Часть 41. Фестиваль.

      Последние дни Нобуко проходят одинаково: она встречает рассвет лежа на холодном полу своей комнаты, погруженная в мысли, большую часть времени проводит на работе, а потом допоздна сидит где-нибудь на улице или на крыше с совершенно пустой от мыслей головой.       Из девочки одновременно словно высосали все эмоции и влили сверх того, что она когда-либо испытывала. В этот короткий миг одиночества ей снилось больше снов, чем сниться за год, она размыслила над столькими темами, что великие философы кусали бы локти и уже стало тошно. Невозможно было от обилия противоречий и смятений. Однако она была живее, чем была когда-либо, Кая чувствовала себя до странного хорошо, через боль сращивая сломанные кости.       Девочка упоённо листала новости и с облегчением не находила новостей о чьей-либо смерти в ходе инцидента. Было так хорошо от того, что она смогла что-то изменить, что она опять вылезла сухой из воды, что она сидит и ловит прохладный ветерок заплывшим от синяков лицом, а не лежит в безымянной могиле. И одновременно было тошнотворно плохо: Нобуко понимала, что за собой повлекут ее действия.       – А не все ли равно? – унылая, но твёрдая мысль пронзила ее сознание одним тихим вечером, что был похож на предыдущий, ничем не отличающийся от следующего.       И вправду ведь, Кая продолжает бежать, продолжает цепляться за хрупкую нить, пытаясь не свалиться в бездонную яму, но имеет ли это смысл сейчас? Размышляя над этим, девочка сама не заметила, как, наконец, раскрыла глаза.       А для чего же она продолжает жить? Для чего бежит, для чего пытается вновь и вновь? Все просто: Нобуко хотела свободы, хотела пожить хоть немного, как нормальный человек и жаждала искупить убийства. И сейчас, оглядываясь назад, Кая все это получила: теперь она вольна делать со своей жизнью все, что ни пожелает; девочка живет в собственной квартире, ходит на работу и даже имеет людей, о которых хочется заботится и переживать равно так же имеет тех, кто заботится о ней; и столько людей были спасены ей за все годы, что этого наверняка хватило бы. Так зачем ей теперь так лезть из кожи вон? Зачем теперь жить?       – И вправду: зачем? – раздумывала она, бесцельно маша ногами в воздухе и лежа на койке. Та поскрипывала под весом хозяйки и выпускала слабые клубы пыли. Ее кости срослись, почти все органы в порядке, только болезненные порезы и синяки беспокоили ее нервную систему периодическими волнами боли. – Зачем, зачем… «Он» наверняка уже строит планы как бы от меня избавиться, да и раз уж я стала столь популярна, то прибавилось всяких мудаков, которые хотят мою голову на блюдечке. Но умирать как-то не особо хочется…       Верно, умирать-то совершенно не хотелось: мурашки бежали по спине, как и раньше, а тревожное чувство в груди становилось еще сильнее, чем тогда. Впрочем, если уж она сделала все, что хотела, то и смерть не заставит себя ждать?       – Тогда уж лучше умереть, защищая кого-то, погибнуть в бою, как драматичный герой! – Кая сценически вскинула руки и приложила их к груди и лбу, сразу же пожалев, ведь порезы и синяки отозвались болезненным спазмом, взвывшим стон. – Да, лучше, чем медленно и мучительно подохнуть в канаве от «Его» рук.       Невольный нервный смешок вырвался из ее уст и стало уж совсем неуютно. Нобуко совсем не чувствовала в своем крошечном домике, в котором провела вот уже несколько лет, ни капли безопасности, а только бесконечное отвращение, фантомный запах крови и боли, ну и капельку ледяного одиночества. И раз уж смысла в ее существовании теперь не шибко много, а Все За Одного больше не внушает столь сильный страх и не заставляет колени бесконтрольно дрожать, – да и сдаваться живой она не планирует – то можно ведь хоть пару раз сделать так, как хочет ее душа? Потакать своим эгоистичным желаниям, а не думать, как будет выгодней и правильней?       Первым, что сделала Кая, как только искушающая мысль окончательно завербовала ее, так это написала Шинсо. Вторым, что она сделала – пошла и купила себе огромное ведро мороженого, не посмотрев на бюджет, уселась солнечным деньком в самом центре парка и не обращала внимания на косые взгляды прохожих. Было сложно, но, кажется, теперь ей малость все равно поймают ее или нет – если так подумать, то нет ничего хуже ее отца.

