Часть 46. Ты жива, а я мертва.

      Когда звонок оборвался, женщина еще несколько минут просидела в своем кресле неподвижно с телефоном у уха. Как только до той дошло, что её послали на три известные буквы, холодный смех разразил помещение. Стоявшая недалеко помощница вздрогнула от резкого смеха и сжалась. Будто ей что-то угрожает, ха!       Что ж, её давно так грубо не обрывали. Женщина потерла переносицу и откинула телефон на другую сторону стола.       – Эта девчонка… – пробурчала та. Веселье почти полностью выветрилось, оставив после себя глухое раздражение и злорадство.       Неужели эта Тень думала, что она последняя идиотка, а её организация – сборище школьников? Они-то побольше этой нахалки знают. Ох, девчонка думала, что та совсем из ума выжила, раз всерьёз отправляет «мелкую сошку» на борьбу с величайшем злодеем столетий? Пусть не смешит!       ВЗО как ни крути канет в лету, рано или поздно. Но вот Тень… Эта необычная девчонка: не человек и не Ному, не герой и не злодей. Хах, глупышка думает, что ей заинтересовались из-за смешного статуса линчевателя или из-за родства. Или, быть может, решила, что сильнее Всех За Одного? Раз уж та решила разорвать все связи и разгребать дерьмо в одиночку, то так тому и быть. Но теперь они по разные стороны баррикад, и женщина не станет делится причиной, по которой именно она должна была пойти жертвенным агнцем против папаши.       Клин, ведь, клином вышибают, в конце концов…

***

      – Вкусно тебе? – с сердитым видом пробубнила Кая, пока Тога с довольным видом все пила и пила кровь из её запястья. У аловолосой уже начинала кружиться голова, но руку она не отнимала, позволяя девушке наесться вдоволь. Та радостно болтала ногами под столом, пока по подбородку стекали редкие капли крови.       Нобуко на пороге встретили радушно: набросились на шею, если быть конкретнее. Блондинка и так с восторгом ждала прихода соседки, а когда та протянула ей горсть конфет и заколку-бантик, то растаяла полностью.       – Всё, закругляйся, – со вздохом отняла она лакомство. Блондинка недовольно засопела. Не без удовольствия Нобуко отметила, что девушка теперь выглядит куда менее безумной и кровожадной. – Так ты говорила о Хосу?       Та встрепенулась. – Ты дашь мне больше крови, если я расскажу? – с надеждой воскликнула Химико.       – Конечно, расскажи всё.       – Ты мне нравишься, Нобу-чан, – с нездоровым румянцем проворковала она. – Ты хорошая, лучше них, – пропела та и Кая увидела в ней проблеск сознания, разума, а не пустого безумия. Да, она видела это: нежелание влачить такую жизнь, стремление к спокойствию и… усталость. Она устала не меньше самой Нобуко. – Шигараки заключил сделку с Пятном, всё, что произошло в Хосу – его рук дело. А ещё они заключили мир с якудзой, кажется, у них была восьмерочка в названии… – задумалась она.       – И… как давно? – проглотив ком в горле, продолжила расспрос аловолосая.       – Недавно совсем, странный тип их главарь, он мне не понравился совсем!       – Но, может, он как-то указывал Шигараки? Или с ними был тот, кому мог подчинится Шигараки?       – А? Нет, мы только повеселились – я смогла пустить кровь одному из них… Единственный, кого слушает Шигги-чан – это странный голос из телевизора. У-у, я так хотела увидеть его, но этот «Сенсей» не пускает никого к себе, – с разочарованием заключила блондинка, протягивая руки, прося больше лакомства.       – «Сенсей», значит…? – задумалась Нобуко, и Тога воспользовалась ситуацией, делая на предплечье той новый порез. Химико понравилось, как девочка не то, что не пискнула, она даже, казалось, не заметила.       – Агам-с! И, скажу по секрету, я знаю, что Шигги-чан хочет сделать дальше! – увидев заинтересованный взгляд напротив, старшая улыбнулась. – Ой, я подслушала разговор с Большим Боссом, – хихикнула та. – Но мы с тобой подружки, так что расскажу! Они уже давно планировали похитить, как там его… Бакуго Касуи...? А потому решили собрать побольше людей и напасть в Летнем Лагере! Нам разрешили калечить учеников, я так надеялась наесться вдоволь, но...! Ты такая вкусная, Нобу-чан, сладкая кровь.       