Часть 14

Ремус наклонился к Нимфадоре, касаясь губами места у нее на шее, за ухом, где нежно завивались розовые волосы. Он не позволил своим губам коснуться ее кожи — он понял, что в этом не было необходимости. Она откликнулась на его голос. - Проводить тебя домой? - Прошептал он и откинулся на спинку стула, чтобы в полной мере насладиться тем, что должно было произойти. Как он и надеялся, губы Нимфадоры растянулись в улыбке, и он увидел, как она выпрямилась, а ее плечи задрожали, словно по спине пробежал холодок. Она повернула голову и сказала - Да - таким тоном, что в воображении возник образ ее согласия на что-то гораздо менее невинное, чем проводить ее домой. Ночи Ремуса были полны ею, даже когда они не были вместе. Его фантазии становились такими, что ему было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме мыслей о ней. Она задрожала, но не от звука его голоса, а когда он прижался к ней всем телом. Она сидела верхом на нем, запрокинув голову, и бормотала его имя, прежде чем вскрикнуть от удовольствия. Она чувствовала, как его руки исследуют ее кожу, пока он мыл ее тело в душе. - Ты готов? - спросила Тонкс. Ремус вздрогнул. Видения его мыльных рук, описывающих круги по обнаженной попке Нимфадоры, все еще кружились у него в голове. - Ты готов? Улыбка тронула губы Нимфадоры, когда она сказала: - Готов проводить меня домой? - Конечно, - прохрипел Ремус, прежде чем прочистить горло. Она наклонилась и прошептала: - Не хочешь зайти ненадолго?" Ремус встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться на ноги. Как только ее пальцы переплелись с его, он рывком поднял ее на ноги и повел к двери, надеясь, что никто (а именно Грозный Глаз) не заметил его поспешности. В ее квартире всегда царил беспорядок, из-за чего Ремус, не задумываясь, прервал их поцелуй, чтобы сбросить на пол груду халатов, разноцветных носков и джинсов, собранных на диване. Нимфадора хихикнула, и Ремус был рад, что у нее перехватило дыхание, как и у него. Они снова прижались друг к другу и поцеловались так, словно были разлучены несколько недель, а не в тот единственный вечер, который они провели порознь из-за несения караульной службы прошлой ночью. Хотя Ремус знал, что им следует ограничиваться поцелуями в вертикальном положении на диване, чтобы не увлекаться, он не стал возражать, когда Нимфадора положила руки ему на плечи и повела его назад, пока его колени не коснулись края теперь уже не загроможденного дивана. Когда она молча предложила ему лечь на спину и забралась на него сверху, он не стал спорить. Как он мог нормально мыслить, когда ее мягкие губы двигались вместе с его губами, а ее груди прижимались к нему? С мучительным вниманием она изогнула свое тело так, что они оказались на одной линии, и ее тепло заставило его окончательно потерять голову. Пока Ремус пытался удержать свои руки в более-менее приличном положении, Нимфадора прервала их поцелуй. Ремус подавил свое разочарование и ослабил хватку на ее ягодицах. - Ты хочешь остановиться? - Боги, нет, - ответила Нимфадора. Она усмехнулась и спросила: - О чем ты думала, когда я прощалась с Бродягой? Ерунда. Ремус надеялся, что приглушенное освещение скроет румянец, заливший его шею. Он пожал плечами и сказал: - Ты. - Я на это надеялся. - Нимфадора прикоснулась губами к его губам, но тут же снова отстранилась. - Ты думал об этом? Ремус усмехнулся. - Боюсь, мой разум был на несколько шагов впереди. Она наклонила голову и прошептала ему на ухо: - Расскажите, профессор. Ее дыхание согревало его кожу, а одна из ее рук играла с волосами у него на затылке. Возможно, в тот момент он ни в чем не смог бы ей отказать. - Подумай о теплой воде, - пробормотал Ремус, когда его руки заскользили кругами по ее ягодицам, как в его более ранней фантазии. Она вздрогнула и сказала: - Хорошее начало. Ее голос звучал с придыханием, и Ремус прижал ее к себе, поощряя то, как ее тело двигалось рядом с его телом. Он не знал, что именно в его голосе так подействовало на нее, но он будет продолжать использовать это в своих интересах, пока ему будет сопутствовать удача. Прикоснувшись губами к теплой коже шеи Нимфадоры, Ремус пробормотал: - И руки, покрытые мылом. Губы Нимфадоры накрыли его губы, и Ремус ответил, пригласив ее язык потанцевать с его, что она и сделала с восхитительной самозабвенностью. Это заставило его задуматься, имел ли значение любой поцелуй, который он разделил с женщиной до этого момента, задаться вопросом, как он прожил большую часть своей жизни без нее.