Глава 3. Я хочу тебе доверять

Гарри не рассказал друзьям о том, что на самом деле произошло на Гриммо. Ему было стыдно перед ними, но он не был готов открыть эту тайну. Почему? Он и сам до конца не понимал. Юноша просто чувствовал, что должен сперва разобраться в произошедшем сам. В том, какие перспективы ему открылись благодаря исчезательному шкафу и закрытой комнате, полной книг и с рунами на паркетном полу. В голове, то и дело, проносились слова из книги о кровном ритуале, благословении, которое, в случае чего, позволит покинуть Хогвартс не только ему, но и тем, кого он посвятит в эту тайну. Тем, кого ВЫБЕРЕТ. Гарри впервые ощутил не только груз ответственности за других, но и приятное и дарующее уверенность ощущение власти в руках, возможности контролировать хоть что-то. Ему, мальчику у которого почва уходила из под ног не раз за последние месяцы, это чувство казалось невероятно ценным. Было и ещё кое-что, что он просто не понимал как объяснить друзьям. Тёмное искусство. Даже не сам факт того, что он изучил какой-то подобный ритуал и собирается его применить в случае чего, смущал его. Он не знал, как отреагируют друзья на его собственное спокойное отношение к этому. Мальчик-который-выжил должен ведь на дух не переносить всё, что может, хоть теоретически, сблизить его с Воландемортом, разве не так? Только Поттер не чувствовал неприятия. Он просто знал теперь нечто такое, что не ведали другие, и это неожиданно успокаивало. Рону он точно не расскажет всё в ближайшее время. Только в одиночку хранить секрет было тяжело и непривычно. Может, хотя бы Гермионе рассказать о комнате с большой библиотекой? Может быть девушка, любившая книги сильнее мётел и почтовых сов, поймёт, почему секретная комната представляет для него ценность? Да, она истолкует всё по-своему, но, встанет ли на его сторону? Гарри колебался и почти решился рассказать всё Гермионе. Хотя бы затем, чтобы девушка знала о самой возможности покинуть Хогвартс в случае опасности новым, никому недоступным путём. Может быть, даже, Гарри проведёт ритуал с ней? Это ведь нетрудно. Только вот использование крови и сама формула, которую он должен будет произнести вслух могут навести девушку на определённые мысли, вполне логичные. Гермиона всегда была очень умна… Так Гарри и не решился рассказать ничего подруге вплоть до дня, когда они появились на Косой аллее. Что это был за день! Близнецы Уизли, чудесный магазинчик полный столь невероятных вещей, о которых Гарри прежде и не задумывался! Фред и Джордж были гениями! Наверное, даже встреча с Малфоями у мадам Малкин не испортила бы ему настроение, если бы он не увидел сбежавшего от матери Драко. Тот выглядел подозрительно. Гарри совершенно не понимал почему, но был уверен, что нужно проследить за ним. Друзья, послушались его неохотно, но, тем ни менее, пошли. Когда Поттер понял, что Гермиона решила выведать хитростью в лавке, что именно хотел от хозяина Драко, Гарри почти пожалел, что взял друзей с собой. Она врала на удивление бездарно! – Ты смог бы лучше? – спросила возмущённая Гермиона у Рона, прокомментировавшего увиденное не скрывая неудовольствия. В голове Гарри же крутились мысли, одна хуже другой. Он был уверен, что Горбин испугался Малфоя. Объяснение этому могло быть лишь одно: Драко сам теперь пожиратель смерти. Пока друзья препирались, Поттер с отчаяньем думал о том, что упустит шанс предотвратить что-то чудовищное, если не выяснит, что задумал слизеринец. Он не сомневался: если Том и впрямь отметил мальчишку шестнадцати лет, его задание грозит большими проблемами. Опасностью. Он изучил Малфоя за эти годы очень хорошо. Школьный соперник был всегда у него на виду и Гарри, привыкший ожидать от него подлости, подмечал в его поведение любые предвестники этому. Судя по всему, в этот раз Драко задумал нечто грандиозное и, похоже, рад этому не был, хоть и храбрился перед колдуном-лавочником. – Гермиона, нужна твоя помощь, – сказал Гарри, удивив сам себя. Друзья в миг замолкли и уставились на него, точно на говорящую сову. Он не хотел терять