5. Под звездным небом

Мадре-де-Диас г. 204 п.И.

Мы никогда не должны забывать, кто мы, и откуда мы пришли Эдмунд говорил так, когда рассказывал о прошлом человечества. Говорил о Земле, чью хрупкую красоту и поразительное разнообразие жизни люди почти разрушили, но вовремя спохватились, об Исходе — самом большом проекте человечества, который два века назад привел всех в новые дома. Показывал картины из прошлого на большой проекции под самым потолком. В семье любили историю. Бумажные книги хранились в библиотечной комнате, вдали от света и пыли, но даже их иногда можно было почитать, чтобы прикоснуться к тайнам прошлого, чтобы не забыть главное. Есть вещи, которые Тоби и в самом деле никогда не забывал. Кто он и откуда. Сирота с Мадре-де-Диас, которому фантастически повезло. Он привык считать Монтега и Эледу Боннер своими родителями, но вот — ему исполнилось шестнадцать, и внезапно мама попросила взять другую фамилию. Тобиас Роулз. Она сказала, что у Боннеров есть другие ветки семьи. Роулзы же почти исчезли. Остался только Эдмунд, у которого не было своих детей, а Эстер — его сестра, наотрез отказалась возвращаться в человеческий мир от Других и как-то участвовать в сохранении семейства. Мальчик, лишь чудом сумевший удрать от нищеты, в мгновение ока стал наследником одной из старейших и известнейших семей Федерации. История Роулзов опустилась на плечи звездным небом ответственности. Имена из школьных учебников, лица с иллюстраций, витражей, мозаик, легенды времени и пространства стояли теперь у него за спиной, но Тоби не слышал их голоса. Не знал, как дотянуться до них. Каким он должен быть, чтобы вести эту семью в будущее? — Ничего же не изменилось, ребенок, — отец хлопнул по спине, заметив растерянность в глазах при взгляде на новые документы. — Мы все еще твои родители. Ты все тот же, музыкант и вроде как будущий юрист. — Все равно странно. — Не заморачивайся! Что мы, едем на вулканы смотреть или ты передумал? — Да не передумывал я ничего! — насупился Тоби. — Едем! — Все, забухтел! Эх, подростки! Монтег улыбается и первым садится в планер. Тоби спешит за ним по привычке. Пускай страх, что родители снова исчезнут, и проработан тысячу раз с психологом, до конца все равно не уходит. Сестра справилась лучше. Ей было три года, когда отец улетел, четыре с половиной, когда они с мамой вернулись. Сейчас ей девять. Эли тоже поменяла фамилию. Элиза Роулз будет самой красивой девушкой в Федерации, когда вырастет. Настоящей принцессой! В руке лежит новенький токен. Темно-зеленый кружок не может ничего сказать, но Тоби кажется, что он слышит шепот, голос из глубины времен, предостерегающий: «Теперь ты не принадлежишь себе!» — Спасибо, — в маминых зеленых глазах — свет и тепло. — Я знаю, как это сложно. — Теперь ты снова мой братик! Элиза, одетая уже в спортивные брюки и ярко-оранжевую куртку крутится в прихожей. Рядом валяется рюкзачок с голографическими нашивками — нарисованный единорог время от времени выглядывает из-за радуги. — Я всегда твой братик. — Конечно! Осталось только переодеться, взять сумку, и планер увезет их в космопорт, а затем — серебряный с черным корабль, подарок Других, умчит на Мадре-де-Диас. Тобиас Роулз всего на три дня вернется туда, откуда десять лет назад улетел мальчик Тоби.

