3. Свободный человек, свободная стихия (Моря/океаны)

      Утром 21 июня 2003 года "Джеймс Кук", корабль Королевского торгового флота Великобритании, с грузом бананов, кофе и рома отвалил от шумной и жаркой пристани Кингстона — столицы Ямайки.       Это был уже десятый его рейс в Карибское море. И второй, в котором на борту этого судна принимал участие двадцатитрёхлетний Гарольд "Изумруд" Джолион Холмс — третий помощник капитана. Как и подавляющее большинство людей до определённого периода жизни, молодой моряк Холмс в детстве был совершенно неизвестен миру обычных людей. Зато очень (и даже слишком, как находил он сам) известен миру магическому.       Семь лет назад он перестал быть Гарри Джеймсом Поттером и не жалел об этом.       …Чувство недовольства волшебным миром, постепенно перешедшее в отторжение, исподволь копилось целых пять лет.       На первом курсе одиннадцатилетний Гарри — сначала искренне, до глубины детской души очарованный Хогвартсом — уже задумался: почему эта школа называется самым безопасным местом в магической Британии, если тут как у себя дома расхаживает Волдеморт? Гарри не понял своего чувства, даже не испугался его: решил, что это просто последствия пережитого стресса.       После окончания второго курса Мальчик-Который-Выжил часто просыпался с бешено колотящимся сердцем: ему снилась огромная, зияющая частоколом сабель-клыков пасть громадной зелёной змеи. И опять невольно вкралась мысль: почему в Хогвартсе — самом безопасном месте магической Британии — как на воле ползает по коридорам василиск? Гарри почти не боялся умереть от заклинания, особенно если мгновенно… но быть съеденным! Ладно бы обращённым в камень — но растерзанным или вообще проглоченным заживо! Бр-р-р… И почему, кстати, рядом с "безопасным местом", в лесу, куда посылают на отработку, ученика могут сожрать пауки? Гарри биологию учил хорошо и помнил, что эти твари впускают в жертву вещество, которое растворяет её изнутри, и затем выпивают питательный бульон. И Гарри не очень-то хотел стать вот таким бульоном!       Тогда-то он впервые и задумался отчётливо, что в маггловском мире на войне и то безопасней, чем посреди Хогвартса в мирное время. Эта мысль была уже оформившаяся, злая, и Гарри её испугался. Он не хотел даже мысленно отрекаться от Хогвартса, потому что там у него были друзья и любимые учителя. Он искренне верил, что тянется к ним как к людям, и только потом понял: это было самое банальное желание комфорта. Ребёнок, которого родные считали уродом и чем-то вроде слуги, радостно бросился в тепло, ласку и сказку. А ведь у Дурслей-то зато не встретишь ни василиска, ни паука размером с Шелоб из книги Толкина! Дадли, конечно, с лестницы может столкнуть, тетради порвать… но всё же, подумалось юному магу, жирный кузен будет поприятнее хогвартской фауны. Одно дело — убегать от Дадли с его бандой по улицам Литтл-Уингинга, и совсем другое — от сотен огромных пауков по лесу или от исполинской рептилии по склизким туннелям!       На третьем курсе ему не понравилось, что есть, оказывается, предатель, который много чего о нём может Волдеморту рассказать. В первые дни было сладостно думать о том, что нашёлся в качестве компенсации любящий крёстный. Но всё равно мелькала мыслишка: значит, Сириус мог сбежать из Азкабана хоть в первый день, но проведать крестника за двенадцать лет не удосужился — а как узнал, что изменник Петтигрю жив, так сразу отправился на охоту? За десять лет у Дурслей Гарри столько слёз пролил от горя, что нет у него любящей семьи — а семья-то была, и из тюрьмы сбежать могла, и спрятаться вместе с Гарри хоть в Америке! Но эта "семья" даже чисто проведать Гарри почему-то не захотела… Даже если не увозить от Дурслей — так хоть знак какой подать, что Гарри не один! Нет, не сделал этого Сириус Блэк. Ни преступления, ни поддержки в трудный час — ни плохого, ни хорошего не было… Чужой человек. Даже злой и ужасно придирчивый Снейп — и тот осознанно спас Гарри жизнь на первом курсе! И тот, как ни смешно, роднее Блэка кажется!       