Глава 6.

Сакура с трудом приоткрыла глаза. Всё перед её взглядом плыло, будто через мутное стекло, а в голове раздавался глухой, пульсирующий стук. Она попыталась сделать глубокий вдох, но что-то сдавливало её рот, мешая нормально дышать. Кляп. Осознание этого пробудило в ней приступ паники, но тело казалось тяжёлым и неподвижным, словно её связали невидимые оковы. Её сознание медленно прояснялось, но вместе с этим усиливались боль и слабость. Голова раскалывалась, и горло пересохло так сильно, что каждый вздох причинял дискомфорт. Она почувствовала, что её руки и ноги туго связаны, шнуры или ремни болезненно врезались в кожу. Сакура попыталась пошевелиться, но лишь издала тихий сдавленный стон – движения были ограничены. Её глаза метались по комнате, стараясь ухватиться за детали. Это было незнакомое место – бледные стены, небольшой стол в углу, шкаф, занавешенное окно, через которое пробивался слабый свет. Сердце Сакуры забилось быстрее, когда она осознала, что комната ей не знакома. «Где я? Как я здесь оказалась?» – эти вопросы вихрем проносились в её голове. Она напрягла память, пытаясь восстановить последние события. Воспоминания приходили обрывками: Сатору… он говорил с ней … холодный душ… вода со странным вкусом…. а потом – темнота. Её мысли начали складываться в страшную картину. Ей это не приснилось, это реальность. Это Сатору. Сосед, которого она всегда считала добрым и заботливым. Человек, которому она доверяла. Страх нарастал, будто волна, готовая поглотить её целиком. «Где я?» Её разум метался между паникой и попытками рационально оценить ситуацию. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной – связанная, ослабленная, в чужом месте. Единственное, что она могла сделать, – это пытаться понять, как выбраться. Но даже эта мысль тонула в отчаянии. «Если я закричу, кто-нибудь услышит? А если он вернётся? Что мне делать..» Слёзы навернулись на глаза, и одна скатилась по щеке, оставляя мокрую дорожку. Она чувствовала себя загнанной в угол, пойманной в ловушку. Но глубоко внутри, несмотря на ужас, Сакура знала, что должна бороться. Она начала напряжённо искать любые слабости: ослабленный узел, что-нибудь острое поблизости, чтобы разрезать верёвки… Но всё вокруг выглядело слишком стерильно и пусто. Её дыхание участилось. «Я должна выбраться… я не могу здесь остаться. Я не могу позволить ему…» Сакура закрыла глаза, стараясь успокоиться и собраться с силами. Каждая секунда казалась вечностью. Сатору спокойно вошёл в комнату, неся поднос с едой. На нём не было рубашки – только спортивные штаны и домашние тапочки, что добавляло ситуации какой-то зловещей обыденности. Увидев, что Сакура проснулась, он широко улыбнулся, будто встретил старого друга. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку, после чего сел на край кровати, совсем рядом с Сакурой. Девушка инстинктивно отстранилась, насколько позволяли верёвки, сжимаясь от страха. Её взгляд был наполнен ненавистью и отчаянием, но она ничего не могла сделать. – Ну, наконец-то ты проснулась, – начал он мягким, почти заботливым голосом. – Ты, наверное, чувствуешь себя ужасно. Голова болит? Сакура не могла ответить из-за кляпа, но её взгляд говорил всё. Она хотела кричать, умолять, чтобы он её отпустил, но сил даже на бесполезные попытки сопротивления у неё не осталось. Сатору наклонился ближе, явно наслаждаясь своей властью над ней. – Это всё из-за снотворного, – объяснил он, будто извиняясь за доставленные неудобства. – Но не волнуйся, через пару часов должно стать легче. Его тон был спокойным, почти утешительным, что только усиливало чувство тревоги. – Знаешь, мы теперь очень далеко от нашего старого дома, – продолжил он. – Никто тебя здесь не найдёт. Так что тебе