raise demo.

Райсе демо. Вокруг всё расплывается в тумане. Она хочет поднять руку и протереть глаза, но её руки прикованы к койке. Короткие волосы прилипли к лицу, завиваясь от пота, который струится по её коже. Ей плохо — температура не спадает уже несколько дней, но один взгляд... Взгляд на него, лежащего на соседней койке, тоже прикованного. — Джэин, — шепчет она имя любимого, в то время как слёзы текут по её щекам. Ей не хочется покидать этот мир раньше времени. Глядя на Джэин, Мира понимает, что не успела насытиться им. Она так хотела состариться вместе с тем, с кем ей было так хорошо, вместе с тем, кого она любит всем своим существом. Она так хочет, чтобы он жил. Дай ей выбор, она жизнь свою за него отдаст, но уже поздно. Мира всё отлично осознаёт, как и Джэин, что им пора покинуть мир, что тут им теперь точно не место. Эксперименты, которые проводят над ними уже несколько дней, влияют на их психологическое состояние, а препараты вызывают ощущение беспомощности и слабости. Мира чувствует, как её сознание медленно затуманивается, становясь всё менее ясным. Джэин медленно открывает глаза и некоторое время смотрит на потолок, давая себе возможность прийти в сознание. Затем он переворачивает голову в сторону Миры, которая уже смотрит на него. При встрече их взглядов он сразу же нежно улыбается. — Мира, — произносит Джэ, вкладывая в свои слова всю душу, — как ты? Потерпи еще немного, хорошо? Обещаю, я вытащу тебя отсюда, слышишь? — Мы уже не те, Джэ, — отвечает она, и слезы текут сами собой. — Знаю, — он едва сдерживает крик души, — но я не позволю нам сделать последний вздох здесь. — Щшш, эй, — она улыбается с такой болью, что у Джэ все внутри разрывается, — ты хоть представляешь, как много ты для меня значишь? — Сделав несколько глубоких вдохов, она продолжает: — То, что я чувствую к тебе, не поддается никакому описанию. Ты — мой смысл жизни, Джэ. А Джэ и не нужно произносить ни слова — в его взгляде отражается безмерная любовь, которой не нужны слова. Мира не нуждается в словах, чтобы понять, что она любима, что она — чья-то жизнь, и что он готов за нее как отдать, так и отнять жизнь. — Джэ… В жизни после смерти я буду скучать по твоему заразительному смеху, который заставляет меня забывать дышать. По твоим глазам, в которых отражается вся галактика. По твоему носику, который я люблю целовать по утрам. — Она на мгновение замолкает, словно собираясь с мыслями. — Даже если нас не будет вместе в следующей жизни, постарайся найти меня там. И если нет, постарайся найти меня, когда мы переродимся. Я знаю, что ты в это не веришь, и я тоже не совсем верю, но сейчас мне так хочется верить. Я хочу встретить тебя в каждой своей жизни — в этой и в следующей. Найди меня, где бы я ни была. Джэин смотрит через пелену слез, не смыкая глаз, и, борясь с дрожью в голосе, произносит: — Лилит моя, — еле выдыхает он. — Я найду тебя, даже если придется пройти через ад. — Мне жаль за нашего малыша, — говорит она, затрагивая тему, о которой они не говорили с тех пор, как узнали, что ей пришлось расстаться с ребенком в утробе из-за введения препарата. — Мне жаль, — говорит профессор Ким, опустив голову. Он знает, что препарат был введен без его ведома, но кого он пытается обмануть? Если Мин Кисук решил, что это было необходимо даже для беременной женщины, то так и должно было быть. В какой-то мере, он даже рад, что Кисук не вовлек его в это, предугадав его реакцию. Возможно, Кисук просто не доверяет ему достаточно, ведь профессор Ким в отличии от других кто работаем вместе с ним имеет совесть . Намерения Мин Кисука ему не понять. Насколько же гнилым нужно быть изнутри, чтобы