sweet cherry.

Черешня. — Чон, Чон Чонгук, Чонгу, Гук… — шепчет Мэй в три часа ночи прямо в ухо брюнета, а тот в ответ недовольно мычит, желая продолжить спать. — Эй, не будь мразью, это очень важно. — Чё случилось? — смеясь, спрашивает он, скорее оттого, что нервы сдали. — Я так хочу черешню, — говорит она, ложась на Чона сверху в своей любимой позе, подставляя руки под подбородок. — Очень хочу… — Тц, провоцирует, — думает Чонгук, нельзя так смотреть с щенячьими глазами. Но выдает совсем другое: — В такое глубокое время ночи? Весной? — спрашивает он, но сдерживается, когда видит, как у Мэй будто произошел сбой в системе — она даже не нашла, что ответить. Чонгук подается вперед, чмокает её в лоб и, улыбаясь, произносит: — Черешня так черешня. Сейчас. — Чимин, — зовёт Лиана парня, который стоит в шоке. — Ты тоже это видишь? Господи… — Когда это, чёрт побери, произошло? — вопрос повисает в воздухе, но Лиана всё же отвечает: — Скорее тогда, когда она была на грани… — вздыхает она. — Как думаешь, как она отреагирует на это? — Никак, лучик… никак, — Чимин садится на край кровати рядом с Мэй. — Ей не до этого будет. — И то верно, — соглашается Лиана, устраиваясь на другом краю. Они молча наблюдают за Мэй, которая теперь спокойно дышит, словно несколько часов назад не разрезала всех тварей, которых сама же призвала. Лиана медленно тянется к её волосам, пальцы едва касаются пряди, которая побелела в один миг. — Это даже круто выглядит, — пытается утешить её Чимин. — Но эта прядь всегда будет напоминать ей этот проклятый день… — Лиана еле сдерживается, её лицо заливает гневный румянец. Чимин без слов встаёт, берёт её за руку и выводит из комнаты. Лиана сопротивляется, но Чимин даёт ей понять, что Мэй в безопасности — от истощения она точно сегодня не шевельнётся. Они направляются на кухню, где Чимин привычным движением ставит чайник, готовя тот самый чай, который так любит Мэй. Они присаживаются за стол, но ощущают на себе несколько чужих взглядов — слухи уже начали распространяться, а сейчас всего лишь час дня. Чимин одаривает любопытных прохладным взглядом, вынуждая отвести глаза, а затем снова сосредотачивается на Лиане. — Чимин… — Лиана крепко сжимает его руку. — Какты? Чимин так не хотел, чтобы его спрашивали об этом… Он знал, что сдержаться будет чертовски трудно. То, чего Чимин боялся больше всего, произошло. Он больше не мог держать в себе бурю чувств — больно, тяжело. Горькие, рваные рыдания вырвались из его груди, и он крепко обнял Лиану, словно пытаясь удержаться на плаву. Лиана сразу же прижала его к себе, обнимая так, как только она умела — тепло, надёжно, без слов. Её руки дрожали, но она не отпускала его ни на миг. В столовой воцарилась гнетущая тишина. Все замерли, понимая, что сейчас их присутствие лишнее. Слишком личное, слишком настоящее. Тишина лишь подчёркивала звучание тихих, прерывистых всхлипов Чимина, которые он больше не мог скрыть. — Чёрт побери! — орёт парень, его лицо красное от ярости. — Чёрт, Мин Тэсон, как я мог подумать, что способен перехитрить его?! — Тэхван, угомонись уже, пожалуйста, — заявляет один из парней, его терпение на пределе. — Мы сделали всё, что в наших силах. — Ты издеваешься, щенок?! — рычит Тэхван, так что слюна изо рта разлетается феерверком по всему пространству. — Где Чон Чонгук, а? Дебилоид! Если его нет здесь, значит, мы недостаточно хорошо постарались! Но ничего страшного, если не он, его дружки точно получат по заслугам! Мин Тэсон направляется в сторону скрытой