Часть 50. И воссияет солнце.

      – Опекуном, – повторил детектив.       Видимо, недоумение так натурально отразилось на лице Нобуко, что Айзава устало вздохнул, а Наосама нервно схватился за край рукава рубашки.       – Да, – подхватил ситуацию Незу, – Цукаучи-сан изъявил желание взять тебя под опеку, хоть и временную. Как бы то ни было, твоё согласие сейчас не играет роли, однако мы посчитали нужным спросить твоего мнения. Что думаешь об этом, Кая-сан?       – Я-я… Думаю, лучше так, чем с кем-либо другим.       – Вот и замечательно! – хлопнул в ладоши…? Лапы…? Впрочем, просто хлопнул директор. – Твоё обучение начнётся с понедельника, ты, Кая-сан, определена в 1-А класс и твоим классным руководителем будет являться Айзава-кун!       Шота приветливо отсалютовал девочке, хмыкнув, при этом не выглядя слишком недовольным. Удивительно – новая проблема на голову мужчине, а он и ухом не повёл?       – А… Где я буду, ну… жить? Раз уж, ну... – замялась Нобуко. Она не глупа, знает, что вряд ли ей позволят и дальше коротать деньки в прошлом, не шибко благополучном районе. Было жаль расставаться с привычной разваливающейся квартирой, но, возможно, это было только к лучшему.       – Жить! Ну, конечно же с опекуном! Забыл предупредить тебя, что в скором времени твою квартиру опечатают и изымут – всё же собственность была куплена на поддельные документы, но у тебя будет время забрать оттуда всё необходимое.       – И... Это всё? – недоумённо спросила младшая.       Просто разговор? Просто спокойное объяснение? Просто решение пойти на уступки подростку, чтобы сделать её жизнь комфортнее?       Нет, не укладывается в голове.       – Да, это всё! – радостно завершил Незу и с улыбкой, больше напоминавшей оскал, проводил Наомасу и Нобуко из кабинета.

***

      Дорога до квартиры прошла в молчании. Каждый думал о своём, что там в голове Наомасы вертелось догадаться было сложно, учитывая его полное спокойствием лицо и ровный пульс, но вот Нобуко все ещё не могла поверить. На самом деле, она во многое на могла поверить до конца: просто, неужели, всё взаправду так легко? Её не посадили даже в колонию, ей предоставили обучение и крышу над головой взамен лишь на то, чтобы она держала рот на замке и вела себя, как паинька. Разве не удивительно? Разве не… подозрительно?       Нет, Кая не могла просто принять то, что дают. Не могла поверить в удачу.       В любом случае не остаётся ничего, кроме как ждать, глядеть в оба и… собираться с мыслями. Между тем, чёрная машина уже припарковалась у комплекса домов. Водитель вздохнул разочарованно, и девочка бросила на него вопросительный взгляд.       – И тут ты жила совершенно одна всё это время? – смирившись, спросил детектив, выбираясь из салона.       – Да, – легко кивнула аловолосая, – Выбирать, знаешь ли, не приходилось. Тем более, ты же знаешь, я более чем в состоянии постоять за себя. Однако за всё время моего проживания здесь, неудобства доставляла лишь плесень. Нобуко пожала плечами и навалилась на дверь, чтобы провернуть ключ, а после пнула ту хорошенько – долгий, но эффективный ритуал против заклинивания. Бросив лишь мимолётный взгляд на соседнюю дверь, девочка пригласила взрослого войти.       Цукаучи осторожно шагнул внутрь, повёл носом и скривился – и правда несёт плесенью и сыростью. На мгновение тот почувствовал печаль – эта девочка, которая суетилась в этих десяти квадратах пару лет жила в этой кладовке. Детектив мог за раз оглядеть всю площадь помещения, за исключением ванной комнаты, которая находилась за дверью.       Ему было жаль. Чертовски жаль, что Нобуко пришлось не только пройти через девять кругов ада, но еще влачить существование в этом убогом месте, совершенно не предназначенном для детей. Наверняка – думалось ему – девочка еще и питается всякой дрянью, если вообще питается.       – Это всё. – вывел того из раздумий чуть смущённый девичий голос. На тумбе у входа стаяли большие коробки, а рядом на полу большая спортивная сумка.       Наомаса с удивлением оглядел кучу вещей и так же удивлённо перевёл взгляд на девочку.       – Во-первых, как ты так быстро упаковала полквартиры? Во-вторых, эта поклажа вряд ди влезет в багажник. Конечно, мы можем уместить это всё, но разве ты не должна взять лишь самое необходимое? Не принимай на свой счёт, но я хотел бы купить тебе другие вещи.       Она задумчиво оглядела коробки, отставила в сторону одну, из сумки вытащила свёрток и сунула подмышку. – А так?       – Нобуко, только одну коробку, – твёрдо отрезал Цукаучи, не смотря в печальные глаза ребёнка.       – …       – Ладно, хорошо, – вздохнул тот. Печальные глаза победили, Наомаса слабак, да. – Расчехляй всё, посмотрим, что там у тебя и возьмём с собой, если я одобрю.       – Эм-м, ладно, только ту коробку! И всё, больше не надо, – занервничала она.       Цукаучи же вздёрнул бровь и потянулся к ближайшей коробке. – Мне всё равно нужно было бы проверить твой багаж – Нобуко вздохнула и стыдливо отвела взгляд, одними губами пробормотав нецензурную брань. Тогда-то мужчине и стало не то любопытно до смерти, не то жутко. Даже предположить было страшно, что там может быть у Нобуко Каи в личном пользовании.       Первая коробка на первый взгляд казалась безобидной – пара вещей, книги, ноутбук… И свёрток белой ткани. С мыслями «хоть бы не кусок труп, хоть бы не человеческие останки…» детектив развернул бренчащий узелок и с каменным лицом уставился на подопечную.       – Ещё запрещёнка есть? – сурово спросил тот, когда блеск остро наточенных ножей ослепил его. В небольшом свёртке ютились и ножи-бабочки, и кинжалы, и всевозможные складные ножи, даже несколько светошумовых гранат затесалось.       Она ничего не ответила, а Наомаса вздохнул. Кажется, придётся проверять всё.       Очередная коробка на первый взгляд показалась нормальной, но уже следом показались стопки денег. Детектив лишь кинул безмолвный вопросительный взгляд на сжавшуюся в стороне девочку.       – Вот это никто не имеет права изымать! Я сама заработала на легальной работе!       – Легальной?       – Да, вполне. Я работала в круглосуточном магазине на полную ставку, – чуть смухлевала она.       Цукаучи кивнул, но все равно разложил купюры на кровати. Следующим мужчина решил проверить с виду обычную сумку, но, как только он поднял багаж за лямки и встряхнул, резкий звон заполнил комнату. Что ж, он не удивился, достав из-под кучи одежды несколько холодных оружий. Наомаса не был уверен, чем они были – катанами, мачете или вообще мечами.       – Это… это всё моя коллекция. Я просто забирала их у преступников, которых останавливала. И мне хорошо, по сути, и у них больше нет того, чем можно навредить… – пыталась оправдаться она. Детектив промолчал.       Из-за вполне ожидаемой, но все же неожиданной находки он чуть было не пропустил кое-что действительно важное.       – Что это за бумаги? Могу я взглянуть? – с невинным интересом спросил мужчина и не увидел – почувствовал, как напряглась Кая.       – Если я скажу «нет» ты разве послушаешь? – столь жалобно прощебетала девочка, что ему взаправду захотелось отложить документы, но он просто не мог позволить ей оставить что-то опасное или связанное с её прошлой… деятельностью у них дома. Нобуко должна реабилитироваться, а не иметь возможность вернуться к старым привычкам.       – Прости… нет, – Цукаучи искренне сожалел и надеялся, что подопечная услышит это в его голосе.       