Часть 3

— Что, чёрт побери, происходит, Кроули? Что ты натворил? — Хастур, привет. Не догоняю. О чём ты? — Мы доставили его на равнину Мегиддо. Собака не с ним. Ребенок не знает о Великом сражении. Он не сын нашего Владыки. Он сказал, что я… воняю какашками. — Ну, он прав. — Ты труп, Кроули. Тебе конец. Кроули (демон) Хастур Ты хочешь всё сжечь. Почему? Потому что взрослые наломали дров? Нужно исправлять, а не уничтожать. Брайан

Дафна просто в какой-то момент открыла глаза — и поняла, что проснулась, очнулась. Не было никакой тяжести, кроме кислородной маски на лице, на которую мисс Блум с интересом покосилась. Так. Раз конечность работает, два конечность работает. Руки на месте и никакого дискомфорта. Что за чудное начало дня! «Церковь, свеча и поцелуй», всплыло в голове. Дафна кивнула вслед мыслям, осторожно сев. Так. Ничего не болело во время осторожных движений. Значит, никаких повреждений нет, а значит, всё хорошо! Дафна не смотрела на свою одиночную палату, зато осмотрела себя: белая рубаха, под которой не было её лифчика, а ещё белые штаны. Не дай никто она их запачкает! Блум с интересом развязала слабый бантик и посмотрела — трусы её оставили, сняли или вообще заменили? Чувствительность тела была совершенно никакой, наверное успокоительное дали, или остатки снотворного, или болеутоляющего на всякий случай. Дафна не знает, но её это и не интересует. Ску-ко-та! Родные синенькие трусы оказались её, и Дафна позабавлено хмыкнула, вслед неопределённым мыслям, мелькнувшим лишь на мгновение. Затем свесила ноги с кровати и сняла кислородную маску. В груди не тянуло ничего и дышалось свободно. Только голова покалывала, но эта боль была настолько привычна, что Дафна не обратила на неё внимания. Итак, сейчас ей нужно поблагодарить Бога первым делом, а значит посетить храм, поставить свечу — надеясь, что они тут бесплатные, — и поцеловать иконку. Иисуса Христа? Ну, или любой другой Святой. Думается Дафне, что пойдёт любая, главное отнестись к этому серьёзно. Но для начала нужно выбраться из больницы и узнать точное время — если судить по окну, то там был моросящий дождь и холод, отдающий по нагим стопам ног. Если пытаться ориентироваться на сбоечные внутренние часы, то где-то вечер. Но шесть часов к ужину точно прошло. Обходы у врачей перед сном начинаются в восемь. Значит, у Дафны есть как минимум полчаса, если не больше, но точно не меньше; или время до самого утра, если восемь часов уже были. Хорошо даже, если совсем недавно — так ещё позднее схватятся. Так… так. Нужна сменная одежда. Городок Форкс достаточно маленький, чтобы коренные жители приметили новенькую в больничной одежде; а так она просто если не сольётся с толпой, потому что априори невозможно, то хотя бы вызовет не так много сомнений, явившись в приличной одежде. Осталось её только раздобыть. Дафна Блум аккуратно открыла дверь своей палаты, вытянув голову и шею, как жираф — чтобы никого из медсестёр или докторов не было по близости. Дафна наизусть помнит карту школы, больницы, кладбища, магазинов и самого Форкса. Сейчас она на втором этаже. Если она пройдёт дальше по коридору, то дойдёт до комнаты отдыха персонала, а там всегда есть сменная одежда. Главное, чтобы подошла. Ну, или был хотя бы лифчик. Или нет. Мисс Блум изволит брезговать. Постаравшись не хихикать — всё же странное у неё состояние, сознание так и плывёт! — Дафна на цыпочках, по стеночке прокралась по коридору, окинув одну-единственную камеру в углу мутным, незаинтересованный взглядом. Вещи были кинуты в явной спешке, а ещё тут были часы — восемь пятнадцать вечера. На верхних этажах только-только завершался обход. Отлично. Блум быстро оглянулась, не заостряя внимания не мелочах, впрочем, всё равно их запоминая — так уж её память работала. Прекрасно! Так, розовая кофточка с вырезом на груди, накинуть серую старую ветровку на молнии… ну, хоть тепло будет. А вот джинсы ей явно были большеваты — пришлось ремнём потуже затянуть, чтобы они не спадали, пусть и остались свободными. Дафна не стесняясь выпила из графина воды, чуть не подавившись, когда позади послышался голос: — Что ты делаешь? Она резко повернулась на пятках, выдав самое неуверенное: — Э-э-э… …в своей жизни. Это был парень. Наверное, её