11.

В последующие дни ни от Гарри, ни от Рона так и не было ответа, и она даже отправила письмо Невиллу, спрашивая, все ли в порядке с мальчиками. Это письмо также осталось без ответа, из-за чего ее беспокойство обострилось до такой степени, что у нее начались проблемы со сном. Несмотря на то, что у нее был комфорт огромной библиотеки, она чувствовала себя очень одинокой без своих друзей. Малфои, казалось, стеснялись ее. Встревоженная миссис Малфой убежала, как только Гермиона появилась в поле зрения, в то время как мистер Малфой внезапно вспомнил, что у него есть срочные дела в другом месте. Кроме них, был только грубый домовой эльф, отпускавшая ехидные комментарии на каждом шагу. Волдеморт, должно быть, велел своей любимой змее держаться от нее подальше, потому что, к счастью, она никогда не сталкивалась с ней лицом к лицу. Но время от времени она замечала темную фигуру, скользящую по стропилам, подобно длинным темным волнистым волнам, и, содрогаясь, надеялась, что Нагайна больше никогда не спустится за ней. Учитывая, сколько времени у нее было на чтение и отработку заклинаний, она знала, что значительно опережает учебную программу Хогвартса. И все же она скучала по занятиям, точнее, по общению с другими людьми. Она даже предпочла бы ехидные замечания Снейпа по поводу ее школьных работ вместо этого вынужденного одиночества. В эти дни Волдеморт возвращался уже после ужина, выглядел усталым, словно над чем-то усердно работал. Временами ей удавалось выудить из него частицы актуальной информации, задавая невинные вопросы о том, как та или иная теория может быть применима на сегодня. — Наша связь — следствие Метки, не так ли? — спросила она, глядя на темную фигуру, испачкавшую ее левую руку. — Верно, — подтвердил он, глядя на ее руку, как будто был доволен своей работой. — Я была первой, кого ты пометил? — И да, и нет, — медленно произнес он, отрываясь от книги. — Нет, в том смысле, что я уже разработал метку для своих рыцарей, но... твоя – другая. — А остальные знают, что она другая? — спросила она, наклонив голову. В мерцающем свете камина он выглядел почти как обычный мужчина. Красивый мужчина, однако. Его темные волосы были еще очень короткими, но у него были тонкие черты лица, красивый, выразительный рот, например, прекрасные глаза, прямой нос и... Она чуть не вздрогнула, ловя себя на размышлениях о его внешности. Однако ей повезло, потому что, похоже, он не понял этого через связь. Он пожал плечами. — Я не говорил им, но, полагаю, они понимают, что есть разница. Тебе отведена совсем другая роль, чем... Скажем, Северусу. — Да, твой шпион в Хогвартсе, — беспечно ответила она, внимательно глядя на свою книгу, как будто это не имело никакого значения. — Как там дела? Мне было интересно, будет ли он назначен директором, когда ты возьмешь на себя управление Хогвартсом? — Он, конечно, лучший кандидат, — сухо сказал он, — то есть... когда это произойдет. Кстати, ты слышала что-нибудь от своих друзей в последнее время? — Нет, — пробормотала она, — ты случайно не имеешь к этому никакого отношения? Я даже газету здесь не могу достать. Услышав это, Волдеморт усмехнулся и весело сказал: — Ты получишь все газеты, которые захочешь, дорогая, после того, как все будет готово. Только не... сейчас. Она ничего не могла с собой поделать, она оскалила зубы и зашипела, заставив его расхохотаться. И через эту связь она чувствовала сильное, раздражающее ощущение, что он находит ее забавной и милой.

