Часть 11

— Ты совсем не изменился. — Ну, конечно, я изменился. Ведь жить — значит меняться. Мисато Кацураги Рёдзи Кадзи

— Привет, Энн. — Здравствуй, Алира. Она, оказывается, отсутствует восемь учебных дней и два выходных, но заходит с лицом и походкой победителя, издавая неясный возглас с именем «Лорен» на губах. Блондинка оборачивается, безумно удивлённая, и едва не спотыкается — да и не мудрено, на таких-то каблуках! — Давненько не виде- ауч! За что?! Дафна отходит назад и прижимает к груди руку, словно думает, что по ней вновь ударят. Она пучит свои ореховые глаза и выглядит смешно с этими розовыми волосами — это заставило бы кого угодно растаять или подобреть. К счастью, у Лорен к милым девочкам иммунитет. — Где ты была? — Тоном обиженной и обделённой жены, требующей алименты на пятерых детей, вопрошает Мэллори; у неё горят глаза, а губы кривятся в непонятную улыбку-ухмылку. — Дафна Дарси Блум! Дафна Дарси Блум шугается в сторону и почти панически смотрит по сторонам. — Откуда ты знаешь моё второе имя? — Хочешь, чтобы я прокричала его ещё громче? Дафна тут же мотает из стороны в сторону головой. — Я э-э… с… спала? — Спала? — Очень тихим тембром переспрашивает Лорен и Дафна сразу ударяется в слёзы, в причитания, едва держит себя на ногах и абсолютно правдиво говорит о самой-страшной-недельной бессоннице. — Очень… много? Спала? — Почему у тебя такой вопросительный тон, Дафна? — Ну прости-прости, я больше так не буду! — И она, очевидно, пучит округлые глаза в надежде, что выглядит мило; в других случаях это было бы «достаточно мило», но с Мэллори такое не прокатит — ужасное чувство беспомощности против умильной атаки милым личиком. — У меня даже твоего телефона не было! А шериф Свон не пускал нас на порог. Заметка: поблагодарить дядю Чарли; хоть что-то хорошее сделал. Боже, Дафна бы убила любого, кто застал её в момент слабости — это так унизительно. — Но… у меня есть твой номер?.. Ха… ха? — Но у меня твоего нет! Дафна почти инстинктивно уворачивается от летящей руки и громко икает. — Ладно-ладно-ладно, ладно! Твоя взяла! Я… я сейчас тебе что-то отправлю, любую смс-ку, ладно? Вместо ответа Лорен скрещивает руки на груди, выглядя по ублюдски самодовольной. Сучка. Дафна отправляет неискреннее «Извини» и улыбается в ответ, когда Лорен, лишь прищурив взгляд, сохраняет её номер. Она не показывает, как именно, но Блум не дура, она знает раскладку и может прочесть вверх ногами «Дурная девчонка». Почти даже забавно, так что Дафна, так и быть, не против. — Всё? — Жалостливо тянет дочь полицейского, прилипнув к руке Лорен как котяра к мяте. Она вся липкая в переносном смысле, и смотрит такими умоляющими глазами… Кто угодно бы растаял. — Нет. Кто угодно, но, видимо, не Лорен. И это так несправедливо! — Где ты была? — Я не хочу об этом говорить. — Ясно. Личное? — Да. — Тогда ладно. Дафна моргает. И… всё, что ли? Она могла так с самого начала сказать! И тогда не было бы того обидного шлепка! Она улыбается и отходит на шаг назад; голова начинала побаливать, ну что за ужасное чувство. — Ну… э-э… мне ещё других проведать надо? Лорен махает рукой, а затем цепляется за её сумку. — А? — Сумка. — Знаешь, я бы больше тебя понимала, говори ты чуть больше! Лорен не обращает внимания и на надутые губы. Они тонкие и Блум не хочет их подкрашивать, потому что любит есть кожу с нижней губы — с верхней это было больно, — и потому что не любит это занятие. А ещё порой помада не такая вкусная, как бальзам для губ. Точнее, почти никогда. — Сумку мне отдай. У нас первое занятие совместное. Точнее, уже третье, а я хочу быть уверена, что ты придёшь. — Ха, очень наивно полагать- Дафна «спотыкается» о собственные слова и тут же меняет весь смысл предложения, делая никудышный «всё так и задумано изначально» вид. — …что я осмелилась бы не прийти! Ха-ха-ха! Держи, ну разумеется держи, Лорен! А я, э… — Блум заметалась глазами, замечая большущую (нет, правда, реально огромную!) спину одного из Калленов. — А мне тут ещё перетереть кое с кем нужно! — Примерно со всеми, кого ты не предупредила, что не будешь ходить на занятия, и они почему-то подходили спрашивать об этом меня? В голосе Лорен определённо не обида. Определённо-точно. — Так и знала, что ты бесилась не из-за моей пропажи. — Что-что? — Говорю что ты несомненно права, милочка! И растворяется среди толпы школьников, исчезая так, как умели редкие люди в этой