***

      Шинсо сидел на диване у себя дома и с надутыми губами пялил в телевизор. А обижен он был от того, что не получилось до конца выесть родителю мозги маленькой ложечкой. Ну а нечего приходить полуживым, словно мумия, в школу и рваться на работу. Люди всегда ошибочно полагают, что Айзава тот еще ленивец, но дрыхнет в своем мешке на любой поверхности он как раз-таки от того, что является бесконечным трудоголиком!       Однако даже такие маленькие семейные перепалки не могли окончательно отвлечь парня. В голове все еще кружилось беспокойство, точно северная вьюга, а на душе будто кошки скребли. Айзава видел поганое настроение сына, понимал, что лучше бы ему поскорее подобрать слова утешения, но к горлу так и подступал ком, когда речь заходила о юном линчевателе. Мужчина все еще не мог поверить, что его собственный ребенок, за которого он до инфаркта переживает, ввязался в какую-то опасную херь, сбегая по ночам из дома, не мог поверить, что он все это время скрывал что-то подобное, несмотря на предостережения. Да, его поведение можно назвать детским, ведь, черт возьми, какой взрослый станет столько злиться и обижаться на ребенка за подростковый бунт, пусть и такой опасный? Масло в огонь нехило подливала и Тень, которая до сих под не объявилась. Шота впервые видел у этого ребенка настолько серьезные раны и извелся от переживаний.       Шинсо знал, что Айзава понимал, что он что-то скрывает. Родитель заметил нервозность и недосказанность, но позволил этому остаться в тайне. Пока. Хитоши не знал радоваться ему или нервничать еще больше. В такой обстановке тот и думать забыл о предстоящем фестивале, к которому, по идее, должен был усердно готовиться. Единственное, о чем он не забывал – ежесекундно проверять мобильный в надежде увидеть хоть одну весточку от конкретного абонента. И пусть спустя более чем пару тройку дней он дождался ответа, каждый день посылая по крайней мере сообщений десять:       В чате торжественно сияло объявление, призывающего всех, от млада до стара, посетить предстоящий фестиваль UA.

«А они времени зря не теряют, скажи? Достань и мне билетик.»

      Два предложения – это все, что было достаточно Шинсо. Его сильные, но дрожащие руки сжимали телефон, а на экран капали крупные соленые капли. Тело парня пробила дрожь, а сам он испустил облегченный выдох, прижав телефон к собственной груди. Он еще долго бормотал что-то несвязанное, по крайней мере пока не иссяк поток слез.

