Часть 57. Найти ответы на вопросы.

      Долгие десять секунд девочка вглядывалась в экран телефона, пока тот окончательно не потух, забирая с собой единственный источник света в комнате.       Летний ветер продолжал ласкать кожу девочки, пока та вглядывалась в ночь. Для любого другого жителя Японии столь долгое нахождение на улице с босыми ногами и в шортах обернулось бы посиневшими пальцами да губами, однако Нобуко привыкла к холоду.       Кая выдохнула, телефон все так же лежал на коленях, сжатый в руке. Вновь обретенное одиночество заставляло незнакомое чувство дрожать в груди. Она отложила мобильный в сторону и прижала колени к груди, усаживаясь почти на самый край окна.       Опасно. Несомненно, сидеть так опасно, но мысли сейчас были далеки от собственной безопасности и вообще от самой себя.       Макушка с глухим стуком прислонилась к прохладному стеклу. Снова одиночество. Нобуко не любила одиночество. Она стремилась к нему всю жизнь, как Кая всегда думала, но только недавно сумела осознать, что одиночество – это не то, чего она искала.       Быть одной трудно, а быть в толпе еще труднее. Жить трудно, справляться в одиночку трудно и получать помощь тоже трудно. Когда уже будет легко? А будет ли вообще?       Нобуко устала от чувств, но перестать чувствовать для неё – хуже смерти. Иногда она хотела стать скалой: вечно холодной и самостоятельной, но из раза в раз понимала, насколько разрушительной будет такая жизнь. Ведь вот к чему привели попытки быть сильной и неуязвимой и вот куда они ведут.       Плечи, которые еще несколько минут назад наконец смогли расслабиться, снова начали незаметно напрягаться. Девочка даже не сразу поняла, что давно перестала смотреть на улицу.       Где-то за спиной все так же стоял стул у кровати, валялась забытая салфетка и чья-то строгая ручка. Чужое присутствие никуда не ушло – оно просто перестало кричать о себе и задавать вопросы.       Ветер снова зашелестел листьями, Самые высокие ветви деревьев качнулись.       Тук.       Девочка вздрогнула всем телом. Всего лишь окно. Она знала это, но сердце уже сорвалось в неровный бег, а ладони почему-то стали влажными. Нобуко заставила себя глубоко вдохнуть. Воздух пах мокрым асфальтом и листвой, совсем немного, почти неощутимо, к ним примешивался запах больницы. Конечно, его здесь не было – он давно исчез вместе с последним психологом, только память не спешила проветриваться вслед за комнатой.       Она закрыла глаза. Перед внутренним взором вспыхнула вовсе не лаборатория: сначала промелькнули светлые волосы, потом свежая кровь на бетоне, затем чьи-то ладони, испачканные пылью. Образы возникали и исчезали быстрее, чем она успевала их узнать.       Нобуко резко открыла глаза, проморгавшись. Темная улица, луна, ветер – все было на своих местах, только внутри что-то медленно осыпалось, словно старая штукатурка, которую уже невозможно удержать на стене.       Она сильнее обхватила колени. Ногти неприятно впились в кожу сквозь тонкую ткань домашних штанов. Боль почти не чувствовалась. Кая вдохнула через нос, но выдохнуть не получалось.       Где-то на периферии сознания гадкое чувство по маленькой ложечке выедало спокойствие и способность мыслить. Что же это было? Что же, что? Что-то, что она игнорировала, старалась не думать, но забыть не получалось. Что-то, что вгрызлось слишком глубоко, чтобы игнорировать дискомфорт и что-то, что росло и росло. Что это, что это такое?       Кая выдохнула сквозь зубы, зажмурившись до разноцветных кругов перед глазами. Пальцы поползли вниз по ногам, растирая холодную кожу. Ниже, ниже, ниже…       Когда-то ей казалось, что самое страшное осталось позади. Потом казалось снова и снова. Странно, как легко человек начинает верить спокойствию, если ему дают передохнуть хотя бы на несколько минут.       Пальцы сами нашли металлический ободок на лодыжке. Холодный, гладкий, надежный. Она машинально провела по нему большим пальцем, как делала уже десятки раз. Потом ещё раз и ещё… Только сейчас прикосновения стали другими – проверяющими. Она медленно сжала металл в ладони.       Когда лоб уткнулся в колени, рыжевато-алые волосы спали по ногам водопадом. Только сейчас девочка осознала, насколько сильно отросло её каре. Неудобно. Некомфортно.       