Встреча со старыми друзьями

Двадцать три года. Полдень в одном из больших торговых центров Токио. Воздух пахнет новыми тканями, кофе и едва уловимым ароматом дорогого парфюма из соседнего бутика. Кинисаки Мокото наслаждалась одним из своих любимых ритуалов — балованием себя. Вчерашний щедрый гонорар за очистку офисного здания от навязчивого, но слабого проклятия приятно отзывался в кармане. В её руках уже болтался стильный картонный пакет с парой новых блузок и мягким кашемировым свитером — покупки, выбранные не по необходимости, а потому что хотела. Она была одета в свой обычный лук: серая рубашка с вертикальными черными линиями, строгие, но удобные черные деловые штаны. Волосы были собраны в низкий, небрежный пучок, из которого выбивались те самые непослушные фиолетовые пряди. Она перебирала стойку с шелковыми шарфами, её пальцы скользили по гладкой ткани, когда услышала знакомый, звонкий голос. — Моко-тян! Боже, это ты! К ней, сияя улыбкой, почти подпрыгивая на каблучках, подбежала Хелен. Девушка с огненно-рыжими волосами, стриженными в озорное каре, веснушками по всему лицу и ярко-зелеными, хитрыми глазами. На ней была пёстрая юбка и воздушная блузка — полная противоположность сдержанному стилю Мокото. Они познакомились полгода назад на одном из магических «разборов» — мелком инциденте с духом в книжном магазине, который Хелен, маг второго ранга с ориентацией на барьерные техники, не смогла самостоятельно уладить. Мокото помогла. С тех пор они иногда пересекались, обменивались советами, и Хелен, с её безудержной общительностью, считала их почти что подругами. — Хелен-чан, привет, — улыбнулась Мокото, искренне радуясь встрече. — Ты тоже за добычей? — Ага! Нужно впечатлить одного симпатичного экзорциста с Киото, — хихикнула Хелен, подмигнув. Она тут же устроила Мокото экспресс-осмотр. — О, а ты что-то уже накупила! Как дела? Заказы есть? Не разорвало ли тебя в клочья какое-нибудь жуткое проклятие с тех пор? Они поболтали о работе, о последних сплетнях в узких кругах, о ценах на аренду. Разговор тек легко и непринужденно, пока Хелен, с её прямотой, не перевела его в другое русло. — Слушай, а что насчёт личной жизни? — спросила она, наклонившись ближе с видом заговорщицы. — Я всё жду, когда же ты появишься на каком-нибудь нашем сборище с кем-нибудь. Ну, знаешь, с ним. Когда уже у тебя, наконец, появится парень? Или хоть намёк на него? Мокото замерла с шелковым шарфом в руках. Её щёки, а затем и кончики ушей начали предательски наливаться румянцем. — Я… я не… Мне некогда, заказы, тренировки… — начала она, чувствуя, как язык становится ватным. — Ага, конечно, — фыркнула Хелен, не купившись. — Знаю я твоё «некогда». Ты просто отшиваешь всех и вся! Того застенчивого из Киото, того чувака из клана Камомуро… Всех! Пора бы уже, честно. Может, хватит читать эти свои романсы и фанфики? А то принцев на белых конях в наше время, знаешь ли, не завезли. Особенно в нашем ремесле. Из-за них у тебя стандарты заоблачные! Пора бы уже перестать читать эту… порнуху с идеальными мужчинами и спуститься с небес на землю! Мокото покраснела так, что, казалось, вот-вот задымится. Она потупила взгляд, нервно прикусив нижнюю губу. — Э-это не… не порнуха… — выдавила она, запинаясь и путая звуки. — И я не отшиваю… просто… они не те. И стандарты у меня не «заоблачные», а… нормальные. Уважение, доброта, сила духа… — Сила духа! — повторила Хелен, закатывая глаза. — Да все они либо кретины, либо трусы, либо эгоисты! Или всё сразу. Ты ждёшь уникума. А пока ждёшь, жизнь проходит. Может, пора перестать сравнивать живых людей с выдуманными героями? В этот момент внутренняя сталь Мокото дала о себе знать. Смущение начало отступать, уступая место спокойной убеждённости. Она подняла взгляд, её фиолетовые глаза загорелись. — Я не сравниваю, — сказала она уже твёрже. — Я просто знаю, чего хочу. И знаю, что не готова принимать меньше. Ты говоришь, будто это плохо — иметь стандарты. А я думаю, это плохо — отказываться от них просто потому, что «время идёт». — Она отложила шарф и сделала шаг ближе, её голос стал тише, но выразительнее. — Хелен, ты же сама яркая, как вспышка. Ты любишь эти пёстрые юбки, веснушки не прячешь. Почему? Потому что это — ты. Люди — это краски. Все разные: яркие, пастельные, тёмные, неоновые. И это прекрасно. Представь, если бы все были серыми. Какой ужасно скучный мир получился бы. Она говорила свою коронную фразу, и в её словах не было высокомерия, только глубокое, философское принятие. — Я ищу свою краску. Ту, что будет сочетаться с моей, не перекрывая её, не делая тусклее. А не просто «какую-нибудь». И если её нет… — она пожала плечами, и в её улыбке появилась лёгкая, грустная мудрость. — Тогда я буду одна. Но я буду собой. А не половиной кого-то, с кем мне просто «пора» быть. И в моих книгах… там не идеальные мужчины. Там — чувства. Настоящие. И я верю, что они существуют и вне страниц. Хелен смотрела на неё, и её насмешливый взгляд смягчился, стал почти задумчивым. — Блин, Моко, — выдохнула она. — Когда ты так говоришь, я почти начинаю верить в эту сказку. Ладно, не буду тебя донимать. Просто… знай, что если встретишь своего «фиолетового принца на фиолетовом коне» — ты обязана мне сразу позвонить! А пока… — её глаза блеснули озорством. — Может, сходим выпьем вина? Чтобы почтить твою независимость и моё поражение в этом споре? Мокото рассмеялась, смущение окончательно ушло. — Это хорошее предложение. Но только не сегодня, у меня ещё планы. Они попрощались, и Мокото, оставшись одна среди стеллажей, на мгновение задумалась. Да, она верила в краски. И где-то в глубине души, совсем неосознанно, представляла себе одну конкретную, ослепительно-белую краску, смешанную с бесконечной синевой неба. Но это была лишь мимолётная фантазия. Пока что её мир состоял из удобных штанов, приятных покупок, тяжёлой работы и твёрдой веры в то, что её «фиолетовый» — правильный. А всё остальное приложится. Или нет. Но это будет её выбор.