Часть 2

Видя, как Старлайт и Хьюи держатся за руки, как влюбленные идиоты, на премьере "Рассвета семи", Хоумлендеру захотелось плакать. Или вырвать их глотки. Или подрочить. Уже сам факт, что она привела этого бесхребетного идиота на мероприятие, предназначенное для Семерки, был ужасен. Когда Хьюи натолкнулся на него, Хоумлендору показалось что сердце этого идиота сейчас само выскочить и попрыгает по ковровой дорожке. Засранец боялся его. Конечно, у Старлайт не было такта. Никакого внимания к нему и его нынешним трудностям. Ее "успешный" роман, естественно, привлек внимание к его неудачному роману. Каждый интервьюер хотел знать о его бывшей подружке. Он повторял эти строки так много раз, что начал путать слова. “Я просто мужчина, который влюбился не в ту женщину...” “Я просто женщина, которая влюбилась не в того мужчину...” “Я только что влюбился в не ту женщину...” “Итак, я провел последний год, действительно замедляясь...” “...действительно замедляюсь и воссоединяюсь с самим собой...” “действительно восстанавливаю связь и замедляюсь с самим собой....” “...и я очень рад, что все познакомятся с настоящим мной...” “...очень рад, что я познакомлюсь с настоящими всеми...” Эшли, которая в данный момент ела свои собственные волосы, продолжала пытаться привлечь его внимание, отчаянно убеждая его оставаться в теме. Он сказал ей отвалить с радостной улыбкой. Он делал все, что мог, черт возьми. Его личная помощница Натали просто протянула ему бутылку воды. - Для чего это мне? – раздельно проговорил он, чтобы до нее дошло. Дошло насколько она тупа. - Прочистить горло, сэр, - бодро ответила она и вложила бутылку в его сцепленные сзади пальцы. - Мне не нужно…. – он начал закипать, быстро. - Это заставит тебя выглядеть более человечным, если все увидят как ты пьешь воду. Все люди делают это, когда им нужна пауза. Тебе тоже нужна пауза. Хоумлендер раздраженно посмотрел на нее сверху вниз. Натали не слишком нарядилась, хотя и была на красной дорожке. Позволила «тыкать» ему, выглядела немного отсутствующей. Если быть честным – теперь она вообще смотрелась безработной. Абсолютно простецкое черное платье и балетки, которые она постоянно стягивала с одной ноги. Ужасные манеры, кошмарный стиль. - Знаешь, ты могла бы приложить усилия, чтобы выглядеть более презентабельно, - сказал он сквозь сжатые зубы. - Ну, ты же у нас звезда, - отозвалась Натали. Он ничего не сказал на это, хотя почувствовал, как ее замечание остудило его злость на пару градусов. К тому же сегодня на ней был обычный черный комплект белья, весьма сносный, но все еще купленный на какой-то барахолке. - В любом случае, - продолжила она, - нам надо играть в уязвимость, ты ведь в курсе? - Прошу прощения? - Людям нравится разбитые сердца. Никому не нужен герой у которого все отлично. А у вас ведь действительно разбито сердце, не так ли, сэр? Почему бы вам не показать это? - Это идиотизм. Разбитое сердце? Полный бред. Никакая часть меня не может просто взять и сломаться, - парировал он, все еще сохраняя улыбку на лице перед камерами. - И я уже сказал им, что я был влюблен… - В неправильную женщину, да. Но, эм… можно же добавить, что вы все еще оправляетесь от этого. Он лишь усмехнулся, конечно же «правильной» улыбкой, не злобной, а просто божественной. - Зачем? Чтобы все подумали, что я все еще влюблен в эту нацистскую сучку? - Ну... ты мог бы настаивать на том, что не поддерживаешь ее убеждения, и при этом вести себя так, как будто ты еще не совсем пришел в норму. В конце концов, тебе причинили боль и предали. Это нормально. Это по-человечески. - Но я не пострадал, и я пришел в норму. Секунд за десять, примерно. Натали кивнула, виновато опустив глаза. - Вы правы, сэр. Это просто делает историю лучше, если бы вы это сделали. Давайте, я заберу воду... Хоумлендер ответ руку вне пределов ее досягаемости. - Нет, я оставлю ее себе. А теперь уходи, ты меня раздражаешь. Опять. Натали легко растворилась в толпе. Она не особо и выделялась. Под конец вечера он чувствовал себя ослабленным. В первый раз за всю жизнь. Конечно он не стремился к тому, чтобы люди увидели его настоящим, он даже не был уверен, что сам хорошо понимал, что это значит. Он видел Старлайт в ее повседневном образе нормального человека, но… у него