Хотелось выпрыгнуть из собственного тела.       Большой палец чуть сильнее надавил на панель браслета. Нобуко машинально обернулась, рассматривая кромешную тёплую тьму комнаты, но почти сразу же вернула взор в ночь улицы.       Снаружи было холодно, но сотни огоньков – фонарей, лампочек, тусклого света из чужих окон – прогоняли тьму. Внутри было тепло, безопасно и темно.       Где-то внутри снова забился червячок сомнения, нерешительность пожирала её всю. Он больше не пытался что-то подсказать, только медленно, настойчиво прогрызал мысли одну за другой. Стоило ухватиться хоть за какую-нибудь из них, как она тут же расползалась, оставляя после себя вязкую тревогу, которой невозможно было подобрать название.       Кая снова вдохнула полной грудью, но воздух почему-то не доходил до конца. Где-то посередине грудной клетки он будто застревал, заставляя делать следующий вдох раньше, чем заканчивался предыдущий.       Перед глазами снова мелькнули чужие лица. Они возникали всего на мгновение, слишком быстро, чтобы разглядеть выражение глаз, но достаточно отчетливо, чтобы внутри что-то болезненно сжималось.       Чьи-то ладони. Чьи-то плечи. Чужая кровь. Светлые волосы. Снова кровь.       Нет.       Она крепче зажмурилась, словно могла физически вытолкнуть эти образы наружу. Почему именно сейчас? Разве все уже не закончилось? Почему тогда чувство было таким, будто что-то только начинается?       В голове вспыхнула короткая, почти чужая мысль: "Не успеешь."       Нобуко вздрогнула и тут же открыла глаза. Темная улица осталась такой же спокойной. Где-то вдалеке загорелся зеленый сигнал светофора, медленно проехала одинокая машина. Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло.       Только вот... внутри становилось все теснее. Кая снова опустила голову на колени, пальцами растирая холодную кожу голени. Движения были почти механическими, бессмысленными, лишь бы не позволить рукам замереть. Стоило остановиться хоть на секунду, как мысли начинали нагонять ее снова.       Слишком поздно. Слишком близко. Слишком...       Большой палец медленно скользнул по гладкой поверхности, задержался на небольшом стыке пластика и снова вернулся обратно. Ещё раз, ещё. Она почти не замечала этого движения, полностью поглощенная вязким гулом собственных мыслей.       Где-то глубоко внутри что-то неумолимо приближалось. Совсем не масштабное событие или неумолимая опасность, скорее ощущение, которое человек испытывает за мгновение до обвала, когда земля еще не ушла из-под ног, но тело уже каким-то животным инстинктом понимает: сейчас.       Она сильнее сжала лодыжки, сама того не замечая. Кожа под пальцами покраснела, а пластик едва слышно потрещал. Она не хотела навредить, просто некуда было деть это напряжение.       Пальцы сжимались все сильнее. Металл больно впивался в кожу лодыжки. Нога начинала ныть, но эта боль тонула где-то далеко, под непрерывным шумом собственного дыхания.       В груди становилось тесно, слишком тесно. Хотелось вдохнуть – не получалось. Хотелось перестать думать – не получалось. Хотелось... Хотелось исчезнуть хотя бы на минуту.       Кая сама не заметила, как начала дергать браслет из стороны в сторону, будто пытаясь стряхнуть с себя это чувство, пальцы напряглись на лодыжках. Ещё. Ещё сильнее. Ещё...             Сухой треск прозвучал почти неслышно. Мир словно споткнулся, а Кая замерла, очнувшись. Пальцы все еще судорожно сжимали браслет, но под ними уже что-то изменилось. Пластик больше не сопротивлялся, он...       Поддался.       О нет. Нет, нет. Нет. Может, это хрустнули кости? Лишь бы кости. Или ветка у окна сломалась от слишком сильного порыва ветра? Наверняка ветка.       Нобуко выпрямилась слегка, отнимая лицо от коленей, почувствовав, насколько сильно болела челюсть от силы, с которой она вжималась в конечности. Одни лишь глаза боязно скользнули вниз, к лодыжкам.       На подрагивающих от напряжения пальцах отслеживающий браслет рассыпался, пластик и металл глухо ударились об оконную раму и полетели вниз с высоты.       Несколько секунд Нобуко просто смотрела им вслед, не моргая. Маленькие темные детали исчезли где-то между ветвей деревьев, терялись в траве и сливались с мокрым асфальтом.       