время на объяснения, потому без лишних условностей, сказал твёрдым тоном, даже не подозревая, как непривычно выглядел со стороны: – Ты сейчас вернёшься в лавку… Сделай вид, что потеряла кошелёк или что-то в этом роде. В общем, придумай. Мне нужно попасть внутрь и осмотреться. Открой дверь пошире, чтобы я успел пройти. – Ты хочешь пойти под мантией? – сообразила девушка. Умница -Гермиона! Гарри кивнул и достал свёрток. После похода на Гриммо, он не расставался ни с палочкой, ни с мантией, понимая: так или иначе мирное время прошло. – Ребят, вы серьёзно? – спросил Рон. Друг закатил глаза, но спорить с ним Поттер не собирался. Он накинул на плечи мантию и скрылся из виду. Гермиона почти бегом побежала в сторону лавки. Не смотря на таблику «Закрыто», дверь покорно открылась. Старый Горбин был в подсобке. Гермиона даже придержала ему дверь. Выждав даже больше необходимого, девушка прошла к стойке и принялась старательно что-то искать. В этот раз её притворство выглядело более правдоподобным. Гарри осмотрелся. Он не представлял, что именно понадобилось здесь Малфою… Методом перебора, как пыталась сделать это девушка парой минут ранее, определить нужный предмет было просто невозможно. Тогда Гарри встал на то место, где стоял сам Драко во время разговора и застыл. Перед ним стоял шкаф. Старый и не сразу бросавшийся в глаза. Тот был заставлен разными предметами: старыми картинными рамами и битыми зеркалами, укрытыми чарами, чтобы неудачливые посетители не посмотрелись в них. Рулоны ткани подпирали истёртую дверцу с узором из рун и старомодными орнаментами. Он был не таким, как на Гриммо. Только Поттер понял, что это исчезательный шкаф. Возможно, тот самый, что когда-то принадлежал Лейстренджам. Сломанный шкаф, не имевший пары. Или, всё-таки, имевший? Из дверей в подсобку показался Горбин. Он увидел Гермиону, старательно изображавшую тщательные поиски, и рассвирепел. – Я сказал вон! Девушка вылетела, под действием безмолвных чар. Она выпала из дверного проёма и, должно быть, больно ударилась о мостовую. Рон выскочил из своего укрытия ей на выручку. Замок на входной двери с щелком закрылся, оставляя Гарри внутри. Главное, чтобы ребята не наделали глупостей. Поттер, подавив секундную панику, прошёл в подсобку, надеясь, что мантия скроет его от Горбина. – Кто здесь? – спросил старый волшебник, чертя какие-то фигуры палочкой. Гарри уже знал, что это не поможет. Его мантия была особенной, сильнее других. Чёрный ход он нашёл быстро и, не таясь, открыл замок с помощью магии и вышел вон. Дверь за его спиной распахнулась, с шумом хлопнула по стене, подхваченная сквозняком. Гарри побежал, надеясь, что мантия продолжит скрывать его от посторонних глаз достаточно хорошо даже на бегу. Он услышал ругань Горбина как раз в тот момент, когда забежал за угол и остановился, чтобы перевести дух. Поняв, что хозяин лавки преследовать его не стал, а предпочёл закрыться в ней изнутри он прошёл к тому месту, где оставил друзей. Те, к счастью, догадались отойти от входа и вернуться в закоулок. Лишь там он снял с себя мантию и отёр рукавом пот, выступивший на лбу. – Это было опрометчиво, – сказал Поттер спокойно, думая о том, что Горбин теперь точно заподозрил неладное и, возможно, даже расскажет всё Малфою при встрече. А то и кому похуже… – Не то слово, Гарри! – воскликнула Гермиона и рассмеялась. Засмеялся и Рон, затем сам Поттер. – Это нервное, – сквозь болезненную весёлость сказала Гермиона. – Ты узнал что-нибудь? – спросил Рон почти одновременно с ней. Гарри с ужасом понял, что не может рассказать друзьям о своих догадках не выдав тайны особняка Блэков. Не выдав секрета, который не был готов открыть им. С совершенно искренней досадой он покачал головой и отвернулся, стараясь не прислушиваться к разочарованным причитаниям друга. Как же тяжело было иметь секреты от друзей! Когда он обернулся, его взгляд встретился со взглядом Гермионы. Гарри показалось, что тот был полон недоверия. «Что за чушь! Это всё чувство вины и моё собственное воображение», – подумал в ту минуту он.

