Признание – 6

Без пятнадцати двенадцать. Солнце уже светит и греет во всю. Еще пару часов, и душная жара вновь накроет Суперсити.  В просторной комнате подростка прикрыты жалюзи, но через них все равно пробиваются теплые лучи. В полумраке виднелся приоткрытый шкаф, с неаккуратно сложенными вещами, парочка наборов «Лего» и прочих безделушек на полках над кроватью. Тапочки, как всегда, разбросаны по углам комнаты; плюшевый осьминог – подарок от Пенни – тоже подвергся неуклюжести школьника.  Вроде бы, ничего необычного. Все так. …Хотя, нет-нет, постойте. Что-то все таки тут не так. На прикроватной тумбочке лежал все еще заряжающийся телефон. Немного потертый, темно-синий – почти черный – чехол, внутри которого валяются всякие клочки бумаги; наклейки энергетиков, молнии, пиратов, тех самых очков, и пару трещин на защитном стекле.  Он что, его забыл?  На экране высвечивались несколько уведомлений: сообщения от друзей, Ютуба, Твича… и Твиттера.  Снова. И снова та самая кокетливо-игривая, чуть строгая интонация, от которой иногда пробегали мурашки по спине.  «Дорогие гости Старр Парка,  Мы рады объявить, что список участников Старр Рейс наконец утвержден. Каждый из них – уникальный гонщик, готовый показать все, на что способен. Мы благодарим вас за поддержку и приглашаем заранее знакомиться с нашими звездами гонки, которые не остались анонимными:  Нани Кэмпбэлл, Вольт Блэйз,  Лу Фризглэйс,  8-Бит Ишикава,  Тик Спарксбласт.»

***

                                     Стук ложек о стеклянные стаканчики, довольная похвала и разговоры с набитыми мороженым ртами. В округе Сноутеля снова было полно людей, мечтающих отведать самый вкусный десерт во всем Суперсити.  Компания из четверых друзей снова стояла у прилавка. — Знаешь, не так уж это и плохо, – пожал плечами Вольт. — Не плохо? – Нани протерла глаза, устало зевнув. — Он буквально целый час отказывался идти спать и устраивал истерику!  — Ну… А что ты хотела? Маленькие дети всегда так себя ведут. — Слушай, я сижу с детьми с подросткового возраста. Может, я сама лучше знаю, как они себя ведут? Их взгляды пересеклись, и между ними вспыхнула маленькая, почти невидимая, но отчетливо ощутимая искра напряжения. — Ну все-все… – неловко вмешался Лу, беспомощно махнув руками. — Может, лучше по мороженому? — М-м-м, мороженое! – протянул Тик. — Давай! Шоколадное!  — Мне, чур, манго, – Вольт оторвался от «дебатов» о детях. — А мне клубничное, – подхватила Нани. Мороженщик быстро разложил заказ: яркие шарики мороженого легли в стеклянные стаканчики. Сверху – посыпка, а рядом – несколько вафель и взбитые сливки. — Осторожно, не урони, – напомнила Нани, протягивая желанную порцию Тику, который уже тянул к ней обе руки. — Я не уроню!  – уверенно заявил он…И едва не уронил. Но вовремя подхватил! Вольт прыснул со смеху, отворачиваясь. — Ох уж этот «Блэйз-младший», – хихикнул Лу, ставя на стол салфетки. Они уселись за маленьким круглым столиком у окна. За стеклом мерцали отражения прохожих, а внутри кафе – мягкая суета: кто-то доедал уже второй по счету заказ, кто-то угощал своего партнера ложечкой, кто-то фотографировал витрину, чтобы выложить в Инстраграмм.  