Тишина. Ветер продолжал качать листву, где-то вдалеке проехала очередная машина, в окне напротив погас свет. Ожидаемых сирен, наряда полиции и пушек у лица не последовало. Мир не изменился, только внутри него что произошло.       Кая медленно перевела взгляд на пустую лодыжку. Светлая полоска кожи там, где еще секунду назад лежал браслет, казалась чужеродной.       – Нет...       Она резко дернулась вперед, будто могла поймать уже упавшие вниз осколки. Пальцы судорожно ощупали голень, потом подоконник, словно браслет мог каким-то чудом оказаться здесь, целый и невредимый.       Нет. Его больше не было.       Сердце ухнуло куда-то вниз, а с бледного лица сошли оставшиеся краски. Пустая лодыжка будто светилась в темноте. Сейчас, они узнают не утром, сейчас. Девочка почти услышала, как где-то далеко уже начинается движение. Не шаги, не сирена, кое-что гораздо хуже – счет начал идти.       Эта мысль не вызвала вспышки страха, наоборот, именно сейчас все вдруг стало удивительно ясным. Нобуко медленно выпрямилась. Она слишком хорошо понимала, что будет дальше: сначала тревога, потом к ней снова придут люди в форме, затем снова вопросы. Потом...       Потом времени уже не останется.       Она долго убеждала себя, схватившись за отросшие локоны, что еще может что-то исправить, что достаточно потерпеть до утра и все решится само собой, что нужно лишь дождаться, когда все закончится.       Но если до этой секунды у нее еще оставался выбор ничего не делать, то теперь выбора больше не существовало. Она уже переступила черту и назад дороги не было.       Одним рывком девочка вскочила на ноги, чуть не полетев вниз с высоты. Голова закружилась так сильно, что пришлось ухватиться за раму. Она уже не думала, правильно это или нет. Думать нужно было раньше.       Нобуко спрыгнула вниз и, ухватившись за ветку у окна, скрылась в ночи. Только капля крови осталась на белоснежном подоконнике – губа-таки оказалась прокушена.

***

      Густой дым никак не хотел рассеиваться, погружая салон автомобиля в мягкий туман. Штиль давто привыкла плавать в дыму – ещё с того времени, как выкурила свою первую сигарету в сомнительной компании. Однако сейчас дым не способствовал ясности ума, а наоборот раздражал.       Свежий паспорт в бардачке, пачка денег на приборной панели, на запасном телефоне уже проложен маршрут и последняя затяжка, прежде чем пальцы с аккуратным маникюром щелчком выкинули сигарету из тонированного окна.       Давно она не курила. И не жалела. Теперь дерьмовый вкус во рту.       – Закончила? – мужские пальца постучали по кожаному рулю, пока голос звучал ровно и спокойно.       – Да-да, не нужно читать лекции, – закатила глаза Штиль, скосив глаза на мужчину в маске.       Этот «Мистер Компресс» был темной лошадкой, и она все еще сомневалась стоит ли продолжать вербовку того или бросить от греха подальше. С одной стороны, было слишком рискованно оставлять Компресса в плане, а с другой ей удалось прибрать к рукам лишь Твайса. Слишком мало.       Не то чтобы ей дали какое-то конкретное число, но её собственная гордость не позволяла выполнить поручение халатно. Штиль она или кто?       – Ненавижу запах сигарет, и я говорил тебе это… – недовольно пробурчал мужчина, пока выруливал с парковки.       Штиль закатила единственный видный из-за осколка фарфоровой маски глаз и похлопала себя по карманам, чтобы найти пачку сигарет и пристроить к ней зажигалку.       Вместо глухого удара о прямоугольник в кармане послышался хруст листка. Ах да. Он. Штиль почти забыла, что письмо тяжелым грузом занимает внутренний карман на пиджаке.       Пальцы чуть сильнее надавили на карман, заставляя лист помнятся чуть сильнее необходимого. Взгляд сам собой задержался на одной точке – лишь бы не опустить его на карман. Тяжелый вздох сорвался с бледных губ женщины, и она тут же расправила плечи, сохраняя самообладание.       Отвратительно. Хуже всего на свете было чувство неизвестности. Однажды Штиль пообещала себе больше никогда не становится собачкой, которая без объяснений и подробностей берется за дело, но похерила обещание ради какой-то сопли.       