***

      Фестиваль UA стал тем самым необходимым глотком воздуха для Каи, пока тело приходило в подобающий вид, а беспокойный костер волнений утихал. Скандал Зоны Ненастоящих Катастроф терялся в преддверии хорошего времяпровождения, ажиотаж вокруг Тени также утихал, точно медленно потухающий костер. Нобуко все также продолжала хранить молчание и не показывалась нигде, кроме дома и работы – впрочем, одно уныние.       После умозаключений и принятия непростого решения стало значительно проще жить, однако девочку сильно беспокоило, что жизнь ее движется по синусоиде: после лютого пиздеца наступает затишье, а в течение затишья она все думает и думает, пока не додумается до очередной абсурдной фигни, которая хорошо скажется на ее социализации, но плохо на ее положении линчевателя и всех-всех секретах. Право слово, как по шаблону – эмоциональные качели какие-то. И вот не знает Нобуко разорвать этот порочный круг или лучше не трогать говно, чтобы больше не завоняло.       Как бы то ни было, баночки с мороженым подошли к концу, задница девочки стала квадратной от постоянного бездельничества за компьютером и просиживания времени на лавочке в парке, а время фестиваля неизбежно приближалось. И чем больше перед глазами мельтешили флаеры и реклама сего чудесного дня, тем больше ее поджилки тряслись, а ногти сгрызались. Пойти ой как хотелось: поддержать Шинсо, развеяться, почувствовать себя хоть единожды нормальным человеком с нормальными развлечениями. Хотелось побыть тем, кем она хочет быть, а не тем, кем ей надо быть. Трусость ли это была или печальный опыт играл большую роль, но Кая изо дня в день металась в выборе.       В конце концов UA предстал пред ней Олимпом – чем-то священным, огромным, недостижимым… на удивление несущим холод. Как великие боги были далеки от простого люда, так и все обитатели академии были далеки от Нобуко. Они могли лишь свысока наблюдать за потугами девочки, сожалея или смеясь, а сама она никогда не будет средь них. Ее лицо помрачнело, а окутанные бинтами руки схватились за большой свитер, наспех купленный в близстоящем магазине. Каю уже успела несколько раз потолкать в плечо проходящая единым потоком толпа, а некоторые особо смелые индивиды даже выкрикнули ей пошевеливаться и не стоять в проходе.       Так или иначе, она решила послушаться грубого совета и, пару раз глубоко вздохнув, Кая убедилась в надежности своей маскировки и позволила толпе занести ее на территорию огромной школы. Мало по малу толпа рассасывалась: кто-то встречал друзей и знакомых, собираясь в маленькие группки, кто-то рвался к еде, а кто-то предпочитал занять свои места на трибунах чуть раньше, чем остальные. Ну а кто-то вроде Нобуко хотел осмотреться вокруг и остался бродить по открытой для них части школы.       К такой толпе Нобуко, казалось, никогда не привыкнет. Повсюду люди, большие и маленькие, они жмутся к ней, оставляя на ее коже и одежде свой запах, народ тяжело дышит, отчего воздух становился тяжелым и горячим, а маленькая туша девочки не знала куда себя деть, оставшись одна посреди незнакомого места. В сотый раз успев пожалеть, что купила именно свитер, а не что-нибудь с капюшоном, она огладила голую шею и руками пригладила собранные в пучок темно-розовые волосы. Повелась на этот чертов заманчивый цвет! Что же это с ней сегодня такое? И этот сине-зеленый свитер, от цвета которого она сходит с ума, и неловкие попытки приодеться… Впрочем, своей любви к широким штанам-карго она не изменила, как и модой на разные ботинки. На самом деле это ее единственные два разных ботинка, а на покупку новых бюджета не хватило…       – Хей! – в попытках найти одинокий уголок она не замечала приближающегося Шинсо. Узнал ее-таки этот черт. Подсказка была одна: цвет волос да разная обувь в качестве константы и почему-то маленькая победа парня изрядно подняла настроение.       