Признание

      Шли дни. Дезире стала выезжать на прогулки чаще. Фред по-прежнему сопровождал ее и Джелани, но его внимание уже не было таким пристальным, как раньше. Дезире считала, что Фред опасался гнева ее брата. И это было правдой.       Иногда им с Джелани удавалось немного поговорить. И все чаще она замечала, как черты его лица становятся мягче рядом с ней, как он понемногу становится другим сам … Они говорили о разном. И оба понимали, что их мысли во многом схожи. Дези чувствовала себя рядом с Джелани так легко и свободно. Не было ни малейшего переживания или страха… Так спокойно и легко она не ощущала себя даже рядом с Эдрианом. И понимала, что привязывается все больше… Его сила, молчаливая уверенность и спокойствие рождали в ее груди странное, не испытанное прежде чувство… По ночам Дезире часто видела его глаза и мечтала поскорее встретиться. И все сильнее ее пронзало, когда они находились рядом, жгучее желание коснуться Джелани, хотя бы слегка… И это тоже было странно, неизведанно, но совсем не пугало, хотя Дезире не считала себя очень смелой девушкой.       Ей было трудно выезжать на прогулки так, чтобы Эдриан ничего не заподозрил, не решил, будто она избегает его общества и хочет видеть раба чаще, чем родного брата. Но это было так, и Дези не стыдилась этого. Рядом с Эдрианом ее посещали странные чувства. Он все чаще пристально, почти неотрывно, смотрел на нее и, казалось, о чем-то глубоко задумался. Все крепче становились его объятия, все дольше, словно Эдриан боялся, что она вдруг исчезнет… И все чаще Дези видела дверь его кабинета запертой… Но она не придавала этому большого значения и всякий раз находила разные поводы для того, чтобы поехать на прогулку, и Эдриан ни о чем не догадывался. Ей удавалось не будить его подозрительность и жестокость.       Джелани часто думал о своей госпоже, когда оставался один. Он… тоже чувствовал странное. В его груди не разливалось прежде подобное тепло, его мысли никогда не занимал столько один человек… Дезире… Она не казалась ему больше частью того мира, который он ненавидел. Она была госпожой, но не была жестока. Ее нежность, доброта, находчивость вызывали в нем восхищение. И Джелани посещали мысли о том, как сильно ему хочется коснуться ее тонкой руки, прижать к губам и почувствовать мягкость ее жемчужной кожи… И как ее стройный стан будит в нем желание… Но не просто обладать ей, а уберечь от всего, что может причинить боль… И это странное желание смешивалось с другим чувством. Каждый раз, когда Джелани видел ее и Эдриана вместе, его сердце колола злость, и взгляды хозяина казались ему отчего-то похожими на его собственные, но и одновременно были иными… И это раздражало с каждым днем сильнее, но почему — он не знал.

***

      Однажды утром Дезире проснулась со странным ощущением. Отчего-то ей было неспокойно. Был обычный день, обычное солнечное летнее утро, но она чувствовала — что-то произошло. Или должно произойти…       Дверь в комнату медленно отворилась, и вошла Зола.       — Доброе утро, госпожа! — улыбнулась она.       Старая служанка делала все, как обычно, но ее вид был встревоженным, хотя она и пыталась это скрыть. Ее руки неловко дрожали, когда она открывала шторы, поправляла постель, ставила воду для умывания на позолоченный ореховый столик у зеркала. Дезире встала с кровати и принялась умываться.       — Зола, что случилось? — спросила она, когда закончила.       Старая служанка побледнела, но ничего не сказала.       — В чем дело? — настойчиво повторила Дезире.       — Ах, госпожа! — Зола заплакала и неловко прижала руки к лицу. — Джелани под замком… и снова высечен. Его состояние тяжелое… Господин… Он не велел говорить вам, но я… не могу умолчать об этом, простите.       Внутри у Дезире все похолодело. Сердце пропустило удар.       — Почему? — разлепив губы, спросила она.       — Джелани вчера вечером помог сбежать одному мужчине с маленькой дочкой. Той, для которой он украл сахар. Она снова заболела. Она больше не сможет работать, умрет, если ее не вылечить. Но здесь это невозможно.       — Эдриан мог бы… — начала было Дезире, но замолчала. Нет, не мог бы…       Зола ничего не ответила, лишь жалобно всхлипнула.       — Подай мне платье, — велела Дезире. — Я пойду к брату.       