Часть 20

«В конце концов, самое острое оружие – это добрый и мягкий дух». Анна Франк

«У кого есть "Зачем", тот выдержит почти любое "Как"». Фридрих Ницше

— Очень провокационно, — хмыкнул ей в макушку Эдвард, смотря как улетает фотография с коротким сообщением. — Ты так думаешь? — Дафна была слегка ослаблена после перелёта, и чёрт знает, что конкретно её дёрнуло вдруг отправить папе такое сообщение. Доказать, что в друзьях у неё тут не только Дафна? Или что она хорошо поживает? Поддержать образ сильной и независимой дочери, которая ничего не боится. Которая проживает на полную — отчасти, именно это она хотела сказать фотографией. — Да. Твой отец не разозлится? — Эдвард придерживал сумки с немногочисленными вещами, которые Дафна только успела захватить. Кое-что из сменной одежды для неё, бытовые вещи и парочка перекусов. У Эдварда было и того меньше, но он настоял на том, чтобы понести все вещи самостоятельно. Дафна не дура — не отказалась. И теперь шла с одной маленькой сумочкой через плечо и телефоном в руках. Фотографироваться Дафна Блум выбрала не в абы каком месте, а в тщательно найденном, с небольшой помощью Каллена, который так и сказал по прилёту недоумённо: — Что ты ищешь? — Место для фотографии? Он указал на солнце и ветер. — Разве здесь не получиться хорошая фотография? — Нет, слишком много на ней деталей. — Дафна категорично покачала головой. — Мой отец — очень проницательный человек, а я бы не хотела, чтобы наш «отпуск» закончился раньше спланированного только потому, что он слишком обо мне переживает. Нежная любовь смешалась в голосе с раздражением. — Значит, нужно чтобы было как можно меньше характерных деталей? — Да, но чтобы было видно, что это аэропорт и со мной всё в порядке. Ну, и с тобой тоже. — Розовую макушку нагревало солнце. Корни начинали потихоньку отрастать и Дафна задумывалась о том, чтобы поддержать краску в профессиональной мастерской. Элис Каллен, конечно, чудо, но профессиональный уход не способно заменить ничто. Забавно, что отец у неё был записан как «Главный Злодей». Место, почти к стыду Дафны, нашёл именно Эдвард, указав на него первым. И фотография, к слову, получилась просто потрясающая: свет, композиция, улыбки двух подростков, приобнявшихся на фото. Сфотографировал их с расстояния какой-то милый незнакомец, вскоре спешно ушедший. — Надеюсь, у тебя хотя бы есть план, — иронично произнёс Эдвард, оглядываясь по сторонам. Мысли на иностранном языке проникали в его голову, но почему-то не раздражали, как это бывало обычно. Вместо этого его глаза вполне осознанно падали на розовую макушку, уверенно шагающую только в ей понятно каком направлении. Спасибо Элис, что хотя бы одежду она посоветовала закрытую. Дафна почти не замечала, как её спутник умело обходил солнечные лучи, да и тянул её за собой: не грубо, но аккуратно. Руки у него были прохладные. То, что нужно для подобной погоды. — Конечно! Он, правда, не расписан по минутам, но по дням уж точно. — М-м-м… твой отец… он настолько внимателен? — Каллен потянул её к выходу, осторожно приобняв за плечи, когда какая-то пара мужчин чуть её не сбила с ног, совершенно не заметив. Ну да, как же. Ведь так трудно не заметить розовую макушку! Дафна, больше отвечающая за маршрут, заметила такси и помахала в его сторону рукой. Дискомфорт своего спутника она решила учитывать и что-то ей подсказывало, что уж если она и потерпит в душном автобусе минут сорок езды, то её… друг? — Нет. — И не говори. — Она тяжело вздохнула, но была весела на самом деле. — Папа очень… опекающий человек. У него почти никого нет и он боится меня потерять. И иронично от этого хмыкнула. Так бездушно и хладнокровно, что внутренне сама себе удивилась: отец вечно боялся, что какой-то недобрый человек собьёт её с пути; а в итоге вышло так, что с пути её сбила именно