А еще… Иногда чей-то взгляд задерживался на их столике чуть дольше, чем обычно. Каждый раз – буквально пару секунд: быстрый, почти невинный интерес. Один просто узнал Вольта. Другой – Лу. Один мальчик прошел мимо и явно вспомнил, где видел Нани. Но никто не решался подойти. Внутри все еще чувствовалась вежливая дистанция, будто люди не были уверены, можно ли беспокоить компанию. — Чего они уставились? – тихо пробормотал Тик, неосознанно проверяя, не испачкал ли он бандану. — Да так, – отмахнулся Вольт, подцепив ложкой манговый шарик. — Привыкай. Если планируешь стать звездой, на тебя будут смотреть куда чаще. Оба бы обычно посмеялись с этой шутки. Но сейчас, почему-то, было не особо до смеха.  Хотя Вольт все равно улыбнулся. В дверях зазвенел колокольчик – кто вошел, кто вышел. И в ту же секунду еще один взгляд упал на их стол, чуть более настойчивый… Но все равно аккуратный. Сдержанный. — Я? – Тик едва не подавился шоколадом. — Звездой? Но… Лу усмехнулся, покатив мороженое по краю стаканчика: — Да не пугайся – они просто заметили, что ты сладкое уплетаешь так, будто в последний раз. — Это потому что вкусно! – возмутился Тик, но щеки покрылись румянцем. Нани улыбнулась, глядя на него чуть теплее, чем на остальных: — И потому что ты милый. Тик снова покраснел. На этот раз сильнее. Колокольчик снова звякнул – теперь уже громче предыдущего. Вольт скользнул взглядом в сторону двери. Вошел кто-то новый – подросток лет семнадцати, с телефоном наготове. Он сделал лишь пару шагов… И камера уже была направлена в их сторону. Неявно, но слишком заметно. Вольт нахмурился на секунду. Потом протяжно выдохнул. — Ладно, – он резко отодвинул стул и поднялся. — Мне уже пора. У меня скоро будет фотосессия. Да и вообще… Слишком людно стало. Лу поднял голову: — Ты чего? – мороженщик перешел на шепот. — Что-то случилось? — Да нет. Все нормально, правда, – выкрутился он. — Просто не хочу опаздывать Но было видно – это его напрягло. Не потому что внимание неприятно. Скорее наоборот, он просто обожал находиться в центре сцены.  А потому что он заметил – пытаются фотографировать уже не его одного.  — Я пойду с тобой, – сказал Тик как-то быстро, почти инстинктивно. Нани чуть удивилась: — Уверен? Мы еще не– — Да, – перебил он, уже вставая. — Мне, на самом деле, тоже надо идти. Родители дали кучу заданий по дому…  Вольт лишь бросил короткое «пошли» – и они вдвоем вышли. Улица встретила ярким светом, жарой и… Шумом. Не обычным городским, нет. Как будто фон вдруг стал наполненным чужим дыханием. И шепотом. Парни шли молча. Ну… вернее, только Тик не придавал ничего особенного происходящему. Вольт – наоборот – замечал все. Останавливался для селфи, коротких приветствий, но только если к нему подходили открыто.  И чем дальше они шли, тем кучнее собирались люди. Как будто кто-то плавно увеличивал радиус внимания. — Вольт? – Тик чуть замедлил шаг. — М? – повернулся тот. — У тебя ведь никакой фотосессии не было назначено, да? Брюнет промолчал.  В яблочко.  — Ты ведь не просто так ушел? — Слушай, Тик… – Вольт положил руку ему на плечо, переходя в свой спокойный, собранный тон. — Просто иногда быть популярным – это не всегда безопасно. Подросток опустил взгляд. — Есть очень… разные люди. И странные. — Знаю. — Видел того парня в кафе? — Ага. — Он пытался снять нас исподтишка. Я привык, – Вольт чуть опустил плечи. — Но я не хочу, чтобы в эту хрень попадали вы. — Вольт… — Да ладно, – он улыбнулся и чуть подтянул его ближе к себе. — Моя задача – защищать Старр Парк и округи Суперсити. А особенно… вас. Пару минут они шли в тишине, каждый переваривая неожиданно серьезный разговор. — Вольт?… – Тик поднял на него свои большие карие глаза. — М? — А ты не боишься? — Чего? — Таких людей. Брюнет задумался. — В целом – не особо. Разве что когда переехал сюда, то было странно. Даже слегка непривычно. Но я адаптировался. — Понятно… — А ты?  — Я? – переспросил он.  — Ну да, ты. Ты боишься?  Тик замолк, прежде чем ответить. — …Немножко. Он пнул камушек, который тихо покатился по асфальту. — Быть популярным – круто. И получать внимание – тоже круто, – начал рассуждать тот. — Но оно же меня и пугает. Вольт чуть повернул голову, будто хотел ответить – но не успел. К ним почти бегом подбежала девочка лет двенадцати. Маленькая, худенькая, с растрепанными хвостиками. Она прижимала к груди блокнот так крепко, будто боялась забыть все слова, если ослабит хватку хоть на секунду. — И-извините… – она остановилась прямо перед ними, запыхавшаяся. — Простите… Но… Вы же правда участвуете? Можно… Можно Ваш автограф? Тик моргнул. Один раз. Второй. Он даже автоматически обернулся на Вольта, словно девочка могла ошибиться адресатом. — Вольт, мне кажется это те– Но она смотрела только на него. Большими, сияющими, наивно восторженными глазами. И с дрожащими ладошками.  — Эм… Я… – голос сразу стал тихим, почти хрупким. — Ты… Т-то есть Вы–… Это… Мне?… Девочка кивнула: быстро-быстро. — Да! Вы же мистер Спарксбласт! Из списка участников! Мы с подружкой очень ждали, когда список появится… И вот... Вы там… – она сжала блокнот сильнее. — Я часто вижу Вас на аккаунтах Вольта… Он почувствовал, как внутри все странно сжалось – от неожиданности, от нереальности происходящего, от того, что маленький ребенок уже знает его имя и фамилию.  — …И увидев то, что Вы участвуете… Я была невероятно рада! Вы так круты, сэр Тик! Я хочу быть как Вы! Он сглотнул – сухо, резко, будто во рту внезапно не осталось ни капли влаги. Сэр Тик. Спарксбласт. Вы. Слова звучали так, будто он – персонаж из чужой истории, а не обычный парень, который вчера не мог решить, какое видео ему смотреть во время приема пищи.  — Список… – тихо повторил Тик. — Его… уже опубликовали? Вольт посмотрел на него чуть внимательнее, чем раньше.  — Часа два назад, – сказал он негромко.  Ноги ватные. Воздух будто стал теплее. А звуки улицы – громче. Девочка кивнула, улыбаясь так искренне, что это давило еще сильнее. — Да, почти два часа назад! Мы сразу проверили! И… Я увидела Вас там. И я подумала… Я должна попробовать. Вдруг мне повезет, и я встречу Вас сегодня… – ее голос сорвался от избытка эмоций. — И вот. Вы…  Настоящий. …Настоящий.  Настоящий?… Вольт шагнул ближе. Незаметно, едва-едва – но достаточно, чтобы быть рядом, если что. Девочка протянула блокнот: — Пожалуйста… Если подпишете… Я никогда это не забуду! Тик поднял руку – замешкался. Снова посмотрел на Вольта, будто ища подтверждение, что это действительно происходит. Вольт едва заметно кивнул. Да. Это теперь твоя реальность. Подросток взял блокнот. Автограф. А каким он должен быть?  