Нобуко обомлела. Что-то в груди натянулось струной, всё туже и туже… Нападение в лагере, похищение ученика. Если все получится, то все герои пойдут искать жертву и найдут обязательно – нельзя допускать такой халатности со стороны UA. Химико не видела, как глаза напротив то сияли ярко-ярко в предвкушении чего-то, то безбожно темнели от осознания опасности.       – Ты бы… – начала младшая, но не решилась продолжить. Блондинка на мгновение взглянула на ту с интересом, но снова склонилась к чужому предплечью, продолжая трапезу.       А Кая видела блеск в глазах. Но вовсе не такой, который все привыкли видеть в золотистых очах злодейки, не безумный. Это был огонек жизни и удовольствия. Она довольна тем, что у неё есть крыша над головой, собеседник и полный желудок. Грудь аловолосой снова стянуло – это было ей знакомо. Она могла бы просто уйти, бросить девушку тут, получив всю информацию, но чувство глубоко внутри противилось этому.       – Ты хотела бы продолжить заниматься делами Лиги Злодеев или обрести хороший дом, подходящую для тебя еду и надежных взрослых? – наконец спросила Кая, не поднимая взгляд.       Рука девочки уже совсем побледнела, как и она сама, конечность онемела, но та даже не думала забирать её у Тоги. Наконец бесцветные глаза встретились с золотыми, недоверчивыми.       – Не бывает надежных взрослых. Взрослые – это взрослые, – с отстраненным отвращением кинула в ответ.       – Бывает, – парировала Нобуко. – Хорошие, заботливые, понимающие, надежные бывают. Я помогу. Если они тебе не понравятся, то просто выпей всю их кровь, хорошо?       Та явно задумалась. Химико не нравилась идея доверится незнакомцам, так еще и взрослым по одной указке этой девушки, но обещания казались слаще, чем кровь Каи, да и перспектива запастись алой жидкостью еще на долго не могла не привлекать. И спустя долгие минуты молчания блондинка кивнула.       – Если они мне не понравятся, я убью их. И тебя за то, что соврала.       – Прекрасно. Потерпи пока, хорошо? Потерпи до лагеря. Сделай свое дело и я познакомлю тебя с ними?       Вот теперь все стало правильным. Беспокойство улеглось, струна чуть ослабила натяжение, совесть торжествовала. Никакого голода, никаких сырых переулков… Никогда.

***

      Признаться честно, стоять здесь спустя столько времени было до жути страшно и волнующе. Каждая деталь крыши, каждый уголок, который она могла бы нарисовать по памяти тысячи раз, если бы умела, вызывал трепет. Лёгкий ветерок, приносящий спокойствие, был как глоток свежего воздуха, но в то же время он казался искусственным, не способным развеять внутреннюю бурю. Нобуко была и в более напряжённых ситуациях, но сейчас её тревожность была какой-то особенно острой. Она не могла понять, что именно её беспокоит, но, возможно, это было просто желание увидеть в его обычно уставших чёрных глазах что-то кроме привычной усталости.       Кая даже не была уверена, явится ли Айзава сегодня на крышу. Она уже кучу времени не приходила сюда, сначала из-за вороха дел, потом из-за банального нежелания, а потом и вовсе забыла о своём обещании в хаосе повседневности. Признаться, ей было стыдно. Но увидеться с Ластиком было просто необходимо. Это было не просто из-за работы, хотя она и не собиралась оправдываться. Она должна увидеть его сейчас. Посмотреть в его глаза и убедиться. Посмотреть в его глаза и, наконец, осмелиться.       Нобуко давно приняла решение отказаться от трусости, но Хосу стал последней каплей. Она еще раз вздохнула, чувствуя, как решимость охватывает её изнутри. Решение принято, и она не собирается его менять. Но её сердце всё равно билось быстрее, когда она услышала хриплый голос позади.       – Тень…? – раздалось хриплое сзади. Нобуко обернулась: во все глаза на нее смотрел Сотриголова, не решаясь подойти ближе. На мгновение девичье руки дрогнули, но та решительно сжала кулаки, не обращая внимания на треск смятой бумаги.       – Я, – уверенно кивнула девочка, подходя ближе. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки и осторожным медленным движением стянула с себя любимою маску. Теперь герой мог видеть все лицо линчевателя, теперь он слышал её голос и смог отметить разницу в росте: мужчина был выше девочки на целую голову и даже больше. – Прости, что не приходила раньше.       