болезнь, прямо как маму когда-то. Что они, прокляты что ли? По женской линии. В Германию они прибыли девятнадцатого апреля в семь утра, после двух перелётов на самолёте и трёх дней пути. Эдвард, благословляла его мысленно Дафна, ни разу не пожаловался на дискомфорт и даже прекратил интересоваться, куда конкретно они направляются, после того, как Дафна сказала, что это исключительно сюрприз, но ему-то уж точно должно понравится. Не супер дворец, конечно, какой-то, но тем не менее… А сама внутри не могла понять, почему так нервничала. Дафна считала себя спокойным человеком, пока её не доводила окружающая среда и она, руку положив на сердце, могла признать: да, сейчас она гораздо легче впадает в истерику и слёзы, а ещё кардинальная смена настроения у неё стала присутствовать, как при менструации, но только постоянно. И даже её саму это немало бесило. Однако… мысль о том, что она совершает какую-то подлость с запиской её преследовала по вечерам. Потому что по ночам Дафна сладко спала на уютно заправленных кроватях. Обычно на подобные авантюры соглашалась только Ребекка — ох, её милая и добрая Ребекка. Они были знакомы, казалось, всю жизнь и только крепкая психика уберегала милое сознание. Их знакомство, знакомство их родителей друг с другом, множество факторов, что они друг другу нравятся, что они почти как родные… Всё это влияло на множество других вещей, на то, как они реагировали на действия друг друга. Дафна любила делать «шоу» из нечего. Устраивать концерты, которые нравились Ребекке, пусть она в этом никогда и не признаётся. В ней была этакая доля «пафоса», которая не всем нравилась. Однако в этом была она вся и меняться Дафна не хотела. И всё же… Дафна скосила взгляд на спокойно идущего рядом с ней парня. Одноклассника, с какой стороны если посмотреть. И всё же почему Эдвард так спокойно решился поехать вместе с ней? Почему ни о чём не спрашивал? Почему просто так доверился? А если бы Дафна была плохим человеком? Была ли это наивность или крайняя уверенность в себе у Эдварда? Он так спокойно следовал за ней, не задавая никаких вопросов, ничего не спрашивая, ничего не требуя. Это… действительно было странно. И ново: так делала через раз Ребекка, которая прожила с ней бок о бок большую часть жизни Дафны. Так почти не делал отец, который слишком хорошо её знал. Но зачем и почему так делал Эдвард, с которым… с которым они — что? Пару раз разговаривали? Они знакомы всего сколько…? Около четырёх месяцев?..Верно, где-то так: вначале учёбы они с Беллой приехали, а через месяц Дафне исполнится девятнадцать. Сейчас начало декабря. Да и общались не то чтобы часто, но и не редко. Дафна не раз ловила себя на ощущении двойственности ситуации. Ей дали гораздо меньше того, что она сейчас проживает. И последствия для неё становились чрезвычайно видны, даже если и были скрыты от неопытных глаз Чарли, от долгих взглядов Беллы и Джаспера, или от странной улыбкой Элис Каллен и подозрительного прищура Эммета Каллена. И только Эдвард всегда смотрел на неё, как на загадку, которую решал: стоит ли решить или пускай она останется сама-собой? Он следил за ней: вспомнить хотя бы тот случай в Сиэтле. — Да, — согласился Эдвард, вспоминая тот их разговор, в том кафе. Не одна такая Дафна может вспоминать. — Ты говорила, что твой отец супер-крут. — Он такой. Гордость в голосе дочери нельзя было не заметить. Таксист заговорил на немецком. Дафна на том же немецком ему и ответила, гордо распрямив плечи. Она улыбалась ярко и лучезарно — или так казалось Эдварду, что не мог оторвать от неё своего взгляда. Его тянуло. Мёртвое сердце, если бы оно могло биться, сейчас бы судорожно забилось. Его тянуло. Эдвард покачал головой, не отрывая от девушки взгляда. Он не чуял опасность. Он здесь был самой большой опасностью. Его тянуло к Дафне. В грудь пошёл