***

Девушка выглядела так, будто вот-вот превратится в какое-то рычащее животное, и Волдеморт не мог не усмехнуться. Ее гнев выплескивался на него через связь, и он каким-то образом знал, что утаивание информации от нее будет тем, что разозлит ее больше всего. Его маленькая Леди жаждала знаний и информации так же сильно, как и он сам. Ярость хлынула на него, как лава через узы, неумолимая и обжигающе горячая. Чтобы отвлечься, он призвал превосходную работу Терома Мартола по магии уз, и старая книга упала ей на колени, а вихрь трепещущих страниц открыл ее на нужных страницах. — Что это? — спросила она, с сомнением глядя на книгу, разложенную на ее коленях, словно она была проклята и, возможно, ядовита. — Магия уз, единственная книга, которая имеет значение. — объяснил он, взмахнув рукой. — Прочти ее, тебе явно будет интересно. Она уставилась на него со странной смесью удивления и подозрительности на лице, а затем опустила голову и начала читать. Он наблюдал за тем, как расходятся ее волосы, как между густыми прядями волос виднеется тонкая бледная шея, золотистые пряди, освещаемые горящими в камине поленьями, а ее глаза быстро блуждают из стороны в сторону, пока она читает. Серое платье на ней переливалось серебром на фоне зеленого, усыпанного листьями кресла, в котором она сидела. В таком виде она выглядела одновременно и спокойной, и уязвимой — погруженная в чтение, она обнажила шею, словно не знала, как легко он может переломить ее, как прутик. Не то чтобы он этого хотел, поспешно сказал он себе, хотя ему определенно понравилось бы давить на ее горло, слегка душить ее, когда он бы брал ее сзади, доминируя над ее телом, доказывая ей, что он намного сильнее ее. По его телу побежали мурашки, яйца покалывало, когда он представлял, как сладко и туго она будет обхватывать его член, дозируя удовольствие, как ничто другое. Она будет стонать от удовольствия, а звуки их слипшихся тел наполнят комнату... Девушка громко прочистила горло и посмотрела на него. — Прекрати, — прошипела она, ее щеки странно покраснели. — Я это чувствую, и ты это знаешь. — Извини, — невозмутимо ответил он, ухмыляясь. Она покраснела еще больше, но чопорно сказала, указывая на книгу: — Как я поняла, ты намеренно создал двустороннюю связь. В этом разница между... нашей... связью и меткой на твоих Пожирателях смерти? — Только отчасти, — сказал он. — Что ты имеешь в виду под «отчасти»? — спросила она. — Это связано с тем, как зарождается связь, — объяснил он, и девушка нахмурила брови. — Я ничего не вижу, здесь об этом не сказано. — О, оно там есть, — почти промурлыкал он, — Тебе нужно только присмотреться. Возможно, ты пропустила важную часть страницы. Она снова посмотрела вниз, а затем в замешательстве покачала головой. — Нет, я ничего не вижу, ничего особенного, правда. — Я мог бы показать тебе, — предложил он, — Но, полагаю, ты предпочитаешь все узнать сама. Она листала текст еще минут пять, прежде чем ворчливо заявила: — Отлично! Покажи мне. — Иди сюда, — ответил он, выжидающе похлопав себя по коленям, девушка поднялась, и шелковое платье легло на ее стройное тело, словно вуаль, скрывающая сокровища. Она положила раскрытую книгу ему на колени и встала рядом с его креслом, постукивая ногой и торжествующе произнося: — Видишь? Ничего. Ты ошибся. — Ты не удосужилась посмотреть как следует, — заявил он, заставив ее наклониться к нему. Проведя рукой по тексту, он шепотом произнес магическое заклинание, и серебристые чернила увеличились в размере, освободив место для дополнительных абзацев. — Нельзя ожидать, что в такой важной книге все будет на виду, — сказал он ей, стараясь скрыть самодовольство в своем голосе. — О, я не знала, — сказала девушка, ее голос был едва слышен, но она наклонилась к нему еще ближе, ее дыхание коснулось его щеки. И тут что-то внутри него чуть не сорвалось, словно резинка, растянутая слишком сильно, и он схватил девушку, не дав ей и глазом моргнуть, оттолкнул книгу в сторону и усадил ее к себе на колени. Она вскрикнула, пытаясь вырваться, но он обхватил ее запястья Инкарцеро и привязал к подлокотникам кресла, фактически зажав ее в своих коленях. Почувствовав, как его твердеющий член упирается