Зола быстро помогла ей одеться и заплести волосы. Едва все было закончено, как Дезире сразу же отправилась в кабинет Эдриана. Дверь в нем снова была заперта, и Дезире пришлось несколько раз громко постучать, прежде чем он открыл ее. Вид брата несколько удивил ее. Он был суров, угрюм, и никогда прежде Дезире не видела в таком дурном расположении духа, хотя попытки побега рабы совершали не раз.       Увидев сестру, он смягчился и улыбнулся:       — Доброе утро, дорогая Дези.       Она мягко кивнула:       — Доброе утро. Позволишь войти?       Эдриан пропустил ее внутрь и закрыл дверь.       — Эд, я знаю о том, что произошло.       Он хотел что-то сказать, но Дезире перебила его:       — Зола не причем. Я сама настояла на том, чтобы она рассказала. Я поняла, что что-то не так, когда она вошла в мою комнату. Эд, я понимаю твою злость, но зачем оставлять Джелани…       На этот раз Эдриан перебил ее:       — Не упоминай при мне его имя! Я мог бы приказать убить его, но не стал этого делать! Я не хочу огорчать тебя, тем более перед предстоящим.       — Эд, прошу, пусть его ранами кто-нибудь займется, — проговорила Дезире, не обратив внимания на его последние слова. — Мне жаль его… Прошу! Да и… мои прогулки…       Последние слова были сказаны на тот случай, если Эдриан не прислушается к ней.       Но он ответил совершенно иное:       — Об этом не волнуйся. Нога прежнего конюха уже не болит. Теперь он будет сопровождать тебя и готовить лошадей, как раньше.       — Тогда… хотя бы пусть Джелани окажут помощь, — терпеливо повторила Дезире. — Прошу. Да и какой тебе прок от мертвого раба?       Эдриан ласково посмотрел на сестру и провел рукой по ее щеке.       — Как ты нежна… — шепнул он и, мельком оглядев ее белое платье, добавил: — Ты будто ангел.       Его рука опустилась ниже и замерла на шее. Взгляд на мгновение стал затуманенным, и внутри у Дезире все сжалось от неясного чувства.       Эдриан резко одернул руку, словно очнувшись от оцепенения, и нахмурился.       — Как пожелаешь, — наконец ответил он.       Дезире улыбнулась и обняла его за плечи.       — Тех сбежавших не нашли, — услышала она, когда ее голова соприкоснулась с его лицом. — Да и незачем. Им не выжить за пределами поместья. Пусть бегут.       И он криво усмехнулся. Дезире опустила руки и взглянула в лицо брату. Его ухмылка вызвала в ней вдруг такое отвращение, что внутри у нее все задрожало. Но, решив не злить Эдриана еще больше, она смазанно попрощалась и вышла из кабинета.       Перешагивая порог, она услышала:       — Тебе не стоит навещать его. Не стоит, Дези.       И еще никогда его голос не казался ей таким глубоким и жестоким. Она отправилась к себе в комнату, не ответив.       …Не «навестить», как выразился Эдриан, Джелани Дезире не могла. Весь день у нее не получалось успокоиться и чем-то отвлечься, зная, как плохо ему там одному… Дезире порывалась несколько раз выйти из дома, но всякий раз, будто случайно, сталкивалась с Эдрианом. Она делала вид, что направляется на прогулку или же к нему, спрашивая каждый раз какую-то глупость и страшно боясь, что Эдриан догадается… Но он был спокоен, и его резкая перемена удивляла Дезире. Он по-прежнему был погружен в себя. Тогда Дези решила действовать иначе и дождаться глубокой ночи… Ей было противно от самой себя, что она вынуждена лгать, притворяться, что было так не свойственно ее натуре.       Ночь наступила, как ей показалось, ужасно медленно.       Когда Зола пришла, чтобы помочь ей подготовиться ко сну, Дезире схватила ее за руку и, быстро закрыв дверь комнаты, прошептала:       — Где его держат? Отведи меня к нему.       Зола удивилась быстроте и переменчивости своей нежной и мягкой госпожи, но, вспомнив о словах хозяина, отчего ее спина покрылась мурашками от ужаса, покачала головой:       — Я… не знаю, где точно. Простите.       Дезире слегка улыбнулась:       — Зола, ты можешь рассказать. Мне Эдриан ничего не сделает, поверь.       Но Зола молчала.       — Или же… — Дезире пронзила ужасная догадка, — он угрожал тебе? Бил тебя?       — Нет. Нет-нет, — ответила старая служанка. — Он велел мне докладывать обо всем, что вы делаете, госпожа. Но мне… мне трудно быть шпионкой.       — Зола, ты ведь не сделаешь этого? Нет? — с надеждой спросила Дезире.       — Нет, — ответила она. — Конечно, нет. Вы моя госпожа, я не предам вас, но мне очень страшно.       — Я понимаю тебя, — кивнула Дези и мягко погладила ее по руке. — Если Эд о чем-то будет спрашивать, скажи, что я не охотно делюсь теперь с тобой мыслями. Скажи… что я обеспокоена его состоянием, что он не такой, как прежде. И это правда: я вижу в нем прежнего Эдриана, но чувствую, что что-то изменилось… Но не будем говорить об этом. Проводи меня к Джелани.       …Было так легко и свободно бежать ночью по пустынным дорожкам, чувствовать, как густой ночной воздух наполняет грудь и как играет складками темного платья (Дезире сменила его, чтобы быть менее заметной).       Зола подвела ее к небольшому деревянному сараю. На двери висел замок. Ключ находился рядом с ним. Но это нисколько не удивило ни Дезире, ни Золу: никто не посмел бы нарушить приказ хозяина и даже приблизиться к Джелани. Изнутри замок вскрыть было невозможно. И никто не посмел бы ослушаться и помогать наказанному рабу. Никто, кроме Дезире.       Дверь поддалась не сразу. Дезире и Зола вошли внутрь и увидели Джелани, раздетого по пояс. Он сидел на полу, устланном жухлой травой. Высохшая, она казалась серой даже в тусклом освещении керосиновой лампы, стоявшей рядом. Руки Джелани были связаны за спиной, голова склонилась на тяжело вздымающуюся грудь. У Дезире заныло сердце.       Джелани услышал шорох и поднял голову. Увидев госпожу, он попытался встать, но не смог. Да это и не было нужно: Дезире мгновенно очутилась рядом с ним и присела, подогнув колени. Зола учтиво поклонилась и вышла.       — Я жду вас, госпожа, — сказала она и исчезла за дверью.       Дезире мягко коснулась рукой обнаженного плеча раба и спросила:       — Как ты, Джелани?       — Мне не на что жаловаться, — ответил он и усмехнулся.       Дезире осторожно заглянула ему за спину и увидела, что она покрыта красными от крови тряпицами. Однако они были свежими. Значит, за ним ухаживали, Эдриан сдержал слово…       — Уходите, вам опасно тут находиться, — сказал Джелани.       — Никто не знает, что я здесь, — сказала Дезире. — Но я пришла ненадолго. За тобой будут ухаживать, ты поправишься. Я не допущу, чтобы с тобой обращались плохо.       — Я больше не смогу сопровождать вас на прогулках, — неожиданно сказал он и с тоской взглянул на Дезире.       Она почувствовала себя странно. Смущенно и… приятно.       — Джелани, — сказала Дези, и ее голос прозвучал сдавленно. — Тех, кому ты помог сбежать, не станут искать. Я надеюсь, с ними все будет хорошо. Но ты… ты ведь мог сбежать с ними. Почему ты остался?       Джелани помолчал несколько мгновений, а после посмотрел ей в глаза и ответил:       — Я хотел остаться с вами. Я… люблю вас.       Дезире с изумлением взглянула на него:       — Джелани…       — Для вас это, должно быть, неожиданно. Я понимаю. Я желал свободы, но быть всегда с вами, пусть и так, для меня ценнее. Теперь. Я ненавидел ваш мир, вашу жизнь… Пока не узнал вас ближе. Пока не полюбил. Но я не хочу подвергать вас опасности, не хочу, чтоб вы страдали из-за меня. Я знаю, вам нелегко было прийти сюда. И повязки на ранах — не доброта хозяина. Идите, госпожа. Не унижайтесь перед ним за меня.       Дезире продолжала изумленно смотреть на него. Она должна была рассердиться на его слова об унижении, тем более что это было правдой, но совершенно не сердилась. И пылкое признание Джелани отозвалось в ее сердце подобным огнем.       Еще не вполне осознавая, что ей движет, она коснулась рукой щеки Джелани и поцеловала его. Он ответил на ее поцелуй сначала сдержанно, а затем смелее. И Дезире почувствовала, какая в нем скрыта страсть. Ей овладело смешанное чувство страха и желания никогда-никогда не прерывать поцелуй, ощутила, что его страсть, словно лава, перетекает к ней, заполняет ее и плавит, плавит, плавит… Через несколько мгновений поцелуй углубился. Дезире мягко огладила его лицо, он прижался предплечьями к ее тонкой талии, и ей безудержно захотелось, чтобы его руки стали свободны и оказались не только на талии… У нее кружилась голова, и когда Дезире почувствовала, что сейчас задохнется, Джелани мягко завершил поцелуй.       — И я люблю тебя! — прошептала она, и в ее глазах блеснули слезы счастья.       Он поцеловал ее в пылающую щеку и мягко улыбнулся.       Послышался шорох, и дверь отворилась.       — Госпожа! — проговорила Зола. — Нам пора идти.       — Да, — ответила Дезире, не поворачивая головы.       В этот момент она порадовалась, что и лицо Джелани, пылавшее от страсти, было скрыто в полумраке. Она слегка тронула его за руку на прощание и выскользнула в ночь. На его коже таяло ее тепло.