Сопли, которая явно не понимает, что берет на себя больше, чем может унести.       Какого, мать его, чёрта Тень занесло в Лигу Злодеев? И какого черта Штиль чувствует, что не может оставить малявку на произвол судьбы?       Наверняка ведь из-за одного простого факта – линчеватель Тень, про которого в одночасье судачило все подполье, не больше, чем ребенок. Чертов ребенок.       На каждой кочке, казалось, лист шелестел. Или этот звук уже отразился на подкорке мозга Штиль? Женщина еще раз похлопала себя по карману. На всякий случай.       Пальцы сами собой проведи пару линий по пиджаку:       «Здравствуй, Штиль, это я, Тень»       Штиль сглотнула. Она помнила строки наизусть – столько раз с недоумением вчитывалась в текст.       «Я понимаю, что не имею права просить тебя об услуге, но… это моя первая и последняя наглость»       «Считай это заказом. Заданием. Чем угодно»       «Наверняка тебе знакома Лига Злодеев»       «Моя просьба…»       «В награду я отдам тебе все свои накопления в размере полутора миллионов иен, коллекцию ядов и…»       Штиль взглянула на собственное отражение в внутрисалонном зеркале, а затем перевела взгляд на Компресса.       «Завербуй как можно больше членов Лиги Злодеев»       Ага, малявка, как будто это просто сделать.       У Штиль ушел месяц только чтобы выследить Лигу и присоединится к ней, а она хочет, чтобы женщина половину их компашки к рукам прибрала к таким срокам?       Рациональная её часть кричала, что она творит херню, о которой может крупно пожалеть, а другая её часть просто приняла происходящее. Возможно, этот безрассудный и абсолютно невыгодный поступок можно оправдать внезапной милосердностью и благодетелем, а может совестью, проснувшейся слишком поздно. Но в глубине души женщина понимала, что, отказав в помощи, по сути, обрекает девочку.       Есть ли Тени к кому обратится с такой же просьбой? Похоже, что нет, раз уж она написала Штиль. Да и… Не могло это быть просто так. Человек, у которого все под контролем, не стал бы писать так.       Первая и последняя? Отдаст все, что есть? От письма разило отчаяньем. Так не пишут люди, которые уверенны в завтрашнем дне. Тень была не в порядке.       И Штиль должно быть все равно. Должно… Если бы только линчеватель не был ребенком. Какой бы черствой мразью не являлась Штиль, а бросить в такой ситуации ребенка она не могла.       – Приехали, – хмыкнул Компресс, ожидая объяснения того, почему его в тайне от Шигараки пригласили на приватный разговор сразу после серии подозрительных диалогов.       Машина затормозила у непримечательного кафе самообслуживания. Женщина выбралась из транспорта и сразу же кинула сигареты в мусорку. Чтобы она еще хоть раз взяла в рот эту дрянь…       Компресс заглушил двигатель, но ключ из замка вытаскивать не спешил. Несколько секунд он просто смотрел через лобовое стекло на круглосуточное кафе, где за огромными окнами лениво двигались всего несколько посетителей.       – Напомни еще раз, зачем такая секретность? – наконец спросил он.       Штиль захлопнула дверь машины чуть громче необходимого и поправила воротник пиджака.       – Затем, что Шигараки не любит, когда его люди начинают думать самостоятельно.       – Справедливо, – Компресс усмехнулся и тоже выбрался наружу.       Они вошли внутрь почти одновременно. Над дверью тихо звякнул колокольчик. Полупустой зал встретил запахом дешевого кофе, жареного масла и кондиционера, который, кажется, работал еще со времен молодости Все За Одного.. За стойкой скучала сонная кассирша, в дальнем углу какой-то офисный работник спал прямо над лапшой быстрого приготовления.       Идеальное место – люди здесь были слишком заняты собственной усталостью. И только за самым последним столиком кто-то слишком энергично махал рукой.       – Штиль! Сюда! Хотя нет, не сюда, вдруг нас увидят! Хотя кто нас увидит? Ай, все равно сюда! – Твайс вскочил так резко, что едва не опрокинул поднос. – Сядьте уже, идиоты, – буркнул он чуть тише       Штиль устало потерла переносицу.       – Иногда я искренне жалею, что начала с тебя.       – Врешь, – протянул мужчина.       – Вру, – она даже не пыталась спорить. Потому что действительно врала. Если бы первым оказался кто угодно другой, она бы давно бросила всю эту затею.       – И часто он такой? – Компресс тихо хмыкнул, занимая свободный стул. Мужчина сложил руки в перчатках перед собой и снял цилиндр, положив под руку.       – Нет, – совершенно серьезно ответила Штиль. Твайс удивленно поднял голову.       – Правда? Ага, как же.       – Иногда ты еще хуже, – Штиль села на соседний стул, держа превосходную осанку.       – Жестоко, – заскулил Твайс. – Заслуженно.       Компресс поднял бровь под маской, рассматривая как сильно контрастируют сидящие рядом люди. Буквально воплощение элегантности и контроля, а рядом гиперактивный ребенок с раздвоением личности.       Несмотря на перепалку, Твайс почти незаметно подвинул к Штиль стакан с горячим кофе.       – Остыл уже немного. Ты все равно обожжешься.       Женщина машинально взяла стакан, не глядя.       – Спасибо.       – Итак, – наконец произнес Компресс уже серьезнее. – Раз уж мы все здесь... может, объясните, зачем вообще меня месяц водили кругами?       Штиль перестала крутить бумажный стаканчик. Вот теперь можно было перейти к делу.       – Затем, что прежде чем предлагать человеку предать организацию, неплохо бы убедиться, что он не побежит докладывать начальству.       Компресс тихо рассмеялся. – Разумно.       Он говорил спокойно, почти лениво, но женщина прекрасно слышала усталость, которую тот привычно прятал за вежливостью.       Вербовать Компресса оказалось куда сложнее, чем она рассчитывала. Не потому, что он оказался предан Лиге, наоборот, он слишком долго жил рядом с опасностью, чтобы бездумно менять одну неизвестность на другую.       Каждая встреча превращалась в шахматную партию, каждый вопрос тянул за собой еще три, каждый ответ приходилось обдумывать дольше, чем произносить и только спустя недели мужчина наконец перестал искать подвох в каждом слове. Почти перестал.       – Так... – Твайс наклонился вперед. – Мы официально плохие злодеи?       – Мы и раньше были так себе злодеями, – фыркнула Штиль.       – А теперь вообще провалились!       Компресс поднял бровь под маской.       – Похоже, мистер Твайс знает больше, чем я? – заинтересованно поинтересовался мужчина.       Она не стала говорить о письме. Не стала объяснять, почему вообще начала все это. Ни Компрессу, ни тем более Твайсу вовсе не обязательно знать, что причиной этой встречи стала одна отчаянная просьба ребенка, написанная дрожащей рукой на обычном листке бумаги.       – Ага! Не твое дело, – довольно кивнул Твайс, опуская подбородок на сцепленный в замок руки.       – Это касается того, почему мы вообще торчим в этой дыре, – вздохнула Штиль. – Не думали ли вы, что мы кофе попить заскочили?       – А я не против сходить и попить с тобой кофе… – Твайс оказался проигнорированным.       – Полагаю, ты хочешь рассказать о том, что ты имела ввиду под словами, что оставаться в Лиге не безопасно? – кивнул Компресс, наклоняясь чуть вперед, будто уставший офисный работник и паук в углу могли подслушать их.       – Именно. Это связано с планами Лиги Злодеев на ближайшие числа… – плечи Компресса едва заметно напряглись, а Твайс фыркнул. Никто из них не одобрял будущее нападение и похищение студента. – Я поделюсь ценной информацией взамен на помощь.       – Вот она, торговка информацией во всей красе, – фыркнул с улыбкой Компресс. – Сделка.       Твайс закивал с энтузиазмом.       – Я тоже согласен! Я бы помог тебе и просто за «спасибо». Не дождешься, и пальцем не пошевелю ради тебя.       – Как только состоится похищение Бакуго Кацуки, на базу Лиги случится облава героев и это очевидно, но… – Штиль вытащила из внутреннего кармана нетолстую папку и подтолкнула к двоим мужчинам.       Под масками было не видно читают ли они вообще содержание, но судя по застывшим напряжённым позам о следке они не пожалели.       – Похоже… – Компресс поднял взгляд на женщину и прищурился. – Я ввязался в опасную игру, сам того не подозревая. И сильно недооценил тебя.       Штиль ничего не ответила. Когда она узнала кто же на самом деле лидер Лиги Злодеев, дергающий за ниточки, привязанные к Шигараки, то сама не могла отойти от шока. Однако вопрос все еще был открыт:       «Как Тень оказалась связана со столь опасным человеком?»