Глава 11. И ждал их там пиздец

«Пообещай мне, что вернёшься с испытания в своём уме и с белым конвертом», — крутились в голове слова, которые сама Арина и говорила накануне Череватому. Он-то пообещал, а вот сама Арина теперь уже задумалась, как бы ей самой последовать своему же совету… Хотя бы насчёт «своего ума», уж чёрт с ним, с белым конвертом! — Арина, привет! — и как это у Ларионова всё ещё есть силы и терпение так приветливо ей улыбаться? — Привет, Илюш, — Пушкина тоже пыталась выглядеть милой, но в голове без остановки скрежетало нехорошее предчувствие, не дающее покоя. — Арина, сегодня задание — ответить на два вопроса. Кто хозяйка этого дома, и зачем она позвала на помощь экстрасенсов. Работать над испытанием сегодня откровенно не хотелось. Хотелось схватить под мышку Череватого и свалить отсюда подальше. Ну ладно, может, ещё Ларионова пнуть в сторону дома напоследок — просто чтобы Толик не расстраивался. Но ничего не поделаешь — если из-за плохого предчувствия Пушкина вылетит из Битвы — она себе это ни за что не простит. Так что, достав из сумки заранее заготовленные и начитанные свечи, Арина приступила к осмотру дома и стоящих в комнате женщин. — Ну хозяйка вот ты, — быстро определилась она, показывая на женщину в розовой толстовке — Дарью, как выяснилось. — Твоя тут энергетика, и ты же на тот свет собралась. Дарья тут же начала всхлипывать, не в силах сдержать эмоции. Арина пожала плечами. — Не, ну люди странные, конечно, — фыркнула она. — Ты ж сама уже убиться пыталась, так чего теперь слёзы лить, если всё решила? А если хочешь ещё пожить, так тем более плакать бесполезно. Твоим мёртвым, думаешь, хорошо на тебя такую смотреть? Тут решать надо, а не рыдать! — А что за мёртвые? — поинтересовался Ларионов у Арины, параллельно обнимая Дарью и пытаясь её успокоить, потому что сама стихийная ведьма этого делать явно не собиралась. — Да её вон семья, — кивнула на хозяйку дома Арина. — Всех похоронила, всех в земле чувствую. Так остались, осколки родовых ветвей, пустяки. Но дети есть, детей бы хоть надо сохранить, конечно, даже если взрослые — идиоты. — А что случилось тут, Арина, почему все эти люди умерли? — Если коротко — то пиздец случился. — А если длинно? — Тогда длинный пиздец, ну Илья, ты чего? Вроде бы умный мальчик, и сам уже всё знаешь! — выговаривая это Ларионову, Арина вдруг подошла к большому зеркалу в коридоре и поставила перед ним две свечи. Поправив чокер на шее — в этот раз ярко-алый, который она надевала только по особым случаям — Пушкина присела перед зеркалом на корточки и прошептала: — Покажи, что он смотрел… Покажи, что видел, покажи, что слышал, покажи, что спрашивал, покажи, что отвечали, — посидев так несколько минут, Арина поднялась на ноги и пояснила всем собравшимся. — В землю первый дед отправился… С него цепочка началась смертей, он как… катализатор сработал. Ну а настоящая причина — ведьма, ясен хуй. До вас тут жила, а вы её дом сожгли. Вижу огонь, а после пепел. Так себе идея на пепелище дома ведьмы свой дом строить. Хуёвая идея, если уж начистоту говорить. Дом спалили, не извинились, подношений не сделали, на кладбище не ходите… Конечно она обиделась! — Очень интересно, — решил раскрыть карты Ларионов. — Влад вот тоже увидел, что дело в дашином дедушке, который умер первым… Только никакой ведьмы он не увидел. — Ну конечно не увидел, — дёрнула плечом Пушкина. — Как бы я не хотела доказать в очередной раз, что он долбоёб, но это совсем не его вина. Это ж ведьма, деревенская, вековуха… Она хера с два парню-чернокнижнику покажется, это ж лютое комбо для неё. Как она его ещё не выгнала отсюда, хуй знает. Но показывать и рассказывать о себе она бы ему точно не стала, это понятно. Ну а я ведьма, девушка, да ещё стихийница — со мной она на контакт хоть как-то идёт. — То есть, по сути, дед тут не при чём? — Ну как бы при чём, но без ведьмы ничего бы не… Так, стоп, — Арина подняла на Ларионова глаза, и он увидел, как взгляд ведьмы наполняется совсем несвойственным для неё страхом. — Блять, нет! Только не говори, что он деда пошёл на кладбище отваживать! — Кто? — растерялся от такого напора Илья. — Да кто, Череватый, конечно же! — окончательно вышла из себя