***

Блейз никогда не был на чьей-то стороне по-настоящему. Ему с лихвой хватало интриг дома, где правила его мать. Та была потомком древних колдунов Борджия, праславившихся даже среди маглов благодаря ядам и коварству. Если честно, последнего её мужа он помнил крайне плохо. Он умер ещё до того, как Блейз пошёл в Ховартс и, если быть совсем откровенным, мальчик уже в тот миг, когда пожилой мужчина в дорогой мантии появился на пороге их дома под руку с матушкой, догадывался чем это всё закончится. Впрочем, уверенности не было. Мама никогда не признавалась ни в чём отрыто, и был крохотный шанс, что длинный список почивших мужей всего лишь случайность. Или расчёт, но другого рода: леди Забини предпочитала мужчин постарше. Настолько постарше, что и мужчинами назвать их было трудно не покривив душой. – Ах, жаль, что ты родился мальчиком, – говорила, порой, ему матушка и трепала сына по щеке, точно он был младенцем. Блейз терпел. Ведь несмотря ни на что, матерью она была хорошей, и он любил её. О Слизнорте она предупредила его заранее. Буду членом попечительского совета и одним из богатейших жертвователей школы Хогвартс, леди Забини одной из первых узнала о новом назначении. Вопреки обыкновению, она очень обрадовалась. Слизнорт сам по себе был довольно неплохим учёным, по воспоминаниям прошлых его воспитанников, учителем он тоже был сносным, не в пример лучше Северуса Снейпа, который объяснять не просто не умел, но и не считал нужным. Если бы не уроки матушки на дому, Блейз едва ли бы разбирался в зельях лучше горемычного Долгопупса, на которого без слёз взглянуть было нельзя. Только радость мамы имела другой повод. Слизнорт славился в определённых кругах невероятным талантом распознавать людей с великим будущим. – Постарайся ему понравиться, – наказала матушка, – у этого старичка связей больше, чем нитей у паука в паутине. Пользоваться ими он не просто не брезгует, но даже гордится самой возможностью. Блейз прислушался к словам матери не только потому, что был послушным сыном, но и потому, что знал: мама была из тех людей, кто не давал пустых наставлений даже собственному ребёнку. Слизнорт на вид был смешон, но, похоже, людей и впрямь знал. Когда его позвали в купе зельевара, Блейз подозревал: здесь не обошлось без матери. Сам он никогда ничем выдающимся отмечен не был. Что ж, знаменитая семья – это тоже талант своего рода. Так надо им пользоваться, раз он есть. Когда он вышел из своего купе, его нагнала Панси. Девушка выглядела взволнованной, потому Забини сразу понял: дело серьёзное. – Что случилось, Панси. Девушка огляделась. Поправила браслет на руке (Забини знал, что одна из агатовых бусин при прикосновении начинает защищать от подслушивания) и заговорила. – Что ты знаешь о планах Драко? Блейз пожал плечами. Если бы он и знал что-то – не ответил бы просто так. Только и впрямь ничего не знал. Мама рекомендовала ему держаться ото всех, кто связан в Тем-кого-нельзя-называть на расстоянии и не мешаться. Задача была сложной, учитывая, что все его лучшие друзья были из семей, которые военного нейтралитета не придерживались. – А я что-то должен о нём знать? – Я волнуюсь за него, – сказала Панси. – Я тоже, но ничего поделать нельзя, Панси. Сдаётся мне, наш дорогой Драко увяз в неприятностях по самый локоть. Девушка кивнула и заправила прядь волос за ухо. Блейз вздохнул и вернул её место. – Так тебе идёт больше, – сказал он, мягко улыбнувшись. Он прекрасно знал, что девушкам нравится, знал он и том, как Панси переживала за свою внешность. Потому позволял себе с ней кокетство. Оба они при этом понимали, что навсегда останутся только друзьями. Она сморщилась и сказала: – Есть ещё одно дело. Блейз покосился на пустой коридор. Ему нужно было торопиться. – Давай, только, быстро. – С тобой, случайно, портреты странных бесед не заводили в последнее время? Блейз насторожился и мотнул