Часть 15

Я чувствую себя как функция арктангенса, которая приближается к асимптоте.

Теория большого взрыва (The Big Bang Theory)

Смотря на надпись «Увидимся в аду Шелдон»: Самое страшное в этой надписи — пропущенная запятая.

Теория большого взрыва (The Big Bang Theory)

Пять дней назад. Карлайл отложил часть документов в сторону, смотря за метаниями своего старшего сына. Отпрыска. Первый… — Что же так взбудоражило твой разум, Эдвард? — Доктор Карлайл улыбнулся. Его жена, Эсми, читала на диване, порой отрывая, чтобы записать что-то в свой блокнот. Она улыбалась, и это чувство семейной радости передавалось и её мужу. Было тепло. Где-то там, глубоко внутри; и даже не смотря на хладность мёртвых тел, Карлайл ощущал живой огонь, словно он горел, но не сгорал. У всей их семьи уже были свои пары, кроме Эдварда; это печалило. Смотреть, как счастливы другие, и падать всё ниже во мрак, тоску и одиночества… Конечно, его первенец никогда не был один. Он всегда был прикован к семье, с ним всегда был кто-то рядом. Чаще всего — Элис, как схожая вампирша со своим даром. Эти двое как никто другой друг друга понимали. Однако же… Эдвард никогда не познавал то самое счастье, которые ты получаешь от своего партнёра. Второй половинки. Он был в семье, ощущал её тепло, отдавал так много чувств, но никогда не получал эмоциональной разрядки в ответ. Не было человека, кто мог бы его понять. Принять. Взять и стряхнуть; Эдвард десятилетиями покрывался тонкой пылью, чувством невзрачности и меланхолией. Мир для него угасал и Карлайла долгое время пугали мысли, когда эмоции доведут его до самого настоящего отчаянья. Момент, когда даже Джаспер больше не сможет помочь. — Сейчас середина октября, — взлохматил парень волосы. Вцепился в них, а затем немилосердно оттянул, пока рука бессильно не опустилась. Золотистые глаза упали на ковёр, различая даже пыль. — Середина октября… что можно подарить девушке на день рождение? — Девушке? — На день рождение? Откликнулись супруги. Эсми отложила своё чтиво, в моменте появившись рядом с супругом. Карлайл притянул жену к себе, пройдясь слишком быстрым поцелуем по тыльной стороне ладони. — Ты не упоминал, что у тебя появился друг. Эсми улыбнулась. И догадливо вопросила: — Уж не новенькие ли это девушки, приехавшие в Форкс к шерифу? Эдвард застыл. Слегка кивнул, схватился руками за пианино и столь же рассеянно обратно захлопнул крышку. Не то. Всё не то! Эсми вспомнила; они говорили с шерифом, она лично узнавала о новых соседях. «Шериф Свон смешно дёрнул усами, и улыбка спряталась в его морщинах. Добрый господин полицейский с чистыми помыслами; он уважал Калленов, и не отреагировал так, как реагируют обычно люди. Первая его эмоция не страх с восхищением, а настороженность и опаска. Этот милый человечек, впрочем, после пары личных и несомненно случайных встреч с беседами к ним легко потеплел, порой скрытно пресекая слухи и защищая от старушек, жаждущих перемыть всем косточки. А кому это не лучше, чем новеньким в городе?.. — Миссис Каллен! — Слегка облегчённо воскликнул шериф, столкнувшись с ней в магазине. Её сын, Джаспер, обещал справиться, и ушёл на поиски половины списка продуктов, обещая не торопиться. Он знал, что если почувствует, что не справляется — сразу же бросит свои дела, оборвёт беседу, как бы не вежливо это не выглядело, и пойдёт к Эсми, чтобы она смогла вывести его настолько быстро, насколько это возможно. — Шериф Свон, — улыбнулась в ответ Эсми. Три секунды — вздох. Четыре секунды — выдох. Улыбка без зубов… Эсми казалось, что игры в людей очень затягивают. Но спустя десятилетия они становятся… Как же выразиться… это как скука. Приедается, надоедает. Порой вся сущность тянет тебя вниз, накрывает пеленой пыли со скукой и тянет-тянет-тянет. От неё нет спасения, нет лекарства. Пока не появляется второй. Партнёр. Супруг или супруга. Вампир, разделяющий вечность. Схожие, но такие разные. Чтобы вытягивать