не было ничего подобного, даже близко. Он ведь Хоумлендер, кем еще он может быть, кроме как Хоумлендером. Героем. Герой не может напялить потасканные джинсы или распивать кофе или жрать тонны пончиков. Почему его неряшливая помощница решила, что Стормфронт разбила ему сердце? И что значит слово «разбила»? Как это? Почему она решила, что он пострадал? Позже, тем же вечером, он нашел ее в открытом баре, на крыше здания. Она не делала попыток найти его сама или поговорить с кем-то из Семерки. Она просто стояла там, пока ветер трепал платье, дешевое платье, и набрасывал волосы ей на лицо. Одной рукой Натали зажимала маленький клатч, другой выковыривала маринованные вишни из пирожных. Она выглядела убого и не вписывалась в мероприятие, да и в Воут в целом. - А, я вижу, ты снова не делаешь ничего полезного для меня. Натали попыталась заговорить, но ее рот был набит. Она сглотнула. - Извините, сэр. Я просто пытаюсь завязать узел на вишневом стебельке. - Что ты делаешь? - Знаете, такой трюк, когда ты завязываешь в узел вишневую ножку языком? Раньше я делала так на вечеринках в колледже. Хоумлендер сморщил нос, словно она призналась, что чистила туалеты. - Это звучит глупо. Я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях. - Да, согласна, но раньше это был мой единственный талант. Я нашла инструкции на wikiHow, но они мне не очень помогают, - сказала она, показывая ему фотографии на своем телефоне. Он решил, что она не просто тупая, она больная. - Это не талант, Натали, - он сжал бутылку с водой, которую все еще таскал с собой, и резко распрямив руку швырнул ее куда-то за пределы здания. – Вот это, талант. - Интересно, вы могли пришибить ей кого-нибудь? Скорость она набрала приличную, - сказала Натали глядя вслед запущенной бутылке и для пущей наглядности сложив руки словно бинокль. - Жуть, сэр. И еще, вы же знаете, что пластик вредит окружающей среде? Он внутренне закатил глаза. - Я тебя отпускаю, езжай домой, пока я не услышал еще какой-либо бред, - он сделал паузу, отворачиваясь от нее. – Иначе я расколю твою голову как кокосовый орех. - Принято, сэр. Хорошего вечера, сэр. Натали умчалась к выходу. Кинув последние слова даже не глядя на него. И кто так желает хорошего вечера!? Эшли отправила ему эсэмэску со статистикой на следующий день. Его показатели выросли. Уязвимая нотка, которую он все же добавил в свою речь на красной дорожке, по-видимому, сделала его более симпатичным. Хоумлендер не собирался приписывать это Натали. В конце концов, это было его выступление. Как бы то ни было, он провел большую часть ночи, пытаясь завязать гребаный вишневый стебель в узел своим языком. Он заказал несколько коробок мараскиновых вишен, доставленных в его пентхаус. Он провалил все попытки и в припадке ярости разрушил половину пентхауса, включая диван, который в общем-то был удобным, но около пяти утра он, наконец, получил это. Ему удалось завязать один вишневый стебель. Он сделал фотографию в качестве доказательства. Он почти хотел отправить ее Натали, но обнаружил, что не знает ее номера. Точнее, это блядь, она не удосужилась позаботиться об этом. Конечно, он позвонил Эшли, посреди ночи, и потребовал отправить рабочих в пентхауса, чтобы они навели порядок, после его погромов. И номер, этой долбанной ассистентки. Но зато стебель…. Он чувствовал себя таким чертовски совершенным, преуспев в чем-то таком маленьком, тупом и абсолютно бесполезном, что энергично мастурбировал на развалинах пентхауса, а затем крепко и долго спал. Он так хорошо отдохнул, что даже опоздал в Воут. Впервые. Ведь он, блядь, умел летать. Он нашел Натали сидящей на полу конференц-зала и смотрящей в большие окна, подтянув колени к груди. Она была в наушниках. Он слышал, как песня гремит у нее в ушах. Забирает всё, Но ничего не дает взамен? Я должен был догадаться Что, от тебя одни проблемы Вот ведь мерзость. - Здравствуйте, сэр, - сказала она, заметив, что он стоит рядом с ней. Она вытащила наушники и протянула ему свой телефон. - Что вы думаете об этом твите? Я еще не публиковала его. Хоумлендер взял телефон у нее из рук. Прошлая ночь была горько-сладкой, но полезной. Спасибо, что позволили мне показать вам настоящего себя #DawnoftheSeven Он поджал губы. Она использовала одну из дерьмовых