Молчание в его компании перестало быть комфортным. Теперь, когда Ластик знал так много, когда так сужал глаза, оглядывая ее, словно для того, чтобы отпечатать в памяти черты её лица, Каю не могла расслабиться его компания. Так и тянуло отвести глаза, отвернуться и пробормотать что-то в своё оправдание, но ни один из ни решил прервать зрительный контант.       – Ты в порядке? – привычно слетело с его рта, и натянутая струна будто наконец лопнула.       Девочка склонила макушку, ало-рыжие пряди закрыли часть её лица, а на тонких губах расплылась вымученная улыбка. Нет, она-то как раз была обычная, без всякого изъяна, но вот глаза сверкали усталостью, облегчением и смиренностью. На секунду у мужчины кровь встала в жилах от жуткой догадки, но она мгновенно разбилась о насмешливый тон.       – Я думаю… Вполне. Сейчас – вполне. Рада тебя видеть.       – А я-то как, – закатив глаза, скрестил на груди руки герой. – Ты ведь не ранена? – голос так и фонил беспокойством, несмотря на напускную строгость и строптивость.       – Нет, я ведь хорошо справилась. И... Вообще-то, у меня есть дело, – осерьёзнела та и протянула герою папку.       Она, конечно, не нанималась в ни в органы опеки, ни в волонтерские организации «Помогите сиротам найти дом», но таки не смогла обойти ни одного ребенка. – В первом файле дело на якудза. Я покапала и узнала, что они создают препарат, способный на время стирать причуды. Он ещё нестабильный, так что в оборот не пускается, но уже очень скоро героев станут лишать метаспособностей. А еще мрази держат ребенка шести лет взаперти и ставят над ним эксперименты. Сначала на лице Айзавы проскочило удивление, потом недоверие, следом тотальный шок и недовольство, когда тот заглянул в документ и, наконец, его глаза потемнели, когда последняя фраза слетела с губ девочки. На секунду Кая даже пожалела, что обратилась к Айзаве, ведь на это лице застыла такая вселенская усталость, что на секунду стало стыдно. Но лишь на секунду.       – Препарат – ясно, но откуда информация о девочке? – хмуро спросил старший.       – Ну, возможно, я проникла к ним на базу и всё узнала лично? – неуверенно ответила та.       – Ты что? – застонал он. «Пиздец» не успело слететь с его губ, как Тень ответила с энтузиазмом:       – Проникла к ним на базу я. Зато информация эксклюзивная! Вряд ли они выпускают девочку погулять, чтобы о её существовании знали другие.       Даже если Нобуко пыталась придать своему голосу игривости, Айзава все равно умудрился разглядеть нервозность голоса и тьму в глубине глаз.       – Во втором файле моя личная просьба, – просящее прошептала девочка. В глубине её глаз промелькнуло что-то знакомое, что-то, что она старательно отрицала. – Ей нужны надежные понимающие взрослые. Её ещё не поздно исправить.       Ластик не успел прочитать второй документ, как уловил движение напротив: Тень собиралась уйти в своем стиле, так и не попрощавшись.       – Тень! – попытался герой, но линчеватель продолжала медленно, будто нерешительно, но твердо подходить к краю. Айзава не желал хватать ребёнка, не зная, как та отреагирует. – Нобуко.       Она остолбенела. Её имя, произнесенное им, не должно удивлять: Хитоши, в конце концов, мог и об этом проболтаться, но тело само собой вытянулось по струнке. Сердце забилось чаще, и она ничего не могла с собой поделать.       — Предложение о помощи остаётся в силе, — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность. — Ты не попадёшь в тюрьму, если признаешься сама, я обещаю. Я и Цукаучи сделаем все для этого.       – … Я бы и рада. Я верю тебе, – добавила она чуть громче, чем предыдущую фразу. – Верю вам. Уверена, что ты найдешь кому это предложить, – Тень кивнула на папку в мужских руках и улыбнулась. Почему-то эта улыбка казалось такой странной, непривычной и теплой. Да, странно видеть улыбку на этом лице, но Шота надеялся, что это станет обыденностью. Рано или поздно.       Герой, устало потерев переносицу, просто отпустил линчевателя – не в его интересах гонятся за девочкой. Особенно, когда она подкинула ему еще больше головной боли. Тяжелый вздох, в котором было смешано и разочарование, и облегчение, и надежда раздался со стороны мужчины. Он остался один на крыше, покрутил в руках внезапную информацию и подумал о том, что делает со своей жизнью. Да, раз уж ему это в руки передала лично Тень, то и над тем и другим файлом придется вкалывать и ему, а не спихнуть работу на других. Твою ж…