Пальцы дрогнули, ручка едва не выскользнула. Просто написать свое имя?  Сердце забилось чуть быстрее.  Или расписаться? Он прокашлялся.  А какие они вообще – автографы? Он никогда даже не задумывался, как именно их ставят.  Почему никто не предупредил, что это вообще станет проблемой? Ну… У Вольта, например, его имя и каракуля в форме очков.  Хм… Он медленно, очень осторожно вывел свое имя, а затем нарисовал маленькую, улыбающуюся бомбочку.  Буквы получились неровными, дрожащими, но рисунок вполне милым. Очень в его стиле.  Но девочка смотрела так, будто он написал что-то невероятное. — Спасибо! – Она прижала блокнот к сердцу. — Огромное спасибо! Я… Я буду за вас болеть!  И убежала – легким, счастливым бегом. Тишина между ними стала другой: плотной, тяжелой, почти осязаемой. Тик смотрел ей вслед… И не чувствовал земли под ногами. Гордость, радость и вязкая тревога переплелись внутри так туго, что стало трудно дышать. — Список… уже опубликовали? – тихо переспросил он, подняв на Вольта испуганный взгляд. — Ну да, – осторожно подтвердил тот. — Примерно в двенадцать. Часа два назад. А что? Подросток тихо выругался. — Черт… Черт-черт-черт!…  Он резко подался назад, будто его толкнули. Глаза забегали, а пальцы начали мять край рукава. — Тик? – голос Вольта стал серьезным, мягко настороженным.  Он обратился к нему тем самым тоном, с которым взрослые пытаются поймать взгляд ребенка, чтобы тот не паниковал.  — Эй. Что случилось? — Вольт, я не успел сказать родителям! Брюнет моргнул – коротко, тяжело – и теперь смотрел на него так, будто, пытался спасти подростка от утопления в собственной нарастающей панике. — Окей… – протянул он медленно. — Это… нехорошо, но не конец света. Эм… Позвони им. Сейчас. — Э… Позвонить? Да… Да, сейчас…  Тик автоматически потянулся к карману шорт. Пальцы прошли по ткани – один раз, второй. Легкая, ледяная дрожь прокатилась по позвоночнику.  Это издевательство.  Где он?  «Я что, его…»  — Забыл… – губы чуть дрогнули. Сказал это так тихо, будто боялся, что слово само по себе сделает ситуацию еще хуже.  Да что уж там – хуже некуда. Наверное. Тик посмотрел на пустую ладонь, как на что-то предательское, и медленно опустил руки. — …Телефон. Я оставил его дома. Он закрыл глаза на секунду – коротко, но этого хватило, чтобы плечи еле заметно опали, словно что-то внутри надломилось. — А когда я шел в кафе, то пост опубликовали. Именно поэтому я и не знал… Я не хотел… Я, я…  Вольт чуть подался ближе. — Тик. Эй. Смотри на меня. Подросток поднял глаза – широкие, тревожные и растерянные. В их краю блеснули маленькие слезинки.  — Это не конец света, – тихо напомнил брюнет. — Ты просто скажешь им позже. Сразу, как придешь домой.  Тик сглотнул – мучительно, словно в горле стоял ком. — Я… Я просто не хочу, чтобы они узнали от других… Я хотел признаться сегодня… –  голос дрогнул. — Я клянусь – хотел!… Школьник опустил взгляд. — Я даже и подумать не мог, что это все будет настолько быстро… Быстро. Слишком быстро.  