consequences.

Последствия. Намджун и Чимин медленно шагают вдоль окружной дороги, пытаясь разглядеть, что скрывается в темноте, охватившей ночь. Оба молчаливы; хотя Намджун и не против начать разговор, Чимин кажется ему не особо разговорчивым. Но Намджун чувствует, что, если бы они подружились, все оказалось бы иначе. — Света от фонаря недостаточно, — замечает Чимин, и Намджун кивает в ответ. — Скольких? — спрашивает Чимин, бросив взгляд на профиль высокого брюнета. Намджун понимает вопрос без дополнительных пояснений. — Не считал, — его спокойный голос неожиданно успокаивает Чимина. В последние дни настроение Чимина стало более переменчивым, и любая мелочь может его раздражать, что его самого удивляет. Он осознает, что все это может быть следствием их сложной ситуации, ведь все, через что они сейчас проходят, отражается на психическом состоянии. — Достаточно много. Но Тэхёна мне не переплюнуть. И даже Юнги, — добавляет Намджун. — Юнги? — Чимин удивлен. Для него Юнги — словно каменная глыба; трудно представить его участвующим в чем-то подобном. Хотя он и знает, что не стоит судить о людях по внешности, аура Юнги всегда казалась ему непоколебимой. Иногда он даже ловит себя на мысли, что восхищается им, его спокойствием и мудростью. Но какой же он на самом деле? — Сложно поверить, да, — усмехается Намджун. — Он довольно часто ходит в походы, либо один, либо с Тэхёном. Они любят проводить время вместе, у них много общих воспоминаний. — Эти двое и правда близки, — замечает Чимин. — Со стороны может показаться, что они постоянно подшучивают друг над другом, но я вижу их особую связь. И не только я. — Ты довольно наблюдательный, Пак Чимин, — отмечает Намджун, освещая себе дорогу фонариком. — Знаю, — смущенно произносит Чимин, опуская голову. Но внезапно оба слышат шорох, заставляющий их замереть и оглядеться вокруг. Никого. — Пора возвращаться к машине. Думаю, Мэйви с Чонгуком тоже закончили свои дела, — говорит Намджун. Когда они начинают двигаться обратно, из темноты внезапно выскакивает тэно, который бросается на Намджуна. Тот мгновенно реагирует, вонзая клинок в голову существа, и тэно падает к его ногам, истекая кровью. — Но ведь… — ошарашенно произносит Чимин. — Но ведь ночь?! — Помнишь, что недавно говорил Юнги о ночи? — Черт, помню, — отвечает Чимин, понимая, что ситуация намного серьезнее, чем они думали. Намджун вытирает кровь с кинжала платком, но вдруг замечает еще больше тэно, выходящих из тьмы — их в разы больше, чем обычно. — Ну что ж, начнем игру на выживание, — с решимостью говорит Намджун, пытаясь передать Чимину уверенность одним взглядом. Ему известно, что Чимин никогда не сталкивался с таким количеством тэно, и он искренне желает ему удачи. Тэно приближаются медленно, как будто сговорились, напоминая стадо. У обоих в руках по кинжалу, и они сражаются, нанося удары один за другим. Чимин краем глаза замечает, как ловко и быстро двигается Намджун, словно привыкший к этому. Намджуну даже становится забавно, как Чимин иногда добавляет удары кулаками. Но вдруг Чимин оказывается на земле, а над ним нависает тэно, готовый вонзить клыки в его шею. Чимин держит его за горло,его кинжал отлетел в сторону. В этот момент раздается выстрел, и тэно безжизненно падает на Чимина. Это был Тэхён, появившийся на крыше — единственный, кто постоянно нарушает собственные правила, отмечает Намджун, добивая оставшихся тэно и надеясь, что это были последние. Когда они, наконец, приходят в себя, к ним подбегают Мэйви и Чонгук. Мэй сразу бросается к Чимину, опустившись рядом с ним на асфальт. — Ты… ты… — Мэй осматривает его на наличие ран и затем, подняв взгляд на Намджуна, спрашивает: — Вы в порядке? Что произошло? Она замечает мертвых тэно, лежащих вокруг, и ошарашенно смотрит на Чонгука, ища поддержку. — Давайте сваливать отсюда, — говорит Чонгук, поднимая