***

      Вот и всё: Нобуко разобралась с злодейской соседкой, маленькой девочкой, послала далеко и надолго мафиозную организацию, кажется, без последствий для себя, но что же, черт возьми, она тут делает?       Отделалась, скинула проблемы, получила выгоду, но всё равно продолжает сыпать себе забот на горб. Зачем? Ох, знает ведь зачем и почему не осталась дома отсыпаться после патруля, а ломанулась сюда, пытаясь скрыться в светлых переулках, но признаться не хочет. В сознании столь крепко укоренился образ лицемерия, равнодушия и собственной выгоды, что затмевали действительность. Постулаты преступного мира, выгравированные на её коже в виде шрамов, заставляли отрицать желание. А ведь желание было беспокоиться, присмотреть, проконтролировать, а действительность не радовала перспективой быть обнаруженной десятками непоследними в рейтинге героями.       Беспокойство бушевало, точно шторм в море, ладони потели, а сон не шел от слова совсем, когда перед глазами всплывали тонкие ручонки, алые бусинки глаз, застывшие в постоянном страхе, и бинты. Белые-белые бинты на белой-белой коже девочки в белом-белом халате в белой… нет, в пастельной комнате. Похоже мелкая ещё не успела провиниться настолько, чтобы у неё отобрали даже цвета из жизни. Нобуко до сих пор помнит самодовольные улыбки Д-сан, когда той удавалось контролировать всё: одежда, чужое настроение, сон, приемы пищи, тренировки и досуг подопечной. Это торжество она не забудет никогда.       Вина, не отступающая ни на шаг так же, стала весомым поводом прийти. Именно Сотреголове она преподнесла на блюдечке сведенья, втянув его в это дело. Именно Ластику, именно она. И теперь он должен будет сражаться с печально известным Восстановителем, блеск.       Вжавшись ещё больше в стену, девочка больно потянула себя за рыжие волосы и хихикнула совсем уж отчаянно. Ах, в последнее время той совсем не нравиться собственное состояние, но ничего с этим делать она не собиралась, ведь так будет правильно. Главное не сойти с ума раньше времени, главное не дать себе скатиться в апатию, главное не наломать дров.       Переговоры героев стихли, стихли и мысли линчевателя, когда уши навострились. Бесцветные глаза выловили в толпе Рюкю, Ястреба, сразу приметили Ластика, пару полицейских рядом с ним и Древесного Камуи, который в последнее время показывает отличные результаты. Ещё пару героев уже покинули место сбора, ещё пара стояла в стороне, возясь с оборудованием. Всё стихло вмиг, когда высокий мужчина в костюме и очках привлек всеобщее внимание. Обсуждение плана, основные детали, девчонка Эри, слабый гул одобрения и начало операции.       Видит Ками, Кая не хотела ещё больше проблем, не искала погибели, но упорно лезла в эпицентр, пыталась протиснуться туда, где ей совсем не место. Отвратительное чувство правильности и неизбежности надавило ей на плечи, подталкивая последовать за удаляющимися героями.       Она могла бы ринуться туда, распихать полицейских и надавать парочке злодеям по роже, но даже для неё это выглядит уж слишком отчаянно. Решив действовать скрытно, линчеватель проглотила беспокойство и обошла периметр боевых действий. Она примерно понимала, где заканчивается комплекс лабораторий, а где начинаются владения обычных работяг. Каков хитрец этот Восстановитель: расположился в одном из самых мирных районов в центрально-западной части города: так просто не разгуляешься, опасаясь навредить мирным жителям.       Несколько домов, соединенных меж собой были почти неприметны: среднестатистические домики почти на окраине райончика не вызывали в свою сторону большого внимания. Мысленно кивнув себе, Кая твердо очертила воображаемой линией конец логова мафиози и приземлилась на одну из крыш жилого двухэтажного домика, с которого открывался просто восхитительный вид на весь комплекс домов.       