Почему? Подросток шмыгнул носом – тихо, стыдливо, а затем быстро отвел взгляд. — Мне… страшно, – признался он едва слышно. — Очень страшно. — Конечно страшно, – мягко ответил Вольт. — Это нормально. Но ты не один. Тик поднял глаза, и что-то в них дрогнуло, словно слова Вольта на мгновение поставили шум тревоги внутри на паузу. — С тобой я, Лу, Нани, – начал перечислять брюнет, загибая пальцы. — Твои одноклассники, знакомые, рабочие парка. Он говорил спокойно, уверенно, будто этим перечислением хотел вернуть подростка к земле и к людям, которые действительно за него. Интересно… Как давно он научился так быстро и четко успокаивать? — Твои родители, – продолжил Вольт. — И, в конце концов, твои фанаты, – он слегка подмигнул. Губы Тика дрогнули – неловко, но искренне. — Мои фанаты… – повторил он, будто пробовал эти слова на вкус. — Ага. Твои фанаты, – подтвердил Вольт. Он протянул руку и едва коснулся его плеча – осторожно, почти невесомо, как прикосаются к чему-то хрупкому, но важному. — И все мы будем рядом. Всегда, – его голос стал чуть тише, серьезнее. — И поддержим в любой момент. Тик коротко и напряженно вдохнул. — И вы… Никогда меня не бросите? Вольт замер на секунду – взгляд стал мягче. — Никогда. — Обещаешь? — Клянусь, – он улыбнулся и привычно взъерошил ему волосы. Этот жест был их маленьким ритуалом – чем-то больше, чем просто привычкой. Точкой, где мир на секунду становился безопасным. — Давай так, – сказал Вольт, выравнивая дыхание, словно принимая решение и за себя, и за Тика. — Сейчас твои родители дома? — Ну… вроде бы, – осторожно ответил Тик. — Отлично. Значит, ты идешь и рассказываешь им все сам. Сегодня. Пока не весь город узнал.  Тик замялся, пальцы дрогнули. — А если они будут… ругаться? — Может, и будут, – честно ответил Вольт. Он не хотел лгать – не в такой момент. — Но их любовь к тебе никуда не денется. Они не против тебя, Тик. Они просто боятся за тебя намного больше, чем ты можешь представить. Подросток коротко кивнул, будто пытаясь поверить. — Угу… — И не переживай. Ты справишься. Правда, – Вольт чуть улыбнулся. — У тебя есть характер. Ты думаешь, я зря в тебя верю? С этими словами он оглянулся – чуть настороженно. На другом конце улицы несколько подростков уже заметили их и поспешили в их сторону: кто-то с телефоном, кто-то просто взволнованно махал рукой. Их было все больше. Брюнет медленно выдохнул. — Ладно, малой… – он снова посмотрел на него, будто проверяя, готов ли тот. — Тебе пора. Если уйдешь сейчас, успеешь раньше, чем тебя начнут останавливать каждые два метра. Тик тоже понял. Понял и то, что минуты тишины между ними заканчиваются. — Удачи, – сказал Вольт, чуть приподнимая подбородок. Голос стал тверже, увереннее – таким, каким он говорил всегда, когда хотел, чтобы ему поверили. — Болею за тебя. Всегда. Мгновение. Лишь одно единственное, короткое, но такое важное. Тик снова кивнул, глубоко вдохнул, и почти бегом направился в сторону своего дома. Вольт остался стоять ровно настолько, чтобы убедиться, что мальчишку никто не окликнул; никто не схватил за рукав и никто не остановил. И только потом он развернулся навстречу шагам, голосам и вспышкам телефонов. Все же, автографы сами себя не раздадут?