лаборатории, его шаги уверены и быстры, будто он окрылён. Может, потому что Чон Чонгук наконец-то попал в его ловушку. Он хотел всё сделать по-честному, откровенно заявив парню о своих намерениях, но тот не был послушным мальчиком. Поэтому Тэсон был вынужден прибегать к более крайним мерам. Сырой коридор, напоминающий больницу для психбольных, освещён тусклым светом, создавая мрачную атмосферу. Тэсон не скрывает своего предвкушения, когда заходит в лабораторию. Перед ним стоит профессор в возрасте, который служит самому Тэсону давно — верный слуга. Но и тому, кому Тэсон решил предложить нечто в обмен на его услуги — бессмертие. Однако намерения доктора Хван Киёна были более извращёнными, чем у кого-либо. Он не стремился к бессмертию. Ему нужно было нечто более мракобесное, над чем можно было бы проводить эксперименты. Так он и заявил, что бессмертие — это не цель, а просто средство для достижения чего-то большего. Киён был не столь зациклен на бессмертии, его интересовали другие, более темные аспекты экспериментов. — Покажи мне его, — требует Тэсон у Киёна, направляясь за ним к кабинету, где держат Чонгука. Киён без лишних слов открывает массивную металлическую дверь, ведущую в помещение, пропитанное запахом сырости и медикаментов. В центре комнаты стоит стул для лабораторных экспериментов. На нём без сознания сидит Чонгук, его голова опущена, лицо скрыто спутанной чёлкой, а руки крепко зафиксированы ремнями. — Дышит ли он, Киён?! — резко спрашивает Тэсон, пристально глядя на парня. Бледное, почти мертвенное лицо Чонгука заставляет его нервничать. — Ты же помнишь, он должен жить. — Господин, не волнуйтесь, с ним всё в порядке, — спокойно отвечает Киён, оставаясь хладнокровным. Тэсон подходит ближе, хмурясь. Он медленно тянется рукой к лицу Чонгука и убирает его чёлку в сторону, открывая бледное, но всё ещё живое лицо. — Волосы ему подстричь. Ясно? — бросает он с ледяным тоном. — Будет сделано, господин, — отвечает Киён, внутренне сожалея о том, что парень потеряет свою густую шевелюру. Тэсон на мгновение задерживает взгляд на Чонгуке. Его губы растягиваются в редкую улыбку, обнажая белоснежные зубы. — Киён, Киён… — задумчиво тянет он. — Парень крепкий, по всем параметрам подходит. И личико славное… Остаётся надеяться, что он выдержит и не превратится в одну из тех тварей, созданных моей чёртовой роднёй. Знаешь, они могли бы лучше поработать над лекарством. — Думаете, ваш сын справится? — осторожно спрашивает Киён, пристально глядя на Тэсона. Лицо Тэсона мрачнеет. Он опускает голову, его прежняя уверенность на мгновение тает. — Справится… — почти шёпотом произносит он. — Но это займёт время. Мальчик не понимает, что единственный быстрый способ — это бомбардировка всей страны… да что там — всего мира! — Но… — медленно начинает Киён, тщательно подбирая слова. — Что, если твари продолжат вылезать из-под земли даже после… очищения? — Не продолжат, Киён. — Мин Тэсона становится спокойным. — Мельчайший свет оживил их всех. Темнота — их слабость, но под землёй они были в спячке. Сейчас же, с каждой найденной жертвой, с каждым глотком крови они становятся сильнее. Со временем ночь перестанет быть для них преградой… Но я решу эту проблему по-своему. Не переживай, ты будешь в безопасности, пока остаёшься здесь. Киён медленно кивает, принимая слова без возражений. — Господин, через пару дней я приступлю к введению препарата, — официально заявляет он. — Так и сделай, Киён, — бросает Тэсон напоследок и, не оглядываясь, покидает