нужно привыкать, милая. Сакура замерла. Эти слова ударили её, как молния. Она и так боялась, что он увёз её далеко, но теперь услышанное разрушило даже тонкую надежду, что кто-то сможет прийти ей на помощь. Сатору посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был мягким, но в нём читалась пугающая решимость. – Я хочу, чтобы ты поняла: если ты будешь хорошей девочкой, я могу сделать твою жизнь здесь очень приятной. – Он слегка наклонил голову, словно ожидая её согласия. – Например, если ты докажешь, что можешь вести себя хорошо, я развяжу тебя. Сакура ощутила, как внутри неё поднимается буря из страха, злости и унижения. Её слёзы снова потекли по щекам, но Сатору только улыбнулся и нежно вытер их. – Не нужно плакать, – произнёс он, наклоняясь ближе. – Всё будет хорошо, если ты просто послушаешься. Сакура скинула руку Сатору, её тело тряслось от безысходности. Слёзы ручьями текли по её щекам, и, несмотря на кляп во рту, она попыталась закричать, умоляя его отпустить. Звуки, вырывающиеся из её груди, были глухими и приглушёнными, но отчаяние и ужас в них были очевидны. Сатору нахмурился, словно разочарованный её реакцией. Он поднял руку, чтобы жестом попросить её успокоиться, но Сакура продолжала истерично плакать и дёргаться. – Сакура, тише, – проговорил он спокойно, но в его голосе появилась твёрдость. – Ты сама себя доводишь. Если ты не перестанешь, мне придётся снова дать тебе снотворное. Хочешь снова проснуться в ещё худшем состоянии? Эти слова заставили Сакуру замереть на мгновение. Она уже знала, как плохо ей было после предыдущей дозы, и перспектива снова погрузиться в это состояние пугала её. Но страх перед ним был ещё сильнее. – Вот так, – выдохнул Сатору, снова обретая мягкий тон. – Видишь? Если ты будешь слушаться, всё будет гораздо проще для нас обоих. Он протянул руку, нежно поглаживая её по бедру. Его прикосновения были на первый взгляд ласковыми, но Сакура чувствовала в них угрожающий подтекст. Она снова дёрнулась, стараясь избежать его руки, но верёвки сковывали её движения, и она оказалась бессильной. Сатору словно не замечал её сопротивления. Его ладонь стала скользить ниже, движения становились всё более настойчивыми, хотя его голос оставался спокойным: – Ты только усложняешь всё, Сакура. Разве не лучше просто расслабиться и принять, что теперь всё будет именно так? Сакура попыталась отстраниться, сжаться в клубок, но её тело было сковано. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с горечью бессилия. Сатору убрал руку, его лицо на миг исказилось от едва сдерживаемого возбуждения, но он взял себя в руки. Глубоко вздохнув, он облизал губы и, словно уговаривая сам себя, произнёс: – Всё, всё, хватит. Оставим это на потом. А сейчас… Его взгляд скользнул по Сакуре, напоминая ей, насколько она беспомощна. В его глазах была смесь раздражения и удовлетворения – он наслаждался своей властью, но что-то в нём кипело, требуя выхода. – Я сниму кляп, – произнёс он холодным, угрожающим тоном, – но если ты начнёшь кричать или что-то выкинешь, мне придётся тебя наказать. А я не хочу этого. Понимаешь? Сакура, обезумевшая от страха, лишь кивнула, слёзы продолжали катиться по её щекам. Она не могла говорить, даже если бы хотела. Сатору аккуратно, почти нежно развязал кляп, и девушка ощутила резкую боль в уголках рта от долгого давления. Неожиданно для Сакуры, Сатору нежно поцеловал её в губы и по коже пошли мурашки от испуга. Она хотела закричать, но что-то внутри сдерживало её. Голос будто застрял в горле, страх парализовал её. Вместо этого она лишь открыла рот, словно пытаясь вдохнуть больше воздуха, но из горла не вырвалось ни звука. – Умница, – сказал Сатору, замечая её молчание. Его тон стал мягче, почти ласковым, но