головой. Он отчётливо понял, что именно об этом девушка и хотела с ним поговорить с самого начала. – Ко мне приходила Вальпурга Блэк. Новость была ошеломительной. Блейз бывал в гостях у Паркинсонов и прекрасно знал о старой раме в комнате подруге, которая всё время оставалась пустой. В какой из своих картин находилась колдунья, а, главное, где именно, не знал никто из чистокровных родов, удостоенных чести иметь в доме её портрет. Вальпурга Блэк при жизни имела множество связей и славилась хитростью. К ней обращались за советом, а, главное, она охотно помогала. Ведь Вальпурга, как и многие чистокровные, знала, что долг платежом красен. Если старая ведьма изволила появиться в поле зрения, случилось что-то невероятное. – Она что-то сказала? – Да, – протянула Панси, – и у тебя язык отсохнет, если кому-то расскажешь. Угроза была сказана шутливым тоном, но Блейз знал: из-за целого ряда семейных клятв, так и будет совершенно всерьёз. – Я понял, расскажешь? – Она сказала, что надо поладить с Поттером. В голосе девушки появилась нотка театральности и не зря: момент был весьма драматичным. – С Поттером? – Блейз скривился, – а Драко знает? – Нет, и не узнает… По крайней мере пока я не разберусь, что к чему. Как ты представляешь, я ему это скажу и ещё при этом останусь жива? – На портрете есть знак крови? – спросил он настороженно. Панси кивнула. Дело было плохо: это значило, что Вальпурга пришла предостеречь об опасности. Почему она решила, что конфликт с любимчиком Дамблдора представляет реальную опасность для внучки своей лучшей додруги? Не газет же она начиталась! – Ладно, я подумаю, чем могу помочь… По крайне мере разобраться и впрямь надо. Пока постарайся не лезть на рожон, ладно, Панси? – Я и сама понимаю. Только вот Драко вряд ли сможет, значит и я… – Ты совершенно не обязана прыгать с обрыва вслед за ним. Панси промолчала. Блейз прекрасно понимал, что подруга услышала его и даже согласна. Только вслух она не признается. Он притянул Панси в объятья. Девушка обняла его в ответ и положила голову ему на плечо. – Ты стал слишком высоким, – заметила она грустно. – Ты стала слишком ДЕВЧОНКОЙ, – в тон ей ответил Блейз и бросился её щекотать. – Я и есть девчонка, представляешь? – весело ответила она, увернувшись. Они засмеялись. Настроение разговора совсем переменилось и Блейзу стало даже жаль, что ему нужно было спешить.

***

Поттер хотел проследить за Блейзом под мантией невидимкой, но ему помешали. Гермиона подкараулила его у самого купе Слизнорта. – А, Поттер, Ваша подруга? – спросил зельевар добродушно. – Гермиона Грейнджер, сэр, – ответил Поттер, – самая умная ученица Хогвартса. Слизнорт смерил девушку пристальным оценивающим взглядом, заставляя её смутиться. – Похвально, похвально, – сказал он, – ну, торопитесь, нам ещё предоставится возможность поговорить. Они вышли в коридор и пошли в сторону вагона старост. Гарри надеялся распрощаться с подругой, но та всем своим видом давала понять, что намерена с ним поговорить во чтобы то ни стало. С досадой, Поттеру пришлось отказаться от мысли следовать за Блейзом. Всё равно девушка не даст ему этой возможности. – Гарри, – сказала она сразу же, как затащила его в пустой тамбур, – что происходит? – Ты о чём? – устало спросил Поттер. – Ты что-то заметил в лавке Горбина и не сказал нам с Роном. Не надо говорить, что я ошиблось: я не дура. – Я в этом и не сомневаюсь, Гермиона, – с улыбкой ответит Поттер, – просто… Всё очень сложно. Поезд замедлил ход. – Я тебя внимательно слушаю. Поттер принял решение, хотя боялся, что пожалеет об этом, впрочем, когда с губ его сорвались слова, он почувствовал, что делает всё правильно: – Я расскажу тебе сегодня ночью. Только Рону не говори пока, – прошептал он быстро, приблизившись к девушке почти вплотную. Она посмотрела на него внимательно и сосредоточенно кивнула. – Встретимся в общей гостиной в полночь.