Глава 14. Демоны пришли по вашу душу

— Ало, Илюх? — Влад? Не ожидал твоего звонка, привет. Что-то случилось? — Да не, не то шобы случилось… Ну, это, короче… Бля, да не пихайся ты, придурошная, я же формулирую! Короче, Илюх, ты там не пугайся, он с миром пришёл, с добрыми намерениями, вся хуйня. Поговорить просто надо. — Я ничего не понял, Влад. Кто пришёл? Куда пришёл? О чём поговорить? — Бля, ну не, я на такое не подписывался, Илюх. Иди домой с богом, там всё поймёшь. Моё дело — предупредить. И Череватый отключился. Просто бросил трубку! Ларионов недоверчиво посмотрел на телефон, не ожидая такой подставы, но экран уже потемнел — и никто не желал объяснять иллюзионисту, что же происходит. Подъезд дома уже маячил впереди, но после предупреждения чернокнижника идти туда почему-то расхотелось. — Да что происходит? — недовольно проворчал себе под нос Илья, но решительно зашёл в лифт, поднимаясь на свой этаж. Вся решительность закончилась перед дверью. Ключ в замке он поворачивал невероятно медленно, буквально по миллиметру, ожидая, что в любой момент на него из квартиры может выпрыгнуть дикий зверь, чудовище из ночных кошмаров или даже сам Череватый с неизменной компаньонкой-Пушкиной. Какой из вариантов был бы хуже, Ларионов пока не определился. Наконец, замок тихо щёлкнул, дверь медленно открылась. Быстрый взгляд внутрь, в коридор, информации не добавил — квартира выглядела как обычно. Тихо. Светло. Все вещи на своих местах, как и любил педантичный Илья. Ничего не предвещает беды. — Вообще-то у этого предупреждения была цель тебя успокоить, а не напугать, — вдруг раздался из комнаты незнакомый мужской голос. — Но Владик успокаивать никогда не умел, так что ожидаемо. Хватит трястись там, проходи. Трусом Илья никогда не был, да и логические цепочки строил быстро. Цепочка «кто-то пробрался ко мне домой — но Влад знает этого человека — его попросили предупредить, чтобы я не волновался — Влад, конечно, придурок, но маньяка ко мне в квартиру вряд ли просто так пропустит», успела вспыхнуть в голове за то время, пока иллюзионист шёл по коридору к комнате, которая выполняла роль и спальни, и кабинета, и гостиной заодно. Нежданный гость устроился на подоконнике, прислонившись спиной к стеклу. Ларионов застыл каменным изваянием на пороге комнаты. Глаза его бездумно скользили по длинному шипастому хвосту этого странного гостя, по витым, загнутым рогам и неестественно длинным костистым пальцам, переходящим в когти. — Отлично. Здравствуй, шиза, — тихо сказал самому себе Илья. — А мама ещё давно говорила, что работа с экстрасенсами обязательно к глюкам приведёт. — Да ладно тебе, — отмахнулось неизвестное чудовище, сидящее на подоконнике иллюзиониста. — Ты же всегда, всю свою жизнь точно знал, что видишь, а что тебе только кажется. Исключительная трезвость сознания, у тебя поэтому фокусы хорошо и получаются. С чего бы вдруг сейчас, после стольких лет тебе с ума сходить? — Кто вы и что тут делаете? — строго спросил Ларионов, нахмурившись. — О, быстро пришёл в себя, молодец. Значит, и на свой вопрос ответ сам найдёшь. Не тупи, Илья, думай. Информации у тебя достаточно, и кто я — ты прекрасно знаешь. Просто нам с тобой раньше лицом к лицу не доводилось встречаться — по крайней мере так, чтобы ты меня видел. В какой-то момент все умозаключения Ильи, связанные с Битвой экстрасенсов, стали быстро замыкаться на Череватом. Вот и сейчас цепочка привела к нему же, так что ответ стал очевиден. Хоть и всё ещё невероятен. — Толик, — почти без вопросительной интонации сказал Ларионов. — Почему я тебя вижу? — Подсобил один чернокнижник, которого ты не знаешь, — спокойно пояснил Толик, слегка кивнув рогатой головой — осторожно, так, чтобы не разбить ненароком окно за своей спиной. — Поговорить нам давно уже было нужно, просто раньше не было такой возможности. Теперь есть. — Ну говори, — осторожно согласился Илья, прокручивая в голове всё, что он знал про череватовского демона. — Мир в опасности, к Земле летит огромный астероид, и только ты можешь спасти человечество, — с видимым, почти садистским удовольствием сказал Толик. — Сейчас мы с тобой должны отправиться в школу чародейства и волшебства, где ты получишь свой Энчантикс, отрастишь крылья, и мы полетим на орбиту Земли, чтобы взорвать астероид силой любви и дружбы. — Отлично. Главное не забыть потом спеть про всё это песню, — Илья ощутимо расслабился. Годы в шоу-бизнесе, два сезона с Череватым и уже почти целый сезон с Пушкиной закалили его так, что подобные речи уже стали нормальным фоном реальности. — Именно так, — оскалился Толик, и Ларионов