Глава 15. А у демонов душа тоже болит

— Давайте запястья и постарайтесь не двигаться, не сбивать меня, узор сложный. Влад протянул запястье первым, с любопытством глядя на своего демона. Тот был непривычно серьёзным: обычно даже в опасных или просто неприятных ситуациях Толик не забывал ввернуть какую-то шутку, анекдот или даже просто подъебнуть чернокнижника, чтобы тот не расслаблялся. Сейчас же демон был похоронно-серьёзен, и настолько нарочито не смотрел на Илью, что Влад невольно покосился на Пушкину, и они в унисон саркастично усмехнулись. Следом за Череватым протянув и своё запястье, Пушкина специально обратилась к Ларионову, очень беспалевно поглядывая на Толика: — Илюш, ты как вообще? Ну ты же понимаешь, да, что Толян тебе пропасть не даст, от всего защитит? Да и мы, если что, своих не бросаем. — А ты уже за двоих говоришь? — пошутил Ларионов, нервно оглядываясь по сторонам и тоже стараясь не встречаться взглядом с Толиком. Впрочем, вместе с тем он послушно закатал рукав и протянул своё запястье, так что ритуал начался несмотря ни на что. Толик, перекинувшись обратно в свою демоническую форму, осторожно водил бритвенно-острым когтем по коже троих своих подопечных, ставших демону практически семьёй. На коже оставалась краска, одновременно и непроглядно-чёрная, как самая мрачная ночь в глухом лесу, и кроваво-красная, с рубиновым отливом. Ларионов, как заворожённый, замер, поглядывая то на свою руку, то на руку демона с длинными костистыми пальцами, то изредка несмело поднимая глаза, чтобы на долю секунды увидеть серьёзное лицо Толика с обсидиановыми нечеловеческими глазами, в которых вполне можно было утонуть. Сложный узор вился по коже, переходя с руки Влада на запястье Арины, симметрично закручиваясь на руке Ильи. Толик всё выводил и выводил эти узоры, и Ларионов с каждой минутой понимал, что впадает в какой-то транс и уже не может отвести взгляд от плавных движений демона. Мысли спутались в разноцветный клубок, трезвость сознания, которой иллюзионист всегда гордился, покинула его, словно намоталась на острый коготь демона, осталась лишь в узоре на запястье. — Всё, — выдохнул, наконец, Толик, отступая на шаг от теперь связанной троицы, и постарался вернуть всех в привычное русло. — Илья, спасибо ещё раз, что согласился. В ближайшие дни, как я уже и говорил, будет непросто, но потом всё стабилизируется, обещаю. Вы, придурки, гуляйте где хотите, но постарайтесь не взорвать город. Влад, думай, как ты будешь проходить ближайшее испытание — я тебе помочь не смогу, буду с Ильёй. — Да тыщу раз уже проговаривали, — проворчал Череватый. — Я справлюсь, Толян, не ссы. В конце концов, ну не такой уж я хуёвый чернокнижник, как-нибудь справлюсь. — Тебе же необязательно сторожить меня целыми днями, — тихо сказал Илья Толику. — Думаю, я справлюсь сам, а ты сможешь помочь Владу на испытании. Финал уже близко, нельзя, чтобы он сейчас вдруг оступился. — Справится, — отрезал Толик. — Полезно будет поработать без моего прикрытия для его жопы. А по тебе ударит точно, и никто кроме нас троих даже не поймёт, что происходит, — тут же смягчившись, он тихо сказал. — Иди домой, Илья… Думаю, до вечера спокойное время у тебя есть, успеешь отдохнуть. Не буду тебе мешать. И демон пропал, растаяв в воздухе, как утренний туман. — Пиздец, — сочувственно прокомментировал Влад. — Да уж, — глубокомысленно поддержала его Арина и хлопнула иллюзиониста по плечу. — Ладно, Илюш, ты держись там… Придурок, пошли, ещё куча дел! Пушкина с Череватым пошли по улице, толкая друг друга локтями. Илья даже ненадолго вынырнул из своих мыслей, украдкой усмехнувшись: эти двое уже вели себя, как семейная пара, которая много лет