2. Семейная ссора. Демоверсия

– Нет, ну как это надо было умудриться! – Винри всё никак не могла перестать ворчать, поглядывая на забинтованное плечо Эда, попутно занимаясь раскладыванием на кофейном столике в гостиной гор инструментов. – Уму непостижимо!   –  Как будто я нарочно… – Эд закатил глаза. Он уже стянул с себя рубашку и, оставшись в одних брюках, вполне смирно лежал на коленях Альфонса, сидящего на диване. – Сомнительное вообще-то удовольствие, чтоб ты знала!   – Я же уже извинился раз десять – ну, прости ещё раз! – Рассел, усевшийся на подоконник, чтобы никому не мешать (и попутно с благоговением наблюдать за махинациями Винри, но об этом никому не надо было догадываться), виновато развёл руками.   – Да при чём тут вообще ты? – Эдвард запрокинул голову, дабы видеть друга, и сердито фыркнул.   – Так это же ты из-за меня…   – Не ты же додумался использовать 50-процентный метан, так что засохни уже, гербарий, – видеть твою кислую рожу не могу!   – А ты и не смотри тогда! – фыркнул старший Трингам, всё-таки немного развеселившись. – Как будто кто-то заставляет!   – Ты и заставляешь – несёшь тут всякую чушь!..   – Так, молчи уже, чушь! – прикрикнула на Эда Винри, погрозив ему гаечным ключом. – Лучше морально готовься давай, а то как покажу!..   Эдвард насупился, но, отвернувшись и ткнувшись носом в живот хихикнувшему Алу, с тихим смешком заметил:   – Мне она, видите ли, покажет… а как Блистательный всякую чушь несёт, так ему ничего за это не будет…   Винри проигнорировала колкое замечание Эда и демонстративно принялась протирать спиртом детали, которые должны крепиться прямо к мышцам. Рассел, правда, с удивлением заметил, что у неё чуть-чуть покраснели мочки ушей. С чего бы вдруг?..   – А к чему он должен морально готовиться, Винри? – мирно полюбопытствовал Флетчер, с ногами взобравшийся в кресло, на подлокотнике которого дремал Хеймерик. То есть, как дремал – следил одним глазом за тем, что творится в комнате.   – К операции, конечно! – девушка тряхнула светлыми волосами и тяжело вздохнула. – Если он благим матом орал, когда я просто нервы подсоединяла, то представь себе, что будет, когда я наживую стану ввинчивать…   – И вовсе я не орал, – буркнул Эд по-прежнему куда-то в живот брату. – Шипел и ругался – да. Но орать… Я что, по-твоему, ребёнок что ли?   – Но разве ты не используешь анестезию? – с искренним недоумением перебил его Флетчер.   – Использую, но только местную и минимально, – Рокбелл удивлённо покосилась на него. – Мне же нужно, чтобы чувствительность сохранялась, иначе как я пойму, что нервы подсоединены?   – Так ведь это же всё равно что ампутацию без наркоза проводить! – младший Трингам укоризненно всплеснул руками, едва не задев кота. – Ой, прости, Хейм… – тот мяукнул – мол, ничего, – и Флетчер горячо продолжил: – Это уже какая-то карательная медицина получается! Это ладно ещё, если Эд, с твоих слов, орал благим матом – я удивлён, как он сознание не потерял!   Эдвард озадаченно обернулся и даже приподнял голову.   – Погоди. То есть, ты хочешь сказать, что боль – это типа… не обязательное условие подсоединения протеза?   – Да вообще никакая боль не есть обязательное условие! – Флетчер сердито стукнул кулаком по свободному подлокотнику. – Вы что, издеваетесь? Что значит чувствительность сохранялась, при чём тут ощущение боли? Это по-другому проверяется – что же это, получается, если мне, допустим, обезболили десну, дак я целой челюстью двигать не смогу? Ерунда выходит!   – Но ведь всегда так было, – Винри присела на стол и нахмурилась, скрестив руки на груди. – Спроси любого мастера по установке автопротезов, и он тебе скажет, что боль – показатель того, что нервные окончания в порядке…   Флетчер тяжело вздохнул.   – Винри, я не сомневаюсь в твоём мастерстве. Но скажи мне честно – много ли мастеров по установке автопротезов работает в сотрудничестве с современной медицинской системой?   Рокбелл поджала губы.   – Мне кажется, что никто. Потому что…   – Да, потому что это, строго говоря, было слегка нелегально именно из-за отсутствия возможностей обеспечения комфортного состояния пациентов, а если и допускалось, то требовалась куча бумажек для мастера и очень долгий реабилитационный период для пациента, – Флетчер скрестил пальцы. – Но…   – Извините, но долгий – это сколько? – не удержался Эд, которого очень заинтересовала эта дискуссия между двумя медиками. Вернее, одним медиком и одной дочкой медиков и мастером автоброни.   – От двух до пяти лет, – сухо пояснил Флетчер.   – Сколько?!   – Вот именно, никто не хотел бы столько ждать, поэтому стали делать исподтишка, на свой страх и риск. Обычно в отчётной деятельности это обозначалось как косметические услуги… – младший Трингам потёр лоб.   – Них… рена себе косметические – целую конечность заменить! – во весь голос изумился Рассел, предусмотрительно заменив одно эмоциональное восклицание другим, потому что взял за правило не материться при Винри (и Эду запретил – мол, она же девушка, неприлично! Эд позакатывал глаза, но в итоге согласился и тоже теперь старался следить за языком. Младшим в этом плане было не в пример легче – они и так нецензурно выражались очень редко).   – Ну да, в том и прикол, что нифига они не косметические… – Флетчер грустно улыбнулся. – А полноценные хирургические. Но я к чему это всё. Механики золотые люди, хотя на их столах умер не один человек…   – Эй! – громко обиделась Винри.   – Я не про тебя и не про бабулю, Вин, - тот покачал головой. – Я знаю, что вы очень ответственно к своей работе относи… тесь. Но даже так – нельзя уберечься от случайностей, – он немного помолчал. – Поверь мне, я знаком с реальной статистикой, не бумажной. К тому же… я знаю, каково это, когда происходят не зависящие от тебя вещи. Я бывал в операционных и в реанимациях.   Пауза.   – Извини. Я как-то… всё время забываю, что ты практикующий врач, – Винри виновато опустила глаза. – Мне всё время кажется, что ты ещё слишком маленький…   – Ну опять вы за своё! – Флетчер всерьёз нахохлился и уткнулся в собственные коленки, обиженно засопев. – Маленький, маленький… Я что, выбирал себе рост и телосложение? А если даже про возраст, то я всего лишь на год тебя младше, Винри! Ну что за дискриминация такая! Я начинаю понимать Эда, который бесится, что его микрофасолиной называют!   – Я НЕ МИКРОФАСОЛИНА!   – Авиценна, ну чего ты! – Альфонс замахал руками, стараясь не заехать возмущённому Эду по носу. – Никто и не думает тебя дискриминировать! И никто в твоих способностях и гениальности не сомневается – ты нас всех несколько раз с того света вытаскивал! В конце концов, если б не ты, Эд бы от одной потери крови прям в лаборатории бы коньки отбросил!   – Вот именно – Флетчер, не дуйся! – Эд горячо поддержал брата, хотя подниматься с его коленок не стал. – Я тебе жизнью обязан! И если я тебя малым и называю, то только в шутку – ты вообще себя взрослее нас с Блистательным товарищем ведёшь!   – Абсолютно солидарен с Эдом! – Рассел серьёзно покачал головой. – Братец, ну чего ты? Вовсе мы тебя не считаем маленьким – тем более тебе в ноябре уже восемнадцать стукнет!   – А чего она тогда – маленький, маленький? – расстроенно шмыгнул носом Флетчер, всё ещё глядя куда-то в сторону.   На Винри синхронно уставились три пары укоряющих глаз – две карие и одна синяя. Однако Элрики и слова не успели сказать. Видимо, тут заговорила братская солидарность.   – Винри, хорош на моего брата наезжать! – Рассел недовольно скрестил руки на груди.   – Я?! Наезжала?! – Винри ни с того ни с сего вспылила и, уперев руки в боки, грозно уставилась на Рассела исподлобья. – А что он, не маленький что ли?! Ты сам за ним до сих пор как за пятилетним присматриваешь – а я крайняя?!   – В смысле за пятилетним?! – попробовал было вмешаться совсем надувшийся Флетчер… но, кажется, это было бесполезно.   – Мне можно, я его старший брат, я за ним с пяти лет и присматриваю! – старший Трингам спрыгнул с подоконника и гневно нахмурил брови.   – И что, ты у нас теперь эксперт по воспитанию детей? А может, ты его вообще как тиран воспитывал, что он тебе слова поперёк сказать не может!   – Это я-то тиран, я?!   Флетчер беспомощно хлопал ресницами. Вообще-то он обиделся в шутку и не рассчитывал, что это перерастёт в серьёзную ссору. Эд отвернулся и трясся от беззвучного смеха, спрятав лицо в районе живота Ала. Ал изо всех сил старался сохранять серьёзное выражение лица, но губы у него предательски подрагивали. Хеймерик, окончательно проснувшийся от громких криков, с искренним любопытством круглыми голубыми глазами наблюдал за оживлённой перепалкой, лениво помахивая хвостом.   Рассел и Винри между тем неизвестным науке образом оказались лицом к лицу и разгорячённо ругались на повышенных тонах. На повышенных тонах? Да они орали друг на друга – и если не знать, что между ними ничего (ничего ли?) не было, их можно было бы принять за семейную парочку, спорящую о методах воспитания своего сына.   – Нет!   – Да!   – Не ори на меня!   – Сам на меня не ори!   – А ты мне не указывай!   – А ты не возмущайся!   – Хочу и возмущаюсь! Ребёнок меня слушается, а не тебя!   – А тебе не кажется, что этому ребёнку надо давать побольше свободы, а?   – Я уже не ребёнок!.. – Флетчер от безысходности замахал руками, не зная, как вообще реагировать на происходящее – ему было и смешно до чёртиков, и обидно. Ну какой он им ребёнок?.. Опять Рассел за своё, и Винри ничем не…   – ДА ПОМОЛЧИ!!! – Рассел и Винри в один голос рявкнули младшему Трингаму, убийственно зыркнув на него исподлобья.   Флетчер, беспомощно и сердито одновременно поглядывая на спорщиков, с перепугу вжался в спинку кресла и крепко обнял под животом прыгнувшего ему на колени Хеймерика.   Повисла тишина. Рассел и Винри, похоже, начали потихоньку понимать, как это выглядело со стороны, поэтому чуть ли не в ужасе уставились теперь друг на друга.   Эд медленно сполз с коленок Ала на пол, вытер тыльной стороной левой ладони выступившие со смеху слёзы, поднялся на ноги, глубоко вздохнул и невозмутимо напомнил:   – Винри, я всё ещё жду, пока ты там решишь мне автопротез поставить. Желательно ещё, чтобы ты обсудила это с Флетчером – если можно без боли, то я буду безмерно вам обоим благодарен, – он любезно слегка поклонился в сторону пребывающего в прострации Флетчера и постепенно заливающейся краской Винри. – А пока я схожу на кухню попить водички, надеюсь, вы сумеете договориться, – старший Элрик обернулся и лукаво подмигнул Альфонсу. – А ещё я бы не отказался, если бы моя булка организовала мне пару бутербродов…   – Да хоть десять, братик! – чистосердечно рассмеялся Ал, тоже поднимаясь на ноги.   – Не, десять слишком перед операцией… – Эд нарочито задумчиво покосился на всё ещё хранящего подозрительное молчание Рассела и глубокомысленно изрёк: – In amore semper mendax iracundia est! – после чего так быстро ретировался на кухню, утащив за собой и хихикающего Ала, что только пятки и сверкнули.   – … Что он сказал? – Винри озадаченно повернулась к Расселу и в недоумении часто заморгала – старший Трингам поспешно отвернулся, но даже так она успела заметить, что он был красный, как варёный рак.   – … Да так, – фыркнул Рассел. – Ничего. Просто глупость. Не обращай внимания.   Флетчер, почёсывая замурчавшего Хеймерика за ушком, тихонько пробормотал:   – Ну да… куда уж глупее… так сказать, beata stultica.   Он уже предвидел, кому сегодня придётся работать домашним психологом и травматологом по совместительству – то есть, отпаивать Рассела валерьянкой и вправлять Эду вывихи от драки. Спасибо хоть Ал пока что адекватный – а то он бы точно чокнулся. Флетчер, конечно, ждал приезда Винри, но как-то не рассчитывал, что это закончится таким количеством проблем. Хотя проблемы вообще-то были на ровном месте – особенно если учесть то, что щёки у Винри сейчас примерно того же оттенка, что и у Рассела.