В любом случае, он развернул бумаги, пробежался глазами по тексту и который раз обомлел. Это анализ. Достаточно хороший анализ. Но поразило его совсем не это – сразу после всей той информации, которая явно никак не касалась ни Нобуко, ни линчевателя Тень был договор. Очень интересного содержания договор, прочитав который, детектив с новой силой застонал и потёр переносицу.       – Вот так честно заработанные, да? – устало пожурил старший, а Кая закусила губу. – И как давно? Ты хоть понимаешь, что работа информатором не такая безопасная, как кажется на первый взгляд? И это тоже чертовски незаконно!       – Я знаю! – резко перебила его подопечная. – Я знаю… Но как я могла оставаться в стороне, когда я была единственной обладательницей информации о загадочном линчевателе Тени? Я выживала на жалкие копейки, мне еле хватало заплатить за коммуналку – все свои накопления я потратила, чтобы иметь возможность не трястись от того, что в любой момент может нагрянуть хозяйка квартиры и сдать меня к чертям! Да, можешь не задавать этот вопрос – я Сара Ожер, вполне очевидно, учитывая, что в округе лишь один информатор, который мог продавать правдивую информацию о Тени. И нет, ты мне ничего не скажешь! Я пахала на двух работах, подрабатывая поиском информации не для того, чтобы выслушивать хоть чьи-либо нотации! – наконец, девочка остановилась отдышаться. Всё, Кая выдала абсолютно всё. Она всё так же не смотрела в глаза новому опекуну не то от стыда, не то от гнева.       – Извини, – тихо отозвался старший. – Я и не думал отчитывать тебя или читать нотации – ты выживала, как могла и это достойно уважения. Я беспокоюсь. Какая бы ни была ситуация, а ребёнку не место в ночных клубах, ребёнку не следует копаться в дерьме преступников за деньги, тем самым наживая себе больше врагов, чем ты можешь справиться. Ты молодец. Ты всё делала правильно, но сейчас ты к этому не вернёшься, ведь теперь всё по-другому.       Глаза девочки чуть увлажнились. Ей стало приятно от слов Цукаучи, сердце успокоило бешеный стук и ледяные стены вокруг него словно принялись таять. Она стала такой чувствительной…       – Я позволю забрать с собой все деньги, но не пользоваться. Мы положим их в сейф, и ты сможешь их забрать только после совершеннолетия, – детектив под удивлённый взгляд Каи сложил бумаги обратно в спортивную сумку. – И мы никому не скажем ничего о твоих подработках, но лишь при условии, что ты бросаешь, идёт?       – Идет! – излишне возбуждённо откликнулась она и сразу же замолкла, смущённая приливом эмоций.       А Наомаса, радостный оттого, что ребёнок раскрывается ему, придвинул последнюю коробку, самую увесистую из всех и расслабившаяся Кая застыла вновь. Мужчина не заметил, как она микроскопическими шажками, скорее неосознанно, чем с какой-то целью посеменила к окну.       На этот раз детектив не позволил обмануть себя ложному чувству нормальности, он сразу же копнул вглубь, доставая тяжёлый чемодан. Нет, скорее… морозильную камеру?       Первой мыслью было: «зачем она берёт холодильник с собой, когда может попросить купить другой?». Потом прошло осознание – дело не в холодильнике, а в его содержании. Цукаучи было потянулся к замку, но нервы Нобуко сдали: – Нет! – с выкриком она схватила руку опекуна и отвела в сторону. – Нет, можешь просто оставить тот, не проверяй.       – Там что-то опасное?       Девочка нехотя кивнула.       – Ну конечно… Ха-а. Опасней, чем коллекция холодного оружия?       Она вновь кивнула с энтузиазмом.       – Если тебе так принципиально проверить… То давай я открою?       – Если там что-то опасное, то я не позволю тебе делать это самой, – строго отрезал детектив. Но на этот раз Кая и не думала отмалчиваться.       – Тогда подумай логически: я держала это с собой, касалась, открывала и жива-здорова, руки-ноги целы, а это значит, что я умею с ними обращаться. Тем более, что на этот раз я не отступлю, – девочка твёрдо взглянула в глаза детектива. Их гляделки продолжались не долго – Наомаса в конце концов сдался.       – Осторожно и под наблюдением.       Кая кивнула, вскочила с места и выдвинула ящик тумбочки, выуживая оттуда защитные очки и пару защитных перчаток. И не просто резиновых или строительных, а серьёзно-защитных, прямо-таки лабораторных. Наомаса сглотнул и уже пожалел, что… Черт, он не знает о чем конкретно, но он точно жалеет!       Замок на холодильнике щёлкнул, а сам он разложился, открывая вид на несколько веществ в склянках. Он надеялся, что это не яд или наркотики.       – Эм… Что это всё?       – Хм! – взгляд девочки зажегся. – Тут у меня нейротоксин, тут чуть-чуть свинца, здесь… Ты будешь не рад услышать, – энтузиазм ребёнка заметно поубавился.       – Значит, это…?       – Яд и наркотики… – совсем тихо, но не без гордости ответила она. – Коллекция…       – ХАААААА… – вздох детектива оказался настолько яростным, что на секунду перешёл в рык. – А ты у нас та еще коллекционерша. И что мне с тобой делать?       – Какая есть, – хмыкнула девочка и обратно запечатала холодильник.       – С этого момента ты коллекционируешь монетки.

***

      Переступив порог ее новой квартиры… Что ж, она всё еще не могла поверить, что в один миг всё разом переменилось. Эту шикарную квартиру – на самом деле квартира была совершенно обычная, однако для не видевшей не то, что роскоши, а даже нормальной жизни девочки это было воистину богато – язык не поворачивался назвать своей. Тем не менее, её вещи расположились на полу у входа рядом с ботинками, а детектив услужливо указывал на дверь. Комната, некогда бывшая гостевой, теперь принадлежит ей.       – Что ж… Ты можешь украсить комнату, как пожелаешь и… можем купить тебе необходимую мебель со временем, – известил мужчина и оба застыли, смущённые возникшим молчанием: Нобуко – оглядывая владения, Наомаса – нерешительно застыв в дверях.       Девочка перевела изучающий взгляд на опекуна. Как всё могло стать еще более неловким? Только тогда, когда она заметила плескающиеся в глубине темно-карих глаз старшего эмоции. Жалость. Облегчение. Снисхождение. Само собой, ей этот джентельменский набор не понравился и та, незаметно для другого нахмурив брови, открыла было рот, но Кае нечего было сказать.       – Это было сложно, не так ли? – прервал тишину первым Цукаучи. Мелкая улыбка скользнула по его тонким губам и карие глаза потеплели.       Нобуко задохнулась. И это было не как обычно: не от кошмаров, не от истерики, не от точного удара в солнечное сплетение, а от эмоций. Она даже не знала из-за чего чувства так сильно захлестнули её, однако только и могла, что удивлённо пялиться на неожидающего ответа взрослого.       – Да… – прошептала она одними губами и с удивлением заметила, что глаза еле сдерживали слёзы.       Отчего она плачет? Почему сейчас, рядом с детективом решила спустить эмоции с поводка и ослабить хват? Почему же именно от его слов тянет рыдать, когда даже откушенная одной тварью рука не заставила её так легко ронять слёзы? Может… ей было необходимо услышать это? Самой себе она не верила уже давно.       – Теперь всё будет… лучше, – кивнул Наомаса, опасаясь слова «хорошо» и опустил горячую ладонь на алую макушку.       Обоим хотелось, чтобы этот момент длился вечно – одному не хотелось делать следующий шаг в будущее, не зная, чего ожидать от завтрашнего дня, а вторая столь сильно нуждалась в тепле, не осознавая этого до нынешнего момента. Что ж, ничто в мире не бесконечно, а потому обоим пришлось разойтись и начать привыкать к компании другого в повседневной жизни.

