intoxication.

Запах. Он настораживал Чонгука вчера, преследовал сегодня и теперь вновь окутывает его, словно тень. Он стоит в коридоре, таком чужом, будто вырванном из чужих воспоминаний, но не для того Чонгука, который не терял память. Ему велено ждать своего часа, пока Тэсон находится на совещании, и, когда придёт его очередь, сказать то, что было приказано заранее:«Я за бомбардировку». Но почему… почему этот запах снова здесь? И почему словококороне выходит из головы, гулко отдаваясь в мыслях, словно гром среди ясного неба? Оно будто причиняет боль — ту, которой он не понимает. А запах… запах сводит с ума. Но, может, не только его? Может, не он один теряет разум? Когда Тэсон наконец появляется на пороге, Чонгук облегченно вздыхает. Оставшись в одиночестве, он едва не утонул в собственных мыслях. — Боец, — окликает Тэсон Чонгука, чье утреннее настроение уже испортило слишком приподнятое состояние самого Тэсона. — Сейчас будет весело. — Весело? — Чонгук слегка теряется. Он знает, что именно должен сказать в зале. — Пойдём, — Тэсон тянет его за собой, направляя в комнату. — Ты же помнишь, что скажешь, Чонгук? — Да, сэр, — отвечает он, чувствуя, как тот самый запах с каждым шагом становится всё сильнее. — Помню… Тэсон одним движением руки открывает дверь, и Чонгук переступает порог, ощущая нарастающую настороженность. Здесь что-то явно не так. Он внимательно оглядывает присутствующих. В глазах у всех смятение. И чем дольше он вглядывается в лица, тем сильнее ощущение, что они что-то знают. Он убеждается в этом, когда его взгляд сталкивается с парой тёмных влажных глаз. Перед ним стоит его сегодняшний кошмар — тот, из-за которого он почти не спал всю ночь. Она достаточно далеко, но он замечает её тревогу, сбивчивое дыхание и то, как она изо всех сил пытается сдержаться, чтобы не разрыдаться вновь. Чимин встаёт за Мэй. Он тоже видит перемену в друге и застывает, не в силах сделать шаг, не решаясь броситься к родному человеку, обнять его, сказать, как сильно скучал, как искал его везде — даже в своих снах. Но он знает Чонгука достаточно хорошо, чтобы понять: этот шаг может быть ошибкой. Он переводит взгляд на Мэй, надеясь найти поддержку, но удивляется, когда она вдруг берёт его за руку. Смотрит на него так, будто умоляет спрятать её, ведь сейчас она слаба как никогда. Влажность в её глазах грозит стать потоком. Лиана резко встаёт, не будучи уверенной, что вообще способна держаться на ногах после пережитого шока. Она занимает место перед Мэй, словно пытаясь заслонить её собой. — Я… я в порядке, — с трудом произносит она, болезненно сглатывая. Затем обращается к Чимину: — Что бы я сейчас ни сказала, держи себя в руках, хорошо? Я не хочу, чтобы тебе навредили. Потом её взгляд снова устремляется на Лиану, которая больше не в силах даже смотреть в её глаза. — Держись рядом с ним, — добавляет Мэй. И Лиана не понимает, почему вдруг ей дали понять, что, возможно, Чимина придётся успокаивать — ведь до него ещё не всё дошло. — Ребят… Простите. Я даже не успела поделиться этим с вами, — говорит она напоследок, разжимая пальцы, отпуская руку Чимина и направляясь в ту часть комнаты, где до этого выступал Тэсон. Боже, дай мне сил… Прошу Тебя… Я не знаю, что правильно, а что нет. Дай мне стойкости не упасть, не сломаться перед всеми. Дай мне сил смотреть ему в глаза без слёз. — Кхм… — В комнате воцаряется тишина. Все разом оборачиваются к Мэй, а она, сжав пальцы в кулак, заставляет себя заговорить: — Его ответ… будет совсем не таким, как мы думаем. Голос дрожит. — Мэй?! — Тэхён подаётся вперёд, но не осмеливается встать, боясь сбить её мысли. — Юнги… — Она поднимает взгляд и встречает его глаза. Он не отводит их, хотя это даётся ему с трудом. Он чувствует себя не лучше остальных. Может, даже хуже. Догадки разрывают его изнутри, но он пока не позволяет себе в них верить. — Я знаю, что ты не он. У Юнги что-то едва заметно дёргается в выражении лица. — Спасибо, что старался, — продолжает Мэй. — Я верю в твою искренность. Я верю в тебя. Тишина в комнате становится гнетущей. Никто не решается её прервать. Все понимают — она знает что-то важное. — Вчера я навестила Тэхвана. И узнала немало. Это долгая история, неважно. Но он дал мне подсказки. Благодаря им я решилась на кое-что. Она