живёт вместе. И признавали это уже все, кроме них самих. Впрочем, это всего лишь вопрос времени… Неосознанно прикоснувшись к запястью, Ларионов тут же испуганно отдёрнул пальцы: вдруг смажет рисунок и все усилия пойдут прахом? Однако никакого сложного рисунка за авторством Толика на руке уже не было — осталась только тонкая, едва заметная нить, браслетом опоясывающая запястье. Эта тонкая линия теперь осталась единственным подтверждением, что ритуал всё-таки был проведён, а не просто приснился Илье, который слишком глубоко погрузился во все эти экстрасенсорные темы. Помотав головой, Ларионов провёл пальцами по линии, которая теперь как-то странно успокаивала, и решительно направился домой. Неизвестно, как энергия решит «жахнуть», по меткому выражению Толика, но в любом случае все неприятности Илья хотел бы встретить дома, в безопасности, а не на улице, у всех на глазах. Толик бесплотной тенью бродил по городу до самого вечера. Остановиться он не мог — неподвижность убивала его, как акулу, которая задыхается в воде без движения. Часть его сознания, однако, оставалась холодной и бесстрастной — та часть, что наблюдала за магическим фоном в одной из московских квартир… Поэтому, когда там появилось первое магическое возмущение, демон среагировал моментально, уже через секунду оказавшись в комнате рядом с Ларионовым. — Илья, что случилось? Уже плохо? Я почувствовал энергетические возмущения, и сразу… Договорить Толик не успел, так как вдруг оказался прижатым к стене напористым, непривычно несдержанным иллюзионистом. — Теперь мне точно не плохо, — успел прошептать Илья, и тут же прижался губами к губам ошалевшего от такого развития событий Толика. Ничего обдумать демон не успел. Точнее, просто не смог: как только до него в полной мере дошёл запах Ларионова, мягкость его губ и ощущение горячего тела, мозги отключились напрочь. Руки сами собой скользнули на талию иллюзиониста, и Толик ответил на поцелуй. На несколько минут он позволил себе потеряться в движениях губ, в ощущениях и эмоциях. Позволил себе поверить, что всё это на самом деле. Но, к сожалению, опыт и выдержка взрослого демона перевесили. — Стоп, — хрипло сказал Толик, властно отодвигая от себя Илью, и почти ненавидя себя за это. — Стоп, Илья, ты не понимаешь, что делаешь. Это по тебе эмоциональный откат прошёлся. Давай, приходи в себя, я… Ларионов снова не дал ему договорить, вдруг упав на кровать и утянув за собой демона. Толик ловко откатился вбок, чтобы не придавить иллюзиониста, но Илья в мгновение ока забрался сверху и схватил демона за плечи, вновь беря в плен его губы. Застонав в поцелуй, Толик схватил Ларионова в охапку и резко поменял их местами. Теперь уже Илья лежал на спине, глядя на демона снизу вверх, Толик же оседлал его бёдра, пытаясь хоть как-то сдержать гиперактивного иллюзиониста. — Лежи спокойно, — твёрдо сказал Толик и, пожалуй, никто не мог бы в эту минуту представить в полной мере, чего ему стоило это спокойствие в голосе. — Я не хочу спокойно, — срывающимся от страсти голосом возразил Ларионов, беспокойно ёрзая, что не добавляло спокойствия и уравновешенности ни одному из них. Наощупь найдя на тумбочке телефон Ларионова, Толик разблокировал его одним взбешённым взглядом, быстро набрал номер Череватого и, дождавшись ответа, рявкнул в трубку: — Хорош ебаться! — Шо? — недоумённо переспросил Влад. — Толян, ты ёбу дал? — Вы с Пушкиной? — хмуро уточнил демон, удерживая за шею извивающегося на кровати иллюзиониста. — Ну да, а при чём тут… — Чем занимаетесь? — упорствовал Толик. — Да на кладбище мы, к ритуалу готовимся, чтобы испытание следующее пережить! — не удержавшись, прикрикнул Влад. — Шо за претензии вообще, я