Хитоши махнул головой в сторону одного из многочисленных проходов и изменил свой курс, убедившись, что подруга приняла молчаливое приглашение. А Нобуко и не была против удалиться куда-нибудь подальше от толпы и шума.       – Поверить не могу, ты вправду пришла… Сумасшедшая! – внезапно вскрикнул он. Хорошо, что они остановились в одиноком и, что самое главное, пустом проходе. Видимо, сюда не пускали всю толпу, а только обитателей академии. Сам Шинсо выглядел донельзя взбудораженным, нервным и неуверенным. – Ты даже не представляешь, как я, черт тебя побери, испугался тогда! Я и вправду думал, что все! – он ненавязчиво, но крепко схватил предплечье девушки и, хоть той крепкая хватка причиняла дюжинный дискомфорт от пока не затянувшихся ран, Кая не повела и бровью, позволяя парню выплеснуть эмоции. Она понимала. Да, наконец, она примерно понимала, что тот чувствует.       – Ну… Прости? – она и правда не знала что еще ответить на переживания друга. За нее никогда не переживали, а если и переживали, то никогда не показывали этого, а потому такие чувства, обращенные к ней, были новы. Однако, уловив хмурый взгляд напротив, так и кричавший «и это все, что ты можешь сказать?!», Нобуко неловко попыталась исправиться. – Я жива, почти здорова, не нужно переживать. Наоборот же – радоваться надо, ведь я не только выжила, но и никто из ваших не пострадал, Айзава жив, а меня ко всему прочему не разоблачили! – легкая улыбка коснулась ее губ: та по-настоящему была рада, что смогла в очередной раз выйти сухой из воды, лишь чуть намочив ноги.       Хитоши выдохнул и наконец отпустил саднящее предплечье той. Кае показалось, что взгляд его на секунду стал до боли печальным, что на дне его глаз плескалось что-то жгучее и одновременно ледяное, словно это была… вина? Он заглянул ей прямо в глаза и долго, пристально наблюдал за подрагивающими зрачками подруги, намереваясь-таки выдавить из себя пару слов, что объясняли бы те непонятные эмоции, но в конце концов просто отвел глаза, выдохнув уж слишком тяжело. Нобуко не понравились моральные терзания Хитоши, но времени выяснять отношения не было – голос ведущего во всеуслышанье объявил о первом раунде.       – Собираешься выкладываться на полную? – проглотив все вопросы, спросила она, стараясь игнорировать странную неловкость и напряжение между ними.       – Нет, мне не к чему показывать перед всей страной свои способности, а уж тем более причуду, – ответил парень и начал медленно двигаться к арене, захватив с собой и Каю.       – Жаль, – сухо подметила та, теряясь в догадках о случившемся с Шинсо, что он теперь ведет себя так странно. Подозрения все глубже закрадывались в мозг, точно паразиты, но Нобуко обрубала их на корню. – А я ведь хотела увидеть тебя, стоящим на пьедестале. Было бы здорово, пройди ты хотя бы в финал, скажем, как линчеватель: скрытно и тихо? Впрочем, тебе решать, – попыталась разрядить атмосферу она.       Улыбка тронула губы Шинсо. Они уже прибыли: пока ему пойти своей дорогой, а Кае своей. – Неплохо. Раз уж ты наблюдаешь, то выложусь как следует. Ты тоже хорошенько насладись зрелищем.       Напоследок обменявшись взглядами, Нобуко решила оставить все сомнения на потом и удалилась первая, пока Хитоши проводил ее взглядом до первого поворота.

