Глава 7

      — Ты уверена, что тебе можно этим заниматься? — скептически спросила сестра, поднимая металлическую гантель. Взвесив её на вытянутой руке, она пробурчала что-то недовольное и убрала её на полку, выбрав инвентарь поменьше.       — Йонас чётко сказал: через две недели можно начать тренировки, — как можно убедительнее отозвалась Лу, ощупывая холодный металл. Поднимать привычный вес ей точно было нельзя, а вот что-нибудь поменьше… Килограмм этак пять, не больше, должно хватить для начала.       Сестра самоуправства в тренировке не оценила. Звонко шлёпнув её по ладони, она всучила ей гантели с таким детским весом, какой Лу даже в интернате бы трогать постеснялась, и оттеснила к тренировочному коврику.              — Даже не смей напрягаться в первое время. — Сейчас сестра как никогда напоминала Лу отца. Тот так же цедил слова, когда пытался воспитывать любящую шалости дочь. — И не думай, что смогла меня обмануть. Это моя доброта не позволяет мне оставить друга в беде и без присмотра.              Закатив глаза, Лу положила гантели на пол около коврика и принялась разминаться. Как выглядел тренировочный зал, она помнила, пусть и не очень хорошо. Разделённый на несколько самостоятельных зон, он и для зрячего человека казался огромным, что уж говорить про неё, которая могла достаточно долго бродить здесь, как крот, утыкаясь носом в тренажёры. Ладно ещё время было достаточно позднее — после восьми вечера народ здесь тренироваться не любил, предпочитая или доделывать работу в кабинетах, или вовсе мчаться домой к семье или любимой кровати.              — Тебе просто не хочется идти на курсы. — Лу согнулась в наклоне, разминая мышцы. — Вот и решила остаться. Думаешь, я не слышала, как Баретти ворчал о твоих прогулах?              В паре метров от неё раздался предупреждающий писк — сестра включила беговую дорожку, выполняя, судя по пыхтению, суставную гимнастику прямо на ходу.              — Не буду я туда больше ходить. — Сестра громко фыркнула, выражая презрение к этому занятию. — Надоело. Я и так двигаюсь отлично. Лучше с тобой тренироваться. Приор, кстати, меня поддержал. Тоже понимает — за тобой присмотр нужен. И не вздумай пси использовать, увижу — вмиг всем расскажу. Йонас тогда точно приедет и лично добьёт.              — Да ты отличная подруга, — не сдержалась Лу, вращая кистями. — Будто сама не понимаешь, как мне осточертела эта ситуация.              — Вот именно, я понимаю, оттого и беспокоюсь. Твои травмы очень серьёзные, нельзя просто о них забыть и вжарить нагрузку по полной. Йонас сказал: переусердствуешь — точно регресс пойдёт.              Не желая спорить, Лу принялась за растяжку, стараясь поднять ногу как можно выше. Забитые мышцы не слушались, тело ныло, не выдерживая даже простые движения, но она не сдавалась. Умирать на тренировке в её планы, конечно, не входило, но размяться до приятной усталости казалось очень неплохим времяпрепровождением.              — Слушай, я тут обсудить кое-что хотела, — подала голос сестра спустя пятнадцать минут и три подхода по десять повторений с гантелями у Лу.              Лу смахнула со лба капельки пота и посмотрела на девушку. Выражение её лица всё ещё было для неё загадкой — вместо лица расплывалось светлое пятно, но вот тон… взволнованный. Что-то явно её тревожило.              Отложив гантели в сторону, она присела на коврик и похлопала по полу. Сестра замялась, но всё же села рядом. Обхватив колени руками, она вздохнула, явно не зная, с чего начать.              — Ты беременна и не знаешь, как написать рапорт на предоставление больничного? — начала Лу с самого невероятного вопроса.              — Что?! Нет! — Сестра задохнулась от удивления. — Что за чушь ты несёшь?              — Ну, нет так нет. — Лу пожала плечами. — Тогда раз самое плохое мы исключили, то и волноваться не о чем.              — По-моему, тебе нужно меньше времени проводить с Жонсьером. Он на тебя плохо влияет, — возмущённо фыркнула сестра. — Вчера он мне практически то же самое сказал. Я что, потолстела?              — Не вижу ничего такого.       Лу хмыкнула, а сестра задрала футболку и ущипнула себя за идеально плоский живот.              — Да всё нормально у тебя, отлично, я бы даже сказала. Ты просто ведёшь себя странно. Нервничаешь, в облаках летаешь… После тебя, между прочим, заглянул Баретти и ещё долго на тебя ворчал. Ну вот зачем ты вылила на эту, кхм, мадемуазель шампанское?              — Для протокола: я не выливала, она сама неудачно подхватила бокал, а если между нами, мадемуазель Каррель — одна из директоров той больницы из Центра, в которой Йонас работает. Именно из-за этой стервы у него теперь дополнительные дежурства в морге. Не в хирургии, как он хотел, а в морге!              Лу сочувственно похлопала её по плечу, абсолютно поддерживая. Сама бы она так уже не поступила, но явное неудовольствие действиям определённо высказала. Вредная тётка просто нагло отыгрывалась на нём, невесть как узнав о столь личных отношениях, связывающих телохранителя Приора и хилера. С чего такая нелюбовь только?              «Главное, чтобы после твоей выходки у него вся работа туда не перешла», — мысленно подумала Лу, но произносить это не стала. Сестра и так расстроена, незачем добивать её разумными предположениями.              — И вообще, никто на меня не подумал, это только Баретти такой глазастый. Ну и, может быть, Кей. И Мартен.              — И Жонсьер. И Даниэль. И я… особенно я, — не сдержалась Лу и пару раз демонстративно заморгала.              — В общем, только близкие люди, — подчеркнула сестра, явно закрывая тему. — Но суть не в этом, я вообще не про это хотела поговорить…              — Я вся внимание. — Лу перестала дурачиться и серьёзно посмотрела на неё, силясь разглядеть хоть что-то, что позволит понять её лучше.              — Ты думаешь, у нас с Йонасом может что-то получиться? — Голос сестры стал напряжённым. Взволнованным.       Лу сразу поняла — шутить сейчас совсем нельзя. Сестра закроется, сбежит и больше никогда не поднимет эту тему, продолжая вариться в котле собственных страхов и неуверенности. Не спеша отвечать, она распустила куцый хвост — отросшие волосы с трудом собирались в него, часть постоянно выскальзывала из резинки, но она упрямо продолжала это делать. Уж очень жарко было в зале с распущенными волосами.              — Мне кажется, у вас уже что-то получилось. И будет получаться ещё лучше и лучше, — проговорила она наконец, крепко сжав плечо сестры. — Вы ведь, кхм, нравитесь друг другу. Разве нужно что-то ещё, кроме этого?              — Нет. Наверно, нет. Но никто из его родни не в восторге от этого. — Сестра положила голову на её плечо. — Я на работу сегодня собиралась, слышала, как он говорил с матерью. Ругался. Видимо, она надеялась, что я смогу отмазать Ирму, а я ведь даже про это не думала… Вру, думала, конечно, но это было бы совершенно неправильно. Да и Приор никогда бы не согласился.              Услышав знакомое имя, Лу нахмурилась.              Привычной злости не было. Уже нет. Лишь лёгкое отвращение да смирение. Ирма осталась жива, а значит, долг по отношению к бывшей подруге оплачен с лихвой.              С ней ведь и вправду поступили очень гуманно. Даже не казнили, хотя и причин для это было достаточно. В шахты, конечно, тоже не отправили (опасно же — того гляди и там людей начнёт подговаривать на всякие глупости), официально признав подобное наказание излишне мягким, а попросту поместили в тюрьму.              На двенадцать лет. Сурово, но справедливо — могли все двадцать дать, да пожалели.              Новый Викарий оказался действительно излишне мягок по отношению к женщинам. Не ко всем, правда. Жену Марка никто щадить не стал, но у той в списке статей значились ещё и покушения на Приора.              — Ты просто поступаешь по совести. Йонас это понимает. И не винит тебя. Ирма взрослая женщина. Она сама решила свою судьбу. Думаешь, я не пыталась её отговорить? Если бы ты знала, сколько вечеров мы с ней провели за бесконечными разговорами об этом Манифесте… Но всё было бесполезно — она меня попросту не слушала. Под конец мы просто постоянно переругивались друг с другом, а потом… Ну, ты всё видела.              — Но она сестра Йонаса. Как я буду смотреть ему в глаза, зная, что с ней сделали? А Тома? Что будет с ним?              — Она сама сделала это с собой, — категорически не согласилась Лу. — А Тома… Ему бы то же самое грозило.              Сестра раздражённо выдохнула.              — Её ведь тоже можно понять. Она боролась за наши права…              — Да насрать ей на права псиоников. Свобода, равенство — громкие слова, их так хорошо выкрикивать в толпе, ведя за собой людей… А вот позже, получив власть, можно про эти высокопарные лозунги и забыть. Свобода? Ах, так свобода, она не для всех. Равенство? Так его заслуживают только особенные. Приближенные. Лояльные. Ты бы в таком мире жить не смогла, Лу. Я-то знаю. Поэтому переставай винить себя. Ты ни в чём не виновата. К тому же фактически это я рассказала всё Приору. Ты об их деятельности не говорила и говорить не хотела. Твоя совесть здесь чиста…              — Да ни хрена она не чиста. Я ведь не помешала тебе, не помешала им… Я могла бы увести их куда-нибудь… — Голос сестры дрогнул.              — Как? Похитить их и закрыть в камере? Да они бы тебе ещё сильнее возненавидели. И будто одного этого мало, попытались бы навредить. Ирма постоянно грозилась отправить кого-то к матери, причём явно не для того, чтобы передать корзинку яблок.              — Серьёзно? — недоверчиво переспросила сестра.              Лу хмыкнула. Она и сама ни за что не поверила, если бы не слышала это лично.              — Думаешь, я бы стала врать? У неё же от этих мечтаний о власти крышу снесло. Она уже тогда мнила себя по меньшей мере советником, планировала сидеть в Синоде, раздавать команды и угнетать чистых… В общем, делать то же, что и Викарий, только в другую сторону. Ты представляешь, что бы стало с чистыми, когда до таких, как Ирма, дошла бы информация о крови? Это же всё. Конец. Да процентов восемьдесят из них погибли бы в первый год, а оставшиеся медленно гнили в резервациях!              Сестра лишь вздохнула, продолжая что-то делать со своими волосами. Косу заплетать, если Лу не ошиблась.              Разговор, как и много раз до этого, зашёл в тупик. Каждый остался при своём мнении, не желая даже понимать чужую точку зрения, что уж говорить про принятие.              — С чего его мать вообще звонить стала? Вроде эту тему уже закрыли, разве нет? — Лу попыталась перевести тему.              — Узнали, что завтра казнь всех причастных, — пояснила сестра, решив поддержать благородный порыв. — Сначала старого Викария, потом Киньяра, Летицию и других… В суде наконец-то приняли решение, а Мартен подписал приговор. Ну и затянули со всей этой бюрократией, конечно. Ладно хоть карди… хотя он уже Викарий… Юнал не стал затягивать, составляя список на помилование, а то пришлось бы ещё месяц эту чушь слушать. — Сестра достаточно натурально изобразила приступ тошноты.              Лу её не винила — от такого долгого общения с Советом и церковниками кого угодно начнёт тошнить. Неудивительно, что Иво больше похож на призрака, чем на живого человека, — так же бесшумно передвигался по башне, пугая людей бледностью и мрачностью.              