впутать в такое дело беременную девушку, которая даже не знала о том, что в ней зарождается новая жизнь? Ведь срок был совсем небольшой. Мира стала первым случаем выкидыша после введения препарата, и профессор Ким надеется, что последним. И хотя препарат ввел не он, Ким будет винить себя за отнятую жизнь до конца своих дней. Еще один кошмар в копилку, думает он с отчаянием, которое на мгновение накрывает его и отпускает. Он принял свою участь, привык жить с демонами, что терзают его каждую ночь. Он больше не хочет жить, но должен — не ради себя, а ради своей семьи, которой угрожает Мин Кисук. Ради своей новорожденной дочери и жены, которую он любит больше всего на свете. — У вас был выкидыш, — его голос дрожит, хотя он старается это скрыть. — Срок — три недели. Он покидает комнату, но вопли родителей нерожденного ангела разрывают его душу, душу отца, ведь он сам — отец. В ту ночь крики Миры стали кошмаром для всего персонала и для подопытных, которым и так нелегко под воздействием препарата, изменяющего их тела. — Я люблю тебя, — единственное, что он может ей сказать в ответ. — Слышишь? Потерпи, мы встретим нашего ангела на небесах. Вместе. Хорошо? — Хорошо, — отвечает она, улыбаясь сквозь слезы, блестящие в ее глазах. — Я верю в тебя. В это время в дверь раздается стук, что означает визит профессора Кима. Профессор Ким входит в комнату, осторожно прикрывая за собой дверь. Его взгляд останавливается на Мире и Джэин, которые лежат на своих койках, прикованные к ним ремнями. — Как вы себя чувствуете? — мягко спрашивает профессор, его голос тихий, почти шепот, чтобы не нарушить хрупкое спокойствие в комнате. — Как мы себя чувствуем? — повторяет Джэин с сарказмом, его голос становится резче. — Мы хотим выбраться отсюда, и вы это знаете. Мира, лежащая на соседней койке, яростно кивает, её взгляд полон той же неугасающей злости. — Мы не просили этого, — не умолкает Джэин, его голос холоден и твёрд. — И если вы думаете, что мы просто смиримся, вы ошибаетесь. Профессор Ким не сразу отвечает, словно погружённый в прострацию. — Я буду с вами честен, — начинает он, испытывая огромное сожаление за всё, что собирается сказать. — Если быть точным, эксперимент, к нашему сожалению, снова не удался. Препарат всё ещё имеет свои изъяны, и он был введён в вас. Через пару дней у вас начнётся ломка, вы будете жаждать крови. У вас ведь уже пропал аппетит? — задаёт он риторический вопрос. — Возможно, менее чем через неделю начнутся изменения в вашей физиологии. Дальше будет только хуже. В комнате повисает тишина, которая морозом пробегает по венам. — Но я дам вам возможность покинуть этот ад и провести последние осознанные дни вместе. Джэин не может понять, в чём подвох всего, что он только что услышал, и какой мотив стоит за словами профессора. — Почему? — искренне не понимает Джэин. — Почему вы хотите помочь нам? — У меня есть свои причины, — отвечает профессор Ким, его голос звучит немного устало. — Но поверьте, я действительно хочу помочь вам. — Как? — Джэин звучит тихо, почти шёпотом, но с такой надеждой. — Детали я расскажу вам завтра. Дайте мне время продумать всё для вашей же безопасности. Я хочу, чтобы вы выбрались живыми. Профессор Ким делает паузу, словно собираясь с мыслями, и добавляет: — Постарайтесь отдохнуть. Я вернусь завтра. Затем он медленно поворачивается и выходит из комнаты, оставляя Миру и Джэин в тишине. Мин Кисук вальяжно сидит у себя в комнате, погружённый в свои мысли. Пространство вокруг него минималистично: рабочий стол у окна, два стула и журнальный столик перед ним. Больше в комнате ничего нет, и её небольшой размер всегда казался странным его “подопечным”, учитывая важность их руководителя. В дверь стучат, и в комнату заходит профессор Ким, направляясь прямо к столу. — Как дела у наших птенчиков? — спрашивает Кисук, явно издеваясь. — Они не исключение, — отвечает профессор Ким, давая понять, что эксперимент снова провалился. — К сожалению. — Профессор Ким, — Мин говорит уже серьезней, — мы будем проводить эксперименты, пока не найдем метод, где очередная попытка не станет исключением. — Их становится все больше и больше… Мы буквально живем в одном здании с этими людьми, которые уже не прежние, — Ким Джихан продолжает, сам не понимая, почему пытается убедить Мина. — Ты боишься этих тварей? — холодно спрашивает Мин. Профессор Ким замолкает, тяжело вздыхая, осознавая всю серьезность ситуации. — Мы не можем продолжать так долго, господин Мин, — наконец говорит он, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Эти создания становятся сильнее. Они больше не просто люди, и мы не знаем, что может произойти дальше. Мин Кисук скептически прищуривается, затем встает из-за стола и подходит к окну, бросая быстрый взгляд на Кима. — Мы не можем позволить себе слабость, профессор, — его голос полон ледяного хладнокровия. — Если остановимся сейчас, всё, что мы сделали, будет напрасно. Жертвы? Они лишь средство для достижения цели. Мы должны идти до конца, нравится вам это или нет. Ким, ощущая давление со стороны Мин Кисука, с тревогой продолжает: — А что если конец уже близко? Что если следующая ошибка станет последней? Мы ведь даже не знаем, на что они способны. Мин Кисук усмехается, глядя на серое небо за окном. — Тогда мы должны быть готовы, профессор. Готовы ко всему… и к любым жертвам. Спустя мучительных двадцать с лишним часов в дверь стучат, и Джэин быстро поворачивает голову в сторону Миры, надеясь, что она не проснулась. Профессор сперва осторожно осматривает комнату, затем полностью входит внутрь. Он замечает, что Мира спит, а Джэин вовсе не собирается её будить. — Профессор, — тихо говорит он, хотя даже если бы захотел, не смог бы говорить громче, — вы обдумали план? Я чувствую, у нас мало времени. — На рассвете, — начинает Ким Джихан, — на рассвете вы должны будете сделать всё возможное, Джэин, чтобы покинуть базу. — В этом можете не сомневаться, — отвечает Джэин. — Главное — избавиться от ремней, — он кивает в их сторону, — и понять, как выбраться на свободу. — На рассвете я приду, чтобы освободить вас от ремней, но до того я усыплю охрану. У меня хорошие отношения с каждым из сотрудников в здании, поэтому угощение в виде апельсинового сока не кажется им чем-то подозрительным — я нередко радую персонал подобными жестами, — на сказанное Джэин приподнимает бровь в удивлении и уважении. — Затем мы спускаемся на первый этаж, но ни в коем случае не пользуемся лифтом. Я знаю, вам захочется, так как вы будете ослаблены, и если бы не ваше положение, то цель была бы достигнута вдвое быстрее и безопаснее. Дальше мы минуем охрану, которая уже дремлет, а потом вы сами должны будете добраться до забора и преодолеть его. — Но вас ведь усекут, когда обнаружат, что нас нет на месте? — встревоженно спрашивает Джэин. — Конечно, усекут, Джэин, поэтому я надеюсь, что наши жертвы и старания не будут напрасны, — грустно улыбается Ким. — Я буду рядом, пока вы не покинете здание, не волнуйтесь. Отдохните, я разбужу вас. Джихан собирается покинуть комнату, но Джэин его останавливает. — Профессор, у меня к вам просьба… HAEVN — Promise. Рассвет пробивается сквозь плотные занавески, едва освещая комнату. Джэин лежит на койке, чувствуя, как каждое движение отзывается болью в затёкших мышцах. Ожидание тянется мучительно