fear.

Страх. Наконец, после утомительного дня, приняв душ, Лиана кидается на кровать. За ней выходит Чимин, прикрываясь полотенцем. Принимать душ вместе у них стало своего рода традицией. — Тебе не понравилось?! — шатен задает вопрос, который заставляет Лиану впасть в ступор, но, поразмышляв, пусть и с запозданием, она отвечает: — Нет, ты что. — Она ложится на бок, чтобы ей было удобно смотреть в глаза своего парня, который прилег рядом, тоже на боку. — У тебя нет настроения… — теребя её пальцы, говорит он, но, догадываясь, по какой причине она грустит, продолжает: — Скорее потому, что ты бы предпочла быть рядом с нами, — кивает он своим словам. — Не факт, что я та, кого они ищут, — начинает Лиана. — Доктор Ким сказал, что если я не смогу себя показать как надо, меня никто там насильно держать не будет. — Ты ведь знаешь, что получится, — тихо проговаривает Чимин, — но вопрос в том, хочешь ли ты этого? — Я думала об этом и решила, что останусь. Что-то с этим местом не так, конкретно с лабораторией. Помимо Ким Сокджина там работают ещё пару профессоров, и у каждого есть помощник. Я, видимо, досталась Сокджину. — Ты уверена? Я, конечно, хотел бы, чтобы ты осталась тут, пока мы вне здания, но если на базе тоже небезопасно, тебе лучше быть рядом со мной. — Не волнуйся, тут мне не навредят, — тянется к его мокрым волосам. — Я выясню, что тут не так. А ещё ведь быть медсестрой так интересно. — Ага, — Чимин широко улыбается, затем тянет Лиану к себе и целует в лоб. — Давай переоденемся и высушим головы. — Я голодная. Спустимся в столовую? — Там ведь закрыто… — грустно говорит Чимин, который сам, похоже, тоже голоден. — Какой же ты всё-таки милый, — не перестаёт умиляться Лиана, с каждым днём всё больше и больше. Лиана и думать не могла, что кто-то вроде Чимина когда-нибудь будет её так сильно привлекать. Её всегда тянуло к парням с грубыми чертами лица и грубым телосложением, а Чимин является полной противоположностью её вкуса. Нет, он обладает шикарной, в меру накаченной фигурой, если даже сам является спортсменом, то не переборщил с мышцами. Он невероятно сексуален, когда надо, но также невероятно мил, когда они наедине. Его прямо хочется тянуть за щёчку и укусить, думает Лиана, которая головой упёрлась на руку, смотря на него с такой нежностью в глазах, что Чимин начинает краснеть под пристальным взглядом своей девушки. Будто полчаса назад это не он говорил пошлые словечки прямо ей в губы и не он трахал её как в последний раз. — Хорош, не смущайся, бублик мой, — Лиана резко встаёт и убирает полотенце с головы, которая уже достаточно впитала влагу с её волос. — Готовься, у нас через полчаса свиданка в столовой, — говорит она и подмигивает ошарашенному Чимину, который замер, уже сидя на кровати. Сегодня Лиана случайно узнала, что, даже если столовая закрыта, можно самой что-либо приготовить, что её невероятно обрадовало. Она надеется не забыть сообщить об этом Мэй, зная, что подруга обожает готовить и иногда это для неё своего рода процесс, благодаря которому она снимает стресс. Лиана тянет за собой подозрительно тихого Чимина в кухню, где царит темнота. Похоже, ей предстоит найти выключатель, который, как она догадывается, находится где-то неподалёку от входной двери. Наконец, кухня заливается светом, и они могут разглядеть всё вокруг. Кухня просторная, такая, как в ресторанах, по вайбу не близкая к домашней, но и это интересно, думает она, направляясь к большому железному холодильнику. — Я сделаю нам сэндвичи, — оборачиваясь к парню, говорит она. — Сойдёт? — Сойдёт, — кивает Чимин и присаживается на длинный стул у барной