюда, потому что не могу поверить. Грейнджер перестала общаться с Забини. Получается, что… Они встречались. Тайно, блять, встречались. Он трахал Грейнджер. Он её трахал, а я всё равно отказываюсь в это верить. Мне настолько противно осознавать этот факт, что я не могу видеть Грейнджер. Серьёзно. Мне нужно время. Мы виделись исключительно мужской компанией наших ребят, и Нотт, якобы в шутку, спросил у Забини: «А что вы с Грейнджер перестали общаться? Расстались?». Блейз как-то нервно усмехнулся и попытался язвительно пошутить в ответ: «Типо того. А вообще — не ваше дело». Несмотря на то, что он был подавлен, в его лице всё равно было что-то… торжествующее. И у меня внутри все рухнуло. Я до последнего не верил в то, что Грейнджер реально переведёт их отношения в горизонтальную плоскость. Но от Забини волнами шло это чувство превосходства над всеми нами. Ему только таблички не хватало: «Я трахал недотрогу Грейнджер». Будь его воля, он бы её сделал, не сомневаюсь. У меня даже закралась ещё одна шальная мысль. Ужасающая мысль. А что если он был её первым? Я некстати вспомнил её шепот в ту злополучную ночь у паба «не так, не так, не так». Что «не так»? Не так должен произойти твой первый раз? Блять. И пазл сошелся. Она хотела меня, но не так. Несколько раз она решалась подарить себя именно мне. Не рыжему недоумку, не ебучему Забини, а мне. Это должен был быть я. Непонятно откуда взявшееся разочарование опалило мне грудь ещё сильнее. Я, не в силах справиться с накатившим осознанием, произнес тогда: «Наше — не наше, но хоть поделись: трахать её понравилось или она так себе?». Я знаю, что зря это сказал. Но сдержанностью я никогда не отличался. Флинт и Нотт выразительно замолчали, а Забини очень внимательно на меня посмотрел. И весомо произнес: «Драко, мне показалось, или тебя это чересчур сильно волнует?». Да, блять. Меня это охуеть как волнует. Но я пожал плечами и максимально равнодушно произнес: «Забини, это банальное любопытство. Эх, ну, раз ты не отвечаешь, значит, тебе ни хера не удалось. А жаль. Думал, будет что обсудить». Нотт попытался меня поддержать, ввернув «Да Грейнджер настолько зажата, что даже обсудить было бы нечего», но я смотрел на Забини в эту секунду. И он промолчал, пряча еле уловимую победоносную ухмылку в бокале сливочного пива. БЛЯТЬ. Больше не нужно было подтверждений. Как ты могла, Грейнджер? Серьёзно? С ним? Действительно не могу её видеть. Не хочу. ***2005 год
Этот Новый год отмечаем в Малфой-Мэноре. Всей семьёй. Это приятно. У меня есть пара ностальгических минут, чтобы припомнить итоги этого года: итак, центр наладил сотрудничество с Германией, Польшей, Францией. Что неимоверно радует меня. Астория тоже продвинулась в своем деле, став амбассадором нескольких заграничных благотворительных организаций. Я ей неимоверно горжусь. Мы решились на второго ребенка. Надеюсь, всё получится уже в следующем году. С Грейнджер я общаюсь изредка и по работе. Но незаменимых людей нет. И сейчас я понимаю, что и другие волшебники могут отлично и слаженно работать со мной. Она иногда приходит на наши сходки, но не пьёт. И не может поддержать общий кураж. Уходит она всегда самая первая. Гермиона отказалась от алкоголя ещё давно, и я рад, что она выбралась из этой ямы, но втайне завидую её стойкости. Мог бы я так же. Смешно, но у Грейнджер с контролем всегда было намного лучше, чем у меня. Она сильнее меня. Признаю. Не буду вспоминать о ней, а то становится грустно. А сейчас не время для тоски. В общем, год хороший. С Новым годом меня. Пусть он будет еще лучше. ***зима 2006 год
И вот я снова тут. За этот год произошло до хера всего прекрасного, прорывного, но я сюда хочу написать, конечно же, о своих блядских страданиях. Я попробую уничтожить этот дневник после этой записи. Чтобы не соблазниться и не писать больше сюда. Особенно о Грейнджер. Надеюсь, у меня хватит на это сил. Она выходит замуж. Я сам не ожидал, не увидел, просмотрел тот момент, когда всё это случилось. Нет, это, слава Мерлину, не Забини. Я вообще не знал, кто её жених, но недавно познакомился с ним лично. Он маггл. Приятной наружности парень, явно с мозгами. И какой-то тошнотворно светлый. Не могу это описать. Но будь он магом, то попал бы на Гриффиндор. Когда я его увидел и немного поговорил, то обнаружил его выразительное сходство с Поттером. Интересно-интересно. Что это за замещение, Грейнджер? От него веяло правильностью. Он явно не был мерзким мудаком, каким точно являюсь я. Надёжный. Ответственный. Оглядывающий Грейнджер с нежностью и проникновенной любовью. Они искали квартиру, чтобы жить вместе. У моих родителей есть недвижимость в маггловском Лондоне, и поэтому мы встретились, чтобы посмотреть апартаменты. Да, они давно не сдавались, но я попросил мать помочь привести одно из них в более-менее приемлемый вид. Почему-то мне хотелось, чтобы они жили именно у нас. Будто это еще одна невидимая нить, которая связывала бы нас с Грейнджер. Хер пойми, зачем, но это бы создавало иллюзию того, что мы ещё есть в жизни друг друга. И когда мы пришли, то они не задержались надолго, стараясь вежливо отказаться от чая и побыстрее ретироваться. Я видел, что Грейнджер неловко, но она старательно пытается быть благодарной за предоставленную возможность. И когда я собирался их проводить, потому что мне прямо-таки необходимо было побыть с ними ещё какое-то время (отчаянно захотелось утолить возникшее любопытство), то моя мать остановила меня. «Драко, Гермиона и Остен явно хотят обсудить важные вопросы наедине, не стоит им мешать» — эта фраза подействовала на меня, как ледяной душ. И я не мог воспротивиться тому сигналу, что уловила моя интуиция. «Останься. Не ходи». Когда дверь за нашими несостоявшимися арендаторами закрылась, то мама посмотрела на меня с искренним сочувствием. И, положа хрупкую руку мне на плечо, с нежностью произнесла: «Сынок, пришло время отпустить эту девушку. Все закончилось, надо с достоинством принять это и отпустить». Земля ушла у меня из под ног. Острый ком боли раскатами начал пронзать всё моё тело. Я почувствовал, что мне не хватает воздуха. У меня даже не нашлось сил, чтобы ответить что-то наигранно-небрежное. Я просто молчал, стараясь переварить этот факт. Я ушёл от матери так быстро, как только смог. Руки дрожали — даже со второй попытки я не смог поджечь сигарету. Сейчас я уже смирился. Вместе с Грейнджер я будто утратил какую-то беспечность. Ту часть себя, которая была свободна. Которая смеялась до слез, бегая по морозу в одной рубашке и не чувствуя холода. Которая могла по-юношески очаровательно переживать и делать глупые записи в дневнике. Гермиона ушла из моей жизни. И я повзрослел. Мне пришлось повзрослеть. В этом году закончилась эпоха. Мне нужно это окончательно принять и двигаться дальше.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!