друг друга из ямы, название которой — «Бездна отчаянья». Эсми всегда находила концепцию партнёрства прекрасной. Ей самой очень повезло — именно в вампирской жизни она не страдала. Сразу встретила своего супруга; именно он её обратил. В человеческой жизни… …впрочем, не будем об этом. — Я бы хотел поинтересоваться… у вас же пятеро детей. — Верно. — Миссис Каллен не могла не улыбнуться, пусть даже и крохотно, вспоминая своих «деток». Почти каждый из них были старше, чем сама Эсми; но ей нравилось думать, что она создала уют и семейную атмосферу в их клане. — Скоро приедет моя дочь и дочка моего бывшего шурина. Честно говоря, я безумно этому рад… И это было видно: шериф пусть и не был стариком, но по людским меркам возраст заметно брал своё; морщины украшали его лицо, бледноватый цвет кожи теперь уже казался не таким здоровым, как на тех же молодых ребятах; шериф двигался осторожно, а Карлайл лично прописывал ему рекомендации по еде, чтобы избежать болей в желудке. Шериф Свон часто поддавался своей слабости и брал через неделю-другую что-то жирненькое или острое, но неизменно в этом сознавался. Он был из того типа людей, которые уже прожили своё. Они счастливы, что ещё живут, может, хотят прожить ещё немного, до внуков… но они повидали на своём «веку» достаточно. Карлайл уважал таких людей, как Чарли Свон. Честный, беспринципных. Готовых на уступки. Семейных, даже если они одиноки… Это так грустно. Но если Карлайл уважал этого человека, то как Эсми может этого не делать? И со всей вампирской снисходительностью она умилённо наблюдала за Чарли Своном, понимая, чем восхищается и что уважает её муж. — Однако…? — Однако я всё не могу подобрать ей подарок в честь приезда. Я говорил с Рене, но она, увы, знает только о Белле… Эсми не дала себе нахмуриться. Так бывает. Так случается. — Что можно подарить девушке на переезд? — Это… сложный вопрос, шериф. Чем она увлекается? — Её зовут Дафна. Дафна Блум. — У неё оказалось вкусное имя, подумала тогда Эсми. — И проблема в том, что она увлекается всем и ничем одновременно. Ох. А это уже проблема». — Изабелла Свон или Дафна Блум? — Белла, — машинально поправил Эдвард. — Она просит, чтобы её называли Беллой. — Она тебе нравится? — Пытливо спросил Карлайл. Его первенец покачал головой. Траурно прошёлся до дивана и упал с видом королевы, которая должна выбрать из сотни наложников одного-единственного мужа. — Нет. — Белла хорошенькая, — припомнила девушку Эсми. — у неё красивая форма лица. И она очень мило краснеет. — Вы уже встречались?! — На днях, да. В продуктовом; она несколько неуклюжа, и едва не споткнулась, пока толкала тележку с продуктами. — Вампирша покачала головой, но улыбнулась, вспоминая эту забавную, пусть и неловкую сценку. Эдвард уставился на неё жутким пустым взглядом. В себя ушёл, в свои размышления провалился… раньше это случалось до боли часто; куда реже он выходил из этого состояния «несостояния». Теперь же ситуация словно менялась. Он… раскрывался. — Белла милая, но мы почти не общаемся. — Я слышал, она хочет устроиться санитаркой в больницу на полставки. Говорит, что хочет связать свою судьбу с медициной, но пока ей разрешили лишь наблюдать с этой должности: понравится или нет. Подростки слишком непостоянны… Мы говорили об этом с шерифом в прошлый вторник; я думал отказать. Но теперь могу согласиться. Размышлял вслух Карлайл Каллен; он не любил последние семь лет брать себе в напарницы или под своё крыло молоденьких студенток и школьниц, потому что те неизменно доставляли ему неудобства собственной влюбчивостью. Против самих эмоций мужчина не возражал, но только до тех пор, пока влюбчивые девицы не начинали вести за ним настоящую «охоту». То, что порой пытались навредить самой Эсми вампиру жутко не нравилось. И если бы не чуткость Джаспера, мигом улавливающего все враждебные эмоции… не будь Эдварда, запросто читающего все злорадные мысли… или будь менее опытен и насторожен