***

Воздух на Мадре-де-Диас всегда густой и пахнет нагретыми камнями. Небо — низкое и темное. Если вулкан дымит, то нужно ходить в респираторе. По земле можно ходить босиком, такая она теплая, но если вулкан дымит всерьез, то лучше уматывать от него подальше. Сейчас они в том районе, где вулканы спят, поэтому, как только скрылся за горизонтом диск звезды, в небе высыпали крупные яркие звезды. Человечество так и не придумало, имена для созвездий на этом небосклоне, но в детстве Тоби называл вот ту группу звезд… — Гайка! — послышался девчоночий голос. — Мы называем это Гайка — Да, точно… А рядом с ним — Русалка. — Откуда ты знаешь? На Мадре-де-Диас не так много гостиниц, а в этой части и подавно. Они остановились в небольшом комплексе из нескольких двухэтажных домиков, притулившемся у края горного массива. И вот теперь, с балкона домика напротив девчонка в ярко-голубой футболке разглядывала Тоби. — Я тут жил до шести лет. — С ума сойти. Это про твоих родителей написано? Мы все уже вычислили, — она показала проекцию какой-то новостной заметки. — Может быть. Желтые ленты — не мое хобби. — Ну и не мое. У нас тут геологический лагерь. Тебя как зовут? — Тоби. — Хочешь, иди к нам. Тут и с Тау ребята есть. Поболтаем. Я Мелоди. Родители не без удивления, но легко отпустили к геологам. Только взяли обещание вернуться «в разумное время». Прихватив одеяло и пакет чипсов, Тоби подошел к соседнему домику. Мелоди открыла дверь. — Давай быстрей, а то преподы будут ворчать! — Только не говори, что надо прятаться в комнате у девчонок! — Размечтался! — она фыркнула и тряхнула сотней мелких черных косичек. — У нас общая гостиная. Что у тебя тут, чипсики? У нас конфетки есть. Появление Тоби в компании геологов произвело фурор. Девчонки таращились. Выбритый налысо парень в широченных штанах и такой же неопределенного размера футболке мгновенно разглядел его протезированные руки и начал воодушевленно рассказывать про кремнийорганические ткани и откуда берется кремний. Удивительно, но несмотря на устрашающую внешность — Тоби не хотел бы столкнуться с таким в темном переулке — он оказался добрым и очень увлеченным. Потом кто-то принес гитару. Тоби раньше пробовал играть, хотя преподаватель фортепиано как-то даже пытался запретить «чтобы не портить руки», но биопротезам струны были нипочем. Ему нравилось. Не так, как фортепиано, конечно. По-другому. С гитарой он не падал в океан звука, а пытался покорить волну, как серфер на доске. — Можно я? — спросил Тоби, когда Мелоди сыграла пару неизвестных ему, но явно популярных песен. — Что будешь играть? — пара девчонок села поближе. — Про русалку из Альтарены. Она моя духовная прабабушка, в конце концов. Сколько бы лет ни прошло, жителя Мадре-де-Диас всегда можно узнать по этой песне. Про женщину, без которой геологических лагерей для шестнадцатилетних сейчас бы не было, наверное. И так не особо тут здорово, это уж Тоби знал наверняка. Да и на Тау в дальних секторах тоже не праздник. Аккорды слетали со струн, девчонки подпевали, здоровяк-любитель-кремния топал ногой в такт, кто-то еще хлопал в ладоши. Тоби играл и думал, что будущее должно стать лучше настоящего. Если Русалка Риз, такая же как он сирота, девчонка без ног, могла изменить мир к лучшему хотя бы немного, то и он, наверное, сможет. Потом Мелоди достала бутылку бренди, и Тоби решил, что не готов так глубоко погружаться в мир геологов. Было чуть неловко поспешно уходить, но вдруг в голове или в душе, где-то внутри, он ясно ощутил — его место не здесь. На следующий день ребята из соседнего домика уехали в полевой лагерь, а следом Тоби с Элизой и родителями полетел на маленьком винтовом самолете смотреть в бурлящие горячей лавой жерла вулканов. Раскаленная порода кипела и сверкала. Внутри все замирало от восторга и ужаса одновременно, как будто вулкан был олицетворением мира и жизни впереди. Тоби не хотел бы нырнуть в раскаленную пропасть, но знал — если лаву остудить, она станет просто тёплой землей. И как по земле Мадре-де-Диас можно пройтись босыми ногами, так и он сумеет пройти по пути своей жизни.