лабораторию. Наконец-то наступила ночь. Чимин и Лиана находятся в комнате Мэй и Чонгука. Вокруг царит тишина, а тёплый свет от ночника мягко разливается по комнате, отгоняя темноту. — Ли, — зовёт Чимин, сидя на краю кровати. Лиана, стоявшая у окна, оборачивается, немного растерянная. — Присядь ко мне, — спокойно просит он. Она колеблется, но всё же направляется к нему и садится рядом. — Что случилось? — её голос звучит обеспокоенно, хотя она старается казаться спокойной. — Успокойся, всё хорошо, — уверяет он, инстинктивно беря её руки в свои. Его прикосновение тёплое, привычное. — Я кое-что для тебя нашёл. Лиана удивлённо приподнимает бровь, наблюдая, как Чимин тянется к карману. Через мгновение он достаёт небольшую вещицу, сверкающую в тусклом свете. Это изящная бабочка, покрытая золотистым узором. — Это зеркало? — недоумённо спрашивает Лиана, осторожно принимая вещицу в ладонь. — Это то, что я попрошу тебя всегда держать рядом, — мягко произносит Чимин, вновь беря вещицу в руки. Ловким движением он нажимает на едва заметную кнопку на спинке бабочки — и скрытый лезвие плавно выскальзывает наружу. Лиана расширяет глаза, ошеломлённая. Не тем, что это нож, а тем, как красиво он сделан — настоящее произведение искусства. — Когда… когда ты успел найти что-то подобное? — выдыхает она, поражённая. — Я знал, что ты оценишь, — тихо улыбается Чимин, складывая лезвие обратно. — Красота может быть опасной, Ли. Но, по крайней мере, ты не останешься безоружной. Лиана некоторое время молча смотрит на нож в его руках, словно пытаясь осознать всю серьёзность происходящего. Её пальцы осторожно касаются холодного металла, как будто проверяя, реальна ли эта вещь. — Ты правда думаешь, что мне это понадобится? — едва слышно спрашивает она, её голос дрожит, но в глазах уже проблескивает решимость. — Я не думаю, — мягко отвечает Чимин, встречая её взгляд. — Я знаю. Лиана медленно кивает, принимая его слова. Затем протягивает руку и уверенно забирает нож обратно. Она сжимает его крепко, будто пытаясь почувствовать в этом предмете хоть какую-то опору в мире, который всё больше выходит из-под контроля. — Спасибо, — тихо говорит она, не отводя глаз от ножа. Она сжимает нож в руках, уже не видя в нём просто красивую вещицу, а лишь инструмент выживания. Спустя три недели. Очередной поход, и очередной раз Чимин молится всем богам — ведь усмирить Мэйви не может никто. Он уже думает, что через недельки три в Пусане не останется ни одной твари, ведь его Мэйви днями и ночами готова уничтожать всех и вся. И не только он это замечает. Тэхён, который идет рядом с Чимином, решает поинтересоваться, как у того дела. Несмотря на попытки Чимина казаться сильным, Тэхён понимает, что он уже не тот, каким был раньше. — Чимин… — Тэхён впервые за долгое время говорит без нотки сарказма, и Чимин замечает это. Ему это почему-то не нравится, ведь он уже догадывается, о чем пойдет речь. — Не бойся, я не спрошу, как ты себя чувствуешь. Не лучше, чем Мэй, я предполагаю. Нет, я знаю. — Я не могу быть не в порядке, Тэхён, — голос Чимина звучит холодно, и Тэхён не может понять его нынешних эмоций. — По крайней мере, пока Чонгук не вернется. А он вернется, я знаю. Она тоже знает, — он движением головы указывает на Мэй. — Откровенно говоря, я чувствую себя беспомощным. Я не знаю, где его искать, что с ним случилось, где он… С каждым днем становлюсь еще более нетерпеливым. Меня сжирает тоска, грусть, тревога, волнение… Всё, что причиняет боль. Все эти чувства