сам Карлайл… Вероятно, пролилась бы впервые за столетия человеческая кровь от руки насилия. Это был бы… плохой исход. — Белла родилась в сентябре. — Осторожно прервал названных родителей названный сын. — Я не ей хочу сделать подарок. Тем более, для этого уже поздно. Как месяц. — Подарок никогда не поздно подарить, — «отбил» отец с лёгкой улыбкой. — Тогда это Дафна Блум? — Спросила Эсми. Эдвард кивнул. А затем ответил вслух: — У неё день рождение двадцать шестого декабря. Я… хочу ей что-то подарить. Но я не знаю — что. Он выглядел слегка отчаянным. А Эсми не могла не вспомнить, как два месяца назад с таким же отчаяньем в глазах к ней подошёл Чарли Свон и слегка изумилась: ну чего стоит изумить одну девушку? Должна же она, в конце-то концов, хоть чем-то увлекаться. А ведь Эдвард ежегодно дарил красивые подарки на все юбилеи и дни Смерти всем членам клана, каждый раз приятно удивляя и даря то, что, как оказывалось, было весьма и весьма необходимо. — И в чём-то тогда есть проблема, раз ты не знаешь, что ей дарить, — мудро проронил Карлайл, помысливший ровно так же, как и его супруга. Разве что с небольшой пометкой — он не присутствовал при разговоре Эсми с Чарли, и не смотрел на ситуацию с той же идентичностью мысли, как смотрела она. — Как только я подберу подарок под нужное хобби, как она его меняет! — Эдвард был так зол, что рассмеялся с нервной улыбкой на губах. — Она вступила в кружок фотографии, и я подумал, что прекрасная версия нового фотоаппарата будет чудным подарком. Но стоило мне только подобрать модель и цвет, сделать заказ, как выяснилось, что она вышла из кружка!!! Карлайл молча поднял брови. В собственном приступе Эдвард и не заметил, как стал совершенно эмоциональным — таким его не видели последние лет так пятьдесят-шестьдесят. Ему сразу же стало любопытно — что это за человек такой, Дафна Блум. — Хорошо… хорошо! Бывает, не понравилось, — продолжал Эдвард, полностью исчезнув для реального мира. Был только он, его мысли и нерешённые вопросы наравне с жалобой про быстросменяемую деятельность Дафны Блум. — Она пошла в клуб астрономии. «Небо» говорит он, передразнивая. «Такое загадочное! Я бы хотела побольше узнать о созвездиях!» — Крайне неудачно парадировал женский голос вампир. Эсми от изумления вскинула брови и едва не разинула рот, а затем — очень широко улыбнулась. Если бы Эдвард не ушёл в себя, у него несомненно разболелась бы голова от столь громких восторженных мыслей. «Господи милостивый!» Карлайл обхватил руку супруги и сжал. Он по себе знал эти яркие эмоции, этот невольно проскальзывающий в недовольном голосе восторг; с ним самим когда-то случилась подобная история. А затем появилась Эсми. — И сколько она там продержалась? М? Три дня! Даже меньше, чем в клубе фотографий! А я заказал уже такие красивые звёзды, которые можно рассклеить на потолке в комнате… они ночью светятся — я бы пришёл и помог составить созвездия. Нет бы как Белла Свон — пойти в клуб к книголюбам на их пятничные посиделки с чаем и сладостями, за обсуждением прочитанных книг. Вот кто один раз выбрал и сидит до посинения; Белла Свон скоро станет там президентом, мне кажется. Но не-ет! — Эдвард упал на диван с самым драматичным видом, чтобы вскочить вновь, как пошёл третий завиток разговора, в котором участвовал он один. Он всё никак не мог успокоиться, никак не мог сесть. — Она пошла в этот клуб. И до сих пор в нём, но просто… просто не ходит на собрания! — Эдвард всплеснул руками. — Я думал узнать, какие книги ей нравятся, но разброс интереса слишком велик, и я совсем не понимаю тематику. У каждого человека есть то, что нравится чуточку больше, чем другое чтиво. Направление романтики, фантастики, истории или лишний драматизм… что-то в этом духе! Но не-ет. История Германии, любовный французский роман, «Сто самых красивых мест в Испании» и кулинарная книга Италии. Эдвард расхохотался почти истерично. — Я её не понимаю… не понимаю!