воздух, который был ему не нужен. Гораздо легче притворяться, что ты просто шевелишь грудной клеткой — меньше мороки, но так и контроль не тренируется. Дафна пахла свободой. Свободой со сладким, тлетворным запахом: Джаспер обещал разузнать всё, что мог, пока он будет отсутствовать вместе с самой Дафной; его добрый брат с жестокими глазами, но мягким сердцем. Эдвард становился ему многим обязанным. — Потерялся или устал? Тёплая рука обхватила его — холодную. Эдвард нашёл собственное отражение в чужих тёмных глазах. Таксист-немец уже погружал немногочисленные сумки в багаж машины. — Просто заблудился в мыслях… Эдвард и лгал, и нет. Он смотрел и смотрел, и казалось ему, что что-то вокруг них менялось. Будто мир весь дрогнул в одно мгновение и привязал его тело к мягкому взгляду новой знакомой. Что для вампира пара дней? Что для вампира жалкий год? Ничто в их вечности. Ничто в их существовании. Словно минута для людей — вот что означает год для вампира. И год этот будет тянуться, тянуться, тянуться… Смертная тоска, которая опутывала первого «сына» Карлайла, словно паутина и пыль. Он застыл навеки таким, каким его создали: из боли, печали и гнева, из сожаления и грусти. И он застыл в этих эмоциях, точно пойманная муха в паутине. А затем… А затем — Дафна.

Дафна Дарси Блум.

Забавное имя, забавные действия, нелогичные решения. Одна из двух девушек, что спасла от обрыва его семья, просто проезжая — по какой-то причине, даже не по вине видений Элис! — мимо. Он помнил, как заглянул ей в глаза и увидел в тех глазах борьбу и принятие. Когда-то он смотрел точно так же; то были дни на смертном одре. Однако она попадалась ему на глаза. Снова и снова, вновь и вновь. В больнице, в школе, в простом продуктовом магазине. Она видела его, смотрела на него, а не на «вампирское очарование» — как самостоятельный вампир и телепат, Эдвард был к этому чертовски внушаем. Дафна смотрела на него. И покоряла, сама того не замечая, именно этим. И не только его. Элис, витая в том, что было от него скрыто, мгновенно привязалась, а за её привязанностью потянулась подобие дружелюбия от Джаспера, который принимал новых людей в штыки. Его прошлое и эмоции, надо полагать. Эммет, последовавший за большинством. Карлайл и Эсми, о чём-то тихо переговаривающиеся, но ни на что не намекающие. Только смотрящие так, как будто они потрясены… и рады за него. Но почему? Почему они так все на него смотрят? Эдвард поймал собственное отражение взгляда в водительском зеркале. Дафна устала после дороги и усталость эта накатывала волнами, однако сон себе пока запрещала. Так и сказала: — Прибудем в отель и там отоспимся, да? И ему ничего не оставалось, кроме как согласиться: — Да… Пока водитель вёз их по заданному маршруту, а Дафна следила за этим. Его глаза, его взгляд… Вы когда-нибудь бывали в «дне сурка»? Всё однотипное, повторяемое. Эдвард словно оказался в клетке, выбраться из которой ему не хватало усилий, сколько бы он не пытался. А он пытался… занимался собой, а затем — охотой. И пристыженный вернулся в «отцовский» дом, где его приняли таким, какой он есть: убийцей и мучителем. И с тех пор он словно не двигался, как не двигались уже давно его жертвы. Он помнил их всех. Имена. Лица. Их «проступки». Насильники и убийцы, но даже так: какая была у него власть лишать их жизней? Слабое утешение лишь в одном — среди вампиров он, пусть и не с «золотыми руками», но один из немногих, кто смог остановится, даже попробовав человеческую кровь и животрепещущую власть. Он сам ощущал, как паутина скуки и меланхолии окутывала его день ото дня. День, и ещё один, и ещё, и-… А потом появилась Дафна. Странная, но по-своему забавная Дафна Блум, мыслей которой он не слышит, поступки которой встряхивают его существование, заставляют… действовать. Думать и действовать. Как давно он уже не