в этой мягкости скрывалось нечто жуткое. Он взял стакан воды с подноса и поднёс его к её губам. – Пей, – приказал он, не терпя отказа. Сакура чувствовала, как вода касается её пересохших губ. Её тело инстинктивно подчинилось, несмотря на внутренний протест. Она сглатывала небольшими глотками, боясь сделать что-то не так. Когда она выпила воду, Сатору поставил стакан обратно и взял ложку. На подносе стояла миска с супом. – Теперь поешь. Ты же голодная, верно? Это легкий суп, сам приготовил. Пока можешь есть только его, чтобы не стошнило. Сакура покачала головой. Она чувствовала, как всё внутри неё сжимается, аппетита не было совсем, но тело требовало пищи. Её желудок слабо бурчал, предавая её. – Не лги мне, – проговорил Сатору с лёгкой улыбкой. – Твоё тело тебя выдает. Он поднёс ложку к её губам, не давая выбора. Сакура медлила, но в конце концов приоткрыла рот. Она сглотнула первую ложку механически, словно по инерции. – Вот видишь, это не так уж плохо, – пробормотал он, продолжая кормить её. Каждая ложка пищи была для неё пыткой. Она не чувствовала вкуса, только густую массу, которая с трудом проходила через горло. Её дыхание было прерывистым, а руки бессильно дёргались в попытках освободиться, но всё это было бесполезно. Сатору смотрел на неё, как на ребёнка, которого нужно успокоить. Его взгляд был одновременно добрым и пугающе пустым. – Почему ты молчишь? – спросил он, когда закончил кормить её. Сакура хотела что-то сказать, но голос так и не появлялся. Губы дрожали, слёзы текли по щекам, но ни одного слова она не могла произнести. Сатору внимательно смотрел на неё, его взгляд потемнел. – Потеряла голос? Это даже к лучшему. Значит, нам обоим будет проще, – усмехнулся он, снова убирая кляп. Сакура почувствовала, как по её спине пробежал холод. Её мысли были спутанными, но одно она понимала ясно: он ни за что не отпустит её. Под вечер Сакуре стало немного легче. Сатору заходил ещё несколько раз, и в последний, принёс маленький механизм с одной кнопкой, оставив его на тумбочке, с его помощью Сакура могла вызывать Сатору если ей нужно было в туалет. Головная боль постепенно стихала, и сознание становилось яснее. Она лежала на кровати, связанная, и пыталась осознать всю тяжесть своего положения. Мысли хаотично метались, словно разбитое зеркало, осколки которого ранили её изнутри. Сакура закрыла глаза, представляя, как её тётя, узнав о пропаже, немедленно начала действовать. Она всегда была решительной женщиной, готовой горы свернуть ради племянницы. Образ тёти, рвущейся в бой, был ярким и ясным. «Как только она поняла, что я исчезла, она, наверное, сразу бросила все дела и примчалась в наш город», – думала Сакура, стараясь хоть немного успокоить себя. В её воображении тётя выглядела так: наспех собранный чемодан, взволнованное лицо, дрожащие пальцы, торопливо набирающие номер телефона полиции. Она точно знала, что тётя не стала бы ждать или сомневаться. «Она прилетела первой же ночью», – продолжала представлять Сакура. Она могла видеть, как её тётя, хоть и уставшая от дороги, буквально ворвалась в отделение полиции, требуя немедленно начать поиски. Её голос, обычно спокойный и мягкий, наверняка звучал громко и резко, заставляя полицейских реагировать. Сакура представляла, как тётя обходит каждый уголок города, везде раздаёт её фотографии, расспрашивает прохожих, заходит в магазин, кафе, даже аптеки, в надежде, что кто-то видел её. «Она, наверное, проверяет даже камеры наблюдения, ищет любые следы», – думала девушка. Но самым тяжёлым для неё было представить, как тётя сообщила о её исчезновении семье. «Она точно позвонила маме и папе…» – думала Сакура, чувствуя болезненное сжатие в груди. Сакура могла представить реакцию