не понимаю? — Ларионов из-за вас нахер с катушек слетел! — недовольно пояснил демон. — Я подумал, что это ваша ебучая похоть на нём так отражается… Ладно, если это не вы, то сорян, зря наехал. Осторожнее с ритуалами там без меня, — и Толик повесил трубку, отбросив телефон куда-то в изголовье кровати. А тем временем на одном из московских кладбищ Влад, хитро усмехнувшись, пояснил Арине: — Илюха у нас в инкуба резко превратился. Пушкина с задумчивым видом отложила ритуальные инструменты, потёрла подбородок жестом, который слишком часто видела у самого Влада, после чего медленно сказала: — А Толик там рядом с ним… И первым ничего делать никогда не станет, потому что якобы «зачем он Илье, да и вообще, демон и человек, куда это годится?» — А мы, пока потоки энергии не установилось, можем, получается, влиять на Илью, — подхватив её мысль, продолжил Влад. — Толик нас вообще обвинил, что мы ебёмся, поэтому Илюху так штырит… Чернокнижник и ведьма переглянулись, и в их глазах всё больше разгорался азарт. Им не нужно было озвучивать никакие идеи вслух — давно уже стало понятно, что думают они одинаково, а значит, при необходимости любую задумку можно воплотить без единого слова. Шагнув ближе к Пушкиной, Влад прислушался к чему-то, а потом осторожно обхватил шею Арины. Та серьёзно взглянула на него — улыбка вдруг куда-то пропала, как и у самого чернокнижника. Наклонившись к самому лицу Пушкиной, Череватый тихо спросил: — Готова? — Всё во имя любви, — напомнила ему Пушкина. — Пускай уже поебутся и успокоятся рядом друг с другом… Она поцеловала Влада первой, и его рука мгновенно переместилась с шеи на её затылок. Арина руками, испачканными в кладбищенской земле, зарылась в его волосы. Инициативу не хотел уступать не один из них — это был поцелуй-противостояние, практически поцелуй-драка, как и почти всё в их жизни. Спустя, кажется, вечность оторвавшись от губ Пушкиной, Влад шёпотом спросил: — А если на них не подействует? — Похуй, — пожала плечами Арина. Подумав, она добавила. — Но ебаться ради них всё же не будем. — Ради них — конечно нет, — невозмутимо согласился Влад, и оба они вернулись к ритуалу — как будто ничего и не произошло. А тем временем в квартире на другом конце Москвы Илья выгнулся на кровати, упёршись затылком в одеяло. Глаза его, и без того расфокусированные, стали практически безумными. — Толик, Толи-и-ик, — простонал он, шаря руками по телу нависшего над ним демона. — Блять, да что ж такое, — выругался Толик, переходя к решительным действиям. Да, видеть такого Ларионова — видеть его под собой, возбуждённого и не контролирующего себя — было чертовски приятно, но демон не позволял себе забывать ни на минуту, что это всё — влияние бешеной энергии Череватого и Пушкиной, что это не чувства Ильи… Что это всё неправда. Перекинувшись в демоническую форму, Толик надёжно зафиксировал ноги Ларионова хвостом, а сам придвинулся вплотную к его лицу, заглянув прямо в затуманенные дымкой желания глаза своими — убийственно-холодными, чёрными, страшными для простого смертного… — Приходи в себя, малыш-ш-ш, — тихо прошипел он, склонив рогатую голову. — Помни, кто я. Вместо ответа Ларионов схватился за рога демона, выгнувшись и стараясь увеличить и без того тесный контакт с сидящим на его бёдрах демоном. Толик поперхнулся своими же словами, дёрнувшись и пытаясь вытащить неожиданно ставшие чувствительными рога из цепкой хватки иллюзиониста. — Малыш-ш-ш, не надо… так… делать, — с трудом прошептал Толик, едва не теряя контроль снова. — Твоя демоническая форма ещё круче, — прошептал в ответ Ларионов, не обратив внимание на предостережение. — Бля-я-ять, — обречённо протянул демон, но попытался вновь