Пушкина. — Не тупи, Илья, если он увидел деда и пошёл на кладбище, то всем пиздец, и бесноватому в первую очередь! — Да, Влад пошёл на кладбище делать ритуал, — вмешалась хозяйка «проклятого дома». — Сказал, на камеру не позволит заснять, так что мы решили с ним не ходить. — Блять, блять, блять… Кладбище большое тут у вас? Вижу, бля-я-ять, большое… Так, поехали все! Надо будет этого шибзданутого искать среди могилок, я одна неделю буду ходить! Неизвестно, применяла ли Арина какую-то тайную магию, но вся съёмочная группа, ведущий и герои испытания собрались и доехали до кладбища как-то невероятно быстро, подчиняясь нетерпению практически сходящей с ума Пушкиной. — Разбейтесь все на группы и прочёсывайте кладбище! — скомандовала Арина, и в её голосе было такое беспокойство, что никто не решился спорить или что-то уточнять. — Как найдёте Череватого — кричите мне, но сами его не трогайте, слышите? Даже если он без сознания будет валяться — не трогайте, только хуже сделаете! В другой ситуации она бы нашла его и сама, следуя за чутьём. Но сейчас всё отбило напрочь — над местным кладбищем десятком протуберанцев закручивались потусторонние воронки, разбушевавшиеся энергетические нити практически душили, и даже сама земля, казалось, отторгала сейчас всех, кто на ней стоял. Ритуал, который начал проводить Череватый, был ошибкой. Большой ошибкой с его стороны — и хорошо, если Арина успеет вовремя и эта ошибка не будет стоить ему рассудка или даже жизни… Все участники сегодняшних событий разбились на группки, начав прочёсывать кладбище. Сама Арина тоже металась между надгробий, высматривая знакомый силуэт. — Он здесь! — раздался вдруг где-то неподалёку женский крик. Пушкина оказалась там раньше, чем успела что-либо осознать, и ненадолго замерла, глядя, как Влад выгибается в судорогах, лёжа на земле, а за плечи его пытается удержать Толик. Атаки на чернокнижника от давно умершей, но всё ещё крайне мстительной ведьмы были жестокими и почти беспрерывными. Даже вёрткий Толик уже не успевал отбивать их все и заслонять Влада, так что тому становилось всё хуже с каждой минутой. — Все уходите! — закричала Арина подбежавшим к ней людям и опустилась на колени рядом с чернокнижником и его демоном. — Вон с кладбища! Иначе всех прокляну нахуй! — Арина, давай мы хотя бы поможем? — попытался до неё достучаться Ларионов. Остальные испуганно жались за его спиной, не зная, что делать. — Может, скорую вызвать? — Не надо скорую! — рявкнула Арина. — Скорая от бесов не помогает. Илья, блять, съебись! Главное что нашли, я сейчас разберусь, но вы все должны уйти, сейчас же! Увидев, что упорный и гиперответственный Ларионов уходить не планирует, Арина мгновенно вытащила из сумки ритуальный нож и размашистым движением порезала свою ладонь. — Толик! — властно сказала она, протягивая ему кровоточащую руку. — На, хлебай, бери силу! Как напьёшься, бери Илью, всех остальных, и съёбывайте отсюда! За Владом я присмотрю, а ты, если не уведёшь, сам потом будешь ныть, что твоего иллюзионистушку не уберегли! — Справишься, точно? — бездонно-черными глазами без белков взглянул на неё Толик. В ответ Арина, положив нож рядом с собой, сняла с шеи свой чокер, отбросив его куда-то в сторону и тут же вздохнув полной грудью. — Нихуя себе, — не удержался бес. — Ладно, я понял. Добровольно даёшь кровушку? — Добровольно, — рявкнула Арина. — Бери уже, ебанат, где ты ещё столько силы возьмёшь?! Тут же припав к её разрезанной ладони, Толик жадно напился крови — и поднялся на ноги, словно став ещё выше. И ещё пронзительнее стал его взгляд. Подойдя к Ларионову, он вдруг прошёл сквозь него — и исчез… Илья, со вселенским спокойствием на лице повернулся к остальным и громко объявил: — Мы уходим! У Арины всё под контролем, скоро они с Владом вернутся к нам! Давайте подождём их у автобусов. И почему-то люди, как загипнотизированные, даже не подумали спорить, а в унисон развернулись и быстро направились к выходу с кладбища. Ларионов же повернулся к Пушкиной, подмигнул ей и сказал: — Удачи, придурошная! Не загуби тут Владика, я такого же вряд ли уже найду! — Уйди с глаз моих, — попросила Арина, удерживая Влада за плечи, чтобы он не свернул себе шею. — Сейчас