разъедают меня. Я потерял часть себя. Я потерял брата. Но это временное отсутствие… Мы уверены. Тэхён поражен и восхищается Чимином больше, чем когда-либо. — Рад, что ты поделился этим, — он искренне улыбается, хотя в этой улыбке больше грусти, чем радости. — Я ни разу не спрашивал её, как она себя чувствует, — признается он, и Чимин понимает, о ком идет речь. — Не стоит, — Чимин едва заметно качает головой. — Ей и так сложно открыть рот и говорить с нами. Вряд ли она откликнется на тебя. Она ушла в себя, и вернуть её способен один человек. Раньше я мог ей помочь, но после появления Чонгука мне стало сложнее. Она отгораживается от нас… Я знаю, что это не нарочно, что, может быть, так ей проще, но мне кажется, что так она остается совсем одна. Мы рядом, но… — Чимин запинается, путаясь в собственных мыслях и чувствах. — Чимин, всё в порядке. Может, и правда лучше не трогать её сейчас. Дайте ей время и свободу. Ты хочешь поддержать её, чтобы она чувствовала тебя, Лиану… Ты получаешь от Лианы поддержку и силы и хочешь, чтобы Мэй тоже это почувствовала. Но я уверен, что она и так знает, что вы рядом. Может, она тоже хочет утешить вас, но ей трудно, потому что перед вами она словно обнажена, без защиты. Вот она и ушла в себя — это её способ справляться с болью. Боль её не утихнет так же быстро, как и твоя. У Чимина ком в горле, но он не позволяет слезам выступить, просто молчит, обдумывая слова Тэхёна, с которыми полностью согласен и за которые искренне благодарен. Намджун и Юнги, шагавшие позади, ощутили весь спектр эмоций от их разговора и были удивлены мыслями и откровенностью обоих. После похода Чимин предлагает Мэй прогуляться в саду базы, где царит тишина и покой. На его удивление, Мэй соглашается, и он безумно рад. С каждым днем погода теплеет, ведь скоро наступит май, а за ним — лето. — Чи… — охрипшим голосом произносит Мэй, остановившись у старого дерева с раскидистой кроной. — Спасибо тебе… Лиане… Всем, кто заботится обо мне. Пожалуйста, перестаньте волноваться из-за меня, — в её голосе звучит мольба. — Ты бы ведь волновалась за меня… или за Лиану, — мягко отвечает Чимин. — Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Мэй молча кивает, соглашаясь. — Слушай, Мэй… — Я знаю, — перебивает она, прежде чем он успевает договорить. — Он вернется. Одинокая слезинка скатывается по её щеке. Она не в силах сдержать свои эмоции. — Даже если я его не чувствую… я это знаю, — последнее дается ей с трудом. Чимину становится больно слышать её слова. Он делает шаг вперед и осторожно обнимает её, крепко прижимая к себе. В его объятиях — тепло, спокойствие и искреннее желание защитить. Для него Мэй — не просто друг. Если Чонгук — брат, то Мэй стала для него сестрой. Чимин всегда был единственным ребенком, но судьба подарила ему их обоих — как свою новую семью. Эти мысли прерывает внезапный болезненный рык, вырвавшийся с губ Мэй, и странный звук… Это был выстрел? Чимин резко отстраняется, его взгляд падает на её лицо, искаженное болью, и на бедро, за которое она судорожно хватается. Из её плоти торчит игла. Прежде чем Чимин успевает что-либо осознать, резкая боль пронзает его плечо. Его взгляд опускается на такую же иглу, глубоко впившуюся в кожу. Они оба мгновенно понимают, что попали в ловушку. Их выстрелили, как в диких животных, чтобы усыпить. Сознание медленно приходит в себя. Глаза едва открываются, всё вокруг мутно, что дико раздражает Чимина. Спустя несколько секунд его наконец-то настигает ясность, но головная