стойки. Лиана, решив оставить свои кудрявые волосы после душа распущенными, всё же собирает их в пучок, чтобы удобнее было на кухне. Затем она приступает к мойке овощей. — Хлеб… — она оглядывается по сторонам с хмурым видом, что не ускользает от взгляда Чимина. — Где может быть хлеб… — Может, в морозильнике? — подсказывает Чимин. — Но зачем туда пихать хлеб, — закатывает глаза Лиана, но всё же приближается к морозильнику. — Может, потому что в больших количествах его замораживают и размораживают по мере необходимости. Так удобнее. — А, — достаёт она хлеб для сэндвичей. — Вот и они. Разморожу в микроволновке. Спустя пятнадцать минут они уже уплетают сэндвичи, сделанные на скорую руку, так как Лиана буквально тряслась от голода. — Было вкусно, — говорит Чимин, прикладывая руку к животу, показывая, что наелся. — Они были огромные. — Ага, я так люблю, — улыбается Лиана, жуя последний кусок. — Учту, — говорит Чимин с улыбкой на губах. — Чай или кофе? — спрашивает он, вставая на ноги. Теперь его очередь напоить шатенку. — Тебя, — отвечает Лиана, заставляя Чимина замереть на месте и обернуться с удивлённым взглядом, его глаза чуть ли не на лоб вылезли. Спустя несколько секунд его удивление сменяется на хитрую улыбку. — С огнём играешь, лучик, — проводит он рукой по своим волосам, — или тебе хотелось бы, чтобы тебя поимели на кухне? — Чёрт, — Лиана прикрывает лицо руками и хихикает, будто её пытают, — я настолько предсказуема? Да, я бы хотела, но не сегодня. У меня плохие предчувствия. — У меня тоже, — вздыхает Чимин и направляется к плите. — Может, всё-таки чай? В столовую внезапно врывается Чонгук, который не сразу понимает, кто перед ним. Когда же их взгляды встречаются, он с облегчением выдыхает. — Мэй с вами? — спрашивает он с надеждой в голосе. — Нет... А что? — осторожно отвечает Лиана, вставая на ноги. — Чон? — Чимин, не делая резких движений, медленно приближается к другу, замечая, что тот вспотел, но не может понять, от чего. — Ты бегал? Отдышись и нормально объясни, что случилось, — говорит он, чувствуя, как его сердце бьётся в горле, то ли от вида Чонгука, то ли от отсутствия Мэй. Он сам не может разобраться в своих эмоциях. — Чонгук, что случилось? — повторно спрашивает Лиана, которая уже на грани. — Мэй... нет, нет... с ней что-то не так, — Чонгук говорит невнятно, но они его понимают. — Я проснулся от кошмара, а её рядом нет... нет... — Он, опираясь на стену, медленно опускается вниз, полностью обезличенный от паники. Чимин не даёт ему упасть, крепко обнимает, пытаясь успокоить друга и дать ему понять, что он рядом, что они решат проблему. Главное — не допустить панической атаки. — Давай обыщем здание ещё раз, хорошо? — шепчет Чимин ему в ухо, одновременно гладя его по спине. — Может, она попала в камеры наблюдения? Чонгук резко отстраняется, не в силах ответить, но машет головой, соглашаясь с предложением. В этот момент сзади появляется силуэт худого незнакомца невысокого роста. — Лиана, вас срочно вызывает доктор Ким, — говорит тот, а у Лианы кровь в жилах стынет, ведь она уже догадывается, почему. — На Мэйви потеряла сознание. Вы ему нужны. Лиана бежит не оглядываясь по направлению к лаборатории и палатам для раненых и больных, которые она знает уже лучше, чем Чимин и Чонгук. Чимин отстает, чтобы не оставить Чонгука, который, кажется, вот-вот потеряет сознание. Чимин замечает, как Лиана заходит в одну из комнат и тянет Чона за собой. Наконец, они все трое оказываются перед койкой, на которой лежит Мэй. — Что с ней случилось? — спрашивает Лиана, в то время как Чонгук, едва стоя на ногах, подходит к