тут будет жарко, тебя ещё не хватало! Когда ведьма убедилась, что все лишние свидетели ушли с кладбища и больше ей не помешают, она обняла Череватого, практически заслонив его собой, обхватила его руками и что-то низко, едва слышно зашептала. — Открывай, открывай, открывай, говорю, полностью, — шептала она. — Приходите, властью своей дверь открываю, силой своей дорогу показываю, кровью своей договор заключаю. Приходи, приходи, забирай, сила тёмная на меня идёт, забирай ту силу, платой она будет, не я, она, не я — забирай, забирай, а меня защищай. А кто одно целое со мной, того тоже защищай, а кто мне враг, того убей, кровью закрепляю обет, силой закрепляю договор, властью открываю проход. Вцепившись в Череватого, словно стараясь врасти в него, Арина почувствовала мощный рывок, который едва не оторвал от неё чернокнижника. Но отдавать своё ведьма не планировала. Лёжа на Владе сверху, чтобы не дать ему биться в конвульсиях, Пушкина закрыла глаза и предпочла не смотреть, что только что устроила вокруг. А тем временем со всей округи и из самой Преисподней на деревенское кладбище стекались бесы. Подчиняясь приказу девушки, они рвали на части астральное тело ведьмы, оставшейся здесь после своей смерти, и жадно утоляли голод её магией, которая до этого атаковала Влада. Чёрная сила схлестнулась с силой ещё более чёрной, и для добра тут не было места. Люди за пределами кладбища, конечно, не могли увидеть всё происходящее, но им стало настолько не по себе, что многие бросились подальше от кладбища, под защиту стен своих домов. Но, долго ли, коротко, но всё закончилось. Из последних сил разжав сведённые судорогой пальцы, Арина ещё раз разрезала ладонь — на этот раз другую — и сорванным голосом прошептала: — Благодарю вас за помощь. Силу свою вы получили, голод утолили. Теперь властью своей возвращаю вас туда, откуда пришли, силой своей от этого места вас отвязываю, кровью своей себя и его выкупаю. Сделка свершилась. Арина и Влад остались при своём — только обессиленные. На ощупь нашарив на соседней могиле свой чокер, Арина застегнула его на шее и навзничь упала рядом с Череватым, который очнулся буквально за минуту до этого. — А как так? — хриплым, сорванным голосом спросил Влад. — Ты ж стихийная ведьма, а бесы тебе подчинились, как… — Долбоёб ты, Черри, — устало перебила его Пушкина, лёжа на холодной земле, припорошённой опавшими листьями. Помедлив, она всё же решила объяснить, хотя язык и ворочался с большим трудом, словно кто-то привязал к нему тяжёлую гирю. — В детстве стихиям было на меня похуй. Я чернокнижницей была, очень сильной… Слишком сильной. У меня дед чернокнижник, чуть на месте не прыгал, когда эти способности открылись. Вот только ко мне демоны, бесы и шваль всякая слеталась, как мухи на дерьмо — столько, сколько сейчас было, только каждый день, каждую минуту. Не продохнуть было. Слишком большая сила, слишком мало мозгов… Я была нестабильна и ничего не контролировала. И родители ради меня уговорили дедушку помочь заблокировать мои способности. Это он мне зачаровал кучу, как ты называешь, «ошейников». Короче, чокеры мои действуют как экранирующий амулет, не позволяя демонам чуять мою силу и пробираться ко мне в голову. При этом я тоже не могу использовать чернокнижие. Так что вот, много лет переучивалась работать со стихиями. Выучилась, решила свои силы на шоу попробовать, а тут вон, видишь, как повернулось… — Могла бы не раскрываться, — прохрипел Влад. — Уж не убила бы меня эта ведьма, наверное. Пушкина, с трудом приподняв голову, скептически уставилась на чернокнижника. — Ну и идиот ты, Череватый, — сообщила она ему. — Я тебя сама прибью за такой похуизм… Когда смогу встать. Наступила долгая тишина. После оглушительной какофонии бесов, которые носились тут ещё недавно, она давила на уши. — Прости, — первым нарушил тишину Влад. — Обещал тебе белый конверт принести и в своём уме вернуться, а в итоге — ни того, ни другого. Уж пожалейте раба своего грешного, госпожа-хозяйка Пушкина! Только поклониться пока не смогу — сил нет. — Идиот, — укоризненно повторила Арина, но, подумав, добавила. — С тебя теперь два белых конверта! — И две здоровых кукухи, шоб про запас, — заржал Череватый.