сжимает ладони, будто пытается удержать дрожь в руках, но всё равно продолжает: — Я спустилась вниз. На тот самый скрытый этаж, который… — её взгляд цепляется за Тэсона, — …находится в глубинах, верно? Он напрягается. — Неважно как, но я добралась туда. И знаете, кого встретила? — Этого не может быть… — выдыхает Тэсон, будто не веря собственным мыслям. — Ты, тварь, отобрал у меня… у нас его… — дрожащая рука Мэй указывает на Чонгука, который больше всех сосредоточен на её словах. — Он всё это время был у тебя… Лиана чувствует, как Мэй на грани, как её голос вот-вот превратится в срыв, в вопль. — Что ты с ним натворил?! — срывается она на плач, который пытается заглушить, затолкать внутрь. Чимин встаёт. Лиана тоже. Но они идут в разные стороны — он к Мэй, она к Тэсону. И вдруг, как гром среди ясного неба, раздаётся звонкая пощёчина. Мэй резко поднимает голову, и слёзы, которых она не могла сдержать, исчезают сами по себе. Чимин тоже поворачивается, уже оказавшись рядом с Мэй. Лиана ударила Тэсона. Комната замирает. Кто-то ахает, кто-то охает. Тэхён коротко смеётся, будто не веря в происходящее. Но Чонгук… Чонгук встаёт перед Лианой, заслоняя Тэсона собой. Birdy - People Help The People. Мэй тут же бросается к Лиане, хватает её за запястье и оттаскивает назад. — Кокоро, тише, — её голос звучит твёрдо, но в нём нет злости. Она знает, что не должна злиться на него. Она смотрит Чонгуку в глаза, которые с каждой секундой становятся всё ярче. И она не отводит своих. Уже во второй раз. Внутри Чонгука буря. Он не понимает, во что влип, почему ощущает себя по-другому. Почему среди всех людей он чувствует её иначе. Он не может оторвать от неё глаз. Не может надышаться её запахом. Тем самым запахом, который привёл его к её комнате. Тем самым, который заставил его найти выход из глубины всего за несколько минут. Тогда, уложив её на кровать, он ещё немного наблюдал за ней, за тем, как она дышит, убедился, что она жива, в порядке, и только потом покинул комнату, вернувшись к себе. Он не ожидал встретить её снова так скоро. И вот теперь они стоят друг напротив друга. Одна помнит каждую деталь их прошлого. Другой — ничего. Но его душа ноет. Его разум понимает, что Тэсон использовал его для своих целей. Но он пока не может злиться. Когда он никого не помнил, Тэсон и Кихён стали первыми, кого он узнал. Но всё может измениться. Он уже знает, что у него было прошлое. Он не знает, с чем столкнётся, если вспомнит. И вспомнит ли вообще? Мэй прерывает зрительный контакт, боясь расплавиться под этим взглядом. Она не отпускает руку Лианы, подходит к Чимину. Состояние Чимина словами не описать. Только смотреть. И смотреть. Взяв его за руку, она направляется к выходу. Ей трудно оставить позади того, кого она ждала так долго. Чимину тоже. Ему не дали шанса подойти к другу. Не дали даже просто обнять его. Но, чёрт побери, он и сам понимает, что в этом случае это было невозможно. Напоследок Чимин бросает ещё один взгляд на Чонгука перед тем, как выйти. Чимин и Лиана не успевают даже среагировать. Мэй вылетает из комнаты, бежит изо всех сил. Ей нужен воздух. Ей нужно дышать. Чимин сжимает веки, зарывается пальцами в волосы, не зная, куда себя деть, куда деть свою злость. Логичнее всего было бы вернуться и выбить мозги Тэсону. Но реальность бьёт по больному. Перед ним прежде всего будет стоять Чон Чонгук. Чимин замирает, когда дверь снова открывается и Чонгук выходит из зала, оглядываясь по сторонам. Лиана инстинктивно тянется к Чимину, берёт его за руку, но не от страха. А потому что не знает, как Чимин может вести себя. Она думает яснее, чем её парень и чем Мэй. Она понимает, что их поведение может напугать Чонгука. Если, конечно, его вообще можно напугать. — Чимин, — шепчет она ему почти в ухо, — отойдём давай. Я думаю, он за ней. И да. Следующий шаг Чонгука убеждает Лиану в её правоте. Он идёт за тем, что его манит. Чимин оборачивается к Лиане. Он молчит, но его взгляд заставляет её сердце сжиматься от боли. Ей хочется забрать его подальше от всех. Укрыть, защитить. Целовать, утешать. Она тянется к его плечу, гладит мягкую ткань футболки, не говоря ни слова. Слова здесь лишние. Чимин на грани срыва. Его голова медленно опускается к её груди, находя покой в стуке её сердца. Лиана закрывает глаза. Ком подступает к горлу. Если дать ему волю, он разорвётся, как бомба. Она проводит рукой по его тёмным каштановым волосам, гладит его по голове. Чимин больше не сдерживается. Он рыдает в голос. А вместе с ним — и Лиана, которая тоже больше не может держать себя в руках. Тэхён стоит у двери.