14.

Волдеморт вошел в вестибюль Министерства, и никто не попытался его остановить. Это свидетельствовало о великолепном планировании, и прошло ровно три минуты, прежде чем Снейп заслужил свою минуту славы. Атриум был наполнен обычной понедельничной суетой. Ведьмы и волшебники спешили из каминов с зажатыми под мышками свитками, золотые лифты с грохотом поднимались и опускались, а перед стойкой регистрации выстроилась длинная очередь. Обрывки разговоров отражались от стен и говорили о том, что никто даже не подозревает, что этот день — важное событие, которое навсегда останется в истории волшебников: «Нет, правила торговли котлами не будут отменены после этого открытия, Министерство по-прежнему будет собирать с нас налоги, как обычно....». «Не могу поверить, что глава моего департамента отклонил это предложение, мое предложение было твердым, как железо, и...» «Вы слышали? Старший советник по магическому транспорту был пойман за шпионажем в туалете ведьм. Судя по всему, он установил в каждом туалете зеркало для подсматривания, и...» Около газетного киоска Антонин притворялся, что сидит с группой из десяти человек, увлеченно обсуждающих статью на первой полосе «Пророка». Вскоре должны были прибыть остальные, готовые взять под контроль Министерство: Яксли и Нотт командовали эскадронами под началом Антонина, а трое Лестрейнджей были готовы со своей группой специального назначения, нацеленной на членов Ордена Феникса. Розье, Роул и Мальсибер со своей командой займутся подавлением толпы на Косом Переулке, следя за тем, чтобы там не было беспорядков и попыток сопротивления. И тут пробили часы, возвещая о наступлении часа. Августус вошел в лифт № 5 и кивнул Волдеморту. Все было готово, и Темный Лорд глубоко вздохнул.

***

От капель пота волосы прилипли ко лбу. Последняя судорога была почти невыносимой, и Альбус понимал, что в любом случае времени осталось не так уж много. Может быть, минуты. Он смотрел на часы, тикающие к двум часам, — минуты казались часами, — пока он боролся с проклятием. В любом случае, это был день его смерти, и он очень надеялся, что Северус не опоздает. Как раз в тот момент, когда часы пробили два, с лестничной площадки донесся звон, возвещающий о посетителе, и грохот вращающихся механизмов привел их в движение. Альбус вздохнул, поклявшись себе, что он справится — сможет удержать Проклятие силой воли еще на несколько минут. Он сможет. Он сможет. Когда Северус подошел к нему, тот выглядел так, словно свет в мире погас, оставив его в кромешной тьме и боли. Но, несмотря на это, Северус остановился, увидев Альбуса, неподвижно сидящего за своим столом. Что-то в этих темных глазах смягчилось, и он медленно кивнул. — Вижу, — сказал Северус, его глубокий голос странно зарделся. — Ты... Ты никогда не говорил мне, что все так ужасно. Альбус знал, что выглядит страшно: его кожа почернела до самого горла, а по подбородку поползли нити мертвой кожи, распространяясь по венам к мозгу — все его тело почти поддалось проклятию. Некропроклятие попало прямо в сердце, и только мозг держался последние мгновения. — Я рад, что ты не опоздал, — прошептал Альбус, его голос почти пропал. — Мы, конечно, держали это до последней минуты, — сказал Северус, его глаза странно затуманились. — Ты сказал, что это будет убийство из милосердия, но я... я не думаю, что понимал этого до сих пор. Моя душа не так важна – спасти тебя от этого первостепенно. — Спасибо, — пробормотал Альбус, его губы сжались, и ему стало труднее произносить слова. — Я выиграл для нее достаточно времени? Любит ли он ее? Северус остановился и посмотрел на Альбуса, в его глазах читалась жалость. — Думаю, да, если такой человек, как он, вообще способен любить, — медленно произнес он. — Ты сделал это, ты сделал это, Альбус. — Значит, я не ошибся, — прошептал Альбус. Подняв ладони вверх, он сказал Северусу: — Тогда сделай это. Ты оказываешь мне большую услугу, ты знаешь это. Это не будет бременем для твоей души. Северус закрыл глаза и прошептал: — Покойся с миром, друг мой. На мгновение его плечи задрожали, словно мастер окклюменции не мог контролировать свои эмоции. Фоукс поднялся со своего насеста, пролетая над ними двумя, прежде чем усесться на плечо Северуса, со слезами на глазах, словно желая исцелить все разорванные части, которые были в его душе. Когда глаза Северуса снова открылись, все произошло быстро. Альбус едва успел заметить зеленую вспышку.

***

Волдеморт поднял палочку, собрав всю свою силу, и разнёс в щепки антиаппариционные щиты Министерства. Струя силы вырвалась из его палочки, как чистая стрела магии, устремившаяся к крыше, — раскаленная добела сила прожгла тяжелые слои железной защиты. Он застонал, вытягивая из себя последние силы, словно это выжимало из него каждую каплю магии, а потом еще и еще. Его рука дрожала, пытаясь удержать палочку в неподвижном состоянии, а белый тис подрагивал, словно пытаясь стряхнуть дикий поток силы, текущий через него. На мгновение купол паутинных защитных щитов Аппарирования, охраняющих Министерство, засветился и вспыхнул, пытаясь сдержать натиск. Белая сила его палочки воспламеняла узел за узлом, молниеносно преодолевая паутину и превращая её в пламя. В зале раздался треск, похожий на удар судьбы, гром прокатился по комнате, многократно отражаясь от отвесных каменных стен, и в ноздри ударил слабый запах серы, когда пали щиты, треща, как синяя молния, со сводчатой крыши, синие угли посыпались вниз над потрясенной толпой. На мгновение у него закружилась голова, в ушах зазвенело, а вокруг люди в панике кричали и вопили. Колдунья кричала на него через связь, ее голос был одновременно яростным и паническим: — Что ты делаешь, безумец? Ты пытаешься сжечь нас обоих, истощив нашу магию? Тяжело дыша, он не мог отделаться от бурлящего чувства триумфа — ведь он тоже использовал ее силу, не так ли? Кто бы мог подумать, что узы позволят такое, или что она позволит? Нехотя он ответил через связь, пытаясь скрыть, как сильно он потрясен: — Что-то вроде этого, дорогая. Подробности ты узнаешь позже. Она вскрикнула от досады, но в данный момент у него не было времени сдерживать ее гнев. Продвигаясь вперед, он заметил, что Августус уже уничтожил щиты лифта, отправив несколько десятков невезучих людей на дно шахты в результате довольно сильного обвала. Антонин и его банда исчезли, отправившись на поиски офисов Авроров. Позади него раздались громкие трески, свидетельствующие о том, что прибыла остальная часть его армии и оперативные группы, готовые к захвату Министерства. Закрутившись в аппарировании, он первым направился к кабинету министра, сопровождаемый Августусом и отборной группой Беллы, чтобы обезвредить Скримджера до того, как министр сможет предпринять какие-либо действия. Высокий мужчина в это время увлечённо беседовал с группой пузатых начальников отделов, сидевших за большим дубовым столом. Они едва успели повернуть головы, чтобы заметить новичков, аппарировавших прямо в кабинет, как широкая полоса зеленого цвета прервала их разговор. — Милый кабинет, — оценивающе пробормотала Белла, постукивая палочкой по ладони, а Августус пожал плечами: всё это он уже видел. В кабинете министра на полу лежали плюшевые ковры чудесного лесного зеленого цвета, а стол из орехового дерева был отполирован до теплого блеска, хотя и завален стопками бумаги и свитками в беспорядочных кучах. Трупы сидели на своих местах вокруг стола, а высокие богато украшенные стулья выглядели так, словно в них неудобно сидеть в течение длительного времени. Стены украшали портреты предыдущих министров, и Волдеморт со скандалом отметил полное отсутствие книжных полок в кабинете. Неудивительно, что Министерство было некомпетентным, если министр подавал пример таким ужасающим отсутствием материалов для чтения. Раздался громкий треск Аппарирования, и Северус, пошатываясь, вышел вперед, стоя совершенно неподвижно и выглядя таким же изможденным, как и они. — Все готово, мой Лорд, — прошептал он, его глубокий голос был хриплым, словно он плакал. Медленно подняв руку, он показал Волдеморту Бузинную палочку. — Молодец, Северус, — отрывисто сказал он, прежде чем обезоружить мужчину. Ему пришлось приложить немало сил, прежде чем палочка наконец-то ткнулась в его ладонь, и это свидетельствовало о силе самого Северуса как волшебника. Волдеморт чувствовал, как меняется ситуация: преданность этой палочки переходит к нему, обволакивает его, давая понять, что она готова причинить ему реальный вред во время дуэли, формируя и оттачивая его силу через свой проводник, чтобы обеспечить еще более смертоносное преимущество. Но... было ясно как день, что в ней нет той преданности, которой обладала его собственная палочка, словно эта Старшая палочка могла по собственной воле бросить любого — даже его — если бы ей это было выгодно. Как будто ей было все равно, кто ею владеет. Это заставило его бросить взгляд на палочку, как будто проклятая вещь должна знать лучше, ведь она только что оказалась у самого могущественного волшебника в Британии. Августус прервал его размышления: — Я могу позаботиться о телах, чтобы к вашему возвращению все было чисто и убрано, милорд, — пробормотал мужчина, слегка облизывая губы. Его взгляд остановился на молодом человеке, красивом парне со светлыми волосами, его голубые глаза были невидящими. Если Волдеморт не ошибался, труп был бывшим главой отдела происшествий и катастроф. — После этого я займусь отделом транспорта, чтобы убедиться, что они начали восстанавливать лифты, поскольку глава их отдела теперь... мертв. — Конечно, но только не тело министра, оно нам понадобится для массовых мероприятий, — милостиво сказал Волдеморт. — Что ж, давайте посмотрим, как Антонин справляется с Департаментом магического правопорядка, а? Остальные Пожиратели смерти вышли за ним в коридор, готовясь к аппарированию на следующий уровень, а Августус остался позади. — Мне всегда было интересно, где он избавляется от своих жертв, — сказал юный Джагсон с видом легкого отвращения. — Это всегда так аккуратно, но я точно знаю, что он приносит некоторых из них к себе домой. — Легко, — пожала плечами Белла, — он их ест. Позади раздался резкий вздох, затем приглушенный, рвотный звук, словно Джагсон не ожидал такого ответа, и Белла громко захихикала. Волдеморт покачал головой, потому что даже среди Пожирателей Смерти склонность Августуса... была довольно неслыханной. Какие-то глупые представления о сохранении молодости и физической формы за счет употребления только человеческой плоти, что означало, что готовка Августуса была скорее жутким ритуалом, чем чем-то похожим на то, что обычно происходит на кухне. На следующем уровне группа авроров заняла позицию в углу, сражаясь с Антонином и его группой. Волдеморт не успел ничего сделать, кроме как поаплодировать, когда пали последние авроры. Аластор Грюм и Нимфадора Тонкс продержались на несколько минут дольше остальных, ни один из них не пожелал преклонить колено и попросить прощения. Вместо этого они погибли вместе, спина к спине, сражаясь и защищаясь так, словно тренировались для этого вместе, прежде чем их поглотила вспышка фиолетового пламени, вызванная особым проклятием Антонина. Ухмыльнувшись, Антонин поднял палочку в воздух, возвещая о своей победе, а затем повернулся к Волдеморту, сверкая темными глазами. — Мой Лорд, Аврорат покорился. Теперь мы контролируем ситуацию, хотя на других уровнях могут оставаться очаги сопротивления. По моим оценкам, мы потратили на захват не более 30 минут, благодаря очень хорошему плану сражения и тщательной подготовке. — Давайте выследим сопротивляющихся, — с ухмылкой сказал Волдеморт под одобрительные возгласы своих людей.

***

Гермиона была в панике — было ясно, что происходит что-то грандиозное. Совы носились над поместьем, сбрасывая письма в руки Нарциссы, ожидавшей их возле Совиной башни, и всё началось с этого огромного взрыва. Она никогда не испытывала ничего подобного, ведь Волдеморт потратил много своей силы, черпая и её. Это было одновременно страшно и волнующе — быть частью огромного всплеска силы, но на мгновение она подумала, не истощит ли он её магическое ядро, превратив после этого в сгоревшего сквиба. Этого не произошло, но его легкомысленный ответ ничуть не обнадежил ее, как будто она могла удовлетвориться тем, что «узнает об этом позже». Запертая в поместье, она имела только одну возможность узнать это, и она вышла на улицу, развевая зимний плащ под легким порывом ветра, и направилась к ничего не подозревающей Нарциссе Малфой.

***

Кровопролитие обошлось без жертв — на удивление мало кто сопротивлялся, благодаря отличному шантажу и проклятиям Августуса. Тела министра и еще нескольких десятков человек были аккуратно уложены под одеялами в вестибюле. Волдеморт был готов отдать тела семьям с сожалениями о трагической случайности их смерти — пусть говорят, что он милосерден, если не больше, и, по крайней мере, Пророк изобразит его благосклонным. Были назначены новые главы департаментов: Антонин — в Департаменте правопорядка, Августус — вспомогательный персонал, Рабастан — в транспортном, старший Эйвери займется магическими существами, а Белла — магическими происшествиями и катастрофами. Белла не понимала, что этот отдел призван предотвращать катастрофы, а не создавать их, но это была проблема другого дня. Корбан возглавил отдел Международного сотрудничества, и он уже был занят тем, что связывался с Европейским магическим союзом, сообщая им, что в Британии все в порядке и нет причин для беспокойства. Розье-младший возглавит отдел игр и спорта, ему будет поручено провести праздничный турнир по квиддичу, который начнется на следующий день, а что касается отдела тайн — что ж, пока что он готов вести их сам. Все это время, пока он произносил речи, разговаривал с Пророком, собирал сотрудников, чтобы изложить новые законы, он чувствовал, как в его голове трепещет комок подавляемого гнева, просачиваясь сквозь узы, а его маленькая ведьма синеет от ярости. А потом все внезапно прекратилось, словно она отключила связь.

***

— Что он сделал? — Гермиона заговорила опасно низким голосом. Ветер усиливался, развевая волосы по лицу, но, как ни странно, вдалеке деревья почти не шевелились. Солнце стояло низко над горизонтом, выхватывая серебристые пряди в длинных волосах леди Малфой. — З-з-з-з-захватил Министерство, — заикаясь, пролепетала Нарцисса, глядя на нее расширенными от страха глазами, держа между ними в качестве щита большой мешок с пришедшими письмами. — Это был его план, с самого начала. Эти письма... это люди заявляют о поддержке его, со всей страны. — Понятно, — почти прорычала Гермиона. Ее волосы вдруг затрещали, испуская голубые искры. Нарцисса вскрикнула, выронив пакет с письмами и держа руку перед лицом: — Не делайте мне больно, пожалуйста... Не делайте мне больно! Это заставило Гермиону моргнуть, потому что... нет, она ведь не собиралась причинять боль этой женщине, не так ли? Или... О боги, что с ней происходит? Неужели Волдеморт каким-то образом передал ей свои худшие черты? Пристыженная, она с величайшим трудом взяла себя в руки и, запинаясь, произнесла: — Не глупи. Я не причиню тебе вреда. К своему удивлению, Нарцисса упала на колени, ее юбки опустились вокруг нее на гравийную дорожку, и она зарыдала: — Спасибо, миледи, спасибо. Не многие дадут такое обещание, и... за эти годы я понесла немалый урон. — От кого? — резко спросила Гермиона, поклявшись, что поговорит с Волдемортом, если тот станет обижать женщин — даже если речь идет о мерзком Пожирателе смерти, — и добавила: — От него? — От него? — сказала Нарцисса, моргая голубыми глазами сквозь слезы, — Вы имеете в виду нашего Лорда? Нет, хотя случайные наказания случались, как и со всеми нами. Это... мой Лорд, чаще всего, он назначает наказание за все мои проступки. — Ваш... за что? — спросила Гермиона, внезапно почувствовав тошноту. — За Все. За то, что я не предусмотрела запасной вариант, за поздний ужин, за то, что недостаточно помогла Люциусу подняться по карьерной лестнице — у меня было много промахов