***

      Гул толпы сливался в ее ушах и отдавал где-то в голове. Сидя среди бушующей толпы, она, казалось, вибрировала вместе с ними. Общее настроение эйфории, неконтролируемой радости и волнения неизбежно передавалось Нобуко, сидящей средь людей. Она позабыла о дискомфорте, когда взволнованно наблюдала за состязанием, развернувшимся перед ней на большом экране.       Толпа детей соревновалась изо всех сил и, как бы ни хотелось Кае, за Шинсо не всегда удавалось следить: парня порой просто не показывали, предпочитая более ярких детей. Впрочем, она все равно прониклась волнениями, то и дело закусывая губу в особо напряженных моментах, а как только на экране мелькал друг, не скупясь за взволнованный вздох.       Среди лидирующих Нобуко выбрала себе любимчика, за которого болела всем сердцем – зеленоволосого парня, что пока ни разу не использовал причуду. Решительный взгляд, упорство и ум поразили ее, и девушка ждала его победы с замиранием сердца. Возможно, он был таким же, как Шинсо – менталистом, и все равно упорно двигался к победе.       Как только ее фаворит пересёк финишную черту она взорвалась овациями так же, как сотни других людей. Небывалая прежде, полная счастья улыбка осветила ее лицо, а голос кричал так, как никогда. Парнишка засветился от радости, видимо, не веря, что он смог вырвать победу, а вскоре за ним на арену ворвались двое: сын Старателя, а следом угрюмый блондин, который заставил толпу негодовать своими грубыми словами, а Нобуко посмеяться.       Судя по небольшому конфликту между ее фаворитом и блондином, они были знакомы и чем дальше девушка наблюдала за перепалкой, тем меньше становилась ее улыбка. Забавный парень, которого она окрестила взрывучкой, больше не казался забавным или харизматичным: теперь он предстал в своей уродливой форме агрессивного месива из гормонов и комплексов. Именно таких и любят всякие ублюдки, который вербуют детей для совершения преступлений их руками.       Белые глаза, не моргая, сладили за каждым выражением лица блондина, они прожигали его спину ледяным пламенем. Даже на столь большом расстоянии угрюмый взрывучка почувствовал пристальный взгляд и перевернулся, оглядываясь по сторонам. Впрочем, почти все здесь были закомплексованными, обиженными подростками, что не в состоянии контролировать собственные эмоции. Нобуко чуть пристыженно перевела взгляд на финишировавшего Шинсо, которого она до сей поры не замечала, а тот, каким-то образом, поймал ее взгляд и незаметно помахал.       От этого простого, милого жеста в груди что-то приятно ёкнуло, и глупая ухмылка сама расползлась по лицу. А толпа, тем временем, активно понеслась вон с трибун и Нобуко предпочла не сопротивляться, последовав вместе со всеми прочь. С Хитоши увидеться так и не удалось, а потому все время до второго раунда она провела в прострации и с незатухающей улыбкой на лице.

***

      – Он прошёл... – почти шёпотом мямлила Нобуко, слушая, как Полночь называет всех полуфиналистов. Команда Шинсо еле-еле смогла протиснуться за порог, но все же вошла в нужный топ.       Кая сама не заметила, как, не отрывая взгляд от табло, все повторяла и повторяла, пока ее глаза светились радостью. Та сама не заметила, как ее затащили в групповые объятия с незнакомцами.       – Кто-то из Ваших прошел? Поздравляю! – донельзя радостная и взволнованная женщина весело обратилась к девушке, похлопывая ту по плечу.       – Да… Мой друг, – неловко ответила она. Девочка сосредоточилась на разговоре, пряча потеющие ладони и не обращая внимания на грохот сердца. – Я так волновалась… – со вздохом призналась она.       – О, я понимаю, я тоже так сильно болею за этих детей! Какие способные в этом году первокурсники! – женщина погрузилась в собственные мысли, пока кто-то из толпы не позвал ее. А Нобуко чуть не грохнулась на свое место – чуть дрожащие колени совсем не держали, а холодный пот вызывал небывалый дискомфорт, но… ничего не случилось? Обычный приятный разговор двух через чур взволнованных людей. Оказалось, что разговаривать с незнакомцами не так уж и смертельно.       Толпа вновь схлынула со своих мест. Разговоры с каждым испытанием становились все громче и оживленнее: то тут, то там обсуждали участников и с нетерпением ждали боев один на один.