Ладони промокли под перчатками, но девочка твердо зачесала спутанные волосы назад, вновь погружаясь в мысли об одном-единственном человеке, который занимал просторы её разума уже долгие годы. Все За Одного вновь плотно засел в рыжей голове, особенно, когда последние события так и подпихивали огромный страх её детства прямиком под нос. Химико Тога, Восемь Заветов Смерти, Лилия – все они непосредственно связаны с её отцом и набросились на неё одновременно. Был ли это знак или предостережение – Нобуко понятия не имела, однако предпочитала приготовиться и к худшему, и к лучшему исходу.       Липкий страх, отпечатавшийся на подкорке мозга ровно поверх рослого мускулистого силуэта в дорогом костюме, преследовал в самых страшных кошмарах. Все За Одного никогда не опускался до её избиения, никогда не наносил увечья, никогда даже не поднимал голос, но этот взгляд… Взгляд его белых, почти таких же прозрачных, как и у неё глаз пробирал до костей, он заставлял ноги подкашиваться и поверить, что ты самый ничтожный в мире человек. И его холодный голос, разивший безразличностью и напускной заботой в особенные моменты, который отдавал безжалостные приказы. Редкая улыбка на устах, не касающаяся глаз, леденящая аура величия и надменности, ярый образ всех её проблем – всё это он. А самое страшное в этом человеке была непосредственно неизвестность. Прочитать его было чуть труднее, чем пробурить Землю насквозь или разрушить Вселенную – это по-настоящему пугало. Даже психопатка-садистка Д-сан вызывала мурашки по коже, дрожь пальцев и редкие приступы паники лишь из-за того, что девочка могла понять женщину, прочитать настроение, вовремя уйти от шторма, но вот отец всегда нагонял страх. Липкий, грязный, животный страх…       Впрочем, наверняка все события намекали девочке о неизбежности встречи: об этом она и сама знала. В конце концов, холя и лелея мечту убраться из города, из страны, сбежать на другую сторону планеты Кая никогда не забывала о могуществе своего донора ДНК. Мысль жить долго, хоть и не совсем счастливо сладко трепетала где-то в груди, но разум справедливо брал в расчет дух авантюриста и темное прошлое за спиной. Теперь-то она в полной мере понимает, как было глупо надеется и лезть из кожи вон на трех работах. Порой её судьба напоминала ей героя старого фильма и его заклятого врага, которые не могли жить спокойно, пока жил другой, но её «пророчество» одностороннее, ведь «жалкая сошка» никогда не смогла бы подпортить жизнь кому-то вроде НЕГО.       Кая потёрла переносицу, стараясь прогнать тяжелые мысли, она подняла глаза к небу, чтобы потеряться в бескрайней лазури. И в глубине одного из зданий раздался оглушительный взрыв: люди выбегали на улицы, другие пряталась в домах, животные разбегались кто куда, пока гремело маленькое землетрясение.       Девочка подскочила с насиженного места, внимательно вглядываясь в повисшую пыль, когда внутри всё застыло и скрутилось в тугой клубок: кровь и разрушения выглянули из-за серой завесы. Сотриголовы не было видно, Нобуко вся подобралась, готовая вскочить с места, а малышка Эри оказалась на руках у какого-то желтого пузыря в чёрной маске. Ну что ж, она не обязана знать по имени каждого героя!       Маленькая плакала, наблюдая за тем, как Восстановитель калечит героев, пытаясь её достать, она задыхалась, пока герой усердно закрывал своими большими ладонями миниатюрные ушки, когда мафиози выкрикивал что-то, что заставляло девочки колебаться.       – Вернись сюда, чертовка! Разве ты не видишь, как вынуждаешь меня убивать этих героев? – донесся до линчевателя грубый голос Восстановителя, когда тот откинул каменной глыбой очередного героя. Древесный Камуи попытался обвить злодея ветвями, однако твердая порода оказалась прочнее дерева. Несмотря на то, что все приспешники главаря Восьми Заветов Смерти были арестованы или в отключке, сам он держался донельзя твердо. – Вернись, иначе станешь виновной в смерти всех этих людей!       