родителей. Отец, возможно, отреагировал бы сдержанно, скрывая беспокойство за маской безразличия, а мать, напротив, стала сразу же опровергать всё. Но что хуже всего – это их чувство вины. «Они наверняка потом поймут, что упустили момент, когда могли быть ближе ко мне. Может, они наконец осознали, что им нужно было больше заботиться обо мне», – горько размышляла Сакура, не зная, что чувствует к своим родителям в этот момент: обиду или надежду. Эти мысли душили Сакуру, заставляя слёзы бесшумно катиться по её щекам. Она хотела верить, что тётя не сдастся, что её семья, какой бы далёкой она ни была, сделает всё возможное, чтобы её найти. Мысли о Хэнке снова нахлынули на неё. Сердце болезненно сжалось, и дыхание стало прерывистым. Её воображение оживило его образ: добрые глаза, искренняя улыбка, голос, который всегда звучал так тепло и ободряюще. Она вспомнила их последнюю встречу, и Сакура проклинала себя за то что отпустила его. Если бы она пригласила его в гости, то он бы остался жив. Но реальность была жестокой. Хэнк был мёртв. Сакура закрыла глаза, пытаясь успокоить своё беспорядочное дыхание. Она поняла, что паника и страх только ухудшат её положение. Сейчас, в этом ужасном положении, ей нужно было думать не сердцем, а головой. Если она хочет выжить, то ей придётся играть в игру, которую навязал ей Сатору. Она попыталась вспомнить всё, что знала о подобных ситуациях. Тру крайм-документалки, статьи, рассказы о жертвах похищений… Часто советовали одно: чтобы выжить, жертва должна оставаться спокойной. Многие из них, вспоминала Сакура, выжили благодаря тому, что постепенно завоёвывали доверие своих похитителей. «Сделай вид, что подчиняешься,» – говорили эксперты в тех историях. Она знала, что не должна бороться с Сатору напрямую – это только разозлит его. В её голове мелькнуло множество примеров из реальной жизни, где жертвы, изображая покорность, выигрывали драгоценное время. Сакура задумалась о Стокгольмском синдроме – психологическом явлении, при котором жертвы начинают испытывать симпатию к своим похитителям. Это было как нож в сердце. «Я не позволю себе стать одной из тех, кто оправдывает своего мучителя», – твёрдо подумала она. Но при этом понимала, что именно видимость такого поведения может спасти ей жизнь. «Притворяйся. Только притворяйся,» – повторяла она себе, прокручивая в голове возможные сценарии. Она знала, что не может сразу показывать «согласие», это нужно делать постепенно. Когда наступил вечер, Сатору вернулся в комнату. Не торопясь, он подошёл к окну, отвёл шторы в сторону и распахнул створку. Лёгкий ветерок скользнул в комнату, разворошив застывший в воздухе тяжёлый запах страха и затхлости. Он закурил, неспешно затянулся, и серые струйки дыма растянулись за пределы комнаты, смешиваясь с городским шумом. Сатору стоял неподвижно, глядя на улицу. Его глаза блуждали по сумеречным линиям домов, по движущимся точкам автомобилей, по тусклым силуэтам прохожих. Будто он пытался найти там что-то или кого-то. Но всё, чего он когда-либо желал, сейчас находилось совсем рядом. Связанная, беспомощная, растерянная, она лежала на кровати за его спиной. Его взгляд скользнул вниз, на тлеющий кончик сигареты. Он сделал ещё одну глубокую затяжку и задумчиво выдохнул, не глядя в её сторону. Всё было именно так, как он хотел. Каждый шаг, каждая деталь — всё сложилось идеально. Теперь она принадлежала только ему. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Сатору. Его голос был тихим, почти заботливым, но от этого звучал ещё страшнее. Сакура молча смотрела на него, изучая его лицо — лицо, которое раньше казалось таким притягательным, а теперь стало воплощением ужаса. Его красивые черты — ровные линии подбородка, светлые глаза, мягкая улыбка — больше не вызывали ничего, кроме страха. Монстр, скрывающийся под маской человека. — Если тебе лучше, моргни один раз. Если хуже — два, — продолжил он, его взгляд был неподвижным, почти пронизывающим. Сакура с трудом отвела взгляд. «Ты должна подчиняться. Заставь его поверить, что ты сдалась», — напомнила она себе, сжимая челюсти так, что закружилась голова. Она моргнула один раз. Это было не совсем ложью. Её тело действительно чувствовало себя лучше — связанные руки и ноги больше не причиняли той острой боли, как раньше. Вероятно, Сатору ослабил узлы, но ненамного. Достаточно, чтобы она могла чуть расслабиться, но не настолько, чтобы это давало ей хоть какой-то шанс на побег. Он долго смотрел на неё, его взгляд был спокойным, но в этом спокойствии крылась угроза. Сакура опустила глаза, стараясь не выдавать себя, не показывать, как внутри неё всё клокочет. Сатору выбросил окурок в окно с небрежным жестом, словно избавлялся от чего-то совершенно незначительного. — Надеюсь, меня за это не оштрафуют, — усмехнулся он, словно говорил о чем-то обыденном, почти шутливом. Затем он резко снял футболку, обнажив свой торс, и небрежно бросил её на кресло в углу комнаты. Сакура инстинктивно сжалась, когда он направился к кровати, его шаги звучали в тишине комнаты как удары барабана. Он залез на кровать, нависая над ней, его присутствие словно давило, заполняя всё пространство вокруг. Сакура почувствовала, как её сердце с каждым мгновением бьётся всё сильнее, почти оглушая её. Она откинула голову назад, закрывая глаза, чтобы не встречаться с его взглядом, не видеть тень на его лице, которая напоминала ей, кто он на самом деле. Внутри всё кричало, требуя бежать, но тело оставалось неподвижным. И только голос в её голове — её собственный, но в то же время такой чужой — звучал чётко и ясно: «Не бойся. Терпи. Докажи ему свою покорность. Ты выдержишь. Ты должна.» Она стиснула зубы, молча проглатывая страх. Её тело дрожало, но не от ужаса, а от усилия сохранять самообладание. «Ты выдержишь,» — повторила она себе снова и снова, словно это была молитва. Сатору посмотрел на Сакуру, его тёплая улыбка не вязалась с ледяным взглядом, который пронизывал её насквозь. — Ты знаешь, когда я впервые увидел тебя? — спросил он, его голос был тихим, почти задумчивым. Он не ждал ответа. Он откинулся немного назад, устроившись на кровати, будто погружался в воспоминания. — Это было на международной автобусной остановке. Я как раз собирался уехать. Город уже давно меня утомил: всё одно и то же, никакого вдохновения. Я думал, что пора менять место жительства. Он на секунду замолчал, будто смакуя момент. — И вот… я увидел тебя. Ты выходила из автобуса, растерянная, с этим наивным выражением лица, будто пыталась понять, куда идти дальше. Ты выглядела так… потерянно, и в то же время у тебя было что-то, чего я не видел ни в ком другом. Сакура чувствовала, как её тело напряглось под его пристальным взглядом. Она не могла сказать ни слова, но слушала его, и каждое слово будто впивалось в её кожу, вызывая лёгкую дрожь. — И тогда я понял. — Он наклонился ближе, его голос стал мягким, почти шёпотом. — Ты — та, кого я искал всё это время. Именно ты. Сакура закрыла глаза, стараясь скрыть свои эмоции. Внутри неё всё бурлило: ужас, гнев, отчаяние. Но она знала, что должна оставаться спокойной, должна играть свою роль. Она чувствовала, как в груди сжалось сердце, но заставила себя молчать, позволив ему продолжить. — Ты даже не представляешь, как я был рад, когда узнал, что ты станешь моей соседкой, — сказал Сатору, его голос звучал мягко, почти нежно. Он чуть наклонил голову, словно вспоминал что-то светлое. — Я понял, что это было Божье провидение. Нас свела судьба, и я принял