Два дня назад, в один из обычнейших вечеров, что Лу проводила у Жонсьера, хрен знает как пытаясь составить миллионы отчётов, рапортов и допросов, он буквально ворвался к ним злой как чёрт, отчитал и её, и инквизитора.              «Вообще не справедливая ситуация тогда получилась — косякнул Жонсьер, а виноватыми оказали мы вместе. Но если честно, в чём его ошибка, так и непонятно…» — размышляла Лу после, но так ни до чего и не додумалась. К Жонсьеру, правда, больше не ходила, предпочтя закончить всё вместе с Даниэль. В приёмной Приора. А что, Дани сама предложила, а она, не будь дурой, согласилась.              — Значит с бесконечным председательством в суде и Синоде покончено… Может, вам пару отгулов взять? Отдохнёте, время вдвоём проведёте. Йонаса точно должны отпустить, он же до сих пор не восстановился нормально… — предложила она, пытаясь хоть как-то поддержать её.              Сестра хмыкнула:              — Предлагаешь бросить Кея?              — Предлагаю отдохнуть по очереди. Сначала ты — потом он. Уж за два-три дня ничего не случится. Обсуди это с Баретти, а потом поговори с Йонасом. Но что-то я сомневаюсь, что кто-то из них будет против. Вы все устали, каждому необходим перерыв.              Размышляя над предложенной идеей, сестра растянулась на коврике, Лу же наощупь направилась к гимнастической стене, решив окончательно закрыть вопрос с руками. Сделав пять подходов по восемь раз, буквально сползла на пол, массируя отваливающиеся руки.              «Знала бы, что так подтягиваться тяжело будет, давно бы заниматься продолжила, — с досадой подумала она, стараясь дышать размеренно. — Что будет, когда пресс начну качать, страшно подумать».              — Жива? — больше подтрунивая, чем реально беспокоясь, спросила сестра.              Лу, не желая тратить воздух, помахала рукой, промычав что-то утвердительное.              Отдышавшись, она вернулась к коврику и, демонстративно оглядываясь, попросила отвести её к тренажёру для пресса. Следовало озаботиться появлением кубиков пресса на животе, а то они, казалось, пропали безвозвратно. Здесь же с нормальным питанием, витаминами и тренировками легко можно было прийти в форму.              — Тебе не хватит ли заниматься? — подозрительно протянула сестра, замечая её излишне красные щёки, тяжело вздымающуюся грудь и подрагивающие руки. — Давай-ка я сама тебя подержу, заодно и проконтролирую.              Лу согласилась и потратила очередные пять минут на пресс, потом на ножницы и шлифанула планкой. Последнее явно оказалось лишним, и она, с трудом дождавшаяся отсчёта сестры, упала на пол, тяжело дыша и обливаясь потом.              — Всё. Я больше никуда не пойду. Останусь прямо здесь на ночь, — простонала она, подкладывая под лоб ладонь. — А если попытаешься меня поднять, то точно умру прямо здесь.              — Даже не думай. — Сестра несильно пнула её по кроссовку. — Что я матери тогда скажу? Она, кстати, звонила. Про тебя спрашивала.              — Я же ей звонила совсем недавно, — удивилась Лу. — Мы с ней даже минуты три поговорили. Рекорд, надо признать.              — Она интересовалась, не встретила ли ты кого-нибудь. Наверное, надеялась, что раз ты живёшь здесь, то и мужика соответствующего найдёшь.              Лу содрогнулась.              — Только не говори, что она вновь начала свои лекции о выборе правильного мужа…              — Ну, она узнала про Йонаса. Расстроилась, что он всего лишь хилер, а не богатый хрен из Совета, и решила, что уж тебя-то точно направит на верный путь. Так что жди вопросов о своей личной жизни. Кстати… — Сестра немного замялась. — Я тут, наверное, тебе маленькую свинью подложила… Ты тогда занята была, ну я и сказала, что ты с Жонсьером. Она ещё впечатлилась так, мол, «ты и столь знаменитый инквизитор так тесно общаетесь…».              — Глупости не болтай. — Лу не восприняла слова сестры всерьёз. — Она постоянно смотрит телевизор и отлично знает — Жонсьер женат.              Про то, что скоро из женатого человека он станет вдовцом, говорить Лу не стала. И так понятно.              — Ой не знаю. — Сестра хмыкнула. — Она настолько заинтересованно звучала… Даниэль даже отметила, что её эта перспектива явно впечатлила…              — А Даниэль-то откуда там взялась?              — Ну, мы ж в приёмной говорили. Не услышать было сложновато.              — Ты меня явно ненавидишь, раз додумалась упомянуть при матери имя хоть какого-то мало-мальски достойного мужчины… — прогундосила Лу, не поднимая головы. — Она теперь от меня не отстанет.              У входа в зал послышался громкий смех. Кей, закончивший тренировки в тире, решил наведаться к ним.              «Как всегда вовремя, — с досадой подумала Лу. — Теперь шуточек ещё больше станет».              — Я так и знал, что ты считаешь Жонсьера привлекательным, — заявил Кей, подходя ближе и всё ещё посмеиваясь. — Не зря с ним столько времени проводишь…              Лу закатила глаза.              — У тебя после тира уши заложило, раз ты так плохо слышишь? — Она приподняла голову, смотря на размытую фигуру эмпатика. — Когда это я назвала его привлекательным?              — Ладно-ладно, не злись. — Кей явно почувствовал её недовольство вперемешку с раздражением от глупости матери. — Я же шучу. Лучше скажи: как прошла тренировка?              — Такое ощущение, что я никогда не приду в нормальную форму, — расстроенно вздохнула она. — Лу наверняка даже не вспотела, а я уже умереть готова. Хотя мы занимаемся… А сколько мы занимаемся?              Сестра притянула телефон и сообщила:              — Чуть больше часа. Не так много, надо признать, но для первого раза сойдёт. Подождёшь, пока я закончу?              — Ага. — Лу перевернулась на спину и положила руки под голову.              