Глава 13. И оказались в ебенях

— Я думал, ты пошутила, — изумлённо сказал Влад, останавливаясь возле перекошенного и проржавевшего знака «Малые ебеня». — Я никогда не шучу о таких вещах, — оскорбилась Арина. — Если я сказала — ебеня, значит, ебеня и есть. Когда дед обиделся на нас… на меня, за то что я просрала чернокнижный дар, он решил уехать подальше. Сказал, что его достали люди, так что станет жить отшельником, с одними только демонами, потому что они намного человечнее. А с нами с тех пор почти не общался. — Сколько тебе было лет, когда заблокировали твой дар? — После ситуации с Люсей… Восемь лет мне было. — И он обиделся на восьмилетнюю девочку, которая мучилась из-за слишком большой силы и всего лишь хотела жить нормально и спастись от одолевающих её демонов? — Ты верно понял суть, — торжественно кивнула Арина. — И такой подход не кажется странным никому из нашей чокнутой семейки. Так что подумай трижды, придурок, не стоит ли прямо сейчас с воплями сбежать подальше, пока дед не обнаружил, что мы пересекли его контур? — Из ебеней не сбежишь, Пушкина, ну шо ты как маленькая? Куда я уже денусь? Пошли давай, где твой дед? Тут настолько дохуища демонов и мелких бесов, шо мне уже очень интересно увидеть человека, который всем этим заправляет. — Интересно — так смотри. Пока ещё можешь. Пока хозяйка тебе не запретила. Глубокий, звучный мужской голос раздался неожиданно, и Пушкина с Череватым в унисон вздрогнули. Вздрогнул, казалось, даже Толик, поскольку слышалась в этом голосе сила, которой демон не мог не подчиниться. При этом сам мужчина внешне был, казалось, совершенно обычным — не очень высокий, но крепкий для своего возраста, с загорелой кожей и кипенно-белыми длинными волосами, стянутыми в хвост. Пожалуй, в большом городе он мог бы смешаться с толпой — во всяком случае, если бы не взгляд ярко-синих глаз, пробирающий, казалось, до самых костей. — Влад, знакомься, это мой дед — Родион Викторович, — вздохнув, представила его Арина. — Дед, это придурок-Влад, я тебе о нём рассказывала. Поёжившись под взглядом сурового старого чернокнижника, Череватый протянул ему руку и сказал: — Рад познакомиться, Родион Викторович. Скептически взглянув на его ладонь, дед Родион не стал протягивать свою в ответ, приподнял бровь и спросил: — Знаешь, сколько проклятий можно передать через прикосновение к руке? Эх, дети, дети… Когда вы научитесь быть осторожными — тогда и мне можно будет помереть наконец-то. — Дед, ну тогда ты обречён на бессмертие, — сообщила ему Арина. — Мы с придурком — и осторожность? Это что-то на грани фантастики! — Оно и видно, — проворчал Родион и повернулся к ним спиной, идя вглубь заброшенной тихой деревушки, по улочкам которой носились только демоны — столько, что хватило бы на население небольшого города. — Мощно тут у вас! — оценил Череватый, когда они бросились вслед за стариком. — Столько демонюк, я хуею! — Дед, так ты сможешь с придурка снять эту херню? Что это будет за ритуал? — перебила Влада Арина, вновь возвращаясь к насущным вопросам. — Сниму, — коротко ответил Родион. — Ритуал сложный, ты не потянешь, особенно в этом собачьем ошейнике. — Он человеческий, — фыркнула Пушкина. — Ага, только я видел ошейник Люцифера — спорим, он стоит раза в три дороже, чем твой? — прошептал ей Влад. — Данов, ты мне понадобишься, — тем временем сказал Родион, не оборачиваясь и не вслушиваясь в их болтовню. — Кто? — не понял Влад. — Это он мне, — прошелестел из-за спины Толик и откликнулся. — Да, Родион Викторович, я понял, помогу чем смогу. — Доставай иглу свою. Высвобожденная сила обратно рванёт. Мои ребятки помогут, конечно, но ты уже взял на себя эту ношу — тебе и нести. Всё понял? — Так точно! — Толик едва удержался от того, чтобы отдать честь, жадно оглядываясь