На четвёртом курсе лучший друг чуть не умер от чёрной зависти, весь извёлся от прилюдных яростных утверждений, что Гарри, дескать, всю славу хочет себе забрать и потому его не позвал бросать имя в Кубок Огня. И это ты, Рон… Не поверил, не поверил, что даром не сдалась Гарри эта проклятая слава на смертельно опасном Турнире! А ведь разве нельзя, думал Гарри после избрания четвёртым Чемпионом, хоть год прожить без подвигов?! Почему все эти подвиги сыплются на него?!       И ещё на четвёртом курсе погиб Седрик Диггори — студент, которому Гарри как раз и был соперником на Турнире… Соперником и другом. Их дружба была настоящая, неподдельная — такая, какую честное соревнование только веселит и укрепляет. Этот благородный сероглазый юноша погиб из-за того, что Гарри захотел разделить с ним победу — и они оба попали в ловушку, предназначенную только для Поттера. Седрик оказался лишним в планах возрождающегося Волдеморта. И был убит по его приказу — небрежной Авадой, быстро, походя, как жестокие победители убивают всех ненужных.       Немного отойдя от шока и мук совести, Гарри подумывал о мести — но почти сразу отбросил эту мысль. Седрик, учившийся на последнем курсе школы и бывший одним из лучших учеников, не смог ничего противопоставить убийцам. Не его вина: он просто, услышав "Убей лишнего!", не поверил сказанному. Не успел осмыслить, потому что сам был даже не юношей, а подростком — а попал на войну… И Гарри знал, что ему-то и в возрасте Седрика тем более нечего надеяться на победу. Его, Мальчика-Который-Выжил, многие ученики и учителя прочили в мракоборцы — а Гарри не хотел воевать! И думал с невольной злостью, что в школе Святого Брутуса для умственно отсталых, которой его пугали дядя и кузен, по крайней мере не нужно было бы каждый год — хочешь или не хочешь — идти с палкой и картонным щитом на огнемёт!       А на пятом курсе ему и вовсе пришлось сражаться. Погиб Сириус, которого Гарри хоть и не очень любил, но спасать всё-таки отправился — крёстный, не бросать же. Это было во-первых. Во-вторых, из воспоминаний Снейпа Гарри, не сдержав любопытства и сунув нос в Омут Памяти, узнал очень много интересного о своём отце — и подумал, что Дадли с дружками точно так же радостно травил его, как Джеймс Поттер, Сириус Блэк и трусливый уже тогда Петтигрю травили Северуса Снейпа. "Грязнокровку" Гарри простил Снейпу даже в адрес своей матери: он был мальчиком тоже опытным в роли жертвы — и догадался, что Лили Эванс, похоже, чем-то очень крепко насолила Снейпу. Иначе тот не выкрикнул бы это оскорбление с такой надрывной яростью, словно рыжая однокурсница предала его. Гарри ещё у Дурслей научился различать чувство, которое было вложено в голос: колотушки, тычки и щипки быстро научат!       Да ещё и это Пророчество… Больно надо пытаться убить Волдеморта, когда шансы против него — ноль целых одна десятая к тысяче! Почему пятнадцатилетка должен идти на врага, когда есть целая гвардия обученных, взрослых, опытных мракоборцев? За что они-то хлеб свой едят? Не за защиту ли и студентов в том числе, чтобы те могли учиться как нормальные люди?       