chingu.

Чингу. Лиана едва передвигается по коридору, ноги словно ватные. Услышанное кружит в голове, не давая собраться с мыслями, но внезапно она останавливается. В памяти всплывают слова Чонгука: — Нес ерунду о том, что он видит во мне потенциал, а попытки Юнги спасать мир — это полная чушь. — Он предложил провести эксперимент надо мной. В данный момент он уверял, что проводятся исследования над каким-то препаратом, который он, видимо, планирует ввести кому-то, и ему приглянулся я. Чонгук мог стать частью того ужаса, что начался здесь, в этом месте. Того ужаса, с которым связано их прошлое. И теперь Лиана надеется, что здесь же все и закончится. Она не знает, к кому бежать в первую очередь, с кем поделиться этой шокирующей информацией. Но одно ясно: держать это в себе она не сможет. Словно по воле судьбы, прямо перед ней появляется Чимин. Он стоит посреди коридора, тепло улыбаясь. Его ладони раскрыты, словно он приглашает ее в свои объятия, будто чувствует, как она устала. И Лиана бежит к нему. Бежит туда, где ее дом? Это осознание приходит к ней только сейчас. Они сидят в столовой, куда пришли выпить кофе, чтобы хоть немного взбодриться. Лиана не сразу решается заговорить, но ее напряжение заметно даже сквозь попытки казаться спокойной. Наконец, она вздыхает и, склонив голову над чашкой, тихо произносит: — Я должна кое-что рассказать. Ее голос звучит сдавленно, будто слова, которые она вот-вот скажет, долгое время давили ей на грудь. Она начинает делиться тем, что с утра разъедало ее изнутри. Слова льются быстро, прерываемые короткими паузами, когда она смотрит на свои руки или на собеседника, будто проверяя его реакцию. Тяжесть, которую она несла, словно становится легче с каждым предложением, но от этого становится заметнее, как сильно она была напугана. Чимин застыл, его взгляд затуманился, словно он пытается осмыслить услышанное, но слова так и не находят выхода. Все, что он чувствует, написано на его лице: удивление, тревога, даже тень страха. Лиана не могла этого не заметить. Она осторожно накрывает его ладони своими, сжимая их чуть сильнее, будто пытаясь передать через прикосновение уверенность, которой ей самой сейчас не хватает. — Я не знаю, стоит ли говорить об этом Мэй, — тихо произносит она, глядя на Чимина с неуверенностью. — Может, ей лучше не знать… Чимин моргает, его взгляд становится осмысленным. Он слабо сжимает её пальцы в ответ, будто говоря без слов: “Я здесь. Мы разберёмся вместе.” Но не сказать ей не пришлось — Мэйви стояла неподалёку. Она услышала достаточно, чтобы внутри всё начало кипеть. Первым заметил её присутствие Чимин. Его взгляд мгновенно изменился: он умолял её глазами не делать поспешных выводов, не уходить, пока они все вместе всё не обсудят. Но в глубине души он понимал, что её уже не остановить. Мэйви стояла неподвижно, но напряжение в её позе было ощутимым. Горячая слезинка скатилась по её щеке, но она проигнорировала её, молча развернулась и направилась к выходу. Её шаги становились всё быстрее, пока не перешли в бег. — Мэй! — одновременно позвали её Чимин и Лиана, тут же бросившись за ней. Мэйви мчалась по коридору, словно хотела убежать не только от слов, но и от гудящего в ушах яростного шторма эмоций. Её ноги едва касались пола, а дыхание сбивалось от нестерпимого кома в горле. Она чувствовала, как внутри всё закипает — гнев, обида, растерянность, — всё смешалось в один горячий, невыносимый коктейль. Горячие слёзы жгли глаза, но она не вытирала их, не замедляла шаг. Ей казалось, что если она остановится, то этот огонь внутри просто разорвёт её на части. Мэйви врывается в комнату