В голову лезли глупые мысли о матери… Интересно, что бы сказала её мать, если бы узнала про Иво? Наверное, обрадовалась бы. Или испугалась? Нет, скорее больше испугалась, чем обрадовалась, — ведь всё-таки предел мечтаний у неё явно был.              Вот Кей бы ей точно понравился. Она бы назвала его стабильным, состоятельным мужчиной с приличной работой и своей собственной квартирой в центре.              «А Иво так вовсе в Инквизиции живёт, — пришла в голову дурацкая мысль. — Или, наоборот, можно сказать, что всё здесь — его дом… Это ж сколько за коммуналку платить с учётом размеров здания. А электроэнергия… Вода, опять же. Одно разорение…»              Захихикав, признавая Иво не таким завидным женихом, как казалось, Лу потянулась и принялась поднимать ноги. Всё равно ведь сестру ждёт, так почему бы с пользой время не провести?              Прислушавшись к тихому разговору между сестрой и Кеем, она с удовлетворением отметила одну очень интересную тему — сестра интересовалась планами Кея на следующие пару дней. Её триумф прервали весьма грубо — сестра кинула в неё скомканное полотенце.              — Не улыбайся так довольно, — со смущением пробурчала она, пока Лу лениво сложила его и подложила под голову. — Это ещё ничего не значит. К тому же Баретти наверняка будет против…              — Да вряд ли. — Кей зазвенел гантелями, то ли перекладывая их, то ли выбирая наиболее подходящий вес. — Они с Приором это уже обсуждали. Ты, Лу, даже на казни можешь не присутствовать. Охраны и без тебя будет предостаточно. А после Приор хочет взять маленький перерыв на социальные встречи. Ненадолго — так, на пару дней. Так что у нас будет время отдохнуть.              Лу мысленно порадовалась за Иво. Работать он, конечно, не перестанет, но хотя бы эти хитрые рожи и фальшивые улыбки видеть не будет. Глядишь, и успокоится немного.              — Поехала бы ты домой да поговорила с Йонасом, — посоветовала она, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны от пыли. — Давай, пошли. Проводишь меня до лифта, потом переоденешься и сразу к нему… Или он дежурит сегодня? А, нет, ну вот тогда самое время поговорить будет.              — Мне ещё пять подходов осталось, — ворчливо заметила сестра и, подпрыгнув, повисла на перекладине. — И не поеду я никуда. Здесь переночую.              Лу лишь махнула рукой, сворачивая коврик. Расставив всё по своим местам, она присела на гравитрон, но заниматься не решилась. Мало ли что, вдруг и правда хуже станет? В висках немного побаливало, то и дело приходилось смаргивать слёзы, но Лу ощущала себя как никогда довольной. Тяжесть в мышцах ощущалась приятно. Правильно.              Дождавшись не особо запыхавшейся сестры, они все втроём вышли из зала. Лу привычно обхватила её локоть, практически перестав стесняться собственной неполноценности. Хочешь не хочешь, а приходится пользоваться помощью других, иначе велика вероятность набить новые синяки взамен заживших старых, а то и просто забрести не туда.              Коридоры и для зрячих могли стать той ещё проблемой. Лу нисколько не сомневалась — проектировщик этого огромного здания попросту ненавидел людей. Ничем другим, кроме безграничной ненависти, подобное строение коридоров она объяснить не могла.              «Вот где настоящий термитник. Или хотя бы муравейник», — ворчливо думала она, переходя в очередной воздушный переход. Не такой длинный, как по пути в кафетерий, но всё же весьма большой. Свет в корпусе слегка потускнел — экономия, чтоб её, — и глаза Лу начали слезиться из-за неприятно мерцающих экранов с зелёной природой.              — Ты сразу к себе или пойдёшь переоденешься? — поинтересовалась сестра у Кея.              Тот зевнул, прикрывая рот ладонью.              — Сразу поеду. Завтра рано вставать. Опять. Точно не хочешь остаться? Я правда справлюсь один.              — Точно. Увидимся завтра, напарник. — Сестра хлопнула его по плечу.              — Ну как знаешь. — Кей ещё раз зевнул. — Пока, Рид.              Лу помахала ему. Сердце кольнуло сожалением, но печалиться она не хотела. Не было причин. Всё потихоньку налаживалось. Направлялось в нужное русло. А отношения с Йонасом… Ну, это точно не её дело.              — До сих пор не понимаю, почему тебя в обычную комнату охраны не перевели, — заметила сестра. Нажав на светящуюся кнопку, она потянулась, вставая на носочки и широко зевнула. — Но, надо признать, в гости к тебе ходить куда удобнее.              Лу пожала плечами. Временное жилище её полностью устраивало. Тихо, спокойно, компания, опять же, приятная. Самое то для её расшатанных нервов.              — Точно здесь спать собралась? — уточнила Лу, вслушиваясь в мерное гудение механизмов. Лифт приезжать не торопился, застряв на верхних этажах.              — Ага. Не хочу туда-сюда мотаться. — Голос сестры зазвучал натянуто. И дураку ясно: начнёшь расспрашивать — получишь недовольную отповедь в ответ.              Вздохнув, Лу оперлась спиной о холодный металл, выразительно посмотрев на сестру. Та взгляд проигнорировала, и Лу предложила:              — Если хочешь, можешь ко мне зайти. Фильм посмотрим. У меня до сих пор та бутылка осталась…              — Не, одной я больше надираться не хочу. Невесело это как-то. Да и знаешь, — она понизила голос, — твоё соседство мне не очень-то и нравится. Даже не расслабишься нормально.              Пожав плечами, Лу вошла в открытые двери вслед за сестрой, привычно нащупала нужные кнопки, нажала и вновь прикрыла немного слезившиеся глаза.              — Всё-таки перенапряглась? — обеспокоенно вопросила сестра, касаясь её плеча.              — Нормально всё. — Лу беззлобно сбросила ладонь. — Это с непривычки так.              Ничуть не поверив ей, сестра хмыкнула.              — Смотри, как бы наши тебе голову не открутили за такое. Йонас уже грозился приехать и лично тебе шею свернуть, если ты не начнёшь соблюдать рекомендации.              — Это я-то не соблюдаю? Да у меня эта инструкция к двери приклеена.              Лу даже не лукавила. Карточка от хилера действительно висела на двери. Другое дело, что толку от этого не было — читать она не могла. Буквы расплывались, сливаясь в непонятное месиво, а если она начинала сосредотачиваться, то темнела и сама картонка.              — Ну-ну. Ладно, увидимся завтра, — попрощалась сестра и вышла на нужном этаже.              Лу пришлось постоять ещё немного. Позёвывая, она дождалась своего этажа и, привычно касаясь стены, вышла на залитую искусственным светом площадку. Пройдя площадку, она нырнула в очередной коридор, щелчком прикрыла за собой дверь и облегчённо выдохнула, смахивая слёзы. Здесь было куда темнее. Самое то для её бедных глаз.              Совсем рядом щёлкнул замок, и сердце Лу пропустило удар — есть только один человек, который мог выйти из соседней двери. Прикрыв расставленными пальцами глаза, она развернулась и уставилась в открывшийся проём, где маячила знакомая фигура.              — Рид? — Иво звучал обеспокоенно. — Что-то случилось?              Покачав головой, Лу рассеянно махнула в сторону лифта.              — Лампочки яркие очень. Глаза начали слезиться.              Иво молчал, явно внимательно её осматривая, и Лу в который раз ощутила смущение. Ну и видок же у неё, наверное. Щёки красные, волосы растрёпанные, с резинкой этой дурацкой. Ладно хоть одежда нормальная — чёрные спортивные брюки да такая же чёрная футболка. Классика для тренировок.              — Я уверен, что ты понимаешь, что перенапрягаться в твоей ситуации неразумно, а потому ничего по поводу этого говорить не буду, — вежливо произнёс Иво.              — Как приятно, что хоть кто-то здесь в меня верит, — пробурчала она скорее себе, чем ему, и переступила с ноги на ногу.              — Зайдёшь? Даниэль новый кофе передала, как раз хотел попробовать…              Смущённо подцепив пальцами футболку, Лу неопределённо пожала плечами. Сидеть рядом с Иво в потной одежде представлялось совершенно ужаснейшей перспективой. Не то чтобы он её нюхать собрался. Конечно нет. Но мало ли…              Будто прочтя её мысли, Иво предложил ещё раз:              — Если хочешь — заходи через минут пятнадцать. Дверь оставлю открытой.              Кивнув, Лу вернулась к себе.              Скинув одежду в корзину, она по-быстрому приняла душ, переоделась, а потом стояла тихо мерила шагами собственную комнату, на ходу отсчитывая время. Прийти раньше заявленных пятнадцати минут казалось слишком отчаянным жестом.              С трудом протянув время (потраченное на расчёсывание и сушку волос), она прикрыла дверь, дождалась щелчка замка и направилась к другому, дальнему проёму, где виднелась тонкая полоска света. Постучав по косяку, она дождалась разрешения войти и перешагнула через порог, принюхалась.              В гостиной витал аромат кофе вперемешку с чем-то ещё. Подслеповато прищурившись, Лу медленно прошла в сторону бара — кухонного блока и остановилась у круглого дубового стола. Идти дальше она не рискнула — ещё врежется куда-нибудь. Тогда Иво точно больше к себе не позовёт.              Спрашивать, не нужно ли чем-то помочь, показалось весьма глупой идеей (будто она вообще могла сделать что-то полезное), а потому Лу просто смотрела на то, как ловко двигается Иво, ходя то туда, то сюда, позвякивает кружками, разливая в них кофе, а после, не откладывая ничего на потом, споласкивает джезву.              — Сядем здесь или пойдём на диван? — спросил Иво, убирая её на полку.              Поняв, что всё прошедшее время она просто стояла и пялилась на мужчину с глупой улыбкой, Лу смущённо растёрла покрасневшую шею и пожала плечами.              — Как тебе удобно. Мне везде хорошо.              — Тогда лучше на диван, — решил он и, даже не колеблясь, попросил: — Пожалуйста, поставь это на столик, а я принесу кофе.              Лу приняла корзинку, приятно пахнущую какой-то выпечкой, и сосредоточенно нахмурилась. Такое ответственное задание нужно было выполнить безупречно. Постараться не упасть в грязь лицом, так сказать. Или, что более вероятно, просто не упасть — грязь-то в приорских апартаментах найти задача непростая.              Скорее полагаясь на память, чем на зрение, Лу всё-таки доползла до дивана и, облегчённо нащупав чуть прохладное дерево, поставила корзинку на стол.              — Спасибо, — поблагодарил её Иво.       Лу лишь смущённо улыбнулась — уж очень странно звучала его искренняя благодарность. Будто она не корзинку донесла, а по меньшей мере его жизнь спасла.              «Ага. Спасла. От здорового сна. Он бы, может, хоть спать пораньше лёг, а вместе этого гастрит себе зарабатывает…» — Лу попыталась разбавить свои излишне ванильные мысли, но потерпела сокрушительное поражение. Вместе, зарабатывает, так-то. Чем не приятное времяпрепровождение. Да и его ж никто не заставлял. Сам захотел. Сам позвал. Она ж не дура отказываться.              Лу открыла было рот, желая заявить: «Не дура», но тут же спохватилась и прижала ладонь к губам. Ладно хоть Иво ничего не заметил, до сих пор возясь у кухонного блока. Расставив всё, что нужно, он пододвинул к Лу её кружку и уселся рядом.              — Ну как прошла тренировка? — спросил он, откидываясь на диван и захрустев чем-то. Круассаном, наверное. Она ж их как раз и несла.              — Могло быть и лучше. — Лу потянулась к кружке, стараясь не попасть в сам кофе пальцами. — Но я примерно на это и рассчитывала.              — Тебе нужно больше есть. Ты по-прежнему болезненно худа, особенно в сравнении с мадемуазель Рид.              — Только не говори, что месье Жонсьер и тебя этой дурацкой идеей заразил. — Лу не сдержала смешка.              — Не понимаю, о чём ты. — В тоне Иво послышалась улыбка. — Марк лишь сказал, что ей необходим маленький отпуск.              С этим Лу согласилась.              — Будто только ей. Бедная обивка в Синоде от такого долгого сидения наверняка протёрлась. Нужно дать время перетянуть кресла заново… — произнесла она, а сама подумала: «Вам туда капеллана Уэйна не хватает, уж он-то рассказал бы о том, как нужно обращаться с мебелью».              Громко хмыкнув, Иво отпил кофе, подтолкнул к ней тарелку и заметил:              — Попробуй, они сладкие… Думаю, это можно устроить. Предполагаю, никаких экстренных заседаний больше не будет и Синод совсем скоро вернётся к общему порядку своих сессий.              Лу присмотрелась к бело-красному пятну на столе, протянула руку, нащупала мягкий плод и порадовалась, что не сильно сжала пальцы. Клубника такого обращения точно не выдержала бы. Выцепив ягодку, она откусила половину и кивнула. Действительно, сладкая. Удивительно даже. Лу и не думала, что настолько крупные ягоды могут иметь не химический вкус. Хотя ничего удивительного — лето же. Самый сезон. Когда, если не сейчас, ягодам краснеть, наливаясь соком… Она облизнула влажные губы и с сожалением остановила руку. И так три съела, куда больше-то?              Во рту было приторно, и она вновь потянулась к кружке.              — Вкус точно такой же, как и раньше, — заметила она, делая глоток. — Никаких тебе «ароматов востока с тонкой ноткой обжаренных пряностей».              — А-а, это другой, — низким голосом ответил Иво, отставляя кружку в сторону. — Прошлый я вылил — пережарен, оттого излишне горчит. Тебя Даниэль им успела угостить?              Лу кивнула, подумав: «Продешевил-таки Гюлер. Ему что, с его большой инквизиторской зарплатой не хватило денег на нормальное кофе?»              — Она всем их всучить пытается. Думаю, с учётом размаха предприятия, ещё пара недель — и она сможет открыть собственный магазинчик…              — Её поклонница весьма настойчива, не находишь? — Иво прозвучал осторожно. Будто он не совсем был уверен в том, что хотел произнести. Или выяснить.              — О, если бы это была поклонница… — Лу скривилась от одной мысли жить в мире, где Гюлера можно назвать этим термином. — Это явно попахивает сталкерингом. А вообще, это всё двояко: подобное внимание от любимого человека может обрадовать, а от такого, как он, лишь раздражать.              — Давно хотел… — начал было он, но тут же замолчал, издав задумчивое покашливание, анализировать которое у Лу не было времени — в кармане зазвонил телефон.       Роботизированный голос глухо озвучил имя звонившего, и Лу чуть нахмурилась. Подобные звонки в столь позднее время были для неё новинкой.              Извинившись, Лу ответила.              — Привет, Йонас, — с лёгким беспокойством поздоровалась она. — Что случилось?              Иво, заслышав знакомое имя, пошевелился. Лу даже подумала, что он встанет и отойдёт, не желая слушать их скучные разговоры, но мужчина лишь поменял позу, сложив ногу на ногу.              — Это я у тебя хотел узнать. — Йонас звучал глухо. — Что там за херня опять случилась?              Лу мысленно переворошила всё, что происходило за последние дни, и непонимающе нахмурилась.              — Да вроде ничего такого не происходило. Ну, по крайней мере я ничего особенного не видела.              — Да ты вообще ни хрена не видишь, это не показатель. — Йонас противно заскрипел пластиком, будто соскабливая какую-то дрянь пенопластом, потом звякнул чем-то стеклянным…              — Я бы попросила. Сейчас я вижу куда лучше, чем раньше… Заканчивай уже шуршать, оглохнуть можно.              — Да это всё грёбаные анализы… Погоди, запущу «гистолога» и перезвоню, — проговорил он и сбросил звонок.              — Ок, — кивнула Лу самой себе и смущённо извинилась перед Иво, добавив: — Это что-то серьёзное, он обычно просто так не звонит. Я лучше…              Иво достаточно быстро перебил её, не дав закончить фразу:              — Если тебе нужна конфиденциальность, то я могу отвести тебя на балкон. Поговоришь и вернёшься.              Отказываться от такого предложения не хотелось. Собственно, как и уходить куда-то, а потому Лу благодарно кивнула и завертела головой. Где находился балкон, она помнила, но идти туда сразу показалось весьма самоуверенной идеей.              Проблему решил Иво, причём весьма незамысловато — попросту взял за руку и, поднявшись, повёл за собой. Мужская ладонь буквально обжигала запястье, но Лу этому не удивлялась — он же кружку со свежесваренным кофе в руках держал, вот и нагрелась ладонь. Да-да, это именно из-за этого, а не потому, что он самый горячий мужчина на свете.              Открыв дверь, он пропустил её вперёд, на ходу отпуская руку, и Лу ступила на плиты, ощущая под ногами непривычное тепло, — летнее солнце шпарило так сильно, что прогревшееся здание даже ночью неохотно расставалось с жаром. Несмотря на это, сам балкон встретил её лёгким ветром и приятной прохладой.              Лу тут же поёжилась. Ветер с непривычки показался ей весьма холодным, а влажные кончики волос тут же неприятно захолодили шею. Дойдя до парапета, Лу коснулась медленно остывающего камня и прищурилась. Нью-Пари с такой высоты она ещё не видела. В прошлый раз не до него было, а в этот… в этот, видимо, тоже нормально разглядеть не получится — город сливался в разноцветные пятна, от которых рябило в глазах.              