***

      Столько новых необузданных эмоций совершенно не укладывались у нее в голове, то и дело наровя выскользнуть из-под контроля. Нобуко было необходимо найти и хорошенько поздравить Хитоши!       Ты проше-ел! – девочка схватила Шинсо за плечи, как только тот вырвался из компании своих одноклассников и задорно подошёл к ней. А парень только посмеивался, пока крепкие руки Каи все сильнее в порыве радости трясли его плечи. Хитоши с удовольствием отметил, что вся эта морока стоила такого выражения лица Нобуко.       Парень осторожно убрал ее руки со своих плеч и перевел дух: неожиданно, но у него успела голова закружиться от такой встряски.       – Ага, – гордо согласился тот. – но скорее всего это конец. Пф, я больше не собираюсь надрываться, когда любой мой соперник может размазать меня по арене. Да так – просто повыпендриваюсь и сдамся. Гораздо важнее то... – он ненадолго замялся, опять отвел взгляд. – что нам нужно поговорить.       Хитоши вновь пригласил девушку в запущенную для посетителей зону, куда-то вглубь коридоров, почти к арене. Нобуко уже не слышала ни шума толпы, ни каких-либо голосов – давящая тишина. Парень остановился, одернул ее рукав и кивком указал то в один угол, то в другой. Кая все поняла без слов – игла пробила маленькую камеру насквозь.       – Ай-ай-ай, Шинсо, порча имущества – это не хорошо, – с доброй усмешкой пожурила она, пока он просто невинно пожал плечами.       Совсем скоро они оказались лицом к лицу, правда, Кая не совсем поняла, как оказалась вплотную к стене, а Хитоши нависал сверху. Высокий ведь, гад, когда только успел так вымахать? Глаза обоих прожигали взгляд другого: Нобуко пыталась разгадать парня, а тот только что смирился с чем-то.       – Я рассказал о тебе Айзаве, – как снег на голову выпалил Шинсо. Приятная атмосфера, и, как следствие, приподнятое настроение Нобуко испарилось.       Улыбка сползла с лица, бесцветные глаза, казалось, замерцали чем-то темным, а израненные руки чуть задрожали, пока девочка не подавила это и с холодом в голосе не произнесла:       – В каком смысле?       Парень весь сжался, точно от стужи. Ну, не мудрено, ведь лед слов подруги мог ненароком заморозить небольшую деревню. Он робко сглотнул и принял максимально возможную непринужденную позу.       – Я рассказал, что мы знакомы. Точнее: дружим, – произнеся сейчас это вслух, Хитоши, наконец, прочувствовал вину в полной мере, прекращая оправдываться, тем, что у него не было выбора или тем, что переживает. Кая резко, со злобой хмыкнула, заставляя парня прекратить говорить. Не верящий, острый оскал промелькнул на бледных губах.       В одно мгновение рука Нобуко поднялась в воздухе, до белых костяшек сжалась в кулак и со всей силой замахнулась на парня, метясь прямо в лицо. Момент забвения наступил с приливом ярости: неконтролируемые действия сопутствовали мыслям. Шинсо заметил молниеносное действие, но не сдвинулся с линии удара ни на шаг – лишь зажмурил глаза, готовясь принять заслуженный удар.       Кая вся сгорбилась, локоть поднятой руки опустился, а глаза чуть расширились. Она могла, она хотела остановить удар, которым обычно ломала кости, но тёмное желание глубоко в груди горело как никогда сильно, а потому удар вполсилы пришелся по плечу парня, кажется, оставив небольшой синяк.       