***

      Нобуко смиренно ожидала конца небольших каникул для студентов-героев, которые успешно (или не очень) сдали экзамен и сейчас готовятся к поездке в летний лагерь. Как сказал Незу, «в целях безопасности» и ради лучшего вливания в коллектив она познакомится с 1-А во время поездки и в самом лагере.       Она не возражала – чем позже она познакомится с демоверсией героев, тем больше времени подготовится морально. Тем больше времени научится быть нормальной.       И, она должна сказать, быть «нормальной» не так уж и сложно. Ходить в магазины, прогуливаться по улочкам – не тем, где под ногами хрустит стекло из-под бутылок и капсул и где стоит смрад, а где бегает малышня и поток людей сбивает с толку поперву, делить быт, а не пускать на самотёк. Это всё было до смешного просто – ей лишь нужно было сжать кулаки и попробовать.       С Цукаучи Кая забыла, что значит задыхаться от пыли, чесать глаза от плесени столь часто и сильно, что их не разомкнуть, что значит просыпаться от голода и запихивать в себя сухую лапшу, чтобы не упасть в обморок или не вырвать, да даже что значит валиться с ног от усталости. Конечно, сначала руки чесались пройтись по тёмному городу, душа протестовала: «А что, если кто-то в опасности?» и «Я сижу тут в тепле и сытости, пока кто-то умирает там в отчаянии». Со временем с виной удалось справится.       Девочка всё еще противится разговаривать, обсуждать что-либо с Наомасой, а он и не давит. Нобуко наблюдает за новым опекуном, а Цукаучи, в свою очередь, наблюдает за ней. Оказалось, что мужчина любит вязать, чтобы снять напряжение, фанатеет от старых фильмов и моет посуду исключительно руками, хотя на кухне одиноко дожидается своего часа посудомоечная машина. Детектив, на удивление, привередлив, например, ест овощи только сырыми и, что странно, собрал целую коллекцию соли, но не использует её в готовке. А Нобуко, кроме отвратительного питания, смогла удивить мужчину режимом сна: спала та всего лишь пару-тройку часов, а потом могла шататься по всему дому или начать упражняться. Кроме того, Кая могла готовить, не превращая продукты в несъедобную субстанцию или сухарь, лишь одно блюдо: яично-овощной рулет, а вещи стирает сама – в ледяной, мать её, воде. А ещё Цукаучи успел отметить, что девочке нужно много личного времени. Времени, которое она проведёт в полной тишине, в одиночестве. Лишь через уговоры детектив смог добиться обещания не вылезать при этом на крышу в одних шортах и футболке, при условии, что в квартире не будет никаких звуков и он сам не зайдёт к ней в комнату без острой необходимости.       Так что да, они уживались вполне неплохо, Нобуко успешно шла на поправку во всех смыслах и даже ограничительный браслет перестал напоминать о себе своей тяжестью. Но, чем ближе становился день икс, – как прозвал её будущий первый учебный день мужчина – тем более нервной становилась девочка.       Она могла подолгу смотреть в одну точку или зависать, тяжело вздыхая, а Наомаса предпочитал списывать всё на волнение. Это и было волнение. Вот только записка кривым подчерком в дрожащих руках говорила о другого рода волнении. Кая много думала – детектив объяснял это сменой обстановки, но в этот раз был не прав. Кая думала о плане, думала, как лучше поступить, думала о прошлом и будущем, с болезненной теплотой вспоминая первое и страшась второго. В конце концов, решительность притеснила дрожь, она не готова, но её никто не спрашивал.       «Лагерь» – гласила сожженная почти мгновенно записка.