долго, пока наконец не раздаётся тихий скрип двери. В проёме появляется Ким Джихан, осторожно входя внутрь. Он окидывает комнату взглядом, задерживаясь на Джэине и спящей Мире. Короткий кивок — и он направляется к ним. — Она в курсе дела? — спрашивает Джихан. — Да, — отвечает Джэин с пустотой в глазах — Она просыпается каждые пятнадцать двадцать минут. Профессор понимающе кивает головой: — Пора, — шепчет профессор, подойдя ближе. В его руках блестит небольшой ключ, и он быстро начинает освобождать Джэин от ремней, которые слишком долго сковывали их тела. Щелчки металла звучат как сигнал к началу побега. Как только ремни падают, Джэин чувствует резкую боль. Ноги, которые не чувствуют опоры, кажутся ватными, но Джэин игнорирует это, чувствуя, как его сердце бешено стучит в груди. Он направляется к койке Миры, которая стоит в двух шагах от его. Прислоняется и нежно целует её в лоб, пробуждая как можно аккуратнее. После чего она тоже избавляется от ремней и тут же льнёт к Джэину, не сдерживая слёз. Она не теряет времени на размышления немедленно встаёт, хотя голова кружится от внезапного прилива крови. Ноги подкашиваются, но Джэин быстро подхватывает её, крепко обнимая. — Мы справимся, — шепчет он, не отпуская её. Мира отвечает решительным кивком, её лицо всё ещё прижато к его груди. Она поднимает голову и встречает его взгляд, готовая к действию. Джэин осторожно отпускает её, и они начинают двигаться к выходу, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг даётся с трудом, их тела ещё ослаблены долгим пребыванием в неподвижности. Они спускаются по лестнице, стараясь максимально не шуметь. Профессор Ким идёт впереди, прокладывая путь. Сердце Джэин стучит так, будто хочет вырваться из груди, а в ушах гудит от напряжения. Он помогает Мире держаться на ногах, одновременно следя за окружающей обстановкой. На первом этаже их ожидает неожиданная преграда. Охранники, которых Ким Джихан усыпил с помощью напитка, спят на постах. Но вдруг из коридора раздаётся треск, и дверь в техническое помещение, через которое они планировали пройти, захлопывается. Все трое застывают в напряжении. Похоже, кто-то случайно активировал систему безопасности. — Чёрт, что делать? — шепчет Джэин, чувствуя, как страх и адреналин смешиваются в его груди. Профессор быстро подходит к закрытой двери и внимательно осматривает панель управления. Мира, пытаясь справиться с растущим чувством паники, кидается взглядом к Джэин. — Нужно отключить главный замок вручную, — наконец шепчет профессор, его голос полон концентрации. — Это наша единственная возможность выйти отсюда до того, как охранники проснутся. Джэин и Мира кивают, и следуют за ним к другой двери, ведущей в узкий коридор. Профессор находит небольшую панель, скрытую за одним из шкафов, и, нажав несколько кнопок, вытягивает из потайного отсека небольшой металлический рычаг. — Держите дверь, — говорит он, обращаясь к Джэин. — Когда я поверну этот рычаг, система временно отключится, но у нас будет всего несколько минут, чтобы выбраться. Джэин встает рядом с выходной дверью, его мышцы напряжены, как пружины, готовые к действию. Мира, держась рядом, чувствует, как её сердце колотится в груди, но она сосредотачивается на дыхании, пытаясь сохранять спокойствие. — Готовы? — спрашивает профессор, его взгляд сосредоточен на рычаге. — Да, — тихо отвечает Джэин, сжимая ручку двери. Профессор резко поворачивает рычаг. Слышен слабый щелчок. Джэин толкает дверь, и она поддаётся с лёгким скрипом. Они бегут к выходу, не оглядываясь. В этот момент сирена начинает тихо гудеть, сигнализируя о том, что система скоро вновь активируется. Времени остаётся в