койке. — Доктор Ким, я спросила, что с ней не так?! — Лиана, — начинает говорить доктор успокаивающим тоном, — не стоит волноваться, она в порядке. — Может, точнее?! — раздраженно чеканит Чимин, который готов этому ублюдку челюсть с места сдвинуть. — Почему она потеряла сознание?! — говорит по слогам. — У неё была паническая атака. На самом деле, во время панической атаки редко бывают случаи, когда человек может терять сознание, но сильное психоэмоциональное напряжение может настолько истощить нервную систему, что человек может потерять сознание. Думаю, в случае Мэйви именно это и способствовало потере сознания. — Ясно, — говорит Лиана. — Что нам стоит сделать или что ей стоит принимать? — Чтобы такого больше не повторилось, ей нужно просто высыпаться и нормально питаться. Это уже поможет снизить уровень стресса и избежать повторений. Чонгук молча сидит на коленях у койки и поглаживает предплечья Мэй, которая медленно просыпается. — Она просыпается, — говорит Чонгук, вставая и садясь рядом на койку. Чимин и Лиана сразу же подходят к кровати. Голова у Мэй слегка кружится, а тело чувствует слабость. Постепенно её взгляд проясняется, и она видит Чонгука, сидящего рядом с обеспокоенным лицом, Чимина и Лиану, стоящих у кровати с тревожными выражениями. Мэйви ощущает, как её сердце успокаивается, и пытается приподняться. — Боже, ложись, — говорит Чимин, рукой аккуратно заставляя её вернуться на кровать. — Лишнее слово, — с хрипотцой произносит Мэй. — Прибью. Она переводит взгляд на Чонгука, который кажется ей бледнее обычного, что не может не настораживать её. — Думаю, ему тоже нужен врач, — говорит она, смотря на Чонгука. — У тебя температура? Наклонись, — говорит уже серьезнее и ждёт момента, когда её губы прикоснутся к его лбу, чтобы понять, горит ли её мальчик. — Боже, ему нужна ты. Сколько раз я должен это повторять? Друзья мои, берегите себя, ведь из-за вашей связи проблемы у нас удваиваются, — говорит Чимин, стараясь не показывать, что последние полчаса заставили его постареть на пару лет. — Господи, мне нужно присесть, — он опускается на другую сторону кровати. — Вы решили придавить её? — спрашивает Лиана, осматриваясь в поисках стула, но не находя ни его, ни доктора Кима, который, кажется, испарился. Она подходит к Чимину, обнимает, прислоняясь к нему. — Я хочу к себе в комнату, — внезапно говорит Мэй. — И я голодная. Хочу сэндвич с кофе. — Будет сделано, — отвечает Лиана, слегка постукивая Чимина по плечу. — Чимин, пойдём на кухню. Мэй, я принесу тебе сэндвич и кофе в комнату, — напоследок говорит Лиана. Оа подходит к Мэй, и целует её в лоб, а Чимин, следуя её примеру, тоже мягко касается губами её лба. Чонгук, который всё ещё сидит рядом, тоже, ради прикола, наклоняется и целует её в лоб. — Вы издеваетесь? — Мэй смотрит то на друзей, которые уже стоят у двери, то на Чонгука. — Превратили мой лоб в храм поцелуев, тц, — она пытается скрыть своё смущение. Через несколько минут Лиана с Чимином покидают комнату, оставляя Мэй и Чонгука наедине. Мэй смотрит на Чона, который опустил голову, явно чем-то недоволен и расстроен, думает она. — Эй, — шепчет она, движением руки заставляя его поднять голову и посмотреть ей в глаза. — Что с тобой? — Почему ты покинула комнату, ничего не сказав? — говорит Чон, не презирая, но с таким надломленным голосом, что Мэй кажется, будто она готова себе мозги вышибить, только бы он не был в таком состоянии. — Прости, — у Мэй ком в горле, из-за чего говорить ей даётся нелегко. Она просто тянется к нему, обнимает и прижимает к себе, что заставляет её рыдать без остановки. Хотя она не планировала