Юнги, почти захлопнув за собой дверь. Её дыхание сбито, а лицо пылает от эмоций, которые она больше не может сдерживать. Юнги оборачивается, его обычно спокойное выражение сменяется растерянностью. Он явно не ожидал такого вторжения и теперь смотрит на неё с удивлением, которого Мэйви раньше никогда не видела. Она щёлкает замком на двери, запирая их в комнате. Этот звук разрезает тишину, словно подчёркивая её решимость. Юнги приподнимает бровь, его взгляд быстро становится сосредоточенным, но он ничего не говорит, явно пытаясь понять, что происходит. — Ты знал! — её голос резко вырывается из груди. — Ты знал, что твой отец хотел провести эксперимент над Чонгуком! Ты знал, что он предложил ему стать частью этого! Юнги делает шаг вперёд, но остаётся на месте, стараясь контролировать свои эмоции. Его лицо не выражает тревоги, но глаза, несмотря на спокойствие, отражают осознание того, что он в какой-то момент мог бы узнать больше, но этого не сделал. — Нет, я не знал, что он предложил это Чонгуку, — отвечает Юнги, но его глаза не отрываются от её лица. — Я не знал, что он предложил Чонгуку стать частью этого. Если бы я знал, я бы остановил его. Я бы пошёл против него. Я на стороне тех, кто хочет всё это остановить. И я не собираюсь просто сидеть сложа руки. Мэйви смотрит на него в тишине, тяжело вздыхая. Она всё ещё не может полностью поверить его словам, но что-то в его тоне заставляет её задуматься. — Я не знаю, как мне теперь реагировать на всё это, — говорит она, чувствуя, как её внутренний мир рушится. — Мы все запутались в этом. Но одно я знаю точно: я не могу просто молчать. Юнги смотрит на неё с уважением, понимая её боль, но не зная, как помочь. Он всё же решает сказать последнее: — Я не могу изменить то, что произошло, но я готов бороться, чтобы не дать повториться этому кошмару. Мэйви остаётся в тишине, переваривая его слова. Она поворачивается и, не говоря больше ни слова, выходит из комнаты, оставляя Юнги в одиночестве, с знакомым грузом на душе. — Он думает, есть кто-то достойнее меня?! — Чо Тэхван едва не кричит, обращаясь к Чон Хенсу, который сидит рядом, пытаясь сохранить невозмутимость. — Хорош, успокойся, — тихо отвечает Хенсу, стараясь не подливать масла в огонь. — Чем я уступаю Чон Чонгуку?! — Тэхван почти шипит, но это больше звучит как риторический вопрос. Его взгляд сверкает гневом, а в голосе слышится горечь. — Я работаю с Мин Тэсоном уже давно! Разве это то, чего я заслуживал? Его негодование растёт с каждым произнесённым словом, пульсируя внутри, как горячий ком. Хенсу кладёт руку на плечо друга, но тот резко убирает её, будто прикосновение только усиливает раздражение. — Ты думаешь, я не вижу, как он ставит меня ниже? — продолжает Тэхван, не дожидаясь ответа. — Всё это время… Всё, что я делал… И ради чего? Ради того, чтобы он выбрал какого-то Чонгука? Хенсу тяжело вздыхает и добавляет: — Но Чонгук не стал заменой тебе. Он ведь отказался. Тэхван сначала кажется ошеломлённым, но затем его губы медленно растягиваются в кривую усмешку. Он наклоняется вперёд, сжав пальцы в замок, и взгляд его становится ледяным. — Отказался, значит? — его голос звучит с издёвкой, наполняясь хищной угрозой. — Как трогательно. Настоящий герой, не так ли? — Тэхван… — Хенсу смотрит на него с явным беспокойством, чувствуя, как от друга исходит что-то тревожное. — Нет, ты послушай, — перебивает тот, поднимая руку. — Этот ваш Чонгук играет в идеального мальчика, а? Отказался… Какой благородный. Но знаешь, что самое смешное? — его голос становится тише, будто шипение змея. — Отказ или согласие — это вообще неважно. Тот, кто не участвует