Чимина на ноги. Тэхён, только что подошедший к ним, обращается к Намджуну: — Я заберу одного из мертвых. — Чего?! — возмущенно откликается Чонгук. — Не волнуйся, это нужно для того, чтобы в лаборатории могли изучить их текущее состояние и понять, почему они стали активны и охотятся на кровь даже ночью. Вернувшись на базу, Чимин идет впереди всех, явно торопясь к Лиане, по которой успел соскучиться. После увиденного ранее он рад, что она находится в безопасности и, скорее всего, не будет подвергаться опасности. Он предполагает, что Лиана их ждет, поэтому входит в комнату, как обычно, и не ошибается – она сидит у окна, погруженная в свои мысли, настолько, что не замечает его присутствия. — Лучик? — подходит настолько близко, что его не заметить невозможно, и, положив руку ей на плечо, произносит громче: — Все в порядке? Что-то случилось, пока нас не было? Лиана вздрагивает от неожиданности и поднимается, чтобы обнять Чимина, который сразу же прижимает её к себе и поглаживает её отросшие кудрявые волосы, которые она распустила, так как от пучка было больно. — Всё в порядке, мы в порядке, — шепчет он ей на ухо. — Не волнуйся так. — Конечно, буду волноваться! — с лёгкой строгостью отвечает она. — Как прошёл поход? Со всеми всё в порядке? Нашли всё, что нужно было? А где Мэй и Чонгук? — Боже, боже, — усмехается Чимин, берёт её лицо в ладони и слегка смеётся над её взволнованностью. — Всё в порядке, все целы и здоровы. Они устали, поэтому я не потащил их сюда с собой. Но вдруг дверь распахивается, и на пороге стоит Мэй, вся в своём великолепии. За её спиной Чонгук, с отсутствующим выражением лица, мыслями всё ещё находящийся в тату-салоне. — Мы живы и здоровы, — коротко и ясно оповещает Мэй, не входя в комнату. — Сделай этому балбесу массаж, хорошо? Он грохнулся на холодный асфальт, пока сражался с тэно. — С кем… с кем он сражался? — Лиана ошеломлена, даже рот забывает закрыть. — Мэй, зачем? — Чимин всем своим видом даёт ей понять, что планировал скрыть этот факт, но Мэй, не обращая на это внимания, подходит к нему, берёт его за локоть и тянет в коридор подальше от Лианы и Чонгука, который не следует за ними, не в силах смотреть, как его друг получает разнос. — Эй, Пак Чи, — серьёзно и раздражённо начинает Мэй, и Чимин, заметив её раздражительность, молчит, зная, что перебивать её не стоит. Он выслушает всё, и, если нужно, отстоит своё. — Ты не имеешь права скрывать от неё то, в каком состоянии ты был сегодня. Ей в три раза сложнее, чем нам, потому что ей приходится отпускать нас в неизвестность, в отличие от нас, кто знает, что она в безопасности внутри базы. Она имеет право быть готовой ко всему. Мы не знаем, что может с нами произойти снаружи и каждый ли раз мы вернемся невредимыми, без царапин или без серьёзных ран. Мы люди, и мы смертны. Мы можем вернуться, но не живыми. На последнем её голос содрогается, и Чимин в свою очередь прижимает её к себе, слёзы подступают к его глазам – она права. — Прости, — наконец срывается он, не стесняясь слёз рядом с Мэй. — Прости, Мэй, что заставил волноваться и тебя. — Не извиняйся, — отстраняется она и вытирает слёзы с его щёк. — Просто живи, мне этого достаточно, хорошо? Теперь успокойся, вытри слёзы и иди к ней. По пути в их общую с Чонгуком комнату Мэй чувствует страх, сильнее, чем обычно. Чонгук замечает, что она идет медленнее, чем всегда, и это тревожит его, смешивая в душе грусть и беспокойство. Войдя в комнату, Мэй замирает. — Ты первая, прими душ, — предлагает Чонгук. — Душ? А, да, верно, душ… После похода надо принять душ, — отвечает она и тут же исчезает в ванной, почему-то закрывая дверь на замок. — Боже, Мэй, ты совсем с ума сошла! Зачем дверь-то на замок запирать, глупая… Закончив, Мэй распахивает дверь и, хотя старается держать себя в руках, невольно пугается, увидев, что Чонгук стоит