по сторонам на снующих демонов и духов. Так много своих он не видел уже давно… Застрял на Земле прочно — Владика нельзя было оставить одного даже ненадолго, а уж теперь, в тандеме с Пушкиной — тем более! Арина и Влад тоже, разинув рты, смотрели по сторонам, поэтому и пропустили момент, когда всё началось. Просто вдруг обнаружили, что не могут больше сделать ни шага, а руки их словно бы приклеились друг к другу, переплетясь, как у влюблённой парочки на прогулке. — Дед, это шо? — возмутилась Арина, от удивления начав «шокать», как Череватый. — Это невнимательность ваша, — угрожающе усмехнулся Родион, поворачиваясь к ним. — Под ноги кто не смотрит?! Дети безалаберные, ничему жизнь не учит… Синхронно опустив взгляды, Пушкина и Череватый обнаружили изящно выписанную чуть светящуюся пентаграмму с неизвестными символами, в центре которой они стояли. Символы зажигались один за другим, как только Родион подходил к ним и капал своей крови из порезанного ножом пальца. — Я, конечно, знал, что умру по-долбоёбски, но не так же! — прошептал Арине Влад. — Я не хочу помереть в Ебенях! — В Малых ебенях, — строго поправила его Арина. — И, поверь, если бы кто-то из моей семьи захотел тебя убить, ты был бы мёртв уже давным-давно. — Так, тихо там! — прикрикнул на них Родион, и тут же наступила звенящая тишина. Только тихо сопел Толик, стоя со своей излюбленной иглой на изготовку. Череватый ещё сильнее стиснул приклеенную к нему магией руку Пушкиной. Та пожала её в ответ: непонятно, то ли поддерживая, то ли сама пытаясь найти поддержку. Родион начал ритуал, что-то низко и безостановочно нашёптывая. Бесы, демоны и духи начали стекаться к пентаграмме со всех сторон, обступая трёх чернокнижников плотным кольцом и раскачиваясь в такт начитки. Череватый почувствовал, как что-то рвётся из него, как будто кто-то засунул руку в грудную клетку и собирается вырвать сердце. «Блять», — только и успел философски подумать Влад, после чего зашатался, практически теряя сознание. Арина подхватила его под обе руки, с трудом удерживая тяжёлого парня в более-менее вертикальном положении. Толик за их спинами быстро заработал иглой, штопая истончившуюся и разваливающуюся на лоскуты от мощного потока силы ткань реальности. Родион всё продолжал свою начитку, а бесы вокруг жадно ловили отблески чернокнижной силы, напитываясь ими. Наконец, ритуал был завершён. Арина, уловив это, обессиленно осела на землю прямо внутри пентаграммы, поддерживая голову Влада, чтобы он не убился случайно о какой-нибудь камень. Вот уж точно была бы глупая смерть! Вытащив неразумных детей из пентаграммы практически за шкирку, Родион вылил на голову Влада целую бутылку воды. — Надеюсь, хотя бы не святая вода-то? — попыталась пошутить Арина, но смолкла под тяжёлым взглядом деда. Влад закашлялся от попавшей в рот воды и открыл глаза. — Ну шо, получилось? — спросил он. — А ты проверь, — хладнокровно пожал плечами Родион и кивнул Арине. — Прикажи ему что-нибудь. — Попрыгай зайчиком! — быстро сказала Арина. Влад прислушался к себе, но никакого желания подчиняться в себе не нашёл. — Иди нахуй, — с удовольствием сказал он. — Ну слава всему святому и несвятому, — с облегчением вздохнула ведьма. — Сам иди нахуй, придурок! Дед, спасибо. Правда. Не знаю, что бы мы без тебя делали. Пропали бы, наверное. Родион даже после удачно завершённого ритуала почему-то был мрачен. Толик тоже не спешил радоваться, вцепившись в свою иглу и пошатываясь на месте, с трудом стоя на ногах. — Стабилизатора ты им нашёл? — повернувшись к демону, рявкнул дед Родион, и Толик даже немного присел от неожиданности. — Нашёл, — робко сказал он тоном, которого ни Арина, ни Влад никогда не слышали. — Так а чего тормозишь? Ждёшь у моря погоды? Неужели рассчитываешь на этих глупых