боль ощущается слишком ярко. Последнее, что он помнит, — лицо Мэй, её испуганный взгляд. Сейчас она полулежа перед ним, её руки и ноги связаны, рот заткнут скотчем. Он сам в том же положении, не может не злиться. На осознание всего происходящего уходит три минуты, в течение которых Мэй приходит в себя. Чимину не нужно её приводить в реальность — они оба понимают, что происходит. Они смотрят друг другу в глаза, словно общаются без слов. Но тут до их ушей доносится женский голос, явно недовольный и не понимающий, зачем её притащили сюда. Дверь резко распахивается, и в тёмный, маленький склад отталкивают Лиану, которая стоит посреди помещения в шоке. Перед ней сидит Чимин, весь в пыли, с затыканным ртом, глазами, полными ужаса, и связанными руками. Она хотела было сделать шаг к нему, но её остановил мужской голос: — Тц, крошка, Ли ведь позади тебя твоя крошка-подружка. О ней заботиться ты не собираешься? Злобно произносит Тэхван, наблюдая, как Лиана медленно, осторожно оборачивается назад, надеясь, что это ложь. Но увы. Мэй в том же положении, что и Чимин. Лиана ощущает резкую тошноту, её рука тянется к рту. — Крошка, ты в шоке? — Закрой свою пасть, ублюдок! — кричит Лиана. — В игры решил играть? — Крошка? Ты рычать умела? Мне следовало тебя хорошенько проанализировать, прежде чем познакомиться поближе, так? — Перестань нести чушь и объяснись, отродье! — она остаётся на месте, не шевелясь. — Не перегибай палку, сучка. Хочу напомнить, где ты находишься, — говорит Тэхван, стоя в проёме двери. Затем он повышает голос и зовёт свою шавку: — Ребят, за дело! Три балбеса входят в комнату, Тэхван открывает им путь, а затем снова занимает своё место у проёма двери, прислоняясь к нему и доставая сигару. — Крошка, думаю, ты имеешь право знать, почему ты и твои здесь. — Да, дерьма кусок, имею право! Так что не мусоль мне мозги и выкладывай, — отвечаетЛиана, и Чимин с Мэй одновременно благодарны ей за такой ответ, но тревога за неё не покидает. Ведь Тэхван может сделать всё, что угодно. Иногда, несмотря на скотч в их ртах, они пытаются что-то сказать, но всё тщетно, ничего не разобрать. — Крошка, ты мне даже начинаешь нравиться. Язычок твой, конечно, хотелось бы утюжком погладить, да так, чтобы ты больше подобных прелестных слов не могла произнести. Но эта сторона в тебе в какой-то мере притягательна, — говорит Тэхван, закуривая на одном дыхании. — Я не смог заполучить вашего Чонгука. Чимин клянётся богом, что его глаза чуть не выпадают из орбит. Мэй почти в том же шоке, если не больше. Лиана сдерживает себя, чтобы не отрезать этому ублюдку Тэхвану язык ножом, который Чимин ей недавно подарил. — Что ты имеешь в виду? Он у тебя? — пытается не выдать свою растерянность. Тем временем Мэй рычит, отчаянно прося убрать скотч с её рта. — Дорогая, чем ты меня слушаешь, ведь я сказал, что моя попытка похитить вашего Чонгука оказалась неудачной. Так что я решил, если не он, то эти двое, — указывает сперва на Мэй, которая сидит у левой стены, затем на Пака, который напротив нее, у правой стены. — А ты, дорогуша, сегодня играешь важную роль в нашем спектакле. Лиана чуть ли не теряет сердце, но пытается сделать шаг к Тэхвану, чтобы врезать ему, забыв о том, что позади стоят ещё более тупые люди, чем он. — Что тебе нужно, Тэхван? Ты разве не правая рука Тэсона? Это приказ Тэсона? — спрашивает Лиана. — Дорогуша, ты многого не знаешь. Может, нам по кофейку заказать? Эй, вы двое, может, по пирогу? Хотя чем хавать будете, ведь у вас рты