Не осмеливается её открыть.Можно сказать, он охраняет её. Не даёт никому сделать ни шага. Но даже через дверь все слышат, что происходит по ту сторону. Мэй останавливается посреди парка базы. Её тело проходит через множество чувств, и как оно это выдерживает — она не знает. Облегчение оттого, что она наконец знает, где он. Злость за то, что они с ним сделали. Обида за утраченные воспоминания. Если честно, в этот момент ей уже плевать, что творится с этим грёбаным миром, с людьми, с животными. Ей не хватает воздуха. Лёгкого. Свободного. Она чувствует себя слабой — физически, морально.Неужели я не справляюсь? Рык невольно срывается с её губ. Она опускается на корточки, прикрывает лицо ладонями, не понимая, от кого прячется. И вдруг — тёплое, чуть щекочущее прикосновение. Мэй смахивает слёзы, чтобы разглядеть источник тепла. На секунду застывает, а затем невольно улыбается, увидев у своей ноги маленького чёрного котёнка. И в горле снова встаёт ком, когда она осознаёт: этот крошечный зверёк не испугался ни её крика, ни боли, просто прибежал, чтобы утешить. — Котя… — шепчет она, протягивая руку, ласково поглаживая за ушком. Голос срывается, когда она вдруг вспоминает. — Ты заставил меня вспомнить кое-что… — последние слова звучат с новым потоком слёз. Она осторожно берёт котёнка на руки, позволяя ему уютно устроиться. — Похоже, у Нео появился друг? — говорит она, заглядывая котёнку в глаза. Но, оборачиваясь, сталкивается с неожиданностью. Вскидывает голову — и тут же отшатывается, резко испуганно выдыхая. — Мать твою! — слишком громко выдаёт она, а потом тут же замирает, осознавая, кто перед ней стоит. Кокоро. Мэй тяжело вздыхает. — Блять… Из нас можно уже чертов фильм снимать про внезапные встречи! Ну что, ты опять за мной увязался, Кокоро? Она не замечает, насколько сильно это слово ударяет по его воспоминаниям. Чонгук молчит. Сам не знает, зачем он здесь. Ему трудно смотреть Мэй в глаза, поэтому он просто уставился на кота, который мурлычет, прижимаясь к её ладони. И вдруг Чонгук делает то, чего сам от себя не ожидал — тянет руку и ласково проводит пальцами по тёплой мордочке коти. Мэй смотрит на него, едва не роняя кота от удивления. — Нео… Я встретила его тоже, когда была с тобой, — вдруг произносит она, глядя в небо. — Нео? — тихо повторяет Чонгук. Мэй даже не ожидала, что он заговорит. Что она снова услышит его голос. И тут в его голове звучит чей-то голос: — Это тебе. Его зовут Нео. Другой, не менее знакомый, отвечает: — Неудивительно, что ты дала ему имя, прежде чем подарить. Чонгук вздрагивает. В голове пронизывает резкая спазматическая боль, и всё вокруг начинает плыть. Мутнеет взгляд, голова кружится, но он старается удержаться. Сжимает зубы, пытаясь не поддаться. Однако тело решает за него. Он теряет равновесие и, не успев сделать шаг, падает прямо на колени, будто его ноги уже не могут его поддержать. Мэй застывает, наблюдая, как он медленно опускается на землю. Словно мир вокруг останавливается. — Оставьте нас одни, — слишком твёрдо произносит Юнги, и большинство покидает комнату, не смея ослушаться. Сокджин, напоследок глубоко вздохнув, тоже встаёт и покидает зал. Тэхен с Намджуном, решившие, что это их не касается, остаются в комнате. — Вас тоже касается, я хочу поговорить с отцом наедине. Не волнуйтесь, я в порядке. — Я буду ждать за дверью, — говорит Тэхен и, призвав Намджуна жестом, покидает комнату вместе с ним. Юнги зол. Хочется разрушить всё вокруг, кричать до слёз, произносить несуразную речь, выпуская всё, что накопилось внутри. — Почему я всегда должен бороться с тобой?! — устало произносит Юнги. — Почему ты делаешь всё, что в твоих силах, лишь бы устоять против меня, отец? Почему ты, как отец, считаешь своим долгом рушить всё, что связано со мной? В чём твоя проблема, отец? Чего ты на этот раз добился? Дело даже не в том, что Чонгук одобрил бомбардировку, а в том, что ты с ним натворил, в кого ты его превратил и с какой целью именноон. — С каждым словом