достучаться до иллюзиониста. — Малыш, давай, пожалуйста, помоги мне. Приди в себя хоть немного. Ты должен хотя бы минутку полежать спокойно и молча, сможешь? Мне надо сосредоточиться, чтобы снять с тебя это воздействие, но сейчас это невозможно. Когда ты такой, я вообще соображать перестаю. Давай, Илья, я знаю, что ты здесь. Ты сильный мальчик, ты сможешь, услышь меня. Приходи в себя. Успокойся. Пожалуйста. Ларионов вдруг затих и замер напряжённой струной. Толик, уловив проблеск трезвого рассудка, накрыл ладонями глаза Ларионова и что-то едва слышно зашептал. — Я… в порядке, — раздался вдруг из-под ладоней голос Ильи. — Я ещё не закончил снимать, — спокойно прокомментировал Толик. — Не надо, я в адеквате. На мгновение обессиленно прикрыв глаза, Толик плавным движением слез с Ильи и вскочил с кровати, предпочтя обернуться к окну, чтобы не видеть выражения лица иллюзиониста. Встряхнувшись, демон перекинулся обратно в «семейную» человеческую форму. Гробовое молчание нарушил скрип открываемого окна. Усевшись на подоконник и свесив ноги наружу, в прохладный весенний воздух на высоте тринадцатого этажа, Толик нервно закурил. После третьей затяжки со стороны кровати раздался хриплый, сорванный от стонов голос Ильи: — Что это было? — Это ты мне скажи, — стараясь вновь вернуть утраченное спокойствие, Толик затягивался сигаретным дымом всё глубже, до глухого кашля. — Ты что, аскезу от секса принял? — Почему ты так думаешь? — нахмурился Ларионов. — Да потому что эмоциональные качели, которые я тебе обещал, бьют по самому уязвимому месту. От придурков к тебе приходят те эмоции, которые ты чаще всего себе запрещаешь, которые для тебя самые непривычные и выбивающие из колеи. Я предполагал, что это будет злость, готовился с тобой драться… Потому что очевидно, что в обычной жизни ты слишком сдержанный, чтобы позволять себе любую агрессию. Ну а похоть… Человека, который нормально… более-менее регулярно занимается сексом, так бы не вштырило. Особенно по отношению к первому встречному типа меня. Максимум ты бы кинулся звонить своей девушке или кто там у тебя. Но судя по тому, как тебе снесло крышу… — Нет у меня девушки, — хмуро подтвердил Илья. — И никого нет. Прости, что доставил тебе неудобства. Толик нервно хмыкнул и передёрнул плечами, предпочтя не оглядываться на иллюзиониста, который «доставил неудобства», ну надо же, сучонок… Ни стыда, ни совести, а демону теперь думать об этих «неудобствах», вспоминая бессонными долгими ночами. — Не стоит беспокойства, — даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе, кивнул Толик. — Хотя тебе лучше бы переживать за себя, это же ты чуть не переспал с демоном, ма… — непроизнесённое «малыш» встало комом в горле, и он поспешил исправиться, — Илья. Илья ничего не ответил. Не то чтобы Толик всерьёз рассчитывал на ответ, но всё же тяжесть этого молчания едва не выбросила его из окна. — Такие приступы будут повторяться? — спустя примерно несколько тысячелетий спросил Ларионов. — Пока не знаю, — пожал плечами демон. — Может, такие, может, магия ударит по чему-то другому. Увидим. Засыпай, если сможешь. Я прослежу, чтобы не снились кошмары и уйду, обещаю. Следить за тобой ночью, как маньяк, не буду. — Если всё-таки будет агрессия, я с тобой драться не буду, — из последних сил успел прошептать Ларионов, чьи веки вдруг стали тяжёлыми, как будто сделанными из камня. Убедившись, что иллюзионист уснул, Толик тяжело, с откровенной тоской вздохнул и позволил себе устало сгорбиться, не держать осанку. Спрыгнув с подоконника, он аккуратно прикрыл окно и укрыл Илью пледом — чтобы не продуло. Через минуту в квартире демона уже не было — он всегда выполнял свои обещания…