в игре, никогда её не выиграет. Хенсу нахмурился, но промолчал. — И вот что я тебе скажу, — Тэхван резко поднимается, его лицо становится жёстким, почти бесстрастным. — Если он не хочет быть частью этого, я с удовольствием займусь этим сам. И покажу всем, что достойные игроки не прячутся за моральными принципами. — Ты говоришь, как сумасшедший, — тихо бросает Хенсу, но его слова повисают в тяжёлой тишине. Тэхван медленно встаёт, его движения точны и напряжены. Не сказав больше ни слова, он разворачивается и уходит, оставляя после себя ощущениенадвигающейся угрозы. Куда же делись Чимин и Лиана? Никуда. Они стояли посреди коридора, когда Мэйви вылетела из комнаты Юнги, но каждый из них, зная её хорошо, просто стоял на месте. Они оба понимали, что трогать её сейчас равносильно взрыву бомбы, и решили оставить её наедине с самой собой. У Чимина стекают слёзы с красных глаз, и он нагибается, будто от боли. Лиана не сразу реагирует, так как тоже находится в своих мыслях. Но затем она медленно поворачивает голову в сторону Чимина. Его волосы скрывают лицо, но на холодный кафель коридора капают его тёплые слёзы. Она остаётся на месте, но прежде чем обнять его, понимает, что ей безумно интересно узнать историю Мэй и Чимина. Четыре с половиной года назад. April Song — Elements of Dust. Проводные наушники, Мэй, Апрель и прекрасная погода. Она живёт в Корее уже полгода, и вот сейчас час ночи. Как обычно в это время, она бродит по улочкам Сеула, напевая себе под нос и не обращая внимания на мнение окружающих. На ней её любимый оверсайз, который ей никогда не наскучит, а в руках — баночка пива. Со стороны это может выглядеть безопасно, но это совсем не так, если учесть, что Мэй пьянеет больше всего всего лишь от одной банки крепкого пива. К тому же она всё это время ничем не закусывает. Песня за песней, глоток за глотком — так она добирается до детской площадки. — Уаа, я нашла тебя?! — громко смеётся она. Раз, два, три — и она садится на качельки, которые с утра так отчаянно искала. — Луна? Ах, лунааа… такая красивая, — говорит достаточно громко, чтобы потревожить жителей района. Но это ещё не всё, ведь она ещё не начала петь песенки. Тем временем Чимин готовит ужин у себя на кухне, одновременно общаясь по видеосвязи с Чонгуком, который тоже напевает ему песенки, что-то подбирая на гитаре. — Угощайся, бро! — предлагает Чимин. — Хён, я не в силах добраться до твоей квартиры, но благодарю за заботу. — Не преувеличивай, — говорит он и заливается своим заразительным смехом. Чимин живёт на первом этаже, так что спустя несколько секунд он вдруг осознаёт, что всё это время под его песню подпевал не какой-то комар. С телефоном в руках он подходит к окну, чтобы проверить, откуда доносится странный голос. И тут перед ним открывается картина, которая заставляет его буквально остолбенеть: на качелях во дворе раскачивается пьяная девушка, громко распевая что-то невнятное. — Это что ещё такое?! — недоумённо произносит Чимин, уставившись на эту сцену. После позднего ужина, где он одновременно и ел, и обсуждал что-то с Чонгуком, Чимин замечает, что “концерт” наконец-то закончен. Он откладывает телефон в сторону после прощания с другом, моет посуду и, подходя к окну, снова недоумевает. Девушка всё ещё качается на качелях, но теперь с закрытыми глазами. Заснула, что ли? — задаётся он вопросом, естественно, не сдержавшись. Решив “прогуляться” по площадке, чтобы убедиться, что эта сумасшедшая девчонка в порядке, Чимин тихо выходит из дома. На улице — чёрная ночь, на площадке будто ни души. Прохладный летний ветерок ласкает его каштановые волосы, пока он, слегка зябко обняв себя за плечи, направляется к качелям. Он садится на качелю рядом с ней. Оба начинают раскачиваться. Мэйви медленно открывает глаза, чувствуя чьё-то присутствие. Сонно смотрит на него несколько секунд, а затем улыбается.