Глава 14.

Сакура стояла на кухне, крепко сжимая стакан, словно тот мог защитить её. Воды в стакане уже не было, а пальцы дрожали. Она чувствовала его. Его запах, холодную ауру, как будто сам воздух в квартире стал другим. Тяжёлым. Пропитанным ожиданием. Он здесь. Тот, кто на виду у всех — наследник империи, а за кулисами — мужчина, который однажды схватил её, впился зубами и не отпустил до сих пор. Она поставила стакан на стол и медленно повернулась. Он появился из темноты коридора, как всегда — бесшумно, уверенно, будто у себя дома. — Ты соврала, — голос Сатору был мягким, почти ласковым, но в нём уже слышалась сталь. — Пыталась заставить меня поверить, что между вами всё хорошо… А потом сбежала. Прямо как испуганный кролик. Это… тронуло. — Уходи, — выдохнула Сакура. — Сейчас же. Он подошёл ближе, остановился, изучая её взглядом. Его глаза блестели — не гневом, а чем-то хуже. Обидой? Завистью? Желанием? — Ты выглядела с ним так… фальшиво. — Он наклонил голову. — Скажи честно, он тоже делает вид, что любит тебя? Сакура сжала кулаки. — Я тебя не боюсь. Сатору усмехнулся, и в этой улыбке было всё: ревность, боль, злость, и то болезненное влечение, от которого она сгорала. Он медленно подошёл вплотную к Сакуре, но та даже не двинулась с места, показывая ему что она его не боится. — А ты стала дерзкой, малышка. Он протянул руку, будто хотел коснуться её щеки, но в последний момент остановился. — Я не пришёл забрать тебя. Пока, — тихо сказал он, отступив на шаг. Его голос стал почти интимным, будто шептал ей прямо в грудную клетку. — Я просто хочу, чтобы ты знала: ты делаешь неправильный выбор. Но я щедр — дам тебе шанс его исправить. Он посмотрел на неё с тем выражением, от которого внутри всё сжималось. Его голос зазвенел мягкой насмешкой: — Сегодня ты поступила правильно. Показала этому идиоту, чего стоишь. Если бы сдалась, всё закончилось бы примирительным сексом. А завтра ты бы опять делала вид, что у вас всё идеально. Вечный круг. — Пошёл к чёрту, — процедила Сакура сквозь зубы, ярость пульсировала в висках. Сатору улыбнулся — той самой своей улыбкой, от которой когда-то у неё подкашивались ноги. И пусть сейчас она ненавидела его до дрожи, сердце всё равно предательски дрогнуло. Он шагнул ближе. Сакура не отступила, не отвела взгляда. И тогда он резко, почти молниеносно, схватил её за шею. Не с силой, достаточной, чтобы навредить, но достаточно, чтобы дыхание на мгновение перехватило. Его ладонь была горячей и тяжёлой, как приговор. Секунда — и хватка ослабла, но рука осталась на месте. — Отпусти, — прохрипела Сакура, пытаясь оттолкнуть его. Но он держал крепко, как будто держал не её, а свою власть над ситуацией. — Ты моя, — спокойно сказал Сатору. — Может, ты до сих пор этого не поняла. Но я не стану ждать вечно. Я могу быть терпеливым... но не с тобой. С тобой — всё иначе. Я ждал семь лет, чтобы снова прикоснуться к тебе. И поверь, я не собираюсь терять тебя снова. Так что не пытайся вырываться, как дикая лошадь. Он склонился ближе, почти шепча в её волосы: — Или тебе и этого мало? Тебе недостаточно того, что он тебе изменяет? — Ты врёшь, — срывающимся голосом сказала она. — Нет. И я это докажу, — произнёс он, отпуская её шею. — Я дал тебе шанс самой всё увидеть. Оставил тебе путь. Но ты не пошла. Значит, теперь я сам покажу тебе правду. Он отступил, не оборачиваясь. А затем — исчез. Тихо, стремительно, как шторм, что пронёсся по комнате, оставив после себя только боль, тревогу... и безжалостную дрожь в груди.

***

На следующий день Сакура закончила смену около восьми вечера. Она всё ещё не перезванивала Саске — и он тоже хранил молчание. Это молчание было тяжелым, как наэлектризованный воздух перед грозой. Когда она вышла из поликлиники, прохладный вечерний ветер коснулся кожи, и Сакура машинально закуталась в пальто. Уже направляясь к своей машине, она вдруг заметила знакомую фигуру на парковке. Саске. Он стоял, облокотившись на чёрный автомобиль, в руках — букет алых роз. Молчаливо, как всегда. Его лицо было спокойным, но в глазах — напряжение. Сакура остановилась. Сердце сжалось от неожиданности. Она не знала, чему удивлена больше — тому, что он приехал, или тому, что пришёл с цветами. А может, тому, что внутри неё прозвучал голос Сатору: «Если Учиха ещё раз прикоснётся к тебе — я отрежу ему руки.» Эти слова снова отозвались в груди холодным эхом. И пусть она пыталась убедить себя, что Сатору просто провоцирует её, что он играет, — сомнения уже пустили корни. После той лжи Саске она больше не могла смотреть на него так, как раньше. Но игнорировать его вечно, не дав объяснений, она тоже не могла. Саске медленно подошёл и протянул ей букет. — Прости, — сказал он негромко. — Ты была права. Я… трус. Я испугался взять на себя ответственность. Солгал, потому что не хотел, чтобы ты думала, будто я делаю что-то постыдное. Но это действительно были просто посиделки с друзьями. Сакура скрестила руки на груди, не беря цветы. — Ты правда думаешь, что я тебе не доверяю? — спросила она тихо, но в голосе прозвучала боль. — Нет, — покачал он головой. — Я никогда в этом не сомневался. — Тогда тем более глупо было врать. Мы давно не дети, Саске. Мы вместе много лет, и я всегда честна с тобой. Он молчал. Хотел сказать, что она тоже скрывает от него кое-что. Что он чувствует — между ними что-то встало. С той самой ночи когда на неё напали в гараже. — Я понимаю, — наконец сказал он. — И всё равно прошу — прости меня. Я больше не хочу быть причиной твоих слёз. Клянусь, я не подведу тебя снова. Сакура посмотрела на него долго, напряжённо. Потом, всё же смягчившись, взяла букет. — Ладно, — тихо произнесла она. — Прощаю. В первый и последний раз. Саске выдохнул с облегчением и чуть улыбнулся. — На этих выходных… поехали за город? Я взял выходные. Мы могли бы отдохнуть, побыть вдвоём. Только ты и я. Сакура позволила себе улыбку. Иногда он умел её удивлять — как в старые добрые времена. — Хорошо, — согласилась она. Но пока Саске касался её руки, в голове всплыла та самая угроза, полушёпотом произнесённая Сатору: “Если Учиха ещё раз прикоснётся к тебе…” Ну давай, Сатору, — подумала она. — Покажи своё настоящее нутро.