ровесник или чуть старше: достаточно высокий, чтобы Дафне пришлось поднимать голову, а ведь она не маленького роста!; с глазами, похожими на жидкое золото; привлекательные черты лица, неестественно идеальные и угловатые — высокие скулы, сильная линия челюсти, идеальные брови, прямой нос и полные губы; неухоженные волосы сохранили необычный бронзовый оттенок, который так естественно Дафна мало у кого видела. Иными словами, этот паренёк выглядел как модель или актёр какого-нибудь знаменитого сериала. Дафна таким не доверяла, а потому растянула губы в приветствующей, доброй улыбке и прищурила хитрые-хитрые глаза. На самом деле, глаза у неё совсем не хитрые, нет того прищура, который бы предупреждал людей — не верьте ей! А потому, смотря в такие доверчивые… как можно не соблазниться и не повестись на небольшой обман? — Это комната отдыха медицинского персонала. — Она шагнула вперёд и они оказались на расстоянии трёх шагов друг от друга. Блум произвольно расправила плечи, выпрямив спину. — Ты не из медперсонала. Что ты тут делаешь? Голова быстро заработала: Вещи были кинуты в явной спешке, а ещё тут были часы — восемь пятнадцать вечера. На верхних этажах только-только завершался обход. Отлично. Блум быстро оглянулась, не заостряя внимания не мелочах, впрочем, всё равно их запоминая — так уж её память работала. Тут, вероятно, сегодня отдыхают около пяти человек и все женщины от тридцати до пятидесяти лет. Недовязанный свитер, лежащий на большом кресле; включённый телевизор, проигрывающий «Ромео и Джульетта» на сценах смерти главных героев; недонесённые до регистрационного стола папки, которые Дафна прочла вверх ногами — Саманта Коул, Джессика Стэнли, Изабелла Свон, а вот её папочка со всеми болячками ещё не дошла, видимо, до больницы; достаточное количество фотографий с одной — видимо, старше всех, — женщиной почти преклонного возраста. Та женщина, ещё молодая с мужем; затем — с детьми; а после и с внуками или племянниками. Их было очень, очень много — большая семья. Глаза Дафны пробежались по одной — видимо, случайно уроненной — разбитой рамке фотографии со свадьбы: Клаус и Николь, счастливого брака! от любящей Кэтрин. — Я — Дафна, племянница Кэтрин. Его лицо смотрело на неё слишком спокойно. — Кэтрин Мангомери? — Кэтрин Штрульц. — Тогда… рад знакомству. — Парень протянул ей ладонь для рукопожатия. — Я — Мэйсон. Мэйсон Хейл. — Дафна Штрульц. Они оба улыбнулись, пожимая ладони — чувствительность ещё не пришла, но по руке пробежались мурашки. Может быть, подумает она позже, это было от холода. — Я хотела сюрпризом навестить бабулю Кэтрин, но… как понимаете, её нет на месте. — Дафна развела руками в стороны; взгляд Мэйсона ей показался покровительственным, чуток насмешливым. А ещё — вдумчивым, словно он нашёл что-то интересное, но не до конца понял, что именно. — Да, ты припозднилась. Миссис Штрульц закончила свою смену семь минут назад. Вы разминулись. Дафна изобразила глубочайшее сожаление. — Вот как… не повезло, значит. Она развернулась, чтобы пройти — но парень вдруг вытянул руку и упал на бок, уперевшись этой же самой рукой о стену. «Кабэдон» наполовину? Мисс Блум настолько не ожидала этого, что не сразу среагировала: лишь её глаза распахнулись, да сердце на мгновение сбилось с ритма. Через три секунды она уже была в норме. — Ты… не даёшь мне пройти. Мэйсон пытался заглядывать в глаза Дафны — это было странно, но бывает, что люди верят в «зеркала души», пытаясь разглядеть сокрытые эмоции. — Ты на машине? Дом твоей бабушки далеко. Лгать тут она не могла. Слишком рискованно. — Нет, но, слушай- — Тогда я тебя подвезу. Дафна отошла на шаг назад, покачнулась, но устояла на месте. Насмешливые золотистые глаза следили за ней — и за всем одновременно, казалось бы. Взгляд у него чем-то напоминал отцовский. Шон. Точно, папа Шон. Он будет в ярости и тревоге, как только узнает, если уже не узнал. А затем эта мысль покинула умную голову столь же стремительно, как и залетала. — Тебе никогда не говорили, что ты довольно навязчивый? — Люди обычно рады моему присутствию. — Не обольщайся сильно, это из-за твоего смазливого личика, я думаю, — усмехнулась Дафна. Шутка ли, но никто по пути им не попался — ни один человек. Словно все