напротив, опершись на стену. — Закончила свои дела? — тихо спрашивает он, а в ответ получает бесконечный кивок. Затем, отстранившись от стены, он делает шаг к ней, и Мэй, чувствуя, как внутри всё сжимается, невольно ощущает себя меньше и беззащитнее с каждым его приближением. Чонгук останавливается вплотную, аккуратно убирает мокрую прядь волос с её лица за ухо и медленно наклоняется. Мэй закрывает глаза, ожидая чего-то неизведанного, но слышит только: — Отойди с дороги. Мэй стоит у двери ванной, ошеломлённая, в полумраке комнаты, а Чонгук уже исчез, закрыв за собой дверь так, что она едва не подумала, что та сейчас слетит с петель. Мэй переодевается и, чувствуя себя растерянной, покидает комнату в надежде, что Лиана ещё не спит. База погружена во тьму, как обычно; коридоры освещаются лишь светом уличного фонаря, создавая уютную атмосферу, которая странным образом успокаивает её. Подойдя к двери Лианы, Мэй колеблется, стоит ли тревожить подругу или лучше уединиться в тишине, чтобы осмыслить произошедшее. Но в тишине она не найдет ответов на свои вопросы, поэтому всё-таки стучится. Раз — тишина, два — ни звука. На третий раз она уже собирается развернуться и уйти, но дверь открывает Чимин, который, кажется, ещё не до конца проснулся и смотрит на неё широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, почему Мэй стоит перед ним посреди ночи. — Даже не начинай, мне нужна Лиана. Можешь дальше сопеть, Чи, — говорит она с лёгкой улыбкой, искренне жалея, что разбудила его. Но что поделать? Лиана, которая не успела уснуть из-за бессонницы, уже подходит к двери, накинув на себя тёплый плед. Мэй мысленно улыбается, глядя на подругу, и, встречая её взгляд, с лёгкой улыбкой произносит: — Может, по кофейку? Они сидят в пустой столовой, и Лиана внимательно наблюдает за Мэй, которая всё ещё не объяснила, зачем их ночная встреча вообще понадобилась. — Ну что ж, — вздыхает Мэй и смотрит шатенке прямо в глаза, удерживая её взгляд несколько секунд. Но в итоге Лиана не выдерживает и начинает смеяться, не понимая странного поведения подруги, которая выглядит одновременно забавной и растерянной. — Чего ты? — Может, уже скажешь, почему мы здесь? — с улыбкой спрашивает Лиана, успокаиваясь от смеха. — Да, сейчас скажу, — Мэй ещё раз смотрит на подругу, которая буквально горит от любопытства. — Так вот, у меня проблемы с… с… с близостью! — С близостью? — удивлённо повторяет Лиана несколько раз, и когда до неё наконец доходит, что именно имеет в виду подруга, она начинает смеяться так громко, что Мэй кажется, будто база затряслась. — Тьфу, бессовестная, — фыркает Мэй, наигранно обижаясь, но не забывая сделать глоток кофе, в отличие от Лианы. — Никогда бы не подумала, что у вас могут быть проблемы по этому поводу, — Лиана смотрит на неё с интересом. — Ведь вы всегда так страстно существуете рядом друг с другом, и плюс у вас дар связи. Как так получилось? — Это всё из-за меня и моего страха, — признаётся Мэй, а Лиана внимательно слушает, пытаясь понять ситуацию. — Этот мерзавец думает, что не привлекает меня. Лиана широко раскрывает глаза, не понимая, чем вообще мог думать Чонгук, чтобы сказать такое Мэй. — Я, конечно, сегодня пыталась объяснить ему, что всё не так, но ранее кое-что произошло, — Лиана придвигается ближе, показывая своё внимание. — Он, видимо, обиделся и ведёт себя как раньше. — Нам надо решать проблему, — заявляет Лиана. Мэй резко поднимает голову, не понимая, что именно подруга имеет в виду. — И как же? — Нужно разобраться в причине твоего страха, — наконец, вспомнив о кофе, Лиана берёт чашку и делает глоток немного остывшего горького напитка. Мэй прищуривается, непонимая, как люди могут пить горький кофе, но уважает их выбор. — Может, потому что ты стеснительная? — предполагает Лиана. — Верно, — соглашается Мэй, и Лиана тут же добавляет: — Это