hurricane.

Ураган. Сокджин старается мыслить ясно, пытается догадаться, в чём же может быть причина того, что он только что увидел. — Прошу всех покинуть комнату, — говорит он, но краем глаза замечает, как все застывшие смотрят на него. — Мы не знаем причину появления этого воспаления. Я не знаю, заразно ли оно или, возможно, ваше присутствие опасно для него. Я ничего не знаю и прошу всех вас выйти. Кроме Лианы. Лиана смотрит на Мэй, понимая, как сложно ей будет уйти. Взглядом она старается дать понять, что всё будет в порядке. — Но… — вырывается у Мэй. Она смотрит то ли на Чимина, то ли на Лиану. Вскоре Чимин подходит к ней и нежно тянет в сторону выхода. За ними покидают комнату и Тэхён с Намджуном. Они идут следом, наблюдая, как Мэй и Чимин отпускают руки друг друга. На левой руке Мэй покоится котёнок, который теперь чувствует настроение своего хозяина. Тэ с Наму переглядываются и машут друг другу головой, вскоре оставляя Мэй и Чимина наедине. Им больше негде поговорить, поэтому они направляются в сторону столовой. — Чи… — говорит Мэй. — Мне страшно… — Она вдруг останавливается, потому что слёзы льются ручьём. Чимин, у которого с самого утра глаза на мокром месте, тут же испускает слезу и притягивает её к себе, крепко прижимая. — Мне тоже… — Коридор заполняют их всхлипы. — Мне тоже страшно… Но нам надо немного подождать. — Он ласково гладит её по спине. — Он вернётся. — Вернётся ведь? — сквозь всхлипы спрашивает Мэй. — Конечно, вернётся. Ты же знаешь его. — Чимин улыбается сквозь слёзы, отстраняется и заглядывает ей в глаза. — Он упрямый. Помнишь, как вы познакомились? Он прибежал ко мне и выжил в эпицентре хаоса, Мэй. Он выжил, пока шёл к цели. Не каждый на это способен. Он силён, ты же знаешь. Но с ним натворили нечто ужасное… хотя, как видишь, это его не сломало, верно? — Чи… — Мэй смотрит ему в глаза. — Он прежний. Да, его организм изменился, но он прежний Чонгук. Он не изменилсядушой…Единственное… он ни хрена не помнит. — Пойдём. Ты должна поесть, Мэй, — просит Чимин, хотя знает, что кусок ей в горло не полезет. Но её вид настораживает его. — Ты выглядишь неважно. — На себя смотри, — ворчит Мэй. — Сам знаешь, аппетита нет. — Знаю. — Он вдруг осознаёт, что Мэй с самого утра таскается туда-сюда вместе с котёнком. — Это твой новый дружок? — Не только мой… — Они говорят почти шёпотом, спокойно. — Я нашла его до того, как он… Чонгук упал в обморок у меня на глазах. — Всё, хватит. — Чимин берёт Мэй за руку. — Он пройдёт через это. Оставим его на Сокджина и Лиану. В ином случае мы с тобой сойдём с ума. А если он поправится и найдёт нас в таком состоянии, это будет не так уж весело. — Лиана, — говорит Сокджин, глядя ей в глаза. А Лиана и не знает, что чувствовать в этот момент. — Профессор, скажите, как есть, — просит она, не отводя взгляда. — Я не знаю, с чем мы столкнулись… — Он переводит взгляд на воспаление. Даже он сам с трудом верит в увиденное. — То есть? — У Лианы заканчивается терпение, но она старается не дать страху прорваться наружу. — Над ним проводились эксперименты, — делает паузу Сокджин. — И он не обратился, — уверенно добавляет Лиана, но через секунду её глаза расширяются так, что, кажется, вот-вот выпадут из орбит. — Верно. Но это не значит, что введённый ему препарат со временем не подействуетиначе. — И… а… — Она заикается, не зная, что сказать. — А если он обратится?! У Сокджина мурашки бегут по коже от её тона. — Профессор! Пожалуйста… — Глаза Лианы краснеют, а слёзы подступают к краям. — Давай не будем делать поспешных выводов, — глухо говорит он, опуская голову. — Иначе нам придётся попрощаться с ним, Лиана.