ей в спину, она остановилась, предпочитая сидеть неподвижно, как статуя. — Это, — прошептал он ей на ухо, снова обращая ее внимание на книгу, — это говорит нам о том, что связь, вызванная близостью, будет двусторонней. Как ты прекрасно знаешь, это не обязательно должно быть обоюдное желание, но настоящая близость, ведьма или волшебник, включающий Метку в пару взаимного удовлетворения, приведет к возникновению такой связи, как наша. И это сильно отличается от того, как я пометил своих Пожирателей Смерти, дорогая. Девушка, казалось, была ошеломлена этим, прежде чем пролепетала: — Милая Моргана... Ты действительно можешь навязать это кому-то, заставив его... испытать оргазм как часть ритуала метки? — Да, — хмыкнул он, вдыхая цветочный аромат ее мыла и наслаждаясь тем, что под ним скрывался ее неповторимый запах: такой приятный, такой манящий, словно он мог наполнить свои легкие ее естеством, чтобы жить вечно. Его руки сами собой скользнули по ее талии и сжали ее на короткое время, завораживая тем, что его ладони почти полностью охватывают ее талию – и он, вероятно, не должен был быть так взволнован, увидев, что он намного больше ее, – прежде чем он переместил одну руку вверх, а другую вниз, чтобы упереться в ее бедро. Его ведьма снова напряглась, и её голос был низким, когда она умоляла его: — Волдеморт, пожалуйста... нет. Было какое-то наслаждение слышать из ее уст его имя, а не довольно презрительное «ты», которым она обычно обращалась к нему. — Не буду, — пообещал он, улыбаясь ей в волосы, — Только не так. Не до тех пор, пока.... Я просто хочу прикоснуться к тебе. Связь нуждается в этом, ты тоже это чувствуешь? Как будто что-то правильное, когда мы соприкасаемся, как будто сквозь облака пробивается немного больше солнечного света, тебе не кажется? С неохотой девушка слегка кивнула. — Есть.... разница, я могу сказать, — сказала она, как будто слова втягивались в ее рот против ее воли. —Но это не значит, что мы должны это делать. — Я устал отказывать себе, — пробормотал он. — Я хочу побаловать себя, хотя бы немного. Ее тело напряглось, как будто она заставляла себя сидеть неподвижно. Нехотя она сказала: — Поскольку ты привязал меня к своему креслу, у меня нет выбора, не так ли? — Нет, — усмехнулся он, скользнув рукой к ее груди и слегка проведя кончиками пальцев по ее нижней части. В награду он услышал долгий вздрагивающий вздох своей ведьмы и увидел, как ее соски напряглись под платьем. — Ах, тебе ведь тоже это нравится? — пробормотал он, водя пальцами взад-вперед, и шелк, сбиваясь и складываясь, скользил по чувствительной коже под ним. — Нет! — решительно заявила она, но он уже чувствовал, как колотится ее сердце под грудной клеткой, и знал по связи, что это не страх. Как бы она ни пыталась это отрицать, она возбуждалась. Медленно он позволил руке, лежащей на изгибе ее бедра, переместиться дальше по ее лону и вниз по бедрам. — Что ты делаешь? — спросила она высоким и хриплым голосом. Он предпочел не отвечать, а потянул ее платье вверх, пока его рука не легла на кружевные трусики, а платье не задралось вокруг талии. Теперь ее дыхание участилось, и на шее был виден пульс, искушающий его, и он наклонился, облизывая его. С ее губ сорвался тихий стон, и под его рукой трусики стали влажными. Его член встал по стойке «смирно», прижимаясь к ее пояснице, заставляя его пах болеть от желания, но девушка снова прошептала: — Волдеморт, пожалуйста... нет. Он простонал ей в шею: — О, моя дорогая, это заставляет меня хотеть... Она вздрогнула, когда он прижал ладонь к ее клитору, но настаивала: — Не делай этого, пожалуйста. Подожди … пожалуйста, не надо. — Подождать, — сказал он, слегка прижимаясь к ней, одновременно проводя пальцем по ее холмику, касаясь тонкой тканью трусиков влажных складок, — подождать чего? Нашей первой брачной ночи, не так ли? Или никогда? — Просто... просто, — она почти задыхалась, — только не сейчас. Не бери меня, пожалуйста. Мрачно улыбнувшись, он пропустил мимо ушей ее полуобещание, понимая, что ведьмочка, возможно, и не подозревает, как много удовольствия можно получить без проникновения. — Я обещаю, — прошептал он, — но... в обмен на это мы сделаем кое-что другое.