нормально. У тебя ведь никогда не было партнёров, поэтому на первых порах ты можешь стесняться сильнее, чем нужно, но это пройдёт. Плюс ко всему, мы ведь не знаем, каков Чонгук в постели, — Лиана, не сдерживая слов, продолжает, а Мэй, смущённая до красных ушей, едва сдерживается, чтобы не провалиться сквозь землю. — И, честно говоря, мы пока не знаем, какова ты, дарлинг. Но у тебя прекрасная фигура и замечательное телосложение, так что тебе нечего стесняться. Дерзай! — Э… спа-си-бо? — Мэй ошарашено смотрит на подругу, и затихает, что, по правде говоря, редкость для неё. — Господи, дай мне терпения… Я сделаю это. — Что? Сейчас?! — в шутку спрашивает Лиана, заставляя Мэй закатить глаза. — Ты с ума сошла? Нет, конечно. Надеюсь, скоро… ну, когда-нибудь… Бедный Коко. Хотя и я тоже, честно говоря. Ты не представляешь, через что я прохожу. — А через что же? — с интересом переспрашивает Лиана. — Ничего, — с усмешкой отвечает Мэй. — Перебор уже об этом говорить. Пошли спать, и спасибо за поддержку. Мэй возвращается в комнату, где царит тьма и тишина. Чонгук уже спит, чему она радуется, хоть и немного удивлена. Осторожно подходя к кровати, она тихо залезает под одеяло, стараясь не касаться его. Лёжа рядом, она наблюдает за тем, как он спокойно и ровно дышит. Она решает подвинуться чуть ближе — всего на три сантиметра, но в этот момент оказывается в объятиях Чонгука. Он, кажется, даже во сне привык прижимать её к себе, как будто это стало для него естественным. Кто знает, может, он вовсе и не спит. Наступает очередное утро и, как всегда, завтрак за общим столом. У Чимина и Лианы, в отличие от Чонгука и Мэй, отличное настроение, что сразу бросается в глаза первой паре. Они переглядываются, а Лиана притворяется, будто тоже ничего не знает, понимая, что это не та тема, которую стоит обсуждать с Чимином. — Мэй, почему ты такая безжизненная? — интересуется Чимин, а потом переводит взгляд на Чонгука. — А он подозрительно тихий. — Все в порядке, — резко отвечает Чонгук, встаёт из-за стола и направляется в зал, где, похоже, планирует провести остаток дня. Мэй тоже поднимается, беря с собой банановое молоко, чтобы чувствовать себя энергичной на тренировке. Сегодня она настроена серьёзно — собирается и тренироваться, и стрелять из ружья и лука, и даже попробовать свои силы с мечом. Лиана, быстро встаёт и догоняет её. — С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Лиана, догнав Мэй. — Да, Ли-Ли, не переживай. Увидимся за обедом, — отвечает Мэй, стараясь скрыть появляющиеся на глазах слёзы, и быстро уходит вперёд. Лиана же идёт своим шагом в сторону лаборатории, где её уже ждут Тэно и Сокджин, который, как обычно, наслаждается горьким кофе. — О, доброе утро! Как спалось? — интересуется он. — Неплохо, — отвечает Лиана, садясь в кресло. — Слышала, у нас гость. — О, слухи быстро распространяются, — усмехается он. — Ты права, сегодня будет весело, — добавляет Сокджин, вставая и приглашая Лиану следовать за ним в другую комнату. Он был прав, думает Лиана, будет «весело», ведь на железной койке лежит мёртвый Тэно, прикованный ремнями, словно он способен воскреснуть. — Почему он прикован? Разве он не мёртв? — Ты права, мёртв. Но меры предосторожности не помешают, верно? — спокойно отвечает Сокджин. — Да уж, — соглашается Лиана, хотя ей становится не по себе. Она внимательно наблюдает за телом, несмотря на то, что зрелище это устрашающее: в лбу у Тэно засохшая кровь, след от клинка. Ей становится даже немного жаль его, ведь когда-то он жил как обычный человек. — Кто мог так с вами поступить… — тихо произносит она, но Сокджин слышит. — Это был Мин Кисук, отец Мин Тэсона и, да, дед Мин Юнги, — говорит он так, словно это общеизвестный факт. — Что… вы хотите сказать, что всё началось здесь? — Лиана не может поверить в свои догадки. — Не пойми неправильно, я не всем об этом