***

Наше время.

«Ну и где ты?» «Дафна» «Дафна» «ДАФНА» «ДАФНА!!!» «Сколько я должна тебя ждать?» «Ты где?» «У тебя приступ?» «Дафна» «Я почти доехала. Всё ок. Жди» Дафна выключила телефон, физически ощущая, как спустя пару мгновений он начинает разрываться от огромного количества смс-ок. И ментально — как двоюродная сестра её проклинает. — Изабелла пишет. Спрашивает, через сколько мы подъедем. — Дафна откинулась на сиденье, сложив руки на коленках. Она смотрела исключительно вперёд, порой прикрывая глаза от усталости. Этот день был довольно насыщенным… Дафна Блум была королевой драмы почти сутки; это было весело, но довольно выматывающе. Почему она себя так вела? Можно было бы сказать, что это всё последствия болезни, но, увы — это не так. Наглая ложь, клевета… какие там ещё синонимы? — Минут через двадцать будет. Тридцать, если придётся стоять в пробках. — Дафна послушно кивнула. Набрала сообщение не глядя и отложила телефон. Слабо улыбнулась. По приезду домой надо будет выпить таблетку от головной боли… штучки три-четыре. — Я мог бы тебя подвезти до самого дома. Белле не обязательно ждать тебя, а мне не трудно. Дафна пожала плечами. Она вдруг почувствовала сильнейшую тяжесть на веках, и всё, на что её хватило — это слабый неясный полу-вздох. То ли согласие, то ли отрицание. Эдвард переспрашивать не стал. Дафна Блум… Дафна Блум… Дафна Блум… Её дыхание перестало быть таким шумным и беспокойным, а сердце, стучащее так, словно готово было отправиться плясать, выровнялось. Эдвард позволил себе оторваться от дороги и посмотрел на девушку, чей разум его будоражил. Она спала. Розовые волосы беспорядочно взмывали в воздух под ветром из открытого окна. Ореховые глаза на мгновение открылись, чтобы закрыться в тот же миг вновь. Дафна заснула, словно куколка. Неподвижная, тихая… совсем на себя не похожая. Эдвард чуть крепче сжал руль, ощущая невиданное прежде беспокойство. До этого Дафна была шумной. Не всегда весёлой, порой лживой, а иногда — театральной просто ради театральности, но она… она была. Она себя обозначала и не давала забыть о своём существовании. Словно вампир: она могла молчать, но никто не смел о ней забывать, даже стой девушка в тени. Эдвард долго наблюдал со стороны. Думал, составлял мнение. Сделать это о Белле было куда легче, хотя порой и мисс Свон выкидывала что-то такое, что заставляло его задуматься: «А все ли мои выводы верны?» Он ещё ни разу не видел, как она спала. Видел, как прикидывалась, притворялась. Но никогда вот так не… не спала. Машина была погружена в тишину. И как никогда эта тишина нервировала Эдварда. Только уверенный стук девичьего сердцебиения разбавлял эту тишину. Говорил, что Дафна с-п-и-т. Господи. Господи, как же он хотел знать, о чём она думала. Какие мысли мелькали в её голове, когда она смотрела на него. Как размышляла, прежде чем предпринять то или иное действие. Ему было интересно всё: как она вычисляла, как думала о людях, о вещах; хотел знать, какие мысли проносятся, перед тем как эти розовые уста произнесут небольшую ложь; как она её продумывает, насколько подробно; хотел залезть в голову и изучить каждый миллиметр. Это была случайно, вызванная хитрой Элис; она сказала, что его ждёт