Нобуко подорвалась с места, но вовремя себя остановила, впиваясь ногтями в кожу через перчатки. Слишком непредсказуемо, слишком личное – вся ситуация с девчонкой слишком личная для неё и нужно как можно скорее заканчивать это дело.       В любом случае, герои выигрывают – подумала тогда Кая. Некоторые сказали бы, что в тот момент девочка накаркала, ведь вместо человека на улице пред героями предстало существо, отдаленно напоминающее Ному: красное, с кучей конечностей и устрашающими мускулами.       Герои застыли на секунду, за что некоторые и поплатились – пару героев припечатало к стене соседнего дома, лишь чудом не погребая тех под плитами бетона. Остальные, более опытные бойцы очнулись враз, заметно паникуя и разрабатывая новую стратегию. Их явный лидер, тот костюмер, Сэр Ночноглаз, как того в панике назвал один из героев, что-то пытался высмотреть знакомыми Кае глазами тухлой рыбы. В них она видела судорожные размышления, ведь силовых героев на поле почти не осталось, чтобы победить такую махину, она видела и отчаянье, принятие и ожидание.       Нобуко вновь замерла. Ожидание. Это было не ожидание лучшего, не подмоги, не ожидание того, что с него снимут ответственность – это было ожидание смерти. Всеобщей: своей, их, гражданских. И Кая испугалась. Холодные фантомные пальцы обвили её шею, испарина покрыла лоб и внутри затянулся узел, пока ледяные струйки пота спускались вниз по позвоночнику, когда девочка не смогла ни в первый раз, ни во второй отнять взгляда от отчаявшихся глаз лидера операции. Мужские губы совсем беззвучно произнесли: «Я знал», пока Древесный Камуи предпринял очередную попытку.       Нобуко так же судорожно обернулась по сторонам: ни Ластика, который мог бы стереть чудовищную причуду, ни Ястреба, который помог хотя бы выровнять ситуацию своими прочными перьями – только десяток бессознательных героев, отчаявшийся лидер и злодей. Линчеватель уже и не знала, что делать: останавливать себя или наоборот подталкивать к действию.       В этот самый момент Кая обнаружила, что совершенно ничего не знает о самой себе. Поняла, что ни в чем не уверена, поняла, что запуталась и прыгнула. В конце концов, если мафиози победит, то придет за остальными: за Ластиком и мелкой, а от неё требуется лишь потянуть время до подмоги – предприняла последнюю попытку самовнушения она.       Поле боя было залито кровью и уничтожено в пыль, жар, исходивший от ещё свежей крови и холод порывистого ветра создавали слишком сильный контраст, чтобы думать о чем-то другом, кроме битвы. Камуи, Рона, Каменный Парень и неизвестный герой – они вчетвером безудержно нападали и защищались, пока Ночноглаз наконец очнулся и принялся оказывать первую помощь раненым.       Секунда ожидания, две, Кая отстранилась от реальности – она больше не слышит железный запах крови, стоны боли не гремят в ушах, а выкрики в пылу сражения растворились, она больше не ощущает крошки асфальта и бетона под ногами и не видит мучительных попыток героев победить. Нобуко вздохнула так глубоко, как только смогла, сосредоточилась и выпустила всё, на что была способна – одним четким выстрелом воздушной пули Восстановитель лишился глаза. Яблоко с громким хлопком, заглушенным хаосом сражения, лопнуло и белёсая жидкость вперемешку с кровью стекла по щеке и птичьей маске. Герои не стали медлить и нанесли сокрушающие удары, отвлекая внимание на себя.       Нобуко опять вдохнула глубоко-глубоко, открыла глаза и вместо злодея увидела перед собой широко открытые золотые глаза Ночноглаза, его сведенные к переносице брови и недоуменно шевелящиеся губы. Восстановителя нет – запоздало обнаружила линчеватель, отменяя действие причуды. Быстро выругавшись в маску, – девочка потратила довольно много сил, чтобы собрать побольше воздуха и планируя заставить негодяя задыхаться – она лишь шестым чувством заметила надвигающуюся опасность, сделав пару шагов навстречу герою в костюме.       Лишь боковым зрением она заметила, как с неба опустилась Рюкю, а с ней несколько героев и полицейских, как на лицо появившегося в поле зрения Восстановителя легла зловещая тень и как смертоносные каменные шипы разбежались во все стороны. Как же повезло, что… А, не, не повезло.