Юнги становится всё эмоциональнее. Он произносит много слов, как никогда, расхаживая по комнате, а Тэсон, прислонившись к стене, спокойно слушает сына, не собираясь его прерывать или оправдывать свои поступки. Он доволен сегодняшним результатом, поэтому ему остаётся только выслушать и пройти этот этап. — Прекрати уже… Зачем тебе такая цель? Зачем продолжать то, что натворили твои предки? Мало всего, что происходит в мире? Тебе давно пора отступить и жить спокойной жизнью, но ты выбрал иной путь, отец. За это я тебя не прощу. Но больше всего меня бесит, что я не смог прожить своё детство, как другие дети, и не знал родительской любви. Ты не только не смог стать отцом, но и не стал адекватным человеком, судя по твоим поступкам. Можно прийти только к таким выводам. Мне больше нечего сказать, но после… ожидай от меня что угодно, если понадобится,я остановлю тебя собственными руками. — Угрожаешь своему отцу смертью? — усмехается Тэсон, стараясь скрыть удивление. — Юнги, знай: если даже убьёшь меня, итог будет одинаковый, по крайней мере в плане очищения тварей. Бомбардировка случится. А бессмертие в загробном мире мне и так не будет важно иметь. Юнги, выговорившись, смотрит отцу в глаза. И до чего же он безысходен… Что ему остаётся? Только покинуть комнату, ведь с отцом ему не договориться. Сокджин осматривает Чонгука, которого притащили к нему Намджун и Тэхён, такие же растерянные, как и он сам. Сокджин не понимает, почему Чонгук мог упасть в обморок, хотя, если честно, уже не уверен, человек ли он вообще. Осветив его глаза фонариком, он чувствует, как по коже пробегают мурашки — разглядев радужку вблизи, он невольно вздрагивает. — Матерь божья… Что с ним творили? — пробормотал Ким. — Что-то не так, да? — спрашивает Мэй, чувствуя жар и дрожь в руках. В этот момент в комнату врываются Чимин с Лианой. — Профессор, в чем дело? — вмешивается Лиана. — Лиана, надень перчатки и подойди сюда, — спокойно, но требовательно просит Сокджин. Чимин с Мэй переглядываются, не понимая, что происходит. — Хорошо… — Лиана послушно берет медицинские перчатки, но ее голос выдает волнение. Надев их, она подходит к койке, встает напротив Сокджина. — Нам нужно снять с него кофту, — говорит он. Лиана машинально переводит взгляд на Чимина, сама не понимая почему. Сокджин замечает это и добавляет: — Лиана, я мог бы попросить Чимина или кого-то еще, но ты и сама знаешь, почему не хочу этого делать. Соберись и помоги мне. Нам нужно выяснить, что стало причиной потери памяти, и поторопиться. Тэсон, скорее всего, уже ищет его. — С чего нам бояться Тэсона? — хмурится Чимин. — Он что, думает, мы собираемся бросить Чонгука? — Чимин, я не знаю, о чем он думает, если, конечно, он вообще способен размышлять адекватно, — отзывается Сокджин и движением головы подает знак Лиане. — Осторожно, без лишних движений. Лиана аккуратно приподнимает кофту, чтобы Сокджин мог разрезать ее. Однако то, что они видят, заставляет их застыть. — Ч-что…?! — Чимин делает шаг вперед, но, увидев происходящее, тут же прикрывает глаза и отходит назад. — Мэй, не подходи, — резко говорит Лиана, не двигаясь с места. — Слышишь? Даже не вздумай. Тэхён и Намджун тоже подходят ближе, не понимая, с чем столкнулись. Они оба одновременно переводят взгляд на Мэй. Она стоит в углу с котенком на руках, от нее исходит мрачная, скорее даже изможденная аура. И, конечно, с этим заёбанным видом она никого не слушает. Подходит к койке, смотрит на происходящее без эмоций в глазах. Хотя ей страшно, она не отворачивается, не делает ни шага назад. Она не знает, во что влипла, и не до конца понимает, с чем столкнулась. Внутри все горит, жар разливается по телу, но она просто смотрит. На его рёбрах, чуть ниже груди, темнеет уродливая отметина — кожа вокруг словно обуглена, расходясь неровными, тонкими прожилками, напоминающими трещины на выжженной поверхности. В центре — глубокий, темный провал, будто что-то вырвали прямо изнутри, оставив после себя неестественную пустоту. Края поражённой области выглядят так, будто ткань продолжает разъедать изнутри. Тошнота подступает к горлу, но не от увиденного — больше от стресса. Сделав глубокий вдох, она выдыхает: — Я… Чёрт возьми… — её голос дрожит, глаза не могут оторваться от отметины. — Что это нахрен такое?