вымерли в этот миг. Мэйсон придержал для неё дверь, позволяя сесть на переднее сиденье. Дафна окинула Вольво равнодушным взглядом, только чуть скривившись губами — точно, они чуть не упали… ах, да. — Пристегнись. — Я и так могу доехать. — Не можешь. Пристегнись. Мисс Блум с равнодушным спокойствием уставилась глаза — в глаза. Они застыли на некоторое время, прежде чем Мэйсон медленно не усмехнулся, самостоятельно наклонившись в её сторону — и столь же медленно, наверняка специально, застегнул ремень безопасности. Дафна ни на миг не пошевелилась, с каким-то любопытством наблюдая за этим. Голова у Хейла пахла… клубничкой и бананами? В этот раз сдержать улыбку не было смысла — и девушка фыркнула в окно, позабавлено поглядывая через раз на самого парня. Тот выглядел большую часть времени то растерянным, то расстроенным, а в какие-то моменты словно сдерживал свою злость. Затем поглядывал на неё и все эмоции вновь шли по кругу: растерянность-печаль-злость. — Раз уж подвозишь, то сначала в церковь. — Мне дозволено будет спросить, для чего тебе в церковь? И я предлагаю перейти на «ты», неформальное общение. — Я не против. А в церковь — помолиться. — Молиться? — Да. Мэйсон казался немного изумлённым. Дафна улыбнулась в окно, чувствуя духоту в теле — глаза становилось всё больнее держать открытыми, а во рту был жуткий сушняк. Мисс Блум постаралась отделываться общими короткими фразами, но не казаться невежливой. — Есть ли у меня шанс разговорить тебя? — Шанс может быть, а вот вероятность… — Хочешь уйти беседой в философию? Дафна с явно наигранный ужасом отмахнулась рукой. — Ну что ты, что ты, сладкий! Они ехали достаточно плавно, чтобы Дафну не тошнило на поворотах, но при этом весьма и весьма быстро; за окном, того и глядишь, мелькали здоровые, большие зелёные деревья с домиками на приличном друг от друга расстоянии. Если кто-то кого-то убьёт, их соседи это не услышат. Дафна захихикала над собственной мыслью, ловя мысль. Покачала головой — и снова захихикала. Прищурилась: — Мы едем не в церковь. Ты что… машину кругами водишь, м-м? Мэйсон не выглядел пристыженным, но маршрут действительно изменил. Сбросил скорость и, никак не комментируя своё прошлое действие, заговорил о постороннем: — Так для чего тебе в церковь? Я мог бы сразу подбросить… — Сам вызвался довозить. Давай пропустим этот вопрос, следующий. И снова захихикала. — Вопрос на вопрос? — Предложил Хейл. Дафна энергично закивала головой, а после зашипела — на мгновение в глазах и вовсе потемнело. Ац-ац-ац, как нехорошо! — Хорошо. Я начну. Как тебя зовут? — Я… не поняла. Ты уже забыл моё имя? — Нет. Я имею ввиду по-настоящему зовут. Ты ведь не внучка миссис. Она недавно умерла. Три дня назад её почтили. Просто её вещи никак убрать не могут, а никакой внучки по имени Дафна у неё нет. Итак, как тебя зовут, мисс врушка? Блум скривилась; очевидно, не одна она такая наблюдательная. И просто не застала похороны — ац! Как плохо-то, а! — Дафна Блум. — Парень кивнул, почти не глядя на дорогу. Одна авария, как говорится — хорошо, а две — ещё лучше! — Давно тут живёшь? — В Форксе — два года. Мы переехали сюда с семьёй из-за здоровья нашей матери. Сколько тебе лет? — Восемнадцать. Ты играешь на музыкальных инструментах? Тут он действительно удивился, повернув голову: — Я думал, ты спросишь у меня мой возраст… почему ты так решила? Что я играю. — Но-но-но, сейчас моя очередь задавать вопросы, а твоя — отвечать. — Мэйсон усмехнулся, окидывая Дафну новым, неопределённым взглядом. Словно увидел в ней кого-то, а теперь казался поражён несовпадением. — Фортепиано. С чего ты взяла, что я играю? — Ни с чего, на самом деле. Чуйка. Плюс у тебя красивые пальцы и ты уже полторы минуты отстукиваешь, э… не помню точно, что за мелодия, но точно что-то из классики. Не помню, если честно. — Это «Forgotten Arias», Филипп Жарусски. Французский певец, контратенор. Специализируется в репертуаре эпохи барокко. И я был бы по-настоящему удивлён, узнай ты мелодию. Чудно. Чудно. Они проехали мимо магазина, у которого не мигало три буквы. У Дафны закружилась голова, а тело и вовсе становилось с каждым мгновением всё более слабым. К счастью, дышалось всё ещё хорошо. Да и температуры, вроде бы, нет. — Ты