Навсегда. Лиана молчит. Ей в прямом смысле слова нечего сказать. Только эмоции, которые рвутся наружу. Но она не может дать себе слабину. Боится. За Чонгука. За Чимина. За… за Мэй! Она представляет себя на её месте, и холод пробирает её до костей. Она не хочет быть ни на месте Чимина, ни на месте Мэй. Их чувства — другие, их боль куда страшнее. Ей тоже будет больно, но им — в сотню раз хуже. Их близкий человек в беде, и они могут потерять его напрасно. Ни за что! Этого нельзя допустить. Они с профессором не имеют права на ошибку. — Профессор, нам нужно поговорить с тем, кто проводил эксперименты над Чонгуком! — В её глазах пылает уверенность. — Мы поговорим, Лиана, — отвечает Сокджин, снимая перчатки и направляясь к двери. — Побудь с ним. Я вернусь. Сокджину нечего было делать, кроме как подойти и попросить услугу у Юнги, который, по его мнению, выглядел паршиво. Если бы не состояние Чонгука, он бы не отставал от него, требуя поставить капельницу для нормального вида и сил. Но сейчас Сокджину не до того, и сам Юнги вряд ли стал бы спорить — после всего, что он пережил сегодня, ему явно не до капельниц и своего нездорового вида. Они долго обсуждали, как можно до врача добраться, стоит ли Юнги напрямую связываться с отцом. — Тэсон захочет его обратно, — первое, что приходит в голову Сокджину. — С его состоянием что-то не так… Будет ли он его требовать? — задумывается Мин. — Он предпочтёт, чтобы Чонгука осматривал тот, кого мы ищем, — вздыхает Сокджин. — Не думаешь? — У нас мало времени на долгие раздумья, Сокджин, — Юнги встаёт с дивана. — И кто сказал, что Тэсон обязан знать правду? Он не тот, кто её заслуживает. Думаю, ты понял, о чём я. — Юнги, — за ним встаёт и сам Сокджин. — Мы должны быть предельно осторожны. Давай сделаем так, чтобы это не касалось Чимина и, в особенности, Мэй. Они должны быть в неведении. Сам знаешь почему. Юнги не успел остыть. И не остывший, он направляется к тому, кто стал причиной этого огня. На этот раз он входит в комнату без стука и застаёт отца с иглой в руке. — Что ты делаешь? — искренне недоумевает Юнги, наблюдая, как Тэсон вонзает иглу себе в кожу, опустошая шприц. — Не говори, что… — Да, сынок, — голос отца безжизненный, но в глазах вспыхивает нечто похожее на гордость. — Скоро твой отец станет ещё сильнее. Чонгук — тому пример. Тэсон улыбается, медленно закатывая рукав. — И как у него дела? — Ты его просто так отпустишь? — спрашивает Юнги, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Он — моё творение, Юнги. Не я, а он не отпустит меня. Поэтому я спокоен, — Тэсон встаёт, стряхивает с рукава невидимые складки. — Хотя, знаешь… я получил от него всё, что хотел. Можешь забрать его себе. — Отец… — слово даётся тяжело, и даже Тэсона пробирает дрожь. Этот тон ему не нравится. Он чувствует: в поведении его стального сына есть что-то… что не так. Что-то, о чём он сам пока не знает. — Не тяни, Юнги, — требует Тэсон. — Скажи, где тот, кто проводил эксперименты под твоим руководством, — отвечает Юнги, голос его жёсткий, непоколебимый. — Ты решил его убить? — усмехается Тэсон, хотя шутить с Юнги в таком состоянии — худшая идея. — Отец, — голос Юнги становится холоднее, он подходит ближе. — Немедленно скажи, где тот сукин сын, который согласился творить подобное. Или я сам его найду. — Мэй смогла. Думаешь, я не смогу? В отличие от неё, у меня нет времени на это. Поэтому говори. Сейчас же. Тэсон смотрит на него и вдруг, впервые за долгое время, чувствует страх. Но не за Чонгука. За себя. — С Чонгуком что-то не так? — осторожно спрашивает он. — Верно. Что-то не так. Поэтому врач мне нужен, — Юнги устало опускается на край кресла. — Скоро он понадобится и тебе, отец. Так что будь готов. Hurricane - Fleurie. Вокруг темно и холодно. Он не видит ничего, никого и даже самого себя. Пустота. Но вдруг раздаются голоса. Их много, но некоторые до боли знакомы. Голос отца, который со временем стёрся из памяти. Голос друга — такой нежный, ангельский, который он так любил слушать, пока тот развлекался и рассказывал ему что-то с увлечением. Ещё один голос — женский, не менее родной, который причиняет столько чувств, что Чонгуку хочется попросить её замолчать на секунду, но если это случится, он будто умрёт. Этот голос говорит что-то, чего Чонгук сначала не может разобрать, но потом слышит это отчётливо: — Кокоро… Кокоро… Кокоро… Чонгук резко просыпается, из-за чего Лиана, стоявшая буквально над его головой, дёргается и мысленно молится, чтобы Сокджин был где-то рядом, потому что она понятия не имеет, что делать с ним. Но затем она осмеливается посмотреть ему в глаза и что-то замечает. — Лиана?.. — хрипло говорит он. У Лианы челюсть чуть ли не отвисает. — Чонгук? — на её лице невольно появляется улыбка. — Но как?.. Ты узнал меня? Тот резко садится, и его грудь пронзает острая боль, от чего он не может даже открыть рот. Дыхание сбивается, рука тянется к сердцу. Лиана в панике спрашивает, что не так, что у него болит, но он не в силах ответить. Поэтому она оставляет его одного и бросается искать кого-нибудь из знакомых, но лучше всего — Сокджина. Мэй сидит в столовой вместе с Чимином и смотрит в окно. Внезапно, на этот раз даже для Чимина, она резко вскакивает. Он уже собирается спросить, что случилось, но что-то в её лице пугает его. — Мэй! Мэй! — кричит он ей в ухо, гладя по спине. — Что не так? Боже, тихо, тихо, дыши! — С… св… связь… — еле выдаёт Мэй. Набрав воздуха в лёгкие, она бросается туда, куда указывает сердце. Тем временем Чонгук тоже пытается идти. Лиана, оставляя его одного, не подумала о том, что он сможет подняться и даже попытаться бежать. Кое-куда. Или к кое-кому. Но судьба играет иначе: Чонгук сталкивается с Лианой, которая, широко раскрыв глаза, тут же подбегает к нему. — Что ты делаешь, Чонгук?! — прикрывает рот рукой. — Возвращайся обратно! Чонгук некоторое время молчит, опираясь плечом на стену. Вид у него, откровенно говоря, жуткий: вспотевшая бледная кожа, под глазами красноватые мешки, посиневшие губы — это настораживает Лиану. К тому же порванная кофта, не скрывающая воспалённое, устрашающе выглядящее место. — Лиана… — произносит он, и у шатенки бегут мурашки по коже. А то, что он говорит дальше, заставляет её мир рассыпаться на куски. — У меня мало времени… Я должен найти её. — Не говори глупостей! — возмущается Лиана. — Тише… — хрипит Чонгук, но, собравшись, продолжает: — Лиана, передай ему, что я скучал по нему. Скучаю… Передай, что лучше него у меня близкого друга быть и не могло. Передай, что люблю его. Хорошо?.. Говорит — и идёт дальше, оставляя Лиану с ужасом, с которым она столкнулась впервые. То, что она услышала, невозможно осознать. Она не хочет верить в это. Она застывает на месте, в полном шоке, но через секунду бросается за ним. Ей страшно от того, с чем она столкнётся в итоге. Она знает, куда направляется Чонгук — ко второму корпусу, где находятся Чимин и Мэй. Но она не знает, что те бегут к первому корпусу, куда ведёт их связь. Чимин бежит за Мэй, слыша, как та всхлипывает на бегу. Лиана бежит за Чонгуком, слыша, как тот иногда хнычет — от пронизывающей его боли. Физической и моральной. Мэй выбегает на улицу, стремясь к двери первого корпуса. Но вдруг оттуда выбегает Чонгук. А за ним — Лиана. Мэй замирает. Чимин останавливается рядом, его сердце пропускает удар. Он переводит взгляд с Чонгука на Лиану, и, увидев её покрасневшее от слёз