Улыбается?Чимин не знает, как реагировать, но, не понимая почему, тоже улыбается в ответ. Она не отводит своего мокрого взгляда, и Чимин тоже. Он внимательно наблюдает за ней, словно утопая в её грустных глазах.Улыбка — это её броня? Или она настолько устала и отчаялась, что реагирует таким образом? Чимин не знает абсолютно ничего, но чувствует, что человек рядом непременно станет тем, кто сможет стать его безопасным местом. Пока он тонет в своих мыслях, Мэй успевает отключить музыку, снять наушники и положить их в карман. — Благодаря тебе мне сейчас не одиноко, — медленно, но чувственно произносит Мэй. — Незнакомец, ты хоть раз терял себя? Пытался найти себя? Это достаточно утомительно… Порой кажется даже невозможным. Чимину становится не по себе. Очень не по себе. — Зачем мы теряемся? Из-за прошлого или настоящего? Почему бы не забыть прошлое, которое причиняет боль? Людей, которые делают тебе больно? Почему бы мне не стереть своё прошлое? — уныло произносит она последнее, а затем вдруг резко повышает голос: — К чёрту! Чимин вздрагивает. Мэйви поворачивается к нему корпусом и продолжает: — Эй, я знаю… Прошлое — это тоже часть меня. Часть, которая делает меня такой, какая я есть сейчас. Да, порой безумно хочется удалить его, но именно оно делает меня сильной, верно? Она замолкает на несколько мгновений, внимательно наблюдая за Чимином, который, похоже, не знает, что сказать. — Я же сама ответила на все свои вопросы, верно? Знаешь, незнакомец, наступает момент, когда понимаешь, что внутри тебя что-то действительно изменилось… Что-то масштабное. Да, ты мог быть сильным раньше, но становишься тем, на кого смотрят и невольно произносят:«А через что этот человек мог пройти, раз на подобные вещи реагирует так?» Она усмехается и подмигивает: — А как реагирует? — спросишь ты. — Одним словом —как камень. В хорошем смысле. Она снова усмехается: — Ооо, — хоть и пьяна, но явно не собирается угомониться. — Ты хороший слушатель, незнакомец. И как же тебя зовут, мой новый чингу? Чимин широко распахивает глаза, удивлённый внезапным «другом». — Пак Чимин, — говорит он. — Просто Пак Чимин. — А,просто Пак Чимин? — качает головой. — А меня зовут просто Мэйви. — Почему в такой час ты одна бродишь по площадкам, ещё и пьяная, устраиваешь концерты по Сеулу? Это небезопасно. — Хах, ты только что меня отчитал? — возмущённо восклицает она. — Слушай, у тебя случайно нет сигарет? — А?! — удивляется он, но всё же тихо достаёт из кармана пачку сигарет и протягивает её Мэйви без осуждения. Она видит это по его глазам и мысленно благодарит. — Спасибо, Чи, — уже поднося сигарету к губам, говорит она. На удивление, зажигалка у неё была. Сам принт на ней привлёк внимание Чимина. — Красиво, — говорит он, взглядом указывая на зажигалку. — Знаю, Чи. Чи? Он думает, что ослышался, но она чётко произносит это снова. Чимину даже нравится. Его ещё никогда так не называли. — Чи… — шепчет он, пробуя это слово на вкус. Мэйви улыбается в ответ и протягивает ему обратно пачку вместе с зажигалкой, словно предлагая закурить тоже, если захочет. — Можешь ночевать у меня, — вдруг говорит Чимин с улыбкой. — Уже половина второго ночи. Удивлённые глаза Мэй смущают его. — Эй, ты каждого, кого встречаешь на своём пути, приглашаешь к себе домой? Это небезопасно! — Нет, конечно, но ты сказала, что мы теперь друзья, так что тебе можно. Его смущение не ускользает от внимательного взгляда брюнетки. —Друзья?