этот подарок. В тот момент когда я тебя увидел я понял что должен сломить тебя, разбить на мелкие кусочки а потом сложить по своему усмотрению. Сакура молча смотрела на него, её дыхание становилось тяжёлым. В голове у неё молнией пронеслась мысль: «Ты псих». Но лицо её оставалось бесстрастным, как замёрзшая вода. — Может, хочешь что-то сказать? — Сатору внезапно сменил тон, голос стал почти игривым. Он вытащил из кармана телефон и, включив текстовый редактор, поднёс его ближе, но не настолько, чтобы она могла его взять. — Можешь написать, что хочешь сказать. Раз уж говорить ты не можешь. Сакура замерла. На миг в её голове промелькнула отчаянная мысль: «Вырвать телефон, позвонить в полицию, кричать, что есть силы.» Но её руки были связаны. И даже если бы они были свободны, разве Сатору допустил бы такое? Нет. Она знала, что он контролирует каждую мелочь, каждое её движение. Сакура медленно подняла глаза к экрану, и в воздухе повисла напряжённая тишина. Внутри неё боролись страх и холодный расчёт. Она задумалась на мгновение, а затем медленно начала писать. Когда Сатору прочитал её сообщение, уголки его губ растянулись в улыбке, настолько безмятежной, что от этого становилось только страшнее: — Сколько таких, как я, было до меня у тебя? — произнёс он вслух, слегка растягивая слова, будто смаковал вопрос. Он рассмеялся, мягко, почти музыкально, но в этом смехе звучала странная тень удовольствия. — Какая догадливая, — сказал он, откидываясь назад и убирая телефон в карман. — Но, думаю, мой ответ тебя разочарует. Никто. Ты первая. Сатору наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом, низким и тревожно ласковым: — Знаешь, я ведь долго искал кого-то вроде тебя, — начал Сатору, его голос звучал как шелест страниц старой книги: успокаивающе, но тревожно. — Меня всегда окружали девушки. Много девушек. Но они для меня были как одноразовые предметы. Пустые. Ничего не значащие. Никто из них не зацепил меня так, как ты. Он протянул руку и нежно убрал локон волос с лица Сакуры, как будто его жест мог стереть следы страха, что читались в её глазах. Его прикосновение было мягким, почти обманчиво заботливым. — Я не собираюсь тебя убивать, — добавил он с лёгкой улыбкой, которая не приносила успокоения, а только усиливала напряжение. — Честно. Его взгляд стал более глубоким, как будто он хотел проникнуть в её мысли, читать каждую её эмоцию. — Я просто хочу, чтобы ты была моей. Всегда. Его рука скользнула ей под майку и сжала её грудь. Сакура поморщилась, но не отстранилась, ей нужно терпеть, она выдержит. Сатору резко поднялся , перевернул Сакура на спину и сел на неё, в его холодных глазах Сакура увидела неприкрытое возбуждение. Он разорвал футболку и впился губами в её грудь, от чего Сакура невольно дернулась. Сатору Сатору целовать её живот и спускался ниже пока не остановился и не развязал ей ноги. - Надоела одно и та же позиция. Сатору снял с неё трусики и провёл пальцами по её лону. Сакура смотрела в потолок и пытались совладать с дыханием, она знала что это скоро закончится и ей нужно просто потерпеть. Сатору резко вошёл в неё, от чего девушка изогнула спину и выдала стон. - Скоро без этого ты не сможешь жить. Он откинул голову назад наслаждаясь моментом и стал медленно двигаться. Руками он держал её ноги раздвинутыми, показывая, что он полностью контролирует ситуацию. Вскоре толчки стали более грубыми и сильными и Сакура чувствовала как между ног стало мокро. Она не испытывала наслаждения от этого, ей было мерзко и противно от того что он делал, но всем своим видом она демонстрировала , что она уже не сопротивляется. Ей просто нужно это пережить, быть сильной, ослабить его внимание, и возможно тогда она сможет сбежать из этого ада.