обрез. Они выходят на улицу, резко вдохнув прохладный утренний воздух. — Джэин, подойди ближе, — просит Ким, незаметно от Миры, которая смотрит в небо, и передает ему два маленьких флакона. — Это то, о чём ты просил. Мне жаль. — Мне тоже, — Джэин смотрит профессору в глаза, затем добавляет: — Берегите себя, профессор. Это были последние слова, которые Джэин сказал профессору до того, как они окончательно покинули базу. Наконец, Мира и Джэин добираются до вершины, откуда открывается вид на море. Мира падает на траву у обрыва и ложится, раскинув руки и ноги, словно изображая звезду. Джэин присаживается рядом, молча наблюдая за ней. “Мы свободны!” — повторяет она снова и снова, её голос становится всё громче с каждым повтором. Джэин молчит, хотя его душа кричит. Он протягивает руку и заплетает свой мизинец с её. Мира улыбается, но по её щекам текут слёзы, которые вскоре переходят в тихие всхлипы, смешанные со смехом. Это ли истерика? Джэин не уверен, но он понимает, что должен начать разговор, к которому он ещё не готов. — Мира, — говорит он, поглаживая её по волосам. — Присаживайся, давай поговорим. Мира резко выпрямляется и поворачивается к нему, садясь по-турецки. Она морщится от внезапной головной боли, которая спазмом сдавливает её виски. — Щщ, осторожней, — Джэин заботливо тянется к её рукам. Теперь они оба сидят лицом друг к другу, и он старается начать разговор, который даётся ему с трудом. Мира естественно замечает это. — Я знаю, — решается она первой. — Нам здесь не место. И тут Джэин не сдерживается. Он начинает рыдать, чувствуя, как огромный камень падает с его души. Слёзы льются ручьём, и он больше не может скрывать свои эмоции. Мира тянет его к себе и крепко обнимает. Она прижимает его голову к своей груди, гладит его по волосам и шепчет что-то успокаивающее. Джэин, ощущая её тепло и поддержку, продолжает плакать, но уже тише. Мира мягко целует его в лоб, а потом — в щёку, словно пытаясь своим прикосновением забрать его боль. Он закрывает глаза, чувствуя, как её забота и нежность наполняют его, постепенно возвращая ощущение безопасности. — Всё будет хорошо, — шепчет она, держась за него крепко, словно никогда не собирается отпускать. Но её голос дрожит, и Джэин это замечает. Он отстраняется на секунду, заглядывая в её глаза. В них — та же боль и решимость. Он знает, что они оба понимают, что “всё будет хорошо” — это уже не их история. Они сделали всё, что могли, и теперь их путь завершается здесь. — Мы отправляемся в мир иной, — говорит Джэин, его голос тихий, но полон спокойствия. Мира кивает, её руки всё ещё обнимают его, пока он тянется к своему карману и достаёт два маленьких флакона с Нимбуталом. Этот яд, известный своей способностью вызывать лёгкий и безболезненный переход в вечный сон, был единственным способом завершить их страдания без мучений. В его горьком запахе слышится неизбежность. Джэин, не отрывая взгляда от Миры, открывает один из флаконов и протягивает ей. — Вместе, — шепчет он. Она принимает флакон, и их руки на мгновение переплетаются. Джэин открывает свой флакон и, встретив её взгляд, делает первый глоток. Мира следом выпивает свою порцию, чувствуя, как горечь заполняет её горло. Едва проглотив яд, Мира снова ложится на траву, её дыхание становится всё тише. Джэин осторожно ложится рядом, прижимаясь головой к её плечу, их пальцы снова сплетаются. Он чувствует, как Нимбутал начинает действовать, унося с собой всю боль, страх и усталость. Мира улыбается, её глаза закрываются. Последнее, что слышит Джэин, это её шёпот: — Райсе демо. И с этими словами они уходят, оставив позади мир. Сейчас. Пока Чимин спит, Лиана направляется в