— повторяет она, будто не веря. — Друзья? Так быстро? — Да, так быстро, — вздыхает он. — Что, нельзя? — Можно! — снова громко восклицает она. — В этой жизни всё возможно! Чимину становится смешно, и он смеётся от души, заражая своим смехом и Мэйви. — Но, приходя к тебе домой, я тоже рискую, — вдруг задумчиво говорит она. — Думаешь, мне стоит доверять тебе? — Я же впускаю незнакомку к себе домой, доверяя ей. Так что? — Оо, справедливо… Проведённые вместе пять лет стали для них чем-то большим, чем просто отрезком времени. За эти годы между Чимином и Мэйви сформировалась глубокая связь, полная поддержки, взаимопонимания и тихого доверия, которое не требовало слов. Вам может показаться странным, что за все эти пять лет Чонгук и Мэй ни разу не пересеклись, даже не знали друг друга в лицо. Как такое возможно? А я скажу: это судьба. Они встретились тогда, когда это было нужно — не раньше и не позже. Все эти годы они были рядом, почти касались друг друга в пространстве, но так и не пересеклись… До того самого момента. Мэйви часто чувствовала необъяснимое тепло внутри, как будто кто-то невидимо оберегал её. Чонгук тоже знал это ощущение — спокойствие, приходящее ниоткуда, словно кто-то мысленно разделял с ним его одиночество. Они не знали, что их души всегда тянулись друг к другу, даже не подозревая о существовании другого. Но настал день, когда судьба решила, что пора. И тогда всё изменилось. Сейчас. Sughn — Safe Space. Мэй, идя по коридору, достаёт из кармана плеер с проводными наушниками и включает песню, которую в последние дни слушает часто —Sughn — Safe Space. Ночь и база тёмные, как всегда, освещённые холодным уличным светом и лунным сиянием. Песня словно отражает состояние её души. Может, поэтому она выбрала её? Ей плохо — душевно и физически. Хочется заплакать, но не получается, и это чувство душит её, сжимая горло, крепко, неумолимо. А ведь если бы она смогла всплакнуть, ей стало бы легче… На кого злиться за это? На вселенную? Ах, как же ей хочется плакать… но почему даже это невозможно сейчас? С тех пор, как она покинула комнату Юнги, её никто не видел. Мыслью она просит прощения у Чонгука, ведь он, должно быть, очень волнуется. Конечно, он волнуется — отсутствие того, кто всегда рядом, ощущается слишком остро. После разговора с Чимином, который объяснил ситуацию и попросил Чонгука быть терпеливым, ведь Мэй нужно побыть одной, он искал её повсюду. Чтобы не сойти с ума, тренировался допоздна. И вот теперь, снова бродя по пустым, тёмным коридорам базы, он чувствует то же самое, что и она. Слёзы, если не у неё, то у него, всё же катятся по щекам. И в этот момент два силуэта, находящиеся в пятидесяти метрах друг от друга, останавливаются, узнав друг друга. О боже…— думает Мэй, чувствуя невыразимое облегчение, словно единственное, что она должна была сделать сегодня, — это обнять этого человека и не отпускать. Тихие всхлипы вырываются из её груди, а затем превращаются в рыдания. Два силуэта начинают двигаться, сначала медленно, затем переходят на бег. Какое облегчение находиться в твоих объятиях… — Пожалуйста, всегда будь рядом… всегда дополняй меня… Ведь без тебя я неполноценна… Без тебя я — не я… — её мысли остаются неозвученными, но это и не нужно. Он и так чувствует, знает. Он отвечает тем же — взаимным, сильным, чистым чувством. — Сильно… сильно… — едва слышно всхлипывает Мэй, признаваясь в чувствах, которые и без слов были очевидны. — Безумно… — шепчет Чонгук ей в шею. Они оба, обнимая и лаская друг друга, наконец, отпускают всё, что накопилось за этот длинный, тяжёлый день.