невольно завис, рассматривая мелкие, но чрезвычайно острые клыки, которых в пасти демона было с избытком. — А если серьёзно? — уточнил иллюзионист, уже почти смирившись с абсурдностью происходящего. Толик вдруг резко перестал радостно скалиться, а стал предельно серьёзным. Повеяло холодом, и Ларионов невольно поёжился, жалея, что оставил куртку в коридоре. — А если серьёзно, то я пришёл просить тебя о помощи, — спокойно сказал Толик, и глаза его вдруг превратились в две чёрные бездны, в которых вполне можно было утонуть. — О помощи мне и моим придуркам. — Это ты про Влада и Арину? — догадался Илья. — Очевидно. — И чем я могу помочь? — Им нужен стабилизатор. Толик замолчал, а Илья глубоко задумался. — Звучит разумно, стабильности в жизни и в характерах им явно не хватает. Но по сути — тот план с Энчантиксом и астероидом был как-то понятнее, — наконец признался иллюзионист. — Ценю твой деловой подход, — вдруг слегка улыбнулся демон, и улыбка эта была так непохожа на обычный оскал, который как раз-таки смотрелся на лице демона органично, что Илья растерялся. Заметив эту растерянность, Толик мгновенно вернул на лицо невозмутимо-каменное выражение и спокойно продолжил. — Я объясню. Ты и сам понимаешь, насколько эти двое хаотичны. И этот хаос от их эмоций становится разрушающим. Миру и окружающим людям это на пользу явно не идёт. С одним Владиком я ещё как-то справлялся, сдерживал его разрушительное влияние… Но сейчас, когда они вдвоём с Пушкиной, и уже понятно, что никуда друг от друга не денутся… В общем, я не справляюсь. Реальность трещит по швам, а я не успеваю штопать. Поэтому и нужен такой человек как ты — который будет оттягивать на себя лишний хаос и превращать его в порядок. Иными словами — стабилизатор. — Хаос превращать в порядок? — рассеянно повторил Илья. — Но я не умею. — Это то, что ты делаешь всю свою жизнь, — отрезал Толик. — В данном случае тебе не придётся ничего конкретно делать. Я проведу ритуал, который будет перебрасывать излишки их энергии к тебе. Твоя же энергия в любом случае всё приведёт в порядок, так уж ты устроен. — И я должен буду постоянно находиться рядом с ними? — Нет, конечно нет. О таком я бы тебя не просил. Нужно будет встретиться через несколько дней после ритуала, я поставлю метки. Ну, потом тоже можно будет вам пересекаться иногда, Силе это понравится. Но необязательно. — И в чём подвох? — Первые несколько дней будет тяжело. Пока потоки энергии не стабилизируются, тебе, как и придуркам, может быть плохо. Я постараюсь, как смогу, нивелировать воздействие на тебя, но полностью снять не получится. — Несколько дней? — Да, от пары дней до недели, зависит от твоей внутренней устойчивости. Я буду рядом и помогу. — А я думал, ты будешь рядом с Владом, — удивился Илья. — Ты же его демон? — Влад справится сам, — твёрдо сказал Толик. — А я не собачка, чтобы сидеть возле него на привязи. Так ты поможешь нам, Илья? Ларионов задумался, взвешивая все за и против. Не то чтобы тут действительно было о чём думать так долго: за два сезона Влад прочно встал в сознании иллюзиониста на позицицию кого-то вроде шебутного младшего брата, за которым глаз да глаз. Помогать ему стало чем-то вроде условного рефлекса, поэтому на самом деле ответ на вопрос демона был очевиден. — Да, — наконец сказал Илья. — Да, я помогу, конечно. А для тебя этот ритуал не опасен? Толик замер, как олень в свете фар, пытаясь понять, почему иллюзионист решил задать именно этот вопрос. — Я же демон, — наконец выдавил из себя он, с трудом подбирая слова. — Что мне сделается? — тут же засуетившись, Толик соскочил с подоконника и решительно направился в сторону выхода, мимо замершего Ларионова. — Всё, ложись спать спокойно, я проведу ритуал и… дальше уже будем смотреть по ситуации. С трудом протиснувшись в узкий дверной проём, Толик напоследок хлестнул кончиком шипастого хвоста по ладони Ильи — не больно, но ощутимо. В коридоре захлопнулась дверь, наступила тишина. Илья растерянно взглянул на ладонь — там осталась слегка красноватая полоса от удара хвостом демона, и теперь только этот след подтверждал, что всё произошедшее — не бред и не галлюцинации. Ларионов всё тёр и тёр эту полоску, рассеянно блуждая взглядом по квартире. Никак не удавалось толком прийти в себя и начать уже думать о чём-то кроме странно тоскливых глаз демона. Встряхнувшись, Ларионов разозлился сам на себя и пошёл на кухню готовить ужин — как будто бы ничего не произошло. Переделав все вечерние дела, иллюзионист завалился спать. Сам думал, что ни за что не заснёт после такого безумного вечера, но вырубился моментально — как будто заколдовал кто… Вырубился — и тут же провалился в вязкий душный мрак, где из цветов были только белые клыки неведомых чудовищ и ярко-алая кровь самого Ильи, на которого все эти чудовища набросились. Они трепали его, перекидывали друг другу, как сломанную игрушку, не давали ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни осознать, что происходит. Илья закричал — но это было бесполезно. Он даже осознавал, что это сон, но с каждым мгновением это осознание помогало всё меньше. Весь его опыт был бесполезен здесь — иллюзионист ничего не мог сделать. Не мог даже проснуться. Какими-то остатками сознания, не воющими от боли, Илья сумел осознать, что постепенно чудовищ, убивающих его, становится меньше. Вокруг смертельной кучи-малы носилась ещё какая-то фигура, полностью состоящая из мрака и сливающаяся с ним. Она отталкивала убийц от Ильи — и тому хоть на мгновение, но становилось легче. — Просыпайся, малыш, хватит, — коснулся его уха шершавый тихий голос, и Илья резко сел на своей кровати, вынырнув из сна, как из затягивающего илистого омута. Дикими глазами осмотрев всё вокруг, Илья жадно задышал. Это была всё ещё его квартира, обычная, стабильная и привычная, где каждую деталь обстановки подбирал он сам. Единственным чужеродным элементом был сидящий на подоконнике человек. В этот раз действительно человек — от демонической сущности остались лишь чёрные, с красными отблесками загнутые рога. Толик сидел, свесив ноги прямо в открытое окно, и в ночное небо поднимался дым от его сигареты. — У меня тринадцатый этаж, ты бы поосторожнее с открытым окном, — наконец сумел вспомнить Ларионов, как произносятся человеческие слова. Голос у него был хриплый, сорванный, как будто бы и правда полночи кричал, вырываясь из когтей неведомых чудовищ. — Вряд ли демона можно убить, просто скинув с высоты, — спокойно ответил Толик, не поворачиваясь. — Хотя я и не проверял. — Почему ты теперь выглядишь… как человек? — уточнил Илья, чтобы не спрашивать ни о чём другом, не вспоминать свой сон и всё, что пришлось пережить за эту ночь. Толик лишь пожал плечами, всё ещё сидя спиной и резко затягиваясь сигаретой. — Это… что-то вроде «добро пожаловать в семью», — сказал он, выдержав паузу. — Безопасная форма. Более привычная вам, людям, — и резко поменял тему. — Немного не успел сегодня, потрепали тебя. Прости. — Я представлял тебя совсем по-другому, — внезапно сказал Ларионов, закутываясь в одеяло. — По поведению, я имею в виду. Когда наблюдал, как к тебе обращается Влад, и что ты через него передаёшь. Я думал, ты совсем другой. Гораздо менее… человечный. — С Владиком я работаю и общаюсь так, как ему комфортней, — пожал плечами Толик. — С тобой — как комфортней тебе. — А какой ты тогда настоящий? — Я же демон, — снисходительно сказал Толик. — Как я могу быть настоящим, иллюзионистушка, ну сам подумай? Только пороки и никакой добродетели, лучше бы тебе об этом помнить. И, пожалуй, только цепкий до деталей и полутонов Илья в этой фразе сумел бы услышать отзвук боли, которая удивила его даже больше, чем вчерашнее появление демона на его подоконнике. Через минуту, придя в себя, Толик быстро добавил: — За прозвища прости заранее. Я не привык ещё, что ты меня видишь и слышишь… — Я теперь всегда буду тебя видеть? — поинтересовался Ларионов. — Я могу не показываться. Когда тебя перестанет колбасить от силы, и потоки стабилизируются, я исчезну. Не буду тебе глаза мозолить ни на испытаниях, ни на встречах с Владиком. — Не надо, — тут же попросил Илья, прежде чем успел подумать. — Не прячься. Ты же сам сказал «добро пожаловать в семью», а кто же прячется от семьи? — Заебись, — цинично кивнул Толик. — Брат за брата, так за основу взято, — и после следующей нервной затяжки Ларионов увидел, как на человеческих руках демона туманной дымкой проступили очертания когтей. Оба они — демон и человек — замолчали, словно бы стоя на тонком, трескающемся льду. Оба не знали, как продолжить разговор так, чтобы под этот лёд не провалиться. — Ложись спать, — наконец устало сказал Толик. — Этой ночью тебя больше не тронут. — Почему? — Ларионов поёжился, вспомнив чудовищ из своего сна. — Я не позволю, — просто ответил Толик, и Илья почему-то ему поверил, хотя силы с чудовищами-кошмарами явно были неравны. Упав на подушку, Илья моментально вырубился, и до самого утра странная, неправильная, изломанная когтистая тень защищала его. Защищала так, что никто не смог даже близко подойти к спящему иллюзионисту. Когда утром Ларионов проснулся, в квартире уже не было никого, кроме него. Толик не мозолил глаза — как и обещал…