лицо, его пробивает дрожь. Она качает головой. Что это значит? Что она хочет этим сказать? Тем временем Чонгук и Мэй устремляются друг к другу. Из-за пелены слёз Мэй плохо различает его эмоции, но внутри неё что-то постепенно угасает. Чонгук, несмотря на боль и спазмы, наконец у цели. И это делает его счастливым. Сквозь боль он улыбается. — Красиво… — думает Мэй. И невольно улыбается в ответ. Последний шаг. И Чонгук валится на неё. Мэй вскрикивает от неожиданности. Чимин и Лиана застывают напротив друг друга. А между ними — Чонгук и Мэй. Лиана садится на корточки, прикрывает глаза, пытаясь успокоить дыхание, но всё тщетно. Ейстрашно. Чимин не понимает, что происходит, но понимает, что что-то настолько страшное, что даже Лиана плачет. И это причиняет ему такую боль, что он едва стоит. Он переводит взгляд на Мэй, которая теперь сидит на земле. А в её руках — Чонгук. Чимин делает шаг в сторону, чтобы лучше видеть картину. — Боже… — голос Мэй дрожит. — Чонгук?.. Она нежно проводит пальцами по его волосам. — Мэй… моя Мэйви… — Чонгук всё ещё улыбается. А Мэйви не может поверить, что он её узнаёт. Она наклоняется к его лицу. Целует лоб. Щёки. Любимую родинку под губой. — Прости… — слышит она его голос. Она смотрит на него с вопросом в глазах. Почему он просит прощения? Почему тратит энергию на такую ерунду? Но прежде чем она успевает спросить, воздух разрезает всхлип Лианы. Мэй резко поднимает голову. Смотрит Лиане в глаза. И по её позвоночнику проходит холодок. — Я тебя обожаю, слышишь? — Чонгук смотрит то на неё, то на голубое облачное небо. — Мэй… Мэйви переводит взгляд обратно на него. Тело её дрожит сильнее, а слёзы текут ручьём. Её внутренности будто выворачивает наизнанку, как если бы кто-то пытался вырвать часть её души. Она качает головой, давая Чонгуку понять, что услышала его. — Я… я… — Мэй старается говорить чётко, но голос предательски срывается. — Тоже, кокоро. — Я должен тебе кое-что сказать… — шёпотом произносит он и, дрожащей рукой, тянет её лицо к своему, чтобы расцеловать её слёзы. —Ты даже не представляешь, как изменилась моя жизнь после тебя.Мне дороги все воспоминания, что мы создали вместе, даже если их былотак мало…Прости, что посмел забыть их. — Нет, нет, нет… — Мэй мотает головой, в панике, словно пытаясь изменить реальность. — НЕТ! — Теперь я буду помнить тебя вечно, обещаю, — его пальцы ласково касаются её щеки, затем находят её руку и сжимают. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Знай это, хорошо? Не грусти, не плачь по мне. Кокоро моя… “Кокоро моя” — душа моя. — Проживи счастливую жизнь, — он произносит это тихо, а затем притягивает её ближе и целует её солёные от слёз губы. Из первого корпуса вырывается Сокджин, и его рука невольно тянется ко рту от увиденного. За ним — Юнги, рядом Тэхён, который, взглянув вперёд, тут же опускает веки, не желая видеть происходящее. Намджун бледнеет, как мел. — Мэй… — всё тише шепчет Чонгук. — Моя Мэйви… — бормочет он, губами касаясь её. Но у неё больше нет сил. Её лёгкие сжимаются, воздуха не хватает. В голове звенят всхлипы Чимина и Лианы. В груди что-то рвётся и растворяется, как будто из неё вырывают саму жизнь. Она больше не чувствует биения сердца — оно не будет стучать, как прежде, никогда. “Кокоро” перестаёт шептать. Перестаёт дышать ей в губы. В этот момент раздаётся болезненный рык. Мэй поднимает голову к небесам и кричит — долго, с такой болью, что даже воздух вокруг кажется натянутым до разрыва. Это не просто крик. Это послание небесам. Это отчаяние, ярость, утрата, которая разрывает её изнутри. Душа Чонгука поднимается вверх. Но он не один. Он тянет за собой и её душу. Но её тело остаётся живым.