ванную комнату. Она решает разобраться во всем позже, когда все проснутся. Закончив свои дела в ванной, Лиана протирает лицо полотенцем, но вздрагивает, когда убирает его, так как Чимин стоит, прислонившись к двери. — Выглядишь мило, — говорит Лиана, улыбаясь ему. — Скорее как одуванчик, — хихикает Чимин, подходя ближе, а затем снимает свою кофту, не отрывая взгляда от её глаз. “Наглость какая!” — думает Лиана, не прерывая зрительного контакта. Ехидно улыбаясь, Чимин спускает спортивные штаны. Для полного парада остаётся снять только боксёры. — Что ты делаешь, а? — спрашивает Лиана, приподнимая правую бровь. — Собираюсь принимать ванну. Не желаете присоединиться? — Чимин с ухмылкой смотрит на неё, слегка наклонив голову. — Хах… — Лиана стоит с открытым ртом, не зная, что сказать. Чимин молча берёт её за руку и тянет к душевой кабинке. Лиана ошеломлена, но не сопротивляется. — Что ж, — говорит она, затем начинает снимать своё домашнее платье, оставаясь в одних трусах. Она немного смущена, ведь практически голая стоит перед своим парнем. Парнем? Она вдруг осознаёт, что они действительно встречаются, что перед ней стоит человек, который ей безумно нравится, и это взаимно. Она понимает, что хочет его. Поцелуй случается внезапно, но страстно, как будто в последний раз. Лиана готова продать душу за этого человека, лишь бы до конца своих дней целовать только его губы. На мгновение она отстраняется, пытаясь отдышаться. Чимин наклоняется, целует её в лоб, а затем включает душ. Прохладная вода льётся на них. Чимин тянется за шампунем в чёрной упаковке — в принципе, тут у всех уходовых продуктов чёрные упаковки, и определить, что есть что, можно только по небольшим надписям с красивым шрифтом. Он выдавливает шампунь в ладонь и запускает руки в волосы Лианы, которая издаёт стон от удовольствия. Она обожает, когда играют с её волосами, и поэтому её реакция не кажется Чимину странной. Paperwhite — GATE 9. Лиана чувствует, как её тело становится всё горячее с каждой секундой. Чимин, замечая это, приближается к ней и шепчет ей на ухо: — Ну же, признайся, — у Лианы мурашки по всему телу, и Чимин нежно проводит по ним рукой, — что хочешь меня. Лиана смотрит ему в глаза так, будто готова сожрать его в прямом смысле этого слова. Чимин, закончив с её головой, надавливает на ладонь гель для душа и медленно проходит руками по её телу сверху вниз: начиная с плеч, плавно спускается к предплечьям, затем меняет направление и сосредотачивается на груди, зная, что это окончательно сведёт её с ума. Возбуждение переполняет Чимина, и он даже скрыть это не пытается. — Ну же, лучик, — снова шепчет он, и сердце Лианы екает от этого прозвища, — ведь я хочу тебя. Она уже не может сосредоточиться ни на чём, кроме него. Чимин не отводит взгляда. Он видит, как меняется её лицо под его прикосновениями, как её тело реагирует на каждое движение. Тихие стоны и вздохи усиливают его желание. Он замедляет движения, наблюдая за её реакцией, словно проверяя, насколько далеко он может зайти, прежде чем она попросит его остановиться. Но Лиана даже не думает останавливаться. Её руки сами тянутся к нему, пальцы дрожат от нетерпения. Она гладит его по спине, затем опускает руки ниже, жаждая ощущать его так же сильно, как он её. Лиана медленно, словно растягивая время, избавляется от последнего кусочка ткани, который находится на ней, затем помогает и Чимину. Она с восхищением разглядывает каждую часть его тела. И Чимин замечает это, что приятно льстит ему. — Скажи мне, чего ты хочешь, — шепчет Чимин, его голос хриплый и низкий. Она смотрит ему в глаза, её дыхание сбивается. Лиана знает, что он ждёт ответа, но