***

За ее спиной что-то шевельнулось, послышался шепот раскаленной магии, и Волдеморт слегка приподнял ее, но только для того, чтобы снова усадить к себе на колени, на этот раз так, чтобы его обнаженный толстый член уперся в ее трусики. У нее вырвался тихий вскрик, когда она увидела, как красная, раздувшаяся головка прижалась к ее все еще прикрытому клитору, словно угрожающее копье, приставленное слишком близко к нежному горлу. Мужчина позади нее застонал и, внезапно обезумев, дрожащими пальцами отодвинул ее трусики в сторону, проталкивая свой член, чтобы скользнуть по ее складочкам. — Такая мокрая, — пробормотал он, — такая мокрая, как будто ты не можешь дождаться, когда я заявлю на тебя права. Стыд горел на ее щеках – потому что он не был неправ, она знала, что она уже промокла, это была естественная реакция, не потому, что она этого хотела, конечно, – она предпочла не отвечать, но ее дрожащего вздоха, должно быть, было достаточно. Его член методично скользил по ней взад и вперед, широкий кончик раздвигал ее, натыкаясь на пульсирующий твердый бугорок спереди, а рука, которая играла с ее грудью, теперь ласкала ее, пощипывая сосок, заставляя ее чувствовать, будто ее грудь напрямую связана с животом, передавая тепло и небольшие ударные волны, чтобы подтолкнуть ее тело к пику, которого она на самом деле не хотела достигать. — Я собираюсь наполнить твои трусики, — выдохнул он, прижимаясь к ней, двигая бедрами все быстрее и сильнее, несколько толчков почти задели ее вход, но из-за обильного возбуждения он скользнул мимо, — прикрой свою прелестную маленькую киску, чтобы ты была влажной и истекала моей спермой, моя дорогая. — Нет, — в отчаянии сказала она, прикусив губу, потому что дрожь уже прокатывалась по ее животу, и то, что он сказал, совсем не помогло. —Нет, ты... … ты не можешь. — О, у тебя нет выбора, — проворчал он, впиваясь в ее влажные складки, — нет.. выбора… совсем! Тихий стон сорвался с ее губ, когда ее живот сильно сжался – у нее не было выбора, кроме как подчиниться этому, ему, – заставляя ее дрожать у него на коленях. Он резко вздохнул, как будто следил за ее ощущениями через связь. Он прорычал что-то неразборчивое – прилив силы шептал по ее коже, как палящий жар от костра, – и это, казалось, вывело его из себя. Волдеморт прикусил мягкую кожу ее горла, заставив ее взвизгнуть, и горячая влага заполнила ее трусики, когда его движения замедлились, испачкав ее своим семенем. Он прижался к её шее, и она почувствовала одновременно облегчение и разочарование — Волдеморт кончил, и когда бы такой человек, как он, стал беспокоиться о том, что она не кончила, хотя была так близка к этому? Мужчина позади нее медленно усмехнулся, вытаскивая свой возбужденный член из ее трусиков, головка которого стала еще краснее, чем раньше, прежде чем опустить руку ей в трусики. — Я втираю это, — промурлыкал он ей в шею, — втираю свое семя в твое влагалище, отмечаю тебя своей, дорогая. Как тебе это нравится, когда у тебя есть метки на киске и на руке? У тебя будет и то, и другое, чего бы ты ни хотела, потому что ты моя, дорогая. Выбора нет, помнишь? Он гладил ее дрожащий клитор, позволяя остывающему семени стекать с его пальцев, но Гермиона была не в состоянии ответить. Она сжала бедра, чтобы не сорваться в пропасть, чтобы смягчить ужасное блаженство, которое вызывали в ней его пальцы, но все, чего она добилась, — это того, что ее швырнуло в пустоту. Она закричала что-то — возможно, его имя, — падая с обрыва, и темнота окутала ее, в то время как вспышки молний, казалось, заставляли ее тело лететь все выше и выше, словно она вот-вот вырвется из небытия, волны тьмы прокатывались через нее, толкая ее, в то время как свет раскалял ее нервы до