школе; Лорен покачала головой. Розовые волосы должны помогать найти человека в толпе, но даже с ними Дафна… сливалась? Растворялась? Исчезала? Определённо что-то в этом духе. Мэллори фыркнула и открыла рюкзак. А затем едва не выронила его из рук. Рюкзак был полон шоколада. — ДАФНА БЛУМ! …Злорадно подхихикивая, Дафна, исчезнувшая из одного корпуса и появившаяся возле физкультурного зала другого корпуса, встала у стены и принялась караулить. Караулить — это значит оставаться незаметной, тихой, неприметной. Караулить у Дафны выходило отвратно в таких местах, где все так или иначе подходили к ней здороваться — или кивали головами, — или, что ещё хуже, спрашивали о длительном отсутствии. В лучших случаях незадачливых «вопросников» Дафна запутывала и переносила разговор на самого собеседника; с более внимательными это тоже, между прочим, работало. А вот на редкость и обманчивую внешность Эммета Каллена это не сработало: — Ты в порядке? — Повторял он из раза в раз как только мисс Блум переводила тему. — Ладно, — кривится она в ответ и осторожно осматривается, убирая прядь волос за ухо. Через пару мгновений, позабыв о контроле своих рук она эту прядь освободит, чтобы в раздражении заправить за ухо вновь. Дафна обожала распущенные волосы настолько же сильно, насколько сильно любила их заплетать. Самой себе порой отстойно получалось, но вот кому-то… Ха! — Может, у меня было немного проблем, окей? Но я с ними работаю, а они работают со мной. Такой ответ тебя устроит? — Уже лучше. Видишь, говорить правду не так уж и сложно? — У Эммета смеющийся голос, и даже почти задорные глаза. Милое несоответствие: не стоит так поверхностно его оценивать, этого здоровяка. Вместо ответа Дафна ворчит на него и злобно тыкает в бок, тут же охая и прижимая страдальческий палец к себе. — Ты сделан из камней! — Обвиняет Дафна с крайним видом возмущения и шока. — Я сломала о тебя свой палец! И тут же потрясла свой палец, словно доставала доказательства чужой неверности. Глаза у неё была распахнуты, а губы то и дело подрагивали в попытке улыбнуться, но девушка честно держалась. Из последних сил! — Неправда! — Громко восклицает Эммет, не обращая на отшатнувшись и огибавших их школьников внимание. Он патетично положил руки на сердце, а затем ткнул своим пальцем в Дафну. — Это ты слишком мягкая и слабая! — Сердце с другой стороны, — хихикает Дафна; щурит глаза. Эммет не идиот, но он делает так специально. Поднимает ей настроение? Это даже… мило. Хах. (Не будь он таким проницательным у-) — И я не слабая! — Дафна резко оборачивается на каблучках, чтобы едва не уткнуться носом в грудь высокой Розали, милой Розали. — Скажи ему! Дафна тянет руки и напрягает мышцы, выглядя самодовольно. И тщетно игнорируя басистый смех за спиной. Розали медленно поднимает одну бровь. Перекидывается неясным, быстрым взглядом с Эмметом и словно что-то видит — мисс Блум с подозрением оглядывается назад, но не замечает ничего, кроме дурашливого, чужого выражения лица. Эммет чертовски подозрителен. Горячий, подозрительный чёрт. — Выбирая между тем, кого защищать, ты хрупче будешь, — замечает Розали и о боже ж ты мой! Она — высокомерная стерва с милым сердцем. Где-то совсем рядом. У Дафны таких половина знакомых. — Я могу защищаться, — убеждает Блум самым убедительным тоном, вспомнив, что частое моргание — это признак нервности, тика или даже лжи. Дафна упорно старается не моргать и пучит глаза. Наверное, она даже выглядит странно, ха-ха! В ответ на свои самые разгорячённые заверенья в собственной силе Дафна получает два сильно сомневающихся смешка и строго-фальшивых физиономий. — Против хитрозадых дипломатов и политических ловушек, определенно, — спустя мгновение говорит Хейл. — А вот от чего-то более физически опасного, чем особо агрессивная курица… — она замолкает, слыша возмущенный писк Блум. — Хм, — Привлекает внимание Эдвард и- когда он тут появился?! — Она могла бы расправиться по меньшей мере с гусем. Привет, Дафна. Давно не виделись? — Ага, — ошеломлённо моргает Дафна и издаёт невнятный писк. — Привет? А затем почти опоминается: — Я абсолютно не понимаю, быть мне польщёным или оскорбленным, — сообщает она доверительно разношёрстной компании Каллен-Хейл. — Польщенной. У гусей тяжкий, гадкий нрав, — торжественно произносит Эммет, гладя ей на плечо свою огромную, не мохнатую лапу-руку. Да его ладонь едва ли не больше её плеча!.. Дафна