в этот момент она не может говорить — желание настолько сильно, что все слова застревают в горле. Но когда она наконец решается, её руки тянутся к его волосам, она притягивает его к себе и с губ срывается: — Я хочу тебя… прямо сейчас. Чимин крепко обхватывает Лиану и поднимает её, прижимая к стене душевой кабинки. Он раздвигает её бедра и начинает нежно, но уверенно вводить пальцы в неё. Его движения плавные и решительные, каждое прикосновение — это смесь предвкушения и страсти. У Лианы тело дрожит от его прикосновений, её дыхание становится прерывистым, а из уст вырывается немой стон удовольствия. Чимин, изучая её реакцию и понимая, что она уже достаточно растянута, не удерживает насмешку и шепчет: — Кто-то у нас любит игрушки для взрослых? — Его голос полон искушения. Он продолжает двигаться пальцами внутри неё, растягивая и исследуя её, чувствуя, как её возбуждение растет. Когда Чимин решает, что достаточно растянул, он аккуратно вынимает пальцы и осторожно вводит свой возбужденный член. Его движения плавные и уверенные, каждая последующая сдвижка вызывает у Лианы стон дикого удовольствия. Её тело дрожит от волн наслаждения, и она ощущает, как близка к кульминации. — Ты такая горячая, — шепчет Чимин, его голос прерывается от удовольствия. Лиана отвечает глубоким вздохом, её тело трепещет от возбуждения. Чимин продолжает свои движения, его ритм становится всё более настойчивы, что доводит Лиану до предела. — Да, так хорошо… — кончает он, а его голос прерывается от напряжения. — Я… я не могу… — Лиана тоже достигает пика, её тело проходит через мощную волну удовольствия, и её стон становится громким. Чимин, выйдя из нее, аккуратно кладет её обратно на пол, затем нежно целует Лиану в лоб, как бы завершая интимный момент, а прохладная вода смывает пот и следы их страсти. Чонгук первым открывает глаза, чувствуя, как Нео уютно устроился на его груди. Он нежно проводит пальцами по шерстке кота и смотрит на Мэй, которая ещё спит, свернувшись клубком под одеялом. Внезапно раздаётся гудок, разносящийся по всему зданию, оповещая о начале завтрака. Чонгук вздрагивает от неожиданного звука, и Нео, почувствовав движение, просыпается. — Да, его отец оставил его нам, — вздыхает Мэй, открывая глаза и слегка потягиваясь. — Он скорее забыл о нём, — усмехается Чонгук. — Хён был слишком взволнован. — Знаю… — кидает в ответ Мэй, сонно потирая глаза. В столовой они видят, что другие уже начали собираться. Обычная утренняя суета — кто-то забирает тарелки с едой, другие обсуждают планы на день. Чонгук и Мэй подходят к очереди, где все смирно ждут. Когда очередь доходит до них, они быстро набирают еду и, найдя свободное место у окна, садятся за столик. Мэй ставит перед собой чашку с кофе и что-то солёное, а Чонгук начинает намазывать джем на хлеб. Они наслаждаются спокойным завтраком, пока вокруг продолжается утренний шум. — Не думала, что еда будет такой вкусной, — говорит Мэй, уплетая сэндвич. — Почему эти долбоёбы опаздывают? Чонгук, едва сдерживая смех, отвечает: — Боже, ты невыносима. Им повезло с тобой. — Ага, очень повезло, — кусает сэндвич, наслаждаясь вкусом. — Но наоборот. В этот момент к ним подходит Тэхён, замечая, что они в обычной одежде: — О, какие люди. Но вы не в сборе, — осматривает их внимательно. — Видимо, вам не выдали гардероб. Это поправят позже. Мэй собирается что-то ответить, но Тэхён отвлекается на парня, который уверенно подходит к ним. Его походка энергична и уверена, он одет стильно и строго, а его присутствие привлекает внимание многих. — А вот и наш герой, — говорит Тэхён с лёгкой усмешкой. — Позвольте представить: Чон Хосок, командир группы “One”.