***

Путь назад выдался довольно… Спокойным. Лишь пару человек узнали его: с некоторыми он неловко сфотографировался, а других шустро пробежал, даже не оборачиваясь.  Это все, конечно, круто – фанаты и все такое… Но сейчас у него есть дело поважнее: признание.  Тик остановился у входа, пальцы холодели на металлической ручке. Дом встречал его странной тишиной – слишком плотной и почти давящей. Он вдохнул, будто ныряя в воду, и шагнул внутрь. Дверь мягко закрылась за его спиной, и Тик на секунду просто стоял в прихожей, прислушиваясь к полной тишине дома. Он уже знал, что родители здесь – но будто бы никто не хотел нарушать молчание. И Тик почувствовал, как внутри что-то неприятно екнуло. Подросток медленно стянул кроссовки, стараясь не шуметь, будто любой лишний звук мог что-то – или кого-то – спровоцировать. На полу остались следы пыли с дороги, и он зачем-то провел носком по одному, размазывая – мелочь, за которую он тут же себя мысленно одернул.  Тянуть время было смешно, но он все равно это делал. Тик медленно двинулся вперед, к гостиной. Каждый шаг отдавался в груди легкой дрожью. Он не слышал ни движения, ни шорохов – будто дом сам затаил дыхание вместе с ним. И вдруг, пол предательски скрипнул.  «Вот же...» Сидящая на краю дивана мама резко обернулась, а отец, стоявший у окна, разжал руки и повернулся к нему целиком. В комнате мгновенно стало теснее – не из-за пространства, а из-за взгляда, который Тик вовсе не хотел ловить. — Тик, – сказала мама. Голос был спокойным… слишком спокойным для человека, который волновался полдня. — Мы… хотели поговорить. — Я… Э… Тоже хотел поговорить с вами… – виновато прошептал он, не поднимая глаз. Отец медленно приподнял брови: — Объяснишь? Он достал телефон. На экране – тот самый пост от парка: список участников, гремящий по всем соцсетям. Три миллиона лайков. Просмотров – уже почти четырнадцать. Эти цифры будто давили на грудь. Четырнадцать миллионов людей. Четырнадцать. Миллионов.  Слишком много. Тик сглотнул – горло стало узким, как будто его сдавили изнутри. А может, и снаружи тоже.  — Я… это… – слова резко забылись.  — Вы уже видели список, да?… Глупо. Он понимал, что да, но вопрос все равно сорвался. — Да, – отец резко кивнул, — видели. И узнали мы… вот так. Объяснишь? Мама сложила руки на коленях. Пальцы переплелись – жест, который она делала только тогда, когда ситуация действительно выбивала ее из равновесия. — Мы думали, ты скажешь нам сам, – тихо добавила она. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри у него что-то рухнуло. Это – не крик. И не злость. А именно разочарование – мягкое, тихое… От которого больнее всего. — Я собирался… Правда. Сегодня. Просто… – он сглотнул. — Я не успел… Отец выдохнул – тяжело, будто сдерживая что-то более резкое. — Тик, это не какая-то прогулка после школы! – обеспокоенно вырвалось у него. — Не поход в кино. Это гонка. Настоящая. Опасная. Ты хоть понимаешь, во что ты ввязался? Нет. Нет, не понимает. Скажи нет, скажи– — Понимаю…  — Тебе меньше месяца назад исполнилось шестнадцать, – голос отца чуть дрогнул, — и ты решил вот так просто сунуться туда, где взрослые калечатся? Ты видел, что там бывает? Тик опустил голову. Видел? Нет, не видел. Но слышал – достаточно, чтобы воображение дорисовало остальное. Мама наклонилась вперед. В ее голосе был страх, который она пыталась спрятать – безуспешно. — Тик, мы не злимся на тебя за само решение, – сказала она. — Мы… переживаем. Ты знаешь, какая это гонка. Ты знаешь, что там есть риск. И мы… – она отвела взгляд, будто боялась показать больше, чем хотела. — Мы хотели услышать это от тебя. Не от чужих людей в интернете. Этого хватило. Глаза вдруг наполнились влагой – горячей, стыдной, совершенно неподходящей. Подросток резко вытер их ладонью, но слезы все равно прорвались, медленно стекая по щекам.  — Извините… – выдохнул он, уже дрогнувшим голосом. — Я правда… не хотел… так… Он всхлипнул – коротко, будто это тоже было ошибкой. Тик сжал кулаки, но руки все равно дрожали. — Я… Правда… Не хотел вас расстраивать… Мама поднялась, подошла и обняла сына первой. — Ты не расстроил нас, – тихо сказала она, прижимая его к себе. — Ты напугал… Это другое. Ее пальцы медленно и успокаивающе прошли по его волосам. Отец тоже подошел – не сразу, будто боролся с самим собой.  — Тик, – начал он, вздыхая. — Мы понимаем, почему ты туда полез. Пауза.  — Это важно для тебя. Мы это видим. Подросток вскинул на него растерянный и мокрый взгляд.  Отец продолжил, чуть сбавив голос: — Но ты должен понять и нас. Ты идешь туда, где рискуют взрослые профессионалы. Где… – он замолчал, подбирая слово. — Где бывает больно.  Он перевел дыхание. — И все равно… Ты выбрал идти. Мама слегка кивнула, стоя рядом: — И мы… примем это. Даже если страшно. Даже если нам хочется держать тебя дома и никуда не выпускать. Она коснулась его горячей щеки. — Ты имеешь право пробовать. Имеешь право хотеть. Мы не будем тебе мешать идти туда, где ты чувствуешь, что должен быть. У него перехватило дыхание, будто эти слова сдвинули что-то тяжелое – тот самый камень – с души. Он всхлипнул снова, уже тише: — Правда?… Вы… Не будете против? — Мы будем бояться. Очень, – честно сказала мама. — Но против – нет. Папа тронул его за плечо: — И если уж ты ввязался в эту гонку… Тогда мы будем рядом. До конца. Мы просто не хотим, чтобы ты пожалел. — Не пожалею… Я уверен! Мама прижала его к себе сильнее. Отец обнял их обоих. — Хорошо, – мягко сказал он. — Это все, что нам нужно. Тик кивнул – всхлипнул еще раз, но уже тихо, почти незаметно. В гостиной наконец повисла тишина. Теплая, примиряющая, почти домашняя, и до жути родная.  И тут – в дверь позвонили. Все трое вздрогнули одновременно. Отец моргнул: — Мы… кого-то ждем? — Нет… – мама покачала головой. Тик удивленно приподнял брови. Звонок повторился – на этот раз более бодро, слишком уверенно, будто кто-то намеренно нажал чуть дольше, чем нужно. Отец поднялся и пошел к двери. Щелчок замка, и дверь открылась. — Эм… Здравствуйте! – Раздался знакомый, чрезмерно энергичный голос. — А мы тут мимо проезжали и подумали: «Почему бы не заглянуть?» — Вольт?… Привет. А ты чего… Решил… – мистер Спарксбласт даже растерялся, рассматривая гостей. И действительно – в дверном проеме стоял Вольт: лучезарный, самодовольный… И нагруженный пакетами с продуктами. За его плечом – Лу, тихо поздоровавшийся и чуть спрятавшийся за спиной брюнета. Рядом – Нани, спокойно махавшая рукой. — Мы еду принесли, – мягко пояснила она, будто извиняясь за Вольта. Лу едва слышно пробормотал: — Может… Стоило позвонить перед тем, как приходить?… — Позвонить – это скучно, — отмахнулся Вольт. — А так – сюрпри-и-из! Отец открыл дверь полностью и бросил взгляд на Тика. Тот стоял в гостиной все еще с покрасневшими глазами, но уже… Улыбался. Вольт вошел первым, аккуратно поставив пакеты на пол. Он скользнул взглядом по лицу подростка, чуть задержался, и подмигнул. Он заметил. Конечно заметил. — Привет, Тик! – Нани сняла обувь и улыбнулась шире. — Как ты? — Я… Я хорошо. — Отлично! Потому что у нас пицца, – Вольт потряс пакетом. — И я не собираюсь есть ее один. Так что… К вам можно? Мама быстро переглянулась с отцом. Тот тяжело выдохнул, но уголки губ все-таки дрогнули – они эту компанию знали, приняли, и, кажется, уже почти считали частью дома. Частью их семьи.  — Заходите, – сказала она. — Только обувь снимайте. — Я же говорил, что прокатит, – шепнул он Лу, проходя внутрь. Мороженщик облегченно вздохнул. Все же, сумасшедшие идеи брюнета бывают рабочими… И вот так начался самый неловкий, хаотичный и одновременно самый правильный ужин, который только мог случиться в этот день.