Перезванивать Йонас не спешил, и Лу, не доверяя своим рукам, убрала телефон в карман брюк. А то мало ли — уронит ещё кому-нибудь на голову, вот ужас-то будет. Сзади послышались шаги, и Лу обернулась, как и раньше смотря только на него.              — Здесь прохладно, — негромко проговорил он и накинул на её плечи свою форменную тунику. — Не снимай, а то простудишься после душа.               — Спасибо. — Лу машинально провела ладонью по плотной ткани и с трудом удержалась от глубокого вздоха — нюхать приорскую одежду в присутствии хозяина казалось чрезмерно наглым занятием. А вот когда он выйдет — другое дело.              — Если замёрзнешь — заходи, — строго наказал он, не зная о её коварных мыслях, и на губы Лу вновь наползла улыбка.              Кивнув, она поплотнее закуталась в одежду, чувствуя, как лёгкие обволакивает знакомый древесный аромат, а руки мгновенно теплеют. Мурашек, правда, меньше не стало, да и одна лишь мысль о том, что совсем недавно именно эта туника обхватывала крепкое мужское тело, заставляла щёки алеть. Телефон зазвонил, как всегда, неудачно, не давая окончательно погрузиться в глупые девичьи грёзы, и Иво быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь.              — Внимательно тебя слушаю, — проговорила она, ответив на звонок.              — Я хотел то же самое сказать. — Голос Йонаса звучал устало. — Что там за хрень очередная на вашей грёбаной работе? Мне Лу позвонила и долго выясняла, какие у меня планы на ближайшие пару дней и не хочу ли я взять пару отгулов… Это что за попытка слить меня с больнички? Я второй раз на такое не клюну.              — Не выдумывай. — Лу поморщилась. — Тут просто перспектива мини-отпуска нарисовалась, вот она и захотела провести его с тобой, а не в твоей пустой квартире, ожидая тебя с дежурств.              Йонас недоверчиво фыркнул:              — У вас разве знают, что это такое? Я думал, она так и будет спать с отчётами.              — Сказал человек, который полжизни спал с конспектами и даже когда позвонил, на минуточку, сам едва сумел оторваться от работы.              — Слышу я от человека, который буквально живёт на работе. Ты сколько там ещё сидеть собралась? Может, на этих ваших «выходных», — Лу буквально увидела, как Йонас изобразил кавычки, — тебя выпустят оттуда и мы встретимся? Доган с Малой подъедут, посидим, поболтаем…              — Выпьем? — вздохнула Лу, отлично понимая: пить-то ей как раз нельзя.              Но ведь хочется. Вдруг Йонас не вспомнит, а она очень вовремя забудет? От одного бокала ничего не случится…              — Выпьем, — неожиданно согласился Йонас и тут же добавил: — Не поленюсь и специально для тебя сока куплю. Натурального, не какую-нибудь синтетическую хрень.              — Посмотрим, месье обламыватель, — рассмеялась Лу, удерживая свободной ладонью тунику, что так и норовила сползти с плеч. Ладно ещё до пола не доставала. Почти. — Это всё, что ты хотел узнать, или есть ещё суперважные вопросы?              — Нет. Больше нет… — твёрдо ответил Йонас. — Тогда пока.              — Пока. — Лу сбросила звонок.              Развернувшись, она позволила себе пару глубоких вздохов — ну свежий же воздух, имеет право. А то, что воротник туники прямо у носа… ну так это она не виновата. Случайность, сами понимаете.              Нащупав ручку, она медленно распахнула дверь и прошла по ледяному полу в глубь гостиной. Одной идти по гладкому полу в носках было не так удобно, как вместе с Иво. Лу внимательно смотрела перед собой, вытянув ладони вперёд и очень боясь сбить какую-нибудь вазу, полку или другую хрень, в изобилии присутствующую в его апартаментах.              — У месье Бэра всё хорошо? — подал голос Иво, когда Лу с облегчением коснулась кожаной обивки. — Это ведь был он, как я понимаю.              Лу кивнула и совсем не грациозно уселась на упругий диван, безнадёжно сминая плотную ткань формы. Спохватившись, она стянула с плеч тунику и аккуратно положила на спинку.              — Хотел узнать, всё ли в порядке с Лу, — решила объяснить она, хоть Иво ничего больше и не спросил. — Переживает. Ну, это и логично, учитывая всё произошедшее. Сама-то она никогда не пожалуется.              — Верно. Никогда не пожалуется, — эхом отозвался Иво. — Тебе сделать ещё кофе? Или, может, хочешь что-то ещё?              Лу непроизвольно поёрзала и покачала головой. Гонять Иво казалось кощунством — он и так крутится как белка в колесе, не зная покоя. Даже удивительно, что сейчас он сидит здесь, а не копается в бумагах или листает планшет. Время-то не такое позднее.              — Хоть клубнику доешь. — Иво сдаваться не собирался. — Завтра уже не такая вкусная будет.              Лу кивнула и ухватила ещё одну. Покрутив её в пальцах, она небрежно оторвала хвостик и закинула ягодку в рот, размышляя над одной очень важной проблемой — казнью. Завтра. На площади. Сколько людей туда придёт? Не будет ли там очередной Ирмы, которая сумеет пробраться вперёд и исполнить задуманное? Большую часть манифестантов задержали. Кого-то повесят, кого-то, как ту же Бэр, посадят или распределят на принудительные работы, но ведь есть те, кого не нашли. Или, что даже хуже, вовсе не искали.              «Баретти своё дело знает, — попыталась себя успокоить Лу. — Всё пройдёт по плану. Нормальному плану, а не тому дерьму, что вышло у неё в прошлый раз»              — Позволь задать тебе вопрос? — спросил Иво, пока Лу вертела в руках хвостик от ягодки, медленно отщипывая от него по кусочку и кладя на ладонь.       Отмерев, она выжидательно посмотрела в его сторону.              — Мадемуазель Рид ничего не говорила о своих друзьях? Я имею в виду Ирму Бэр и Тома Дюпон.              «Он мысли читать научился?» — Лу подозрительно прищурилась. Светлый, расплывающийся провал вместо нормального лица ожидаемо не дал ответов, и она смиренно опустила голову.              — Местонахождение Томы ей неизвестно. — Она языком коснулась краешка губ, слизывая капельку сока. — Последний раз она видела его на площади, так же как и мы все. Больше на связь он не выходил. Ирма тоже про него ничего не знает — они разделились в самом начале перестрелки и, как она говорит, найти друг друга не смогли… Хотя ей, конечно, верить нельзя, но… опровергнуть её слова мы никак не можем.              Ничего нового Лу рассказать не могла. Иво и так это всё знал. Не мог не читать протоколы проведённых Жонсьером допросов, не мог не присутствовать на суде. Да приговор, в конце концов, подписывал он же. Ирма оказалась достаточно говорливой дамой (под препаратами и не такое расскажешь), но действительно любопытных вещей не сообщила. Лишь подтвердила ранее известные показания. Ну и про Тому пыталась выяснить, жутко боясь услышать о его возможной казни или смерти при задержании.              Кроме бедного Жонсьера, с Ирмой беседовала и сестра. Сама Лу отлично помнила тот день, когда та пришла к ней после беседы с Ирмой. Разбитая. Усталая. С влажными, подрагивающими ладонями, крепко сжимающими две бутылки алкоголя. Разговор тогда вышел тяжёлый и очень-очень громкий. Она много пила, плакала, ругалась на всех, включая себя, а потом снова плакала, не желая принимать произошедшее. Лу поддержала её как могла, вот только толку в этом оказалось не много — сестре её понимание было не нужно.              Иво отодвинулся, прочистил горло и уточнил:              — А про мадемуазель Бэр что она думает? Довольна решением, принятым Викарием?              — Не думаю, что в этой ситуации есть решение, способное удовлетворить всех, — осторожно ответила Лу, вспоминая, как сестра возмущалась решением раскрыть участие друзей в перевороте. — Если учитывать все обстоятельства, тюремное заключение — самый оптимальный вариант. Ей бы может и хотелось смягчить наказание: всё-таки это родная сестра Йонаса, да и её подруга. — Лу замялась, потом растёрла шею и продолжила: — Но она понимает, что большего ожидать бессмысленно.              — А ты? — въедливо спросил он. — Большего не ждёшь?              — Нет, — не раздумывая мотнула головой Лу. — Меня всё устраивает. Почти всё.              — Правда? — Иво будто по-настоящему удивился. — И тебе её не жаль?              — Это так странно? Я ведь говорила — я не та Лу Рид, которую ты знаешь. И лично мне жаль многих людей, но Ирма Бэр в этот список не входит.              — Почему?              Лу ничего не ответила и, не зная, чем занять руки, принялась накручивать на палец светлую прядь. Перед глазами вновь замаячила проклятая площадь, и она как могла попыталась отогнать воспоминания о медленно затухающем взгляде и горячей крови, так плохо различимой на чёрной тунике.              — Всё нормально? Ты побледнела, — скорее заметил, чем спросил Иво.              Не доверяя голосу, Лу кивнула.              — Мне казалось, что вы с ней в хороших отношениях. Она ведь именно поэтому и пригласила тебя к себе. Кого попало в сообщники не зовут. — Иво продолжил медленно тянуть за ниточку в надежде распутать хитросплетённый клубок.              Глубоко вздохнув, Лу ненароком осмотрела руки, пытаясь рассмотреть на них хоть малейшие капельки крови. Ничего не найдя, она сосредоточилась на ответе:              — Я нужна была Ирме как источник информации о Корпусе и Инквизиции. Она рассчитывала, что Лу будет всё мне рассказывать, ну а я, как отличный осведомитель, сразу брошусь делиться знаниями. А так никаких дружеских чувств ко мне она не испытывала. Скорее наоборот. Сама не понимаю, чем вызвано такое раздражение… Нет, ну сейчас-то понятно, а вот раньше… — Лу покачала головой и добавила: — Может, у неё интуиция хорошая? Так лучше бы билетик лотерейный купила. Всяко толку больше.              Иво зашевелился, странно задвигавшись. Лу было испугалась, но потом поняла — он попросту смеялся. Тихо, прикрыв рот ладонью, но смеялся. Причём так, что аж плечи подрагивали. Лу медленно расслабилась и откинулась на спинку дивана. Воспоминания рассеялись, оставив после себя лишь зудящую боль в ладони да едва заметные лунки от ногтей.              Больше эту тему Иво не поднимал. По крайней мере, этим вечером.              Вернувшись к себе, Лу упала поперёк кровати и уставилась на расплывающуюся люстру. Лампочки светили тускло. Даже глаза не раздражали. Не то что в том коридоре. Потерев зачесавшуюся скулу, она бездумно повертела в руках телефон, ощущая липкие капли, — ягодный сок оказался беспощадным. Ладно ещё на футболку не попал, а то сидела бы там, как настоящая свинья, в заляпанной одежде.              Втянув запах свежих простыней — постельное бельё поменяли только вчера, — она протёрла экран футболкой и с лёгкостью включила трансляцию «Культура и жизнь». Заунывная мелодия настроения не прибавила. Наоборот, скрипка звучала настолько тоскливо и рвано, что хотелось завыть, вторя беспросветной безнадёге.              «Какая хрень только в голову не придёт», — мысленно фыркнула Лу и впервые за несколько дней переключила канал на спортивный.       Спустя пару минут задумчивого прослушивания весьма картавого диктора до неё дошла горькая правда — чемпионат мира по снукеру 1997 года определённо следовало смотреть, а не слушать. Может, хотя бы тогда она смогла бы понять, что такое брейк и в чём легендарность такого игрока, как Рони О’Салливан.              Несмотря на бессмысленность подобного времяпрепровождения, Лу выключать телефон не спешила. Мерное бормотание отлично заглушало настойчивые мысли, не давая сосредоточиться на своём самом главном страхе. Спустя час мозг наконец милосердно сдался, позволив ей немного отдохнуть.