И в итоге после окончания пятого курса Гарри, купив кепку для сокрытия шрама, отправился в Гринготтс. Выяснил, что без ключа (а ключ был у Дамблдора) банк может выдать деньги только по кровной проверке, решительно согласился на проверку, забрал все свои деньги — а их было очень много — в купленный там же безразмерный кошель чёрной кожи, разменял на фунты стерлингов, положил полученные сотни тысяч в другое отделение кошелька…       …и, улыбаясь, навсегда ушёл из магического мира, с треском переломив палочку и выкинув обломки в траву под окнами своей бывшей комнаты в доме Дурслей. А Буклю отпустил, ласково погладив её белоснежные пёрышки напоследок, приказав лететь к Полумне Лавгуд и не разыскивать его, поскольку он теперь не волшебник. С совой он отправил письмо — единственное. Он знал, что только Полумна поймёт его и не станет возвращать, взывать к его совести (совести надеявшегося на защиту ребёнка, между прочим, а не профессионального мракоборца!) и подпихивать к геройской смерти на передовой во спасение магической Британии, когда он сам того совершенно не желает. Ну в самом деле — один он, что ли, в армии Света? Вернее сказать: разве он вообще имеет удостоверение бойца этой армии? Да, основал в юношеском порыве Отряд Дамблдора — и убедился, что против первоклассных боевиков вроде Беллатрисы Лестрейндж школьники-недоучки не сдюжат. Опыт проведён. Выводы сделаны.       Он сохранил первое полное имя — Гарольд, а второе взял из романа Голсуорси "Собственник", в котором ему очень понравился старый Джолион Форсайт. Фамилию же бывший Поттер, немного смущаясь, позаимствовал у знаменитейшего детектива всех времён и народов (в паспортном столе добродушно усмехнулись, но допытываться не стали. В конце концов, Гарри нравилось быть вежливым, да и на преступника благодаря честной физиономии он не походил). Он снял комнату в Гринвиче, купил добротную одежду и новый вместительный рюкзак. Он круто зачесал чёлку на лоб и отрастил волосы до плеч, что в сочетании с чёрным цветом смотрелось очень красиво — девочки не раз заглядывались на него. Он проверил зрение и купил три пары подходящих на сей раз прямоугольных очков с чёрной, тёмно-синей и тёмно-коричневой оправой. Он поступил в Королевский военно-морской Гринвичский колледж, где сокурсники и дали ему прозвище "Изумруд" за необычно яркий цвет глаз.       Он учился с удивлявшим многих других удовольствием, радуясь, что здесь не надо бегать ни за какими Пророчествами и не надо махать никакими палочками. Нет магии — нет слежки. Через полтора года оказалось, что слежка могла быть, но (да хранят Снейпа и мадам Помфри все боги моря и небес!) образцов крови Гарри в Хогвартсе удачно не оказалось как раз к тому моменту, когда Дамблдор вспомнил о кровной следилке. Это Гарри узнал… от самого Снейпа, которому директор теперь всё-таки рассказал почти обо всех крестражах. Почти обо всех.       А о последнем крестраже профессор Снейп, настороженный продолжавшимся все эти полтора года поведением Дамблдора, вырвал у того сведения под Сывороткой Правды. Тогда директор уже всё равно умирал от зелья из волдемортовой пещеры, куда они со Снейпом отправились добывать лордов медальон и обнаружили пустышку от другого врага Волдеморта. Надо признать, заметил Снейп в кафе, Дамблдор ухитрился ювелирно достать и единолично уничтожить три крестража: диадему, чашу и кольцо, проклятие на котором первое подкосило старика. Неведомо как о визите двух профессоров в пещеру разузнал домовик Блэков — и тут Гарри, слушая Снейпа, понял, что зря на пятом курсе записал старого домовика во враги и предатели: Кикимер-то как раз и отдал Снейпу медальон, за который Регулус Блэк заплатил жизнью! Кикимер-то и внёс в грядущую победу один из тех маленьких вкладов, без которых война с Волдемортом оказалась бы проиграна изначально! Зельевар сжёг медальон Адским пламенем — и разыскал Гарри, который ещё со второго курса порой думал, что эта "частичка Волдеморта" в шраме не раз ему аукнется… Всё обошлось: перелопативший гору книг Снейп извлёк крестраж без угрозы для жизни Гарри, но юноше пришлось потом неделю проваляться дома с жесточайшей лихорадкой, которую не утихомиривали даже Снейповы зелья, — и которая на восьмой день сама собой исчезла бесследно.       — Правильно вы сделали, что ушли! — жёстко и искренне сказал ему зельевар на прощание. Пожал руку (да, пожал руку!) и добавил в сердцах: — Не место детям на войне, не место! — Закусил губу и спросил: — Вы знаете, что Лавгуды в Америку уехали вскоре после вашего ухода?       — Да, Полумна мне пишет из Ильверморни, — ответил Гарри, с благодарностью и нежностью думая о светловолосой большеглазой девочке, которая какими-то своими неведомыми путями разыскала его ещё после пятого курса и сказала, что тоже покидает злосчастную школу — тот самый Хогвартс, то самое "безопаснейшее место в магической Британии!" Ксенофилиус Лавгуд с дочерью тоже сочли, что детям на войне не место. Милая Полумна сейчас превратилась в ещё более хорошенькую девушку — и Гарри со злой иронией удовлетворения иногда вспоминал о тех, кто в Хогвартсе обзывал странную студентку "Полоумной". Кто тут теперь полоумный, а? В Штатах-то, между прочим, Волдеморта нет!       — Совершенно не закрываете свои мысли, мистер… кхм-кхм… Гарри, — проворчал профессор, уже выходя из комнаты. — Но насчёт несправедливости определения, присвоенного учениками Полумне Лавгуд, я с вами всецело согласен. Да даже если бы она была тихой помешанной! Индейцы Северной Америки глубоко и свято верили, что с безумными говорят сами духи Природы! Но, разумеется, что́ таким гордым "умникам", как Грейнджер или Уизли, до верований индейцев?       Он пожал плечами и вышел. А Гарри ни раньше, ни теперь не стал спрашивать его о тех же Грейнджер или Уизли. То ли организм включил защитную реакцию, то ли ещё что — но Гарольду Холмсу, намеренному стать моряком, было всё равно на прошлые дружбы и знакомства. Он поступал в нормальную школу, а не в Пехотно-Авиационно-И-Ещё-Неведомо-Какой полк прямо на передовую! Школа не обеспечила безопасность детям, которых приняла.       А в мире обычных людей — не волшебников — из таких школ просто-напросто уходят, если жизнь ребёнка ему и его родителям дорога.       О том, что магическая война вскоре закончилась, когда Снейп с громаднейшим риском для жизни попросту сжёг Реддла и его змею Адским пламенем, Гарольд Холмс узнал из письма Полумны. Через год она закончила факультет Пакваджи в Ильверморни и с обычным для неё тихим, задумчивым удовольствием согласилась на предложение Гарри вернуться в Англию. Полумна, казалось, была создана для работы магозоологом, как Гарри (это выяснилось уже в первый год плавания) был создан для моря. Вторая встреча со Снейпом, на этот раз случайная, застала молодожёнов Холмс на прогулке по вересковым пустошам Ирландии — и у Гарри, и у Снейпа был отпуск. У Снейпа на шее слева красовался длинный шрам (если б не чета Малфоев, решивших вовремя сменить сторону, Беллатриса Лестрейндж при атаке с тыла попала бы не вскользь, а точно по позвонкам), а на лацкане простого чёрного пиджака — орден Мерлина I степени.       …Гарольд Холмс улыбнулся, вспоминая, что саркастичный на занятиях профессор оказался неплохим человеком на войне и вне школы в мирное время. Вспомнил Гарри и о своей четырёхлетней дочери Лили, унаследовавшей от Полумны белокурые волосы, а от отца — изумрудные глаза (Гарри беспокоился, что и близорукость тоже). Но долго предаваться мыслям о суше третий помощник не мог, поскольку навигационная вахта сама себя не выстоит, приборы сами себя не проверят и изменения обстановки в районе плавания сами о себе капитану или старпому не доложат.       Синие волны мягко бились о борта. "Джеймс Кук" выходил в Атлантический океан. Противоположным курсом следовал к Большим Антильским островам его "собрат" по отрасли флота — "Морской конёк", американский торговый корабль, возвращавшийся из Англии.       Было жарко, даже душно. Гарри поднял бинокль, озабоченно вгляделся в тёмно-сизую полосу, занимающую полнеба впереди, кивнул своим мыслям и быстрым шагом отправился с докладом к старшему помощнику.