Оба отшатнулись: Шинсо от боли, Кая тоже – пожалела, все-таки. Хитоши поднял виноватый взгляд с частицами затухающей боли на девушку, придерживая пульсирующее от боли плечо. Он не смел сказать и слова, из-за вины не мог и кончиками пальцев коснуться подруги. Тот хотел просто сбежать, но через силу и прикушенную чуть ли не до крови губу оставался и принимал всю ее обиду.       Нобуко передернуло. Она протяжно разочарованно застонала, пару раз хохотнула и застыла с каменным лицом, закрывая ладонью запрокинутое чуть назад лицо. Как он мог? Он обещал, он клялся: «никому и никогда»! Иррационально, но от него Нобуко предательства ждала меньше всего, хотя с большей вероятностью это бы сделал именно он.       Девочка не могла поверить, она просто не знала, как реагировать. Кая не могла поверить в то, что Шинсо все разболтал, предал ее. Притупившееся чувство предательства вновь закипело где-то в груди с новой силой. Девочка задыхалась от того, что почти ударила его, почти причиняла боль, снова идя на поводу у эмоций.       Как бы ни была зла Кая, но причинить вред Шинсо она никогда не хотела. Так, и до кучи, руки от резких движений пронзала пульсирующая боль, а от количества эмоций сознание мололось в труху.       – Разъясни.       Непонимающее, полное надежд «Что?» разрезало тишину, возникшую меж ними. Стиснув зубы и сжав кулаки, Нобуко хотела прояснить ситуацию. А может это недопонимание? А может это было вынужденная мера? Быть может... да что-нибудь точно может быть!       – Объясни мне все, Шинсо, – спокойным, чуть дрожащим голосом просила та. Кая не отнимала ладони от лица, хоть давно и опустила голову – боялась своего выражения лица. Боялась уловить выражение ненависти, разочарования или предательства, но еще сильнее боялась показать эти эмоции Хитоши. Вот так ее слабость дала плоды: теперь она не могла сдержать эмоции, будучи с ним откровенной, показывая себя все это время.       – Я не рассказал ничего, что касается твоей личности! Просто... о том, что мы дружим, что ты спасла меня и мы с тех пор общаемся. Рассказал, о том, что ты связываешься со мной не часто...       – Тебя допрашивал Цукаучи? – со вздохом она продолжила допрос. Хитоши аккуратно заглянул в ее лицо, которое только сейчас показало весь спектр ее эмоций, и окончательно расслабился: грусть и облегчение были для него гораздо желаннее ненависти и разочарования.       – Да, но благодаря твоим предупреждениям я выкрутился, – парень послал подруге слабую улыбку, которая почти сразу растворилась. – Обмануть детектор лжи трудно, но не невозможно.       Кая выдохнула дрожащим голосом и помассировала ноющие виски. Вся злость потухла, как тонкий фитиль, оставив после себя истощение и обиду. Видеть парня жуть как не хотелось, эмоции все еще бурлили в глубине и страх от того, что мнимый контроль выпорхнет из рук заставлял внутри все похолодеть.       – Иди. Всё, просто иди, я поняла, – отвернувшись в сторону и отступив на шаг в сторону, произнесла она. В груди Хитоши больно кольнуло, он хотел бы остановить подругу, попросить прощения, объяснить все лучше, но что-то словно придавило его к месту, заставляя стоять и смотреть, как Нобуко уходит все дальше. В один момент он осознал, что как раньше уже не будет.

