5. Наш ответ миссис Мармет (Дача)

      — Ночной зефи-и-ир        Струи-и-ит эфи-и-ир.        Бежи-ит, шуми-ит        Гвада-а-алквиви-и-ир,        Бежи-ит, шуми-ит        Гвада-а-а-алквивир… — мощным, глубоким, хорошо поставленным басом пропел Вернон Дурсль, укладывая в чемодан вязаные шапки, целый арсенал тёплых носков (лето на календаре ещё не гарантировало летнюю погоду в действительности) и четыре новых плаща-дождевика. Два больших (широкий и не очень), тёмно-синего цвета, — для себя и Петуньи. Один маленький, но тоже широкий, ярко-голубой — для сына Дадли. И один, маленький и шитый на худенького мальчика — для племянника Гарри Поттера, к изумрудным глазам которого очень шла салатово-зелёная плащёвка.       — Вернон, мы даже не выезжаем за пределы Англии, не то что Британии! А ты столь серьёзно поёшь этот романс всякий раз, когда мы отправляемся за пять десятков миль в Западный Суссекс, — шутливо попеняла мужу тётя Петунья, подумывая, какую из дачно-дорожных соломенных шляпок лучше надеть: со светло-лиловой или со светло-голубой лентой. Выбрала вторую.       — Романс — про рыцарей плаща, гитары и шпаги. А мы кто? — ничуть не смутился Вернон. — Рыцари и дама лопат, магнитофона и удобрений для грядок!       — Да, а когда миссис Мармет (Эта очаровательная дама была соседкой Дурслей по дачному участку и вела с ними войну не на жизнь, а на смерть.) опять начинает нахально рвать почти все яблоки и груши с веток наших деревьев, мне хочется взять тесак и стать рыцарем большой дороги, — мрачно пробурчала Петунья. — Птицы, видите ли, склёвывают и уносят! Придумала бы что-нибудь получше, бандитка с монашеской физиономией и сладким говорком ханжи… Как будто я не вижу потом следы от стремянки за забором в её саду! Пользуется тем, что ветки наших яблонь и груш свешиваются не только к нам, но и к ней — ну так и ладно бы она обирала только те! Господь бы с ней, пусть подавится компотом, который она из них сварила… Так она помимо тех плодов и паданцев ещё имеет наглость тянуть руки к нашим веткам и преспокойненько ощипывать их, как кусты малины!       Вернон кивнул и вздохнул. Он тоже понимал, кто виновен в исчезновении спелых яблок и сочных груш как раз перед тем днём, когда чета Дурслей должна их сорвать. Как только эта миссис Мармет угадывала время? И ведь хитрая бестия: если бы она грабила по ночам, любой из членов семьи Дурсль быстро подкараулил бы преступницу. Будь ночь хоть темнее угольной шахты без ламп, а шорох веток всё равно привлечёт внимание хозяев, спрятавшихся в засаде. Так нет же! Проклятая миссис Мармет тащила чужие яблоки и груши посередь бела дня: дождавшись, пока Дурсли в полном составе, включая племянника, уйдут купаться, она преспокойно подставляла свою стремянку к высокому забору и тянула загребущими руками всё, до чего только могла дотянуться. И что теперь, из-за неё четырём людям не купаться в августе?! На юге Англии лето было холодноватым только в июле, а в августе как раз одаривало прощальной жарой… Но, увы, взамен взимало дань руками миссис Мармет.       Петунья всерьёз подумывала о том, чтобы на этот год пожертвовать всем урожаем, накачав яблоки и груши лошадиной дозой слабительного ночью через шприц. Пусть миссис Мармет всласть насидится в "кабинете задумчивости", пусть узнает, каковы бывают на вкус ворованные груши и компот из краденых яблочек! Неизвестно, в чьей голове — сыновней или племянниковой — эта идея зародилась, но оба, Дадли и Гарри, незадолго до отъезда пришли к Петунье и предложили план возмездия с улыбками партизан, подкладывающих на рельсы двойной заряд взрывчатки.       Петунья всерьёз обещала подумать — и действительно запаслась слабительным и шприцами на случай, если те, что из аптечки, сломаются. Стремянка и у них с Верноном была, ночи в августе тёмные, миссис Мармет в это время с истинно английской добропорядочностью спит — видимо, чтоб не рухнуть от недосыпа, да ещё на жаре, при дневных преступлениях… "Диверсия — наш ответ наглецам!" — думала Петунья, улыбаясь так нехорошо, что сразу было ясно, в кого эта черта у её сына и племянника. Дадли и Гарри с раннего детства читали много книг, в которых часто затрагивалась тема несправедливости и наказания за подлость, и принципиально не делали пакостей тем, кто этого не заслужил. Зачем? Невиновный на то и невиновный, рассуждали мальчики. А человек, который добивается цели нечестными путями… Его проблемы, никто его за руку не тянул. Он сам заявил главное правило игры: никаких правил. Как аукнется, так и откликнется! Кузенам было всего по девять лет, но щадить несправедливость они намерены не были.       