выпускать слёзы, ей искренне жаль, что, стараясь не беспокоить его, она наоборот заставила его волноваться и чувствовать себя физически плохо. — Щщ, — в привычной манере Чон качает её, убаюкивая и лаская по плечу, зарывается в её длинные чёрные волосы, втягивая сладковатый запах её шампуня в лёгкие — запах, который стал почти родным. Он нехотя отстраняется, держит её лицо в своих ладонях несколько секунд, наблюдая за её покрасневшими глазами. А потом, как и предполагала Мэй, он собирает каждую каплю с её лица своими губами, что заставляет её плакать ещё больше от безысходности, от тех чувств, которые она испытывает к этому мужчине. Их масштаб иногда пугает, ведь она даже представить не может свою жизнь без его присутствия, как будто он всегда был рядом, как глоток воздуха. Она по ночам не может спокойно уснуть, терзаясь диким страхом, что может его потерять. Этот страх поселился в её душе и не отпускает, не даёт ей наслаждаться настоящим моментом. Он словно тень, мешающая жить здесь и сейчас, только усиливая её внутреннюю тревогу. Она понимает, что ей нужно отпустить эти мысли, иначе они окончательно захватят её и не позволят обрести покой. Но чем больше она пытается не думать об этом, тем сильнее тревога впивается в её разум. Ей хочется просто быть с ним, чувствовать его присутствие, наслаждаться каждой секундой, но это давление, эта тягучая боязнь потерять его, будто накрывает её с головой, лишая сил. Чонгук, будто чувствуя её внутреннюю борьбу, мягко прижимает её к себе. Его прикосновения такие уверенные и спокойные, что Мэй начинает ощущать, как волны беспокойства постепенно отступают. Он не говорит ничего, но его действия сами по себе становятся для неё утешением. — Пошли, — хрипло говорит он, поднимая её на руки. Мэй вздрагивает от неожиданности, но быстро привыкает к его крепким объятиям. Она тихо вздыхает, прислоняясь к его плечу, чувствуя, как с каждым шагом её тревога начинает рассеиваться. 5 лет назад, осень. Прохладный тёплый ветер дует в сторону беседки, где, свернув ноги под себя, сидит девушка в чёрной кепке. Ей восемнадцать. На ней, как обычно, белая майка, а поверх — чёрный оверсайз-жакет. Широкие тёмно-синие джинсы и белые грубые кроссовки завершают образ. Она держит сэндвич обеими руками и откусывает большой кусок, иногда буквально теряя голову от его вкуса. Напротив неё сидит подруга, старше всего на два года. Она, в отличие от неё, предпочитает более сдержанный, классический стиль. На подруге — аккуратно сидящий серый блейзер, светлая блузка и тёмные брюки. Вместо кроссовок — элегантные лоферы. Она держит сэндвич более спокойно, но тоже наслаждается его вкусом. Вокруг не так шумно, как в других парках, что им обеим нравится. Тишину, повисшую пока они ели, нарушает брюнетка. — Тебе не кажется, что мы отдаляемся? — произносит она, избегая взгляда шатенки, словно боится услышать подтверждение своим мыслям. — Что ты имеешь в виду? — шатенка на мгновение замирает, затем медленно откладывает еду в сторону, её выражение становится более сосредоточенным, словно она уже догадывается, о чём пойдёт речь. — Живя в одном городе, мы реже видимся, реже переписываемся… Я даже не хочу представить, что будет, когда мы переедем в разные страны. — Она опускает взгляд на сэндвич, будто аппетит резко пропадает. — Всякое может быть, Мэй, — шатенка вздыхает, её голос становится мягче, но в глазах мелькает тень сомнения. — Время покажет. — Время покажет… — тихо повторяет Мэй, но в её голосе звучит неуверенность, как будто она надеялась услышать что-то другое. Sia — Angel by the Wings. С момента их знакомства прошло два