4. Лук и базилик

Земля г. 12 п.И.

— Почему я должен это делать? — Потому что у твоего ребенка проект по естествознанию, — Этель настойчиво вложила маленькие грабли в руки Эварта, — бери и делай грядку! Из-за угла веранды четырнадцатилетняя Эмилия и семилетний Тим подслушивали пререкания взрослых. Эми и сама бы легко сделала грядку, но дедушка строго сказал: их отец должен проявить родительскую ответственность и помочь детям. И вот Эварт, наконец, сдался. — Что ты будешь сажать? — Эми пригладила непричесанную с утра макушку младшего. — Почему ты всегда лохматый такой? — Не трогай! — Тим снова растрепал волосы. — Мне так нравится. Мама купила семена — базилик и лук. Мне надо, чтобы одни луки… как это назвать? Чтобы одни зацвели, а у других была луковица! — Тимоха, ты как получился такой серьезный? Тимоти Роулз — четвертый ребенок их странных родителей, единственный, кого обошло имечко на «Э». Обладатель фамильных «как у Терры», хотя и у Эварта такие же, зеленых глаз и ангельских каштановых кудряшек. Близнецы с ним не могли нормально находиться в одном помещении, а Эми обожала мелкого. Мелкий отвечал ей тем же. Он вообще как зеркало отражал отношение к себе, ни к кому не подлизывался, но и сам не задирался. Разве что иногда. — Дети, хотите какао? — Этель появилась на веранде. — Хотим. Я пойду сделаю, ба. Мелкий убежал на кухню. Ответственный растет. Эми пошла приглядеть за ним, все-таки горячее молоко, тяжелые кружки. Она тоже, наверное, ответственная. Сложно быть другой, когда у тебя трое младших. Впрочем… Эми посмотрела на коммуникатор — за полтора часа, что они у бабушки, на экран насыпался десяток уведомлений от мамы и близнецов, которые поехали выступать с концертом, впрочем, эти живут своей танцевальной жизнью, где участие старшей сестры не требуется. — Хороший мальчишечка получился, — Этель насыпала печенья в корзинку, — на Тедди чем-то похож. — Тед старший, а этот самый мелкий. — Ну не совсем такой, как Тед, конечно… Эми покраснела. Тед уже взрослый, ему двадцать. Конечно же, ей нравился Тед. И Винни. Она смотрела видео, где они в зале для единоборств, и это было очень круто. Будто не люди, а летающие боги! Иногда они прилетали с Тау навестить бабушку и деда, и тогда становилось видно — вот они, любимые внуки. Эми не обижалась, она-то могла приезжать в дом с цветущим садом даже каждый день, играть с дедом в шахматы и болтать с Этель. — Я сделал! — Тим выключил плиту и обернулся. — Эмилька, поможешь по кружкам разлить? — Давай, тащи их на стол. Один раз Тим вдруг пришел к ней в спальню вечером, задумчивый и какой-то нахохленный. И спросил, не беспокоит ли ее то, что она — экспериментальный ребенок. Оказывается, он, единственный в семье, рожденный не из репликатора, тоже считал себя экспериментом. Может быть, поэтому они и были так близки. — Папа! Ты долго еще там? — Долго, — крикнул недовольный отец в сторону веранды, вытирая вспотевшее лицо, отчего на лбу остались грязные следы, — только вскопал. — Тяжкий груз родительства, — Этель отпила какао. Только внешне она была милой сухонькой старушкой в теплом лиловом платье и с пучком седых волос на голове. За хрупкой внешностью пряталась умная и язвительная женщина, которую внуки немного побаивались. — Пойдем поможем? — Ага, — Тим набил рот печеньем и поспешно запил все какао, — только водички попью, а то все слипнется! — Догоняй, я в кладовку. Еще несколько лет назад Этель сажала летом ароматные травы и множество цветов. Теперь остались только пионы и флоксы, да подснежники распространились по всему саду и сейчас, весной, покрывали его голубым ковром. Раньше Эми всегда помогала с огородиком, но тогда была маленькой и немногое могла сделать. Зато теперь выросла. Она достала из старой кладовки еще одни грабли и лейку. Вместе с Тимом они разбили комья земли на двух грядках и огородили их декоративным заборчиком. Затем сделали углубления и полили сухую землю. — Теперь надо посадить, — Тим почесал затылок. — Только я не помню, где семена. Пап? А ты семена взял? — Ребенок, а почему… — Родительская ответственность, — хором сказали Тим и Эми. В ответ отец обнял их обоих, перемазав всех в земле окончательно. Семена он взял. И не только лук с базиликом — мелкие черные семечки, наклеенные на прозрачные ленты, похожие не зубную нить, но и укроп в обычном пакетике. — Укроп даже пахнет укропом, — мелкий внимательно рассматривал плоские серо-коричневые семечки. — А базилик базиликом не пахнет. — Давайте уже посадим и поедем домой! — Что, на обед не останешься? — это дед вышел в сад. — А дети остаются, да, дети? Иногда казалось, что Франсуа недолюбливает отца. Когда она поделилась с Юджином, тот просто сказал: дед уже старенький, не сердись. Семейные отношения — сложная штука. За себя Эми не обижалась, а за папу — да. — Он останется! — сказала она, поднимаясь на ноги. — Ну и хорошо, — улыбнулся Франсуа. — Что выращивать будем? — Лук и базилик! И укроп! А он вырастет? Я буду приезжать поливать, чтобы вырос. — Конечно, вырастет. Летом будем салат есть с твоим укропом, да… Эми показалось, что прозвучало «Тедди». А может быть, и не показалось. Однако тут же Франсуа откашлялся и повторил: «да, Тим?»

***

Через неделю после начала нового учебного года совершенно счастливый Тимофей вернулся из школы с похвальным листом за летний проект по биологии. В тот же день он потребовал ехать к бабушке и деду — хвастаться и есть суп, посыпанный зеленым луком и укропом. Из двух пучков базилика, которые удалось вырастить, Этель сделала песто. Сам агроном такое не ел и называл «зеленой какашечной пастой». — Деда, смотри, — Тим протянул грамоту Франсуа, — даже разрешили напечатать! — Красота. Не зря все лето же растил. — Мне еще Эми помогала. Вытянувшийся за лето младший повис на шее у Эми. Скоро станет совсем большим и тяжелым, на руки не поднимешь. Все каникулы почти каждый день ездил сюда — поливать и рыхлить грядки, а иногда — просто посмотреть на подрастающие стебли. — Давай отправим Теду фотографии? — Лука? — опешила Эми. — Зачем? — Ну давай, ну пожалуйста! Как-то неловко отправлять взрослому Теду фотографии грядок и грамоту второклассника… Почему у мелкого до сих пор нет своего коммуникатора? — Тим, не смущай сестру. Пойдем, — Этель погладила Эми по плечу, — мы все сделаем. Через пару минут всему семейству упало уведомление, за которым скрывался лукавый Тимофей с пучком лука и огромными соцветиями укропа в руках, а следом — фотография Эмилии с комментарием «научный руководитель главного агронома». — Надо еще папе написать, — Тим все-таки перехватил коммуникатор. — Это же он грядку сделал… — Я напишу, — снова улыбнулась Этель. — Напишу, что общество ценит его родительский труд и прекрасных детей. И мы тоже его любим, да, Тим? Что ты такой серьезный? Младший расцвел в бандитской улыбке, и никаких следов серьезности на круглом мальчишеском лице со вздернутым носом и маленькими веснушками на щеках не осталось.