хитро щурится в сторону и вампиры делают вид, будто этого не видели. Она тут же меняет показания: — Как-то меня укусил один из них, — задумчиво произносит — У засранцев зубы на языке. — Брехня, — отшатывается Эммет. — Быть, блять, такого не может! — Нет, правда, — убеждает его Розали, сдержав улыбку на лице; сосредоточенное, почти ясное «ты что, не веришь мне?!» — Эти говнюки просто отвратительны. Они шипят! Как гребаные гадюки! — Не может, блять, быть, что у них на языках есть зубы, они же птицы! — восклицает Эммет, и Дафна отступает в сторону, облокотившись о руку Эдварда, когда Розали, потрясённая и оскорблённая сомнениями в своей честности буквально хватает Эммета за руку, подтягивая к себе и начинает что-то яростно шептать. Лицо Эммета — полная картин гримаса, невероятно выразительная… и всё равно непонятливая. Взгляд золотых глаз опускается на мисс Дафну Блум. — Мы можем сбежать или я сразу перейду к делу; как тебе идея? — Вау, практически в рифму! — Я рифмоплёт. Дафна улыбается; кончик её языка скользит игриво меж зубов и это самая очаровательная улыбка, которую Эдвард видел за много лет: — Я знаю, — хихикает она. — Но у меня есть планы лучше. — Лучше? Эдвард переводит взгляд на брата и сестру, а сам не замечает, как наклоняется ещё ближе, чтобы самой Дафне было с ним удобно говорить. За время отсутствия в школе у неё немного просел голос, а под глазами появились более тёмные мешки, которые оказалось тяжелее скрыть тональным кремом. Хорошая. И интересная. Даже так Дафна для него интересная. — Да. Ну, знаешь, физкультуры сейчас отменят и- — С чего ты взяла? Но на вопрос Дафна улыбнулась; преподаватель как раз вышел из-за двери, усталый. У Эммета с Эдвардом физкультура совместная, а у Розали живопись в соседнем коридоре, совсем рядом. Дафна злостно прогуливает занятия и ярко от этого улыбается. Мистер-учитель-физкультуры-фамилию-не-вспомнить хлопает в ладоши и кратко говорит: — Занятие отменяется! У учеников свободный перерыв, ведите себя тихо, ладно? И не поясняет, отчего так. Эдвард кажется впечатлённым. — Как? Дафна смеётся. — Я телепатка, сладкий.

1

У них продолжаются ночные разговоры и проспанные первые пары Дафны; преподаватели, правда, отчего-то упрямо не сдавались и с каждым прогулянным занятием звонили Чарли каждую перемену; он, дядя, никогда не ругал саму мисс Блум, но каждый раз глядел как-то странно. То ли разочарованно. То ли устало. Или… понимающе. — Расскажите мне историю. Говорит Дафна и Энн рассказывает; Боже, как много она знает! Мифы, легенды, баллады. У Энн красивый голос, а Дафна любит слушать и тем паче засыпать под эту тональность. Энн хорошо рассказывает. Она не запинается, не сбивается. Порой говорит в одной тональности и Дафна практически — о чудо! — моментально засыпает, хотя это ей удаётся обычно не раньше четырёх утра. В другие дни, словно чувствуя, она говорит эмоционально, понижая-повышая тембр голоса, играя и проживая роли персонажей, их строки текста. Это… весело. И настроение у Дафны, отмеченное на «отвратно», начинает медленно подниматься до «пока неплохо» и «жить можно, чтобы не портить настроение другим». Дафна хороший, позитивный человек. Даже если ей испортить настроение. Но когда она впадает в грусть… обычно грустно становится на достаточное время, чтобы кто-то заметил. Но никто не замечает. Кроме, разве что Изабеллы, но она — противное исключение из правил; она создана, чтобы бесить Дафну и беситься с Дафны; порой Свон — единственное, что не даёт упасть в пропасть и это даже звучит отвратительно. Это неприязнь, основанная на чём-то личном и на несхожести их двоих. — Расскажи мне историю, Энн. У Энн получается красиво. Она практически не берёт время на перерыв, чтобы сглотнуть слюну или промокнуть горло, она не откашливается, но весьма интересно делает паузы. Всегда в своей интерпретации, почти никогда — как записано в хрониках истории. Она рассказывает о Аде, о Рае, о человеческой глупости, отваге, любви. Дафна иногда фыркает, смеётся. И так несправедливо-правдиво и почти быстро засыпает. Энн отключается спустя два часа, после того как Дафна засыпает — она смотрит это по времени и что-то странное горит у неё в груди. Что-то, чему она ещё не может дать определения. Но Дафна никак всё не задаёт вопрос, не делится проблемой, но и Энн не упрекает её, ни упоминает этот незначительный факт. Пока однажды она не попадает на другого человека.