накала удовольствия. Прижавшись к его груди, освободив наконец руки от заклятий, она задыхалась, словно все, на что она была способна, — это дышать, а послевкусие разливалось по ней, как золотой свет чистого удовлетворения. Постепенно она заметила, что Волдеморт гладит её руки, словно успокаивая дрожащее тело — ласкает её, как любовник, — и паника охватила её, заставив вскочить с кресла. Влага просочилась сквозь ее трусики, стекая по бедрам густыми липкими каплями, как будто его сущность липла к ней, неохотно отделяясь от ее сердцевины. — Нет, — выдохнула она, потрясенная тем, что произошло, тем, чему она позволила случиться, несмотря на то, что была связана, она все равно позволила себе кончить, — Нет! Мы не можем...… Я не могу, это не должно повториться... — О, — сказал Волдеморт, и в его голосе было что-то похожее на теплое веселье, сияющее в его темных глазах, — это будет происходить снова и снова. Мы созданы друг для друга, дорогая, я знаю это с того самого момента, как увидел тебя. Моё заклинание, переносящее тебя в прошлое, не было случайностью, можно даже сказать, что мы... обречены. Съежившись, вспомнив тот звонкий финал их первой встречи, когда он сказал, что никогда не отпустит её, Гермиона убежала. Но благоговейное выражение на слишком красивом лице Волдеморта, когда он смотрел на нее, казалось, запечатлелось на ее сетчатке на несколько часов. Когда она бежала по коридорам, чтобы спастись, ей казалось, что призрачная фигура его ужасной ручной змеи, гнездившейся на стропилах, смеется над ней.

***

— Осталась всего неделя! — простонал Августус, массируя плечо, как будто ему было больно. — Мне еще нужно наложить Проклятие Империуса как минимум на двадцать членов Визенгамота, а тут еще сделка со Святым Мунго, которая почти завершена, и первая встреча, которую мы организуем после захвата, — это встреча с Гринготтсом, иначе весь ад разразится, и... — Да, да, — пробормотал Антонин, — Нам всем есть чем заняться. Я готовлю всех этих Пожирателей к бою, и как, по-твоему, это происходит, а? Я бы с радостью поменялся, только за то, чтобы бросить пару Непростительных в каких-нибудь придурковатых волшебников и ведьм, которые даже не помнят, почему за них проголосовали. — Как поживает моя новая собственность, Арум? — поинтересовался Волдеморт, лениво осматривая свои ногти и не давая ссоре разгореться. Выглядя шокированным таким обращением, младший из Эйвери, Арум, нервно сглотнул и почти прошептал: — Эту собственность нелегко обезопасить, милорд, пока ваш захват не будет завершен, потому что магловское министерство не очень хочет с ней расставаться. На самом деле, совсем не хотят, если уж на то пошло. Тем не менее, мы добились некоторого прогресса, и... — Да, да, — сказал Волдеморт, отмахиваясь от него, — Я знаю, что мы не можем подписывать никаких сделок до тех пор, пока это не произойдет, но после этого я ожидаю, что ты устранишь все препятствия как можно скорее. Мне нужен дом, подходящий для моего положения, как можно скорее. Иначе... Глаза Арума Эйвери чуть не закатились, дыхание стало учащенным, но он ответил быстро: — Конечно, милорд. Все будет устроено по вашему вкусу. А потом появился Северус. Волдеморт повернулся к нему и сказал: — Все зависит от тебя, друг мой. Ты все начнешь. — Да, — вздохнул Северус, прежде чем продолжить, повторяя свою задачу: — В половине первого я вхожу в кабинет Дамблдора и убиваю его. Я кладу его палочку в карман и приношу ее прямо вам, милорд, но не отдаю ее. Вы хотите взять её силой, и я буду сопротивляться. — Хорошо, — прошипел он, кивнув. — А потом... Я уничтожаю подопечных Министерства, а Антонин возглавляет мою армию, пока мы уничтожаем Аврорат. После этого не будет никаких законов, кроме моих.