заткнуты, да? — смеётся, противно, Тэхван. — Крошка, мне нужен был Чонгук. Я его потерял, не добравшись до него. Вот и решил, если не он, то эти двое. — Судя по тому, чем мы сейчас занимаемся, ты часто тратишь своё бессмысленное время впустую, балван, — через стиснутые зубы выговаривает Лиана. Тэхван кипит, внутри бурлит, но он едва сдерживается, чтобы не разнести эту крошку об асфальт. — К делу! — командует он. Один из парней подходит к Лиане, стоит перед ней и достаёт пистолет, который прикладывает ей к руке. Лиана с ужасом смотрит на то, что находится у неё на ладони. — Он разряжен. Будь осторожна, крошка, — предупреждает Тэхван, делая последнюю затяжку и бросая сигару под ноги, раздавливая её. — Крошка, знаешь зачем тебе вручили этот пистолет? Полагаю, что нет, — вздыхает Тэхван, как будто она должна была знать. — Твоя задача выбрать между твоим возлюбленным и крошкой номер два. Хотя она и так не жива, можешь и не подумав долго выстрелить ей в голову, а? Крошка… — Ты больной? Психологически не здоров? — голос Лианы дрожит от гнева. — Нет, я уверена, что ты псих, чёртов. — Крошка, обижаешь. — Тэхван натянуто обижается. — Поторопись, а то они оба умрут. У тебя есть всего сорок секунд на раздумья. Если не веришь, смотри назад. Лиана не обернувшись понимает, что его люди стоят с пистолетами, направленными на них. Отсчёт пошёл. Как только Тэхван дает приказ, чтобы их рты были освобождены от скотча, Чимин и Мэй одновременно говорят: — Выстрели в меня. Лиана, не уверенная в том, как держать пистолет, кажется, сходит с ума от страха, что может выстрелить в кого-то из них. — Ли… Ли, — умирающим голосом обращается Мэй. — Смотри на меня. — И та слушается. — Не смей! Хорошо? Не смей направить дуло в его сторону! — Мэй! — рычит Чимин, как никогда раньше. — Лиана, — со слезами на глазах, молит Мэй. Лиана стоит, будто парализованная, её глаза влажные, она не понимает, почему должна выбирать между ними. — Десять, — раздаётся голос Тэхвана. — Лиана, не выслушай её! — кричит Чимин. — Девять, — продолжает Тэхван, но Лиана резко направляет дуло на него, не зная, как он отреагирует. — Ты думаешь, мы настолько глупы, крошка, что не рассчитали вариант, где ты направляешь дуло в нас? Но знай, красотка, прежде чем выстрелишь в меня, сама покинешь этот мир, вместе со всеми. Усекла? — Восемь. Голоса Мэй и Чимина с каждой стороны сливаются в хаос, что начинает раздражать Лиану, которая на грани потери сознания, а может, и панической атаки. — Семь, крошка, — Тэхван улыбается всё шире, ведь если она так и будет стоять, его люди убьют обоих. Тогда Лиана останется одна. — Шесть. — Пять, крошка, — произносит не Тэхван, а высокий голос позади него. Ким Тэ, с дубиной в руке, проходит с такой силой по лицу этого отморозка, что тот, не осознавая ничего, распластывается на пол. Тэ поднимает голову, проверяя обстановку. — Тц, кто вас учил так держать пистолет, ублюдки недолюбленные своими матерями! — кричит Тэ. Люди Тэхвана в растерянности. Они переглядываются между собой, и Тэ, воспользовавшись моментом, движением руки просит Лиану наклониться, а он сам тянется к задним карманам своих карго-брюк. Мгновение, и люди Тэхвана приземляются на асвальт, теряя контроль. — Что ты с ними сделал?! — боясь обернуться, спрашивает Лиана. — То же самое, что они с Чимином и Мэйви, — отвечает он, подходя к каждому из них, чтобы разорвать нити и освободить. — Усыпил. Лиана оборачивается и замечает у каждого на лбу по игле и поражённые глаза. Она снова