Доехали прекрасно, несмотря на то, что из-за потока дачников поезд был забит под завязку. Вернон радовался возможности отдохнуть от подчинённых, от счетов фирмы и вообще от "каменного мешка", которым к концу рабочего года кажется город. Петунья думала, как бы наказать миссис Мармет и одновременно всё-таки сберечь большую часть урожая. Гарри и Дадли про себя прикидывали, какой бы ещё мерой отмерить соседке-воровке в придачу к слабительному, чтобы уж точно поняла, чьи яблоки и груши растут в саду у дачи Дурслей.       На даче их осчастливило встречей построенное только в эту весну огромное, живописное осиное гнездо. Ладно хоть оно было достаточно далеко от двери и осы не вылетели лично устраивать Дурслям торжественный приём! Просто вились рядом с гнездом, но законным хозяевам дачи всё равно пришлось пройти в дверь максимально осторожно, тихо и буквально по стеночке.       — Вот не было печали, так черти накачали! — охарактеризовал ситуацию Вернон, который привык после утренней и дневной работы в саду, а также по вечерам отдыхать на веранде, попивая себе кофе, сок или холодный чай. С печеньем или конфетами. А теперь попробуй понаслаждайся кондитерскими изделиями! Мигом налетят незваные полосатые дегустаторы, и счастье, если после их визита не придётся ехать в больницу. Петунья всецело разделяла предпочтения Вернона насчёт отдыха, который у них отняли осы, а Гарри и Дадли тоже не очень хотелось бегать и играть с риском потревожить рой.       И тут юного Гарри осенило. Решение, которое не хотело обнаруживаться во время поездки, нашлось. Он искал серебро, а ему сама судьба подбросила золото.       Но он ничего не сказал тёте Петунье и дяде Вернону, потому что знал: они ни за что не поверят в безопасность этого предприятия и в силы племянника. А прежде всего потеряют дар речи и затем наорут так, что мало не покажется. Гарри умел как-то так воздействовать силой мысли на агрессивных животных, что те, уже подскочив, его ни разу не трогали — лишь виновато опускали морду или острый клюв, разворачивались и оставляли поле несостоявшейся битвы за Гарри… Ничего не зная о том, что существуют аж целые магические школы, мальчик уже понял: он волшебник.       Он с наилучшими намерениями "обрадовал" бы этой вестью тётю и дядю в первый же день, как окончательно убедился в своей особенности, но, к счастью, раньше всех остальных на правах брата и друга был в тайну посвящён Дадли. Кузен-то и поведал Гарри о подслушанном однажды разговоре, когда родители цензурно, но энергично высказывались как раз в адрес "этих чёртовых колдунов", из чего Гарри сделал три вывода. Первый: дядя и тётя тоже знают о волшебниках, значит, ему не показалось. Второй не всё следует афишировать. И третий: применяя магию, надо помнить о репутации семьи и действовать строго по закону — то бишь действовать втихаря.       Поэтому в ночь после приезда Гарри и Дадли, страховавший кузена от падения со стремянки, сняли гнездо самостоятельно (укрощённые магией Гарри насекомые даже не гудели на протяжении операции). И при помощи всё той же верной стремянки оно было прикреплено к стволу центральной у забора, самой старой яблони таким крепким клеем, что на нём намертво завяз бы танк. Ветви плодовых деревьев спутались, и, если бы миссис Мармет с известными намерениями задела одну из них, тревога по вибрации передалась бы осам. А гнездо, конечно, было повёрнуто выходным отверстием в сторону участка миссис Мармет.       Старшие Дурсли после объяснений и клятвенных заверений в том, что ситуация под контролем, кое-как успокоились. Но и Гарри, и Дадли за сокрытие тайны были на неделю оставлены без сладкого.       Впрочем, в конце августа защитники своей дачи были сторицей вознаграждены сладостью яблок и груш. Фрукты не потребовалось накачивать слабительным, потому что полные бессильной злости взгляды соседки на осиное гнездо говорили сами за себя.