сценарных реплик и превратила ее во что-то сносное, почти человеческое. Он моментально ожесточился: слова были близки к правде. - Все в порядке, - сказал он и нажал "Твитнуть". Натали застенчиво улыбнулась ему. - Я рада. Она с трудом поднялась на ноги. Хоумлендер закатил глаза. Он схватил ее за руку и потянул вверх, как будто она была игрушкой. Конечно, было бы забавно: прояви он хоть толику силы, и ее рука с хрустом оторвалась бы от тела. Она и так столкнулась с его грудью. Точнее, впечаталась в него, как в стену. - Ой, - сказала она, потирая лоб. - Вы довольно жесткий. Он издал неопределённый хмыкающий звук. – Так и есть. - Как далеко вы можете видеть? - спросила она вглядываясь в вид за панорамными окнами. - Я вижу весь город. - Чем докажите? - Не смей дерзить мне, иначе… - Знаю, знаю, пойду в очередь тех, кто прыгает с крыши добровольно. - Натали засунула руки в карманы. - Вам что-нибудь принести, сэр? Она снова вернулась к деловому тону. Хоумлендер тяжело вздохнул. – Просто уйди отсюда. У меня встреча с Эдгаром. - О, удачи с этим. - Зачем мне нужна удача? Она пожала плечами. - Извините, это просто то, что люди говорят друг другу. - Я не человек. - Должным образом принято к сведению. - И еще... Пока что, никто не прыгал с крыши Воута, Натали. - Всему свое время, сэр, - она улыбнулась и закрыла за собой дверь. Он не мог понять, как работают ее скромные мозговые структуры. Разве их разговор не был дружественным? Разве он не помог ей, как и делают люди? Поему он слышал, как ускорилось ее сердце, когда она желала ему удачи? Она испугалась его? Когда, почему? После ее ухода он провел остаток времени в социальных сетях, наслаждаясь одобрением своих поклонников. Ответы на твит Натали были абсолютно опьяняющими. Его любили. Он расслабился. Он не осознавал, что напевает текст песни, «от тебя одни проблемы» пока Стэн Эдгар не прочистил горло позади него. Хоумлендер обернулся, как будто его застали со спущенными штанами. Технически даже это не встревожило бы его так сильно, как тупая песня. Старлайт выглядела озадаченной, хотя и немного заинтригованной. - Я вижу, ты пребываешь в хорошем настроении, - заметил Эдгар, занимая центрально место. Хоумлендеру пришлось улыбнулся не разжимая челюсти. - Я всегда в хорошем настроении, Стэн. - Хорошо. Сейчас тебе это пригодится, - сухо добавил Эдгар. К концу встречи Старлайт была назначена вторым гребаным капитаном. И Хоумлендеру полагалось быть благодарным. БЛАГОДАРНЫМ. - Я признаю, что совет директоров и я подумывали о том, чтобы сделать Старлайт единственным капитаном Семерки, в последнее время твой рейтинг был слабым, а ты – неуправляемым, - холодно сказал ему Эдгар, - но твое выступление на премьере фильма прошлой ночью было... адекватным. Цифры это подтверждают. Продолжай в том же духе, и кто знает, что может случиться. Чертова змея. Он мог бы уничтожить его на месте. Что может случится? Я отвечу – я засуну пальцы в твои кишки и наматаю их на шею соплячке, заставлю тебя просить прощения за каждое гребанное слово в мой адрес. Но он этого не сделал. Он не мог себе этого позволить. Он должен не убить, а сокрушить этих паразитов, но сначала ему нужно было перехитрить их. Его так и подмывало найти Натали и проломить ей череп. Он ненавидел тот факт, что отчасти благодаря ей он стал вторым капитаном. Он хотел показать ей, что она всего лишь букашка, как и все остальные. Он определенно не нуждался в ее жалкой помощи. И он докажет ей это! Он ее убьет. У него не было особых проблем с получением ее адреса; все, что нужно было делать - свирепо посмотреть на Эшли. Ночью он стоял у ее окна, глядя сквозь стены и размышляя, что делать. Натали сидела на кухонном островке, одетая в просторную футболку. Долбанный медведь снова подмигивал ему. Она смотрела видео на своем телефоне, смеялась и фыркала, как кит выброшенный на песок, при этом поедая миску хлопьев. Он уловил аромат: холодное свежее молоко и корица. Он почти решил, что убьёт ее тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. И тут случилось это. Она облилась молоком. Болезненный спазм сжал его горло, скользнул вниз и остановил легкие. Она слизала молоко с тыльной стороны ладони, вытерла губы и всосала в себя остатки из миски. Грязно. Мерзко. Он бы присоседился.