разворачивается. — Как? — спрашивает она, помогая Мэй встать на ноги. — Как ты смог уцелеть все три? — Годы опыта, — кратко отвечает он, затем интересуется: — У вас где-то болит, ребята? Каждый отмахивается. Лиана и Тэ облегчённо вздыхают, но Мэй внезапно подаёт голос. Tamino — Dissolve. — Чи, — странно выдает она. — Лиана, у меня есть пару слов к Тэхену, оставьте нас, пожалуйста. — Мэй отстраняется от Лианы, опираясь рукой о стену. Они переглядываются, явно не желая оставлять её одну, но Тэхен, видя замешательство и нерешительность в их глазах, говорит: — Я позабочусь о ней после того, как мы поговорим. Обязательно отвезу её к Сокджину. Вам тоже стоит попросить его подойти к вам в комнату. Как только они покидают помещение, и остаются наедине, Мэй даёт слабину. Болезненный рык вырывается из её уст, и она крепко держится за живот, корчась от боли. Тэхен моментально подскакивает к ней, помогая ей держаться на ногах. Пот каплями стекал с её лба — её состояние явно плохое, но он не может понять, почему. — Мэй, — тревожно говорит Тэхен, почти готовый выскочить из кожи. — Ты ранена? Где у тебя болит? — Я… у меня… — Мэй тяжело дышит, ей трудно говорить, поэтому она направляет свой взгляд вниз, куда смотрят и глаза Тэхена. Лучше бы он этого не видело, потому что между её ног текла кровь, которую она сама не могла объяснить, откуда она появилась. Мэй теряет сознание, не выдержав, и Тэхен сразу хватает её на руки. Он стремительно направляется к Сокджину, надеясь, что не попадётся на глаза Чимину и Лиане, ведь Мэй пыталась скрыть своё состояние от них. Ему будет неловко, если он её спалит. Сокджин вздрагивает, когда в комнату врывается Тэхен с Мэйви в объятиях. Он сразу вскакивает с места и указывает Тэхену, куда положить Мэй, одновременно спрашивая: — Что с ней случилось? — Я не знаю, Джин. У неё истекает кровь между ног, и я не смог понять, где она ранена, — с явным испугом отвечает Тэхен. Сокджин, пару секунд осматривая состояние девушки, зарывается в свои волосы и тяжело вздыхает. — Тэхен, попрошу тебя покинуть кабинет. — Джин, что не так? Не скрывай, доложи, — требует Тэхен, но услышанный ответ он не мог предсказать. Покинув кабинет, Тэхен пытается не думать об этом, решив, что после душа вернётся и не оставит Мэй одну. Однако, после душа он оказывается у двери Чимина и Лианы. Он несколько раз стучит.Дверь наконец распахивается. Чимин, с побитым видом, тоже после душа, стоит обессиленный и смотрит на Тэхена с вопросительными глазами. — Вам следует навестить Сокджина, там Мэй, — тихо говорит Тэхен и сам направляется туда же. Через десять минут Чимин и Лиана спускаются в лабораторию. Их руки дрожат от страха за неизвестность, что то могло случиться, или её просто обследуют? Когда Чимин собирался подойти к ручке двери, она распахнулась. Мэйви стоит перед ними, и оба застывают. Это ли она вообще?! Пронзают их мысли. Каменное, безжизненное лицо, глаза… Эти глаза с лопнувшими капиллярами. Они могут поклясться, что в этих глазах нет ни капли жизни. Рука на животе, и она просто игнорирует их, проходя мимо и даже отталкивая их. Они не могут ничего понять. — Профессор Ким, — зовёт Чимин, и Сокджин сразу откликается. — Что с Мэй? — спрашивает Чимин. — Сокджин подходит к проему, густо вздыхает, ощущая, что вот-вот расплачется. — Мэйви сегодня потеряла ребёнка, — говорит Сокджин. Лиана и Чимин застывают, не веря своим ушам. Какого ребёнка? Чей ребёнок? И Сокджин произносит, как гром среди ясного неба: — У неё был выкидыш. История повторилась?!