года, в которых они успели накопить воспоминаний больше, чем некоторые люди за всю жизнь. Первое из них — их знакомство. Мэй отчётливо помнит тот момент: дверь распахнулась, и в комнату вошла неимоверно красивая девушка. С первого взгляда она показалась ей самодовольной, даже немного холодной. Мэй, которая в тот момент усердно штриховала очередной натюрморт, пытаясь заглушить в себе творческую усталость, бросила короткий взгляд на новоприбывшую и быстро вернулась к работе, думая, что эта девушка вряд ли задержится в её жизни. Но жизнь удивительным образом умеет переворачивать всё с ног на голову. Девушка, которая тогда показалась ей далёкой и чужой, стала тем самым очагом, к которому Мэй теперь тянется за теплом, поддержкой и безмолвным пониманием. Они виделись почти каждый день, и их дружба быстро переросла во что-то большее. Они стали ближе, чем просто подруги — словно родные по духу, как сёстры, которые понимают друг друга с полуслова. Между ними не было дистанции, не было недосказанностей — каждая тень сомнения или тревоги разбивалась в общении, как волны о берег. С каждым днём их связь крепла. Они делились тем, что не всегда расскажешь даже самым близким: мечтами, переживаниями, страхами. Они были друг для друга той опорой, которую невозможно найти в случайных знакомствах. Это была связь, основанная на безусловном принятии и верности, как будто они прошли через годы, хотя всё началось совсем недавно. Но со временем, как и во всех отношениях, начались испытания. Их взгляды на жизнь начали меняться, и порой разница в мышлении казалась слишком явной. Вроде бы всё было как прежде, но мелкие трещины, обиды и недопонимания начали появляться. Могло показаться, что всё идёт к краху, но каждая преграда лишь усиливала их желание сохранить эту связь. Они учились не просто оставаться друзьями, но и прощать, принимать и расти вместе, сохраняя то, что делало их действительно близкими. Сейчас они повзрослели и подошли к моменту, когда решили поступать в вузы за границей. Их выбор пал на разные страны, разделённые не только километрами, но и часовыми поясами. В начале Мэй не видела в этом ничего страшного — ей казалось, что расстояние не станет преградой для их связи. Но время летело слишком быстро, и с каждым днём Мэй всё острее осознавала, что с их прощанием она потеряет нечто важное, почти часть себя. Лиана была не просто подругой — она была единственной, кто понимал её без слов, кто всегда поддерживал в самых сложных моментах. Мэй не представляла свою жизнь без тех встреч, разговоров и тихих моментов, которые были только между ними. Лиана была той, с кем Мэй всегда хотела видеться, единственной, кто относился к ней иначе, чем все остальные. И теперь, перед неизбежным прощанием, Мэй чувствовала, что её мир вот-вот изменится навсегда. Год спустя. Прошёл год, и вот они вдвоём стоят в аэропорту. Повсюду спешат люди, гул голосов и объявления в динамиках сливаются в один непрерывный шум. Суета вокруг кажется чем-то далёким и неважным, как будто весь мир остался в стороне. В воздухе висит предчувствие расставания — оно давит на плечи и тянет вниз, но не отпускает. Мэй стоит рядом с Лианой, её взгляд блуждает по толпе, но на самом деле она не видит ничего вокруг. Внутри всё сжато. Люди проходят мимо, громко катят свои чемоданы, кто-то смеётся, кто-то раздражённо ругается — всё это только усиливает ощущение суматохи, но для них двоих время будто замерло. Лиана, как всегда, спокойна внешне, но Мэй знает, что внутри её тоже крутит от мыслей о том, что они вот-вот расстанутся. В руке Лианы билет, который она сжимает чуть сильнее, чем