что-то интересное, если он поедет в Сиэтл. И Эдвард поехал — он не был тем, кто пренебрегал советами сестры, особенно когда она так знающе-хитро улыбалась. Дафна Блум вызывала искры в его сердце; Эдвард думал о том, что она была бы замечательным… другом для него. Эдвард отвлёкся от дороги и посмотрел на своего нового человеческого друга. Как же им дружить? Эдвард мог быть в сотнях головах подростков, взрослых, студентов. Мог читать мысли, знал наизусть программы десятки школ, в совершенстве владел несколькими языками, знал, что о нём думали его собеседники и чего жаждали от него. Эдвард понял это только сейчас; он слишком привык к своему дару, что почти разучился понимать людей сам. Как он делал это, когда был человеком; за что он по сути и получил свой «дар». Он смотрел на их лица, читал эмоции, но уже не так хорошо, как со своей волшебной «палочкой-выручалочкой». Так часто бывало с Беллой Свон, с которой он пересекался на уроках биологии. И совсем не могу понять её, мелькнуло в мыслях, а взгляд скосился на заснувшую девушку. Что делают друзья? Эдвард заводил последнее новое знакомство пятьдесят лет назад или около того, когда Элис и Джаспер ворвались совершенно негаданно в их жизни; и то это было скорее принудительно. С Элис они впали друг другу в души, как непохожие на других, отвергнутые обществом, непринятые и далее и далее по списку. С Джаспером было просто уютно… существовать. Этого у него было не отнять. Эдвард с пониманием относился ко всем срывам, а каждая неудача «братишки» для него была как своя собственная, но в разы хуже. Эдвард плохо переносил и часто переживал за «младшего брата». Друзья общаются. Это хорошо. Отлично! Они будут говорить на переменах… если он сможет её на этих же переменах найти. У Дафны была отвратная привычка прогуливать или просыпать уроки, а порой и не ходить неделю-другую! Друзья заботятся друг о друге. Эдвард уже начал. Сначала он её откормит, а после подарит то, что Дафна будет жаждать больше всего. У такого парня, как он, при деньгах никаких проблем не будет, даже если желание — это полёт в космос. Дафна требовала присмотра, как только изучающая мир малышка, сующая мокрые пальцы в розетку. Наверное, ему придётся признаться, что он может прочесть мысли каждого человека, кроме неё и Беллы Свон; так он сможет подогреть к себе интерес, а пока этот интерес будет гореть, Эдвард хорошенько войдёт в её жизнь, чтобы после мисс Блум не смогла так легко от него отказаться. Друзья друг за друга переживают. Все эти мысли, конечно, пока прекрасны. Потихоньку реализовывать план, может, немного подлизываться и хвастаться… Дафна легко теряла интерес к одним и воспылала к другим. Иначе и не сказать: в первый же месяц своего пребывания в школе она умудрилась подбить Элис Каллен покрасить ей волосы в розовый цвет, находясь прямо на территории школы! В туалете! Однако с Дафной Блум было что-то не так. Её запах с лёгким тлением — девушка была больна. Такая приторная сладость, не шедшая истинному аромату — кислинка сама по себе образовывалась на языке. И прежде чем назначить курс выздоровления, Эдварду Каллену стоит постараться узнать, чем же она больна. Что ж, подумал он. У меня будет, чем заняться на этих выходных.