путешествовал отдельно от семьи? Как давно не выбирался один, не делал выбор, не участвовал в семейных дебатах? Казалось, прошло так много времени с тех пор, как он вообще что-то делал. И что, самое главное, его взбудоражило? Дафна. Странная, нелогичная Дафна, цель которой — это получение эмоций от окружающих и собственное удовольствие. Захотела — пошла в школу. Захотела — поехала в Сиэтл. Захотела — подсела к «новеньким» Калленам без всякого смущения, однако смущая или пытаясь сделать это в ответ. Захотела — покрасила волосы, совершенно не обращая внимания на то, что говорят люди вокруг. Захотела… Захотела? «Похитила» его, пусть и поздно спросив «разрешения» на это и увезла их двоих в другую страну, преследуемая только своим не разглашённым странным «планом», так яростно напоминая об Элис и её видениях, которые она хранила при себе, ревностно оберегая. Они были подобно двум параллельным прямым, что никогда в здравом уме не должны были пересекаться. Эдвард провёл линию и сам не смог её удержать. Ему хотелось быть рядом — он должен был держаться от неё подальше. Он хотел касаться, но сам отстранялся. Он хотел сбросить эту вуаль печали и грусти, что давила на его плечи последние лет пятьдесят, не меньше — и вдруг Дафна, из всех существ вокруг, помогает это ему сделать. Эдвард не раз завидовал, что у других членов его клана есть пары. Пара — это спасение в этой бескрайней вечности. Пара — это тот вампир, или человек, или… да кто угодно! Это вампир, который будет подходить конкретно тебе. Только тебе. Пара уравновешивает партнёра, плюсы партнёра перекрывают твои минусы, а твои выигрышные стороны прикрывают проигрышные стороны в этом тандеме. Мать-природа была непроста в своём желании создать пары на века, и учла многое, что необходимо сделать. Она смеялась, когда составляла трёхтысячелетнего вампира и молодую девушку, сводя их вместе, но — БУМ! — А связь-то почувствовали они оба. И больше ей не могли воспротивиться, не растворяясь, но дополняя друг друга. Мужчины и женщины, старики и дети, старые и уставшие от жизни глаза встречались с юными, горящими глазами, полными жаждой знаний. И вновь происходил этот «БУМ!». Твой партнёр — не копия тебя, но и не полная противоположность. Она создаёт в вас что-то общее, а затем создает совсем не похожий характер, чтобы вы, как частички сложного механизма, могли встать «на свои места». Можно судить по себе, какой будет у тебя партнёр, но жизнь — сложная штука, и она всё равно найдёт, чем удивить. Да и судить о себе объективно довольно сложно, сколько бы тебе не было лет. Эдвард бесшумно вздохнул. Дафна, словно почуявшая переменившийся ветер настроения партнёра в этой поездке, обернулась. Её волосы пахли яблочным шампунем, запах которого ей шёл. Эдвард думал подарить цитрусовый — для её структуры волос. Запах, конечно, хорошо, но если его вампирское зрение его не обманывает, у Дафны от стресса, которым она часто пахла, начали волосы выпадать, а для каждой девушки это беда вселенского масштаба, который он не мог, как джентльмен, проигнорировать. — Всё хорошо? Он — подумать только! — почти любил эту заботу в её голосе. А потому вяло покачал головой и зевнул. — Просто устал, думаю. Скоро нам до отеля? Дафна улыбнулась. Ей чертовски шла улыбка и Эдвард сам не понимал, как часто заглядывался на это зрелище, даже когда они не были вместе, а он одиноко стоял на другом крае парковки. Боже… Дафна права. Он чёртов сталкер. Вампир-сталкер, как же Розали посмеётся с этого… — Ещё чуть-чуть осталось, где-то минут двадцать. Может, вздремнёшь пока? Каллен покачал головой. Попытался улыбнуться, но не мог сам сказать в этот раз, насколько хорошо у него это вышло. — Подожду, что уж там. И на том она обернулась обратно к водителю, только кинув взглядом сомнение, которое никак не выразила своим голосом.