***

Неподалёку от парковки, в неприметной тёмной машине, два мужчины вели наблюдение. Нанами листал газету, не отрываясь. На носу — очки для чтения, на коленях — аккуратно свернутая куртка. Сугуро, напротив, лениво вертел в руках фотоаппарат, время от времени щёлкая затвором. — Думаю, Учихе осталось недолго, — с усмешкой произнёс Сугуро, делая очередной снимок. — Слишком заметная фигура, чтобы просто убрать, — спокойно ответил Нанами, не отрываясь от чтения. Сугуро ухмыльнулся, бросив на него взгляд. — Не думаю, что он его убьёт. Но вот превратить в овощ — вполне. Ты же знаешь Сатору. Если дело касается этой дамочки — у него сносит крышу. — Согласен, — отозвался Нанами всё тем же ровным тоном, переворачивая страницу. Сугуро обернулся к нему, с неодобрением покосившись на газету. — На дворе восемь вечера. Ты серьёзно? Газета? У тебя же есть телефон, планшет, всё, что душе угодно. И это величайший хакер современности? — Утром не успел прочитать. Это привычка, — спокойно ответил Нанами. Сугуро покачал головой. — Как при таком скучном характере ты вообще женился, а? И не просто женился — на девушке младше тебя! Нобара ещё не умерла от тоски? — Ещё раз произнесёшь имя моей жены — твой труп никогда не найдут, — не повышая голоса, заметил Нанами, продолжая читать. Сугуро громко расхохотался. — Вот, вот это уже ближе к живому человеку! — Он щёлкнул пару снимков и резко отложил фотоаппарат. — Смотри, наша парочка уезжает. На парковке Саске и Сакура уже сели в машину и покидали территорию. — Предлагаю сказать Сатору, что они разъехались по домам. А то он может всерьёз ворваться к ним с пистолетом. — Поддерживаю. Его лучше не злить раньше времени, — кивнул Нанами, сворачивая газету и убирая её в бардачок. Сугуро завёл машину, и покинул территорию больницы.

***

Когда Сатору получил отчёт о том, что Сакура и Саске помирились, его чуть не вывернуло. Лицо исказила мрачная усмешка. Руки сжались в кулаки. Этот ублюдок Учиха… Он с силой вдавил сигарету в край пепельницы, стряхнув пепел. Сердце глухо стучало в ушах, а в груди росло неприятное жжение, больше похожее на ревущее пламя. Саске, после ссоры с Сакурой, даже не подумал о чувствах жены. Он сразу поехал к Ино — миленько «выпустить пар», провести с ней всю ночь, как ни в чём не бывало. А потом, словно преданный щенок, вернулся к Сакуре — с букетом и жалкими извинениями. Сатору не злился на неё. Нет. Он видел, как она верит, как цепляется за прошлое, не замечая правды. Её наивность вызывала в нём горечь. Она была ослеплена. А Саске — прекрасно знал, как манипулировать ею, как выжимать из неё всё, что нужно. Сатору склонился над столом, разглядывая фотографии: Учиха с разными женщинами, то в баре, то у чьего-то дома, то в машине. Ни капли раскаяния. Ни грамма совести. Под снимками лежали распечатки переписок — откровенные фразы, время, даты. А ещё видео. Несколько коротких фрагментов, в которых не было нужды в комментариях. Говорящие кадры. Бессовестные. Он всё это передаст ей. В четверг. На блюдечке — с полной выкладкой. Чтобы развеять её иллюзии. Чтобы разрушить до основания то жалкое подобие любви, в котором она пряталась. Сугуро и Нанами сообщили, что с пятницы по воскресенье Саске забронировал номер в загородном отеле. Дом отдыха, по документам. Но туда он уже заранее возил и своих любовниц. А теперь собирается отвезти туда и Сакуру? — Как он смеет? — выдохнул Сатору, сжимая в пальцах сигарету до того, что она сломалась. Он не допустит этого. В четверг она всё узнает. И тогда… Тогда она сама придёт к нему, бросится в его объятия. Не потому что он настаивает. А потому что поймёт — он единственный, кто не врёт ей.