детей? Они тебе не помощники! — Чего это? — осмелилась взбрыкнуть Арина, не понимающая, что вообще происходит и о чём речь. — Мы ж уже не дети, дед! — Глупые дети, я сказал, — отрезал Родион. — И не спорь! Ясно же, что между демоном и человеком о силе больше знает демон! Мы за этим их и призываем — научиться, прикоснуться к тем знаниям, до которых смертные сами не дотянутся. Вы же не думали всерьёз, что демоны чернокнижникам вроде прислуги? Влад громко сглотнул, но ничего не ответил. Раньше он именно так и думал… — Я готов к ритуалу со стабилизатором, — решил спасти ситуацию Толик. — Но он меня не видит, я не могу без его ведома начать. По нему прилетит мощный откат в любом случае, эти двое слишком взрывоопасны. Мне придётся находиться рядом с ним неотлучно некоторое время. В общем… Всё сложно, а ваша внучка отказывается давать кровь, чтобы он хоть ненадолго меня увидел. Кровь Владика для этого не годится. — Я дам тебе свою, — кивнув, глухо пророкотал Родион. — Это и так уже тянется слишком долго, я вижу, что ты выжат. — Да, — выдохнул Толик, и Влад впервые услышал в голосе своего демона весь уровень его усталости. Арина невольно вспомнила, как они то и дело видели Толика штопающим ткань реальности этой самой магической иглой, которую использовал и сегодня. Он и правда в последнее время делал как-то слишком много всего, то и дело носился вокруг своих «придурошных», следя, чтобы они не натворили дел. Но как-то за круговоротом испытаний сезона и своими проблемами они совсем не обращали внимания, как тяжело Толику. — Толь, так это ты из-за нас штопал? — виновато спросила Арина. — Конечно, — устало вздохнул демон. — Вы, ребята — гремучая смесь. Ваша сила в соединении — как коктейль Молотова, только в сто раз мощнее. А не смешивать силу вы не можете. И я, если честно, заебался держать ситуацию под контролем, чтобы вы, послав друг друга нахуй, не разрушили Москву случайно. — Пиздец, — оценил происходящее Влад. — Ебануться, — поддержала его Арина. — Толь, а ты чего раньше не говорил? И что за стабилизатор? — Я говорил — но правду вы слышите только друг от друга, — коротко пояснил демон. — А стабилизатор — тот, к кому будут уходить излишки вашей энергии и кто будет их перерабатывать во что-то спокойное. Правда дадите крови? — и он поднял умоляющие глаза на старого чернокнижника. — Сказал же, — уверенно кивнул Родион. — Хватит им над тобой издеваться, данов, пускай учатся работать в команде. Так, а вы двое что разлеглись? Малая, не ты ли мне в телефон трещала, что у вас мало времени до нового испытания на проекте и вам надо скорее-скорее вернуться? Идём, бутербродов вам в дорогу заверну, крови налью — и поезжайте ради всего святого и несвятого. Череватый закашлялся, услышав любимую фразочку Арины из уст её деда, но комментировать не решился. Жизнь ему ещё была дорога. — Я всё ещё нихуя не понял, но лучше поехали, придурошная, — сказал он. — А то демонюки вокруг как-то слишком активно облизываются, мне не особо нравится чувствовать себя обедом, даже очень вкусным. — Не тронут они вас, — отмахнулся от него Родион. — Но лучше со стабилизатором не затягивать, вы и правда фоните силой во все стороны. — Я всё сделаю, как только прилетим в Москву, — пообещал Толик, нервно оглядываясь по сторонам. Кажется, он был уже не так рад компании сородичей, которые придвигались всё ближе. В одиночку от всех Толик бы явно не отбился и своих придурков не отбил… Пушкина и Череватый засобирались. Родион окликнул Влада и спокойно сказал ему: — Обидишь мою внучку, малой, и я натравлю на тебя всех этих демонов, не моргнув и глазом. — Да её хуй обидишь, — почему-то не испугался Череватый, смело встретив тяжёлый взгляд старика. — А если шо-то такое всё же произойдёт — так и убивайте, я не против буду.