рассказываю. Пойдём, я объясню, — приглашает её Сокджин в свою комнату. Они возвращаются в комнату, где Лиана садится в кресло и ждёт, пока Сокджин наливает горький кофе и протягивает ей чашку, которую она не отказывается принять. — Мин Кисук работал с моим отцом, который, как и я, был профессором, помогавшим ему в его целях, — начинает он, и его голос выдаёт боль от утраты. — Мой отец был образованным и полезным Кисуку человеком для его безумных планов. Ты, наверное, думаешь: «Почему твой отец не отказался?». Но нет, он много лет жил в страхе за свою семью. Как я узнал от матери, Кисук шантажировал его, угрожая жизни жены и сына, если отец откажется. Лиана слушает молча, не перебивая, позволяя ему выговориться. — Кисук хотел найти «чудо-лекарство» от старения. Он мечтал о бессмертии, и ради этой цели ставил эксперименты на людях. Ты, наверное, уже догадалась, что это ни к чему хорошему не привело. — А Мин Тэсон? Он ведь не такой, как его отец? — с осторожностью спрашивает Лиана. Сокджин на мгновение задумывается. — Скажем так: из всех Минов только Юнги не является монстром. У Лианы мир рушится. Она осознаёт, что находится в одном здании с человеком, причастным к ужасам, которые происходят вокруг. — Вы сумасшедший? Почему вы здесь, в одном месте с этим маньяком? — с возмущением говорит она, вставая. — Лиана, успокойся, — просит Сокджин, жестом показывая на кресло, прося её вернуться на место. — Дослушай до конца. Да, Тэсон — опасный человек, но не забывай, что мы под защитой Юнги, а не его. Юнги пытался годами вразумить своего отца, чтобы он оставил свои безумные идеи, но Тэсон остался верен его безумию. Однако Юнги сильный и властный, он смог всего достичь сам, и благодаря ему мы в безопасности. Сейчас идёт борьба между ангелом и демоном, и я верю, что ангел победит. — Вы хотите сказать, что Тэсон продолжает эксперименты? С кем он в сговоре? Кто его союзники? — настороженно спрашивает Лиана. — Он хотел, чтобы я подчинился ему, но я выбрал сторону Юнги. Кто помогает Тэсону теперь, я не знаю, — отвечает Сокджин. — Можно мне сегодня отдохнуть? — устало просит Лиана, чувствуя головную боль от услышанного. — Не делай поспешных выводов и поверь в Юнги, — просит он. — Сегодня можешь отдыхать. Время почти одиннадцать вечера, а Мэй всё ещё нет. Чонгук не может найти себе места, беспокойство растёт с каждой минутой. Когда дверь в комнату наконец открывается, он резко вскакивает на ноги и идёт к Мэй с возмущением, но сразу останавливается, заметив раны и царапины на её теле. Даже на левом уголке её губы — порез. — Что случилось? — его голос напряжён, и он чувствует, как злость согревает его изнутри. — Кто это был? — его тон повышается. — Чонгук, — Мэй осторожно подходит ближе, понимая, что он кипит от злости. — Никто меня не трогал, слышишь? Я сама поранилась. — Где ты была всё это время? — его грудь вздымается быстрее, дыхание учащается. — Я тренировалась, — устало произносит Мэй, так что Чонгук не задаёт лишних вопросов. Вместо этого он направляется в ванную, достаёт аптечку, берёт её за локоть и мягко тянет к кровати. Они садятся, и он начинает обрабатывать её раны, осторожно наносит мазь, чтобы избежать шрамов. Мэй не издаёт ни звука, но внутри неё комок в горле. Она так соскучилась по его заботе, по его прикосновениям, её глаза наполняются слезами, которые она с трудом сдерживает. Когда Чонгук доходит до раны на её губе, он поднимает глаза и замечает её мокрые от слёз глаза. Их взгляды встречаются, но Мэйви не выдерживает и отводит глаза. Однако, он мягко касается её подбородка, заставляя Мэй снова посмотреть на него. Она уже понимает, что произойдёт дальше. Слёзы наконец терпят крах и текут по её щекам, и Чонгук, как всегда, нежно целует их, стирая своими губами. И с каждым его прикосновением она не может сдержаться, слёзы льются ещё сильнее, как