плохо выглядишь. Вернёмся в больницу? — Не-ет, всё нормуль, красавчик! — И всё же… я настаиваю. Ореховые глаза столкнулись с разлитым солнцем. Сопротивление и бунтарство медленно вытекало из свободо-американского тела мисс Блум, заставляя её по немного сомневаться в принятом решении. Наконец, у них настал торг: — Только если после церкви, окей? — Я… понял. Но почему так важно тебе именно сейчас попасть в церковь? — Мэйсон осторожно припарковался, и это выглядело круче, чем в любом кино. Дафна с завистью на это глядела. Она-то так осторожно, почти не снижая скорости — и аккуратно одновременно! — не может. — Я богу сказала — спасёт нас кто и я первым делом в церковь пойду. Нельзя клятву Богу нарушать… нельзя. Мэйсон не ответил. Лишь смотрел сквозь окно за сумраками вечера и словно тяжко вздохнул. — Кстати… я же сейчас вопрос задаю. А тебя-то как зовут? По-настоящему. Мэйсон ведь не твоё имя. И Хейл — не твоя фамилия. «Мэйсон» фыркнул. Скосил на неё свой блядски-хитрый прищур и приподнял уголки губ: — А ты догадайся. И решительно зашагал вперёд, заставляя Дафну его догонять. Тьфу вас, грубиянов! …Церковь была небольшой, но добротной. Это всё, что могла бы сказать почти-что-пьяная-от-наркоза мисс Дафна Блум, едва не врезавшись в саму дверь входа — Мэйсон не обидно фыркнул, выглядя позабавленным, но вовремя подставил свою ладонь ей под лоб, помогая избежать это неравное сражения. Просверлив взглядом я-вскоре-сражу-тебя-на-повал! дверь, Дафна сделала вид, что всё так и положено, входя внутрь. Так. Та-а-а-ак. И — пошла! — Колин? — Нет. — Кэвин? Кривин? Колгин? Дэвид, Мэттью? Максим? — Мимо. — Гарри? Генри? Грег? Уильямс? — М-м-м-м… слабовато. В церкви, пусть это и было как-то странно, Дафна не могла не съёжиться — десятки, если не сотня полотен с глазами, и все, казалось бы, смотрели на них. Витражи с ликами святых в разноцветных стёклах. Тёмное мешалось со светлым и редкие полотна смотрелись бледно в "душе" этого храма. И все они смотрели. На Дафну. «Скоро», — подумала она, — «Я стану такими же, как и вы». И вложила в это несколько иной смысл, чем более прямо подумала. — Джейкоб? — Мэйсон скривился, словно это напомнило ему о чём-то плохом. Дафна не сдержалась от фырка. — Значит, мимо. Ты уверен, что у тебя вообще есть имя? — Ты не перечислила и два десятка, а уже сдаёшься? — Поддразнил Хейл, наклонившись к ней. Блум вспыхнула. — Вот ещё! Ты подожди у меня, я за… — девушка прикинула время, поднимая взгляд к потолку. Думалось так почему-то легче. — За четыре дня точно узнаю твоё имя. — Это если ты меня ещё и найдешь. Я же не буду караулить тебя постоянно? — Поддел Мэйсон, вызывая игривый гнев Дафны. — Джозеф? Майкл? Джаред? Блин, но ты не выглядишь как Джаред… Парень белозубо улыбнулся. — И я не являюсь Джаредом. — Тогда… Итан? Даниэль? Не-е-ет, всё не то… всё не то! Мэйсон противно захихикал. Клыкасто улыбнулся. И качал на все варианты имён головой. — Молодые люди? Дафна громко икнула, упав на задницу. Хейл — противная задница! — засмеялся, а затем перевёл взгляд на священника. — Я могу вам чем-то помочь? — Вежливо поинтересовался священник. — Я святой отец Вебер, может, вы за исповедью пришлись в столь поздний час? — Нет, святой отец. Мы здесь свечку поставить и иконку поцеловать, — несколько растягивая гласные протянула Блум, проигнорировав своего спутника. Тот насмешливо поглядывал на неё своими золотистыми, как жидкое разлитое солнце, глазами и молчал, падла, но как же выразительно молчал! — Прошу. Предпочитаете в одиночку, аль позволите и мне присоединиться? Дафна покачнулась на месте. Глаза у неё потускнели и потеряли на мгновение своё зрение — всё стало мутным, смазанным… Другим, таким. Таким — другим. Ха! Теперь можно и каламбуры каламбурить, и пусть это будет тавтологией! — В одиночку изволю, святой отец. Мужчины с пониманием к этому отнеслись, позволив и самой по церкви пройтись, и выбрать полотно, к которому душа бы лежала… Поставила свечку, склонила голову и просто искренне поблагодарила. Потому что ни одной молитвы не знала; Дафна выражала всё душой, чистой эмоцией. Простое — спасибо. А после вдруг подняла голову, с бледным ликом повернулась к Мэйсону и произнесла: — Может, ты — Энтони? И не дождалась ответа.