***

      Сасаки Мирай с детства привык верить, что судьба неизменна. Что бы ты ни делал, как бы ни пытался изменить, но судьба всегда будет идти по начертанному пути – это была константа для героя. Если Сасаки видел неуд на предстоящем экзамене, то обязательно получит неуд, как бы тщательно не готовился. Если Сасаки видел смерть, то она наступала, как бы ни пытался мужчина оберегать будущую жертву. Он не смог переубедить Всемогущего, не смог защитить друга – как ни крути, будущее неизменно.       Сасаки Мирай долгое время не пользовался причудой. Липкий страх пробирался вверх по позвоночнику, хватая ледяными лапами за шею. Многие не понимали того, как можно буквально отказаться от метаспособности и стать почти беспричудным, а Сасаки на это лишь злостно ухмылялся. Никто из его окружения не мог понять того, как тяжело смотреть на несчастья дорогих людей и знать, что попросту не сможешь никак помочь. Дни, минуты, секунды проходили тогда перед мужчиной в постоянном ожидании беды, жизнь перестала быть счастливой, паранойя переполнила голову брюнета и заняла всё время.       Сасаки Мирай стал героем и теперь пользуется причудой ради работы и помощи, каждый раз молясь всем, кого только мог вспомнить, чтобы не видеть смерть, чтобы не видеть сломанных судеб, чтобы не увидеть печальное завершение миссии, зная, что теперь остаётся либо послать подчиненных на смерть, либо оставить беспомощных жертв умирать. После краха Всемогущего мнение героя только укрепилось.       Над делом Восьми Заветов Смерти Сасаки Мирай бился долго и упорно. Он просто не мог отказаться от возможности, предоставленной Сотриголовой из-за собственной трусости. В день обсуждения Ночноглаз отказался смотреть будущее.       Они собрали неплохую команду, у каждого была роль, всё было по плану – в стиле Сасаки Мирая. В приоритет, конечно, поставили пленницу, шестилетнюю девочку Эри, а уже потом захват главаря якудза и его подельников. Он всё ещё отказывался проверить будущее. Как бы ни старался Сэр, а многолетний страх не мог развеяться по одному хотению.       Всё пошло не поплану – такое Сасаки Мираю не нравиться. Что не нравиться ему ещё больше, так это открывшийся вид, словно из фильма ужаса, из психологического триллера. Нет, он повидал много всякого дерьма в своей жизни и ему было знакомо чувство беспомощности, когда, стоя тут, он еле-еле придвигает ногами, неспособный сражаться. Он во все глаза следил за боем и с каждой секундой, с каждой новой пролитой каплей крови тот отчаивался всё больше и больше. Страх перед приближающейся смертью товарищей перевесил страх перед будущим – Сасаки приоткрыл завесу и его руки совсем опустились.       Он увидел камни, шипы и кровь. Пробитый живот Ночноглаза, проломленный череп Роны, истощенного Ястреба и смерть Восстановителя. Мужчина не мог поверить – неужели злодей настолько сильно разозлился, что всё идет по одному месту, что в итоге они убьют друг друга? Конечно, герои технически выиграют, вот только потери будут слишком сильны. Он не стал сопротивляться, впрочем, как всегда – рассудил Сасаки.       Никогда будущее не изменялось. Будущее неизменно – это константа. Но что эта девушка делает здесь? Гражданка? Злодейка? Точно не героиня. Она удивила Ночноглаза, но страх перед смертью был на другом уровне. Вот и они, в один момент – Рюкю и шипы. Кровь, смерть и…       Сасаки Мирай застыл. На его одежду брызнула горячая кровь, ноги враз подкосились, а ладони задрожали. Он смотрел расфокусированным взглядом перед собой и с губ его могли срываться только нечленораздельные звуки. Сэр только и успел, что выставить ладони перед собой, чтобы поймать крепкими руками легкое тело неизвестной. Малый вес отрезвил, но мужчина всё равно не мог пошевелиться, игнорируя тянущую боль от пробитой насквозь левой руки. Перед ним была только она: девочка, маленькая девочка, подросток. Мирай даже не заметил, как оставшиеся герои с помощью Рюкю, Сотриголовы и Ястреба схватили ослепшего на глаз злодея, мужчина сосредоточился только на алой, как кровь повсюду, макушке и постепенно увеличивающемуся весу на руках.       Его глаза застелила пелена и внутри оборвалось что-то важное, что-то что выпустило наружу постыдные страх и панику. Мимолетная мысль о том, что будущее изменилось ушла так же быстро, как и врезалась в голову: её заменила простая и очевидная мысль – ребенок на руках умирает. Ребенок на его руках только что спас ему жизнь, ребенок на его руках обмякает с огромной дырой в животе.