будто каждый его поцелуй отпирает её душу. И так каждый раз. И каждый раз, как только он видит её слёзы, его собственное сердце будто сдаётся. Он просто притягивает её к себе, вытирает её слёзы, целует их, будто это единственный способ показать, как сильно он беспокоился, как ему важно, чтобы она была рядом и в порядке. Мэй останавливает его, её взгляд пронзает его, будто проникая в самую душу, и Чонгук на миг замирает, чувствуя, как внутри него поднимается волна безысходности и чего-то почти болезненного. Zandros — Obsessed. — Я скучала, — шепчет она, и эти слова, такие простые, заставляют его сердце сжаться. Мэй осторожно тянет его к себе, и он тут же отвечает, не раздумывая, погружаясь в поцелуй, где скрыто всё — его тревога, её тоска, их молчаливое понимание друг друга. Чонгук углубляет поцелуй, его движения становятся более уверенными, но в них чувствуется и осторожность, словно он боится, что мгновение может раствориться, если торопиться. Его руки нежно ложатся на её лицо, пальцы скользят по её коже, словно запоминая каждую линию и изгиб. Мэй тянется к нему ближе, ощущая его тепло, позволяя себе утонуть в этих чувствах. Он осторожно опускает её на кровать, следя за её реакцией, и на секунду останавливается, чтобы встретиться с её взглядом, чтобы убедиться, что это то, чего она хочет. Видя её тихий кивок и нежную улыбку, Чонгук наклоняется и оставляет легкий поцелуй на её шее, медленно и бережно, не торопясь. Чонгук замирает на мгновение, чувствуя, как её руки скользят по его груди после того, как она избавила его от футболки. Он видит, как она преодолевает свой страх, и её уверенность вдохновляет его, словно даёт понять, что всё, что происходит, взаимно и естественно. Он вновь осторожно тянется к её лицу, губами касаясь её виска, затем щёк, и в конце концов возвращаясь к её губам, мягко погружаясь в поцелуй, который становится всё глубже. Руки Чонгука медленно и нежно касаются её плеч, его прикосновения — тёплые и едва ощутимые. Он приостанавливается у края её топа, снова встречаясь с её взглядом, ожидая согласия. Мэй, с лёгким, ободряющим кивком, помогает ему снять его, оставляя себя полностью уязвимой, но при этом чувствуя себя в безопасности рядом с ним. Чонгук отступает немного, позволяя Мэй самой справиться с последней преградой между ними. Она медленно избавляется от остатков одежды, чувствуя, как его взгляд становится всё более неясным. Её сердце колотится, но в этот момент она чувствует себя абсолютно свободной и готовой довериться ему полностью. Растягивать Мэй было делом не из лёгких, так как для неё это было в новинку, и Чонгук старался быть максимально осторожным и медленным, хотя у него самого терпение было на исходе. Но в момент, когда он ожидает оказаться ведущим, Мэй неожиданно проявляет инициативу и, с лёгкостью переместившись, оказывается сверху, заставляя его слегка удивиться. — Не смотри на меня так, — просит Мэй. — Лучше помоги. — Она наклоняется к его губам и добивает: — Помоги вставлять твой горячий член в меня. Тут у обоих срываются тормоза, в результате чего комнату наполняют горячие стоны и касания двух тел, которые становятся всё более настойчивыми. Когда Мэй ощущает, как он сжимает её сильнее, как его дыхание становится всё быстрее, они оба понимают — не важно, что былораньше, и не важно, что будет потом. Это их момент. Их тишина. Мэй чувствует, как всё внутри неё рушится, как её тело, отзываясь на его, достигает той самой точки, где всё становится безвозвратно неважным. Она буквально растворяется в этом, в нём, в их едином дыхании, которое теперь больше не существует без друг друга. И в эту секунду, когда мир снова обретает форму, но уже не тот, каким он был раньше, их тела замерзают в одном идеальном мгновении — незабвенном, нетронутом временем, полном боли и наслаждения, которое останется с ними навсегда.