нужно, а рядом лежит её багаж — один чемодан, идеально собранный, как всегда аккуратно и продуманно. Мэй же чувствует, что каждое движение даётся ей с трудом, как будто в воздухе стало невыносимо тяжело дышать. — Ну, вот и всё, — Лиана говорит это спокойно, но в её голосе слышится что-то глухое, будто слова не до конца проглатываются. Мэй молчит, борясь с тем клубком эмоций, который застрял в горле. Ей хочется сказать что-то важное, что-то, что могло бы облегчить момент, но слова не приходят. Вместо этого она лишь кивает, делая вид, что всё нормально, хотя внутри всё разрывается. Толпа вокруг них идёт своим чередом, кто-то спешит к выходу, кто-то улыбается встречающим, но они стоят как на островке среди всего этого хаоса. Мэй чувствует, как глаза наполняются слезами, и на мгновение боится, что не сможет сдержаться. Она подходит ближе, и в этот момент Лиана обнимает её. Объятия крепкие, как будто они пытаются зацепиться за это мгновение, зная, что оно уходит. — Я буду скучать, — наконец произносит Мэй, но голос её дрожит, и она знает, что это не просто слова. — И я, — отвечает Лиана, и в её тоне звучит тот же болезненный оттенок. — Но мы справимся. Наконец, они отстраняются, и Мэй видит, как Лиана вытирает слёзы с щек. В этот момент она достаёт из кармана сложенный лист бумаги. — Вот, — говорит Мэй, протягивая его Лиане. — Это тебе. Открывай, когда дойдёшь. Лиана берёт записку, её глаза вновь блестят, и Мэй чувствует, как в груди нарастает тяжесть. Время, казалось, останавливается. Они стоят друг перед другом, молчаливая связь всё ещё крепка, но вокруг уже слышен гул голосов и объявлений. — Я не могу поверить, что это действительно происходит, — тихо произносит Лиана, её голос чуть дрожит. Мэй лишь кивает, не в силах произнести что-то в ответ. В этот момент их мир, который казался таким безопасным и привычным, рушится. Лиана делает шаг назад, и этот шаг будто отдаляет их на расстояние целой жизни. Мэй старается удержать её взгляд, но Лиана отворачивается, и в этот миг на её лице появляется выражение решимости, смешанное с печалью. Она делает ещё один шаг, и вот она уже в стороне, готовая уйти. — Береги себя, — шепчет Мэй, её голос едва слышен среди суеты аэропорта. Лиана останавливается, оглядывается и, улыбнувшись сквозь слёзы, кидает в ответ: — Всегда. И с этими словами Лиана уходит, растворяясь в толпе. Лиана выходит из аэропорта, и за ней закрываются стеклянные двери, оставляя за собой привычный шум и суету. Она находит укромное место на скамейке, её сердце всё ещё бьётся в унисон с эмоциями, которые бушуют внутри. Сжав записку в руках, она глубоко вдыхает, чтобы успокоиться, и осторожно разворачивает сложенный лист. Сначала она видит почерк Мэй — аккуратные и чёткие буквы, которые всегда казались ей знакомыми и уютными. С каждой строкой ей становится всё тяжелее. «Лиана, если ты читаешь это, значит, мы уже далеко друг от друга. Я хочу, чтобы ты знала, что ты всегда будешь частью меня, независимо от расстояния. Мы пережили столько всего вместе — наши смехи, слёзы, тайны и мечты. Не бойся делиться своими мыслями и переживаниями, даже если они кажутся тяжёлыми. Ты не одна. Я всегда рядом, даже если физически меня нет. Обещаю, мы увидим мир вместе, как мечтали. Но в самом низу, мелкими буквами, она замечает ещё одну запись: Не люби никого так, как любила меня.» Слова Мэй начинают смазываться, когда слёзы наворачиваются на её глаза. Записка становится для неё путеводной звездой, когда одиночество начинает давить. Сжимая её в руках, Лиана понимает, что между ними всегда останется связь, даже если мир вокруг изменится.