***

      На удивление, Кая не жалела о поступке. Она не чувствовала горького разочарования, а лишь умиротворение. Девочка аккуратно опиралась на сильные руки героя, падая в его объятья, когда смогла снять себя с каменной глыбы. На мгновение та подумала о шашлыке, усмехнулась сама себе и тут же пожалела – адски больно. Она умирает, донельзя очевидно. Сознание не утекает, спать не хотелось, даже холодно не было, как описывали люди на форумах. Всё, что она чувствовала – это покой, умиротворение и тошноту.       Очнувшийся герой покрепче обхватил умирающую и заглянул своей спасительнице в лицо. Сил ответить не хватило, поэтому Нобуко улыбнулась одними глазами и прошептала еле слышно:       – Неплохо было бы не умереть…       Только Кая подумала, что всё с ней хорошо и уже собиралась драпать, как сознание все же начало застилаться дымкой неизбежного сна. Подсознательно она понимала, что засыпать категорически нельзя, но отказать себе в маленьком желании не смогла, откинув мысль о побеге. Всё, о чем она могла думать – о приближающейся смерти, твердить себе, что умирато-то не хочется.       Первая секунда – глаза зацепились за арестованного злодея, которого тактично вырубили, злорадная улыбка сама собой расползлась по девичьему лицу: было приятно представить, что вместо Восстановителя она выколола глаз своему донору ДНК. Вторая – взгляд метнулся в сторону и встретился с темными-темными глазами Ластика, которые метались с лица Тени на её живот и обратно. Мужчина был так бледен, что казалось, что это он тут умирает, а не она. Третья секунда – девочка сосредоточилась на своих ощущениях и мыслях, ничего необычного: кровь вытекает, сознание утихает, просто больно-больно-больно да так, что она была готова уже умереть, лишь бы не чувствовать адский пожар и собирающиеся в глазах слезы. А мыслей было много. Что с ней будет? Она умрет или её посадят? Сдержит ли Ластик слово, если пронесёт? А если не пронесёт?

      Тело само двинулось на защиту, так, быть может, и она совсем чуть-чуть… герой?

      Четвертая секунда – глаза метнулись куда-то совсем далеко, почувствовав на себе ехидный взгляд. Она не прогадала: за заданиями прятались силуэты мужчины и женщины. Мужчина с мутацией, весь в чешуе и повязкой на глазах, с чем-то острым за спиной и неотрывно наблюдающий за героями. И женщина. Нобуко заглянула ей в глаза и захлебнулась в крови. Это лишь позабавило брюнетку, веселье коснулось её янтарных глаз и сочные губы расплылись в хищной ухмылке. Она смотрела только на Каю, не отрывая взгляд. Медленно, женщина потянулась к вороту водолазки и оттянула горлышко, открывая девочке вид на отвратительный глубокий шрам, словно кто-то пробил ей горло ножом насквозь. Слезы все-таки скатились по бледному лицу Нобуко, задушенный хрип прозвучал так отчаянно, пока глаза наполнялись чистым ужасом. А та усмехнулась снисходительно, как улыбалась всегда, шепча одними губами:       – Будет жаль, если ты сдохнешь здесь, дорогуша.

Д-сан. Д-сан жива.