***

      Нобуко и не заметила, как почти сорвалась на бег. Мысли все кружились, пока гнев постепенно затухал. И, оглянувшись назад сейчас, девочка совершенно не понимает, где находится! Незнакомые однообразные коридоры путали, будто сливались воедино.       – Юная леди, что вы тут делаете? – оглядываясь вокруг и оценивая обстановку, Кая так и не заметила, как столкнулась с хрупким больным мужчиной. Колени девушки чуть согнулись, руки сжались в кулаки, и поза перестала быть непринужденной; она все еще поглядывала в крошечные камеры, задорно блестящие объективами.       – Заплутала, – осторожно ответила та. Этот мужчина казался ей невыносимо знакомым, а как только та получше присмотрелась в голубизну впалых глаз и прошлась оценивающим взглядом, то сердце пару раз «ухнуло».       Девушка не знала были ли то хорошие «уханья» или плохие: все же этот человек был ее «заклятым врагом» и примером для подражания много лет. Та не могла не узнать в тощем силуэте героя номер один: уж слишком хорошо ее ознакомили со всеми привычками и повадками Всемогущего, – с его излюбленным обращением «юная» в том числе – что образ улыбающегося качка ложился сам собой.       Повисло уж слишком неловкое молчание: Нобуко просто не знала, как реагировать, а мужчина вглядывался в ее черты лица слишком старательно. Должна ли она наладить контакт? Или просто уйти? Будет ли ее связь с ним бременем или инструментом?       – Что же, тогда вас следует...       – У меня топографический кретинизм, – перебила девочка. Взгляд ее стал твёрже, она решилась. Уж слишком интересен был ей заклятый враг ее отца, уж слишком полезен был тот, кто мог нанести ВЗО такие раны. И даже тюрьма уже не казалась ей веским поводом не попробовать. – Так и заблудилась.       – Вот как? Тогда последуйте за мной, – герой оказал радушность, на которую и рассчитывала та. Ладони вспотели от напряжения, пока сама она пыталась сильно не пялиться на героя, а как-то завязать диалог.       Как-то по нормальному, по-человечески... Так, как заводят обычные разговоры обычные подростки. Спросить о погоде, поболтать о фестивале... – Вы Всемогущий, да? – блядь. Как всегда все через одно место, по-человечески не получилось.       Впалые глаза старшего слишком сильно расширились, стойкая фигура пошатнулась – все это выдало правдивость слов Нобуко. Мужчина быстро спохватился: весь выпрямился, вглядываясь в глаза девочки напротив. Что теперь герой номер один собрался делать? Отрицать? Свести все в шутку? Проигнорировать вопрос? Не может же такого быть, что он запросто позволит какой-то козявке...       – Откуда ты знаешь, юная леди?! – хрипя, признался он. Серьезно, Всемогущий? Кае неимоверно захотелось шлепнуть себя рукой по лицу, но, сдержавшись, она заметила, как мелко паникует мужчина.       – Моя причуда… – легко соврала та, все еще отходя от сногсшибательной простоты героя. Он медленно и глубоко вздохнул, закашлялся кровью, неловко взглянул на девочку и полностью развернулся, дабы рассказать очередному ребенку, разгадавшему его секрет, свою душещипательную историю и взять с ребенка обещание держать язык за зубами.       – Понимаешь ли, юная леди, пять лет назад состоялась серьезная битва между мной и невероятно сильным и опасным злодеем…       – …По имени Все За Одного. И в результате битвы ты получил раны, почти несовместимые с жизнью, а Великий злодей погиб. Теперь у тебя всего несколько часов в день есть возможность сохранять твою прежнюю форму. Все верно или я где-то ошиблась? – невинно спросила она, пока Тошинори с открытым ртом переваривал информацию и крутил в голове шестеренки. – А! И, конечно же, никому не рассказывать и не постить в сеть?       Улыбка Нобуко стала уж слишком мрачной, хотя девочка лишь искренне наслаждалась выражением полного ужаса, непонимании и шока на лице самого сильного героя Японии. Девочка вытерла потные ладони и штаны, шагнула ближе к мужчине и в последний раз пересилила себя, делая последний шаг. И она очень надеялась, что это был шаг в счастливое будущее, а не в бездну.       – Тошинори Яги, уважаемый Всемогущий, я все знаю, как вы уже успели догадаться. Все еще думаете, что вышли победителем из той битвы? Спешу разочаровать. Да, я знаю гораздо больше, чем вы. И лучше бы нам всем сотрудничать, ведь существование Великого злодея мне тоже не выгодно. Я готова рассказать многое, но у меня тоже есть условия, Всемогущий. Примите решение как можно быстрее, я сама узнаю о вашем ответе. Всего хорошего!       Кая хлопнула пару раз по плечу оцепеневшего героя, который, усилиями Нобуко, не успел схватить загадочного ребенка за запястье. Секунда – и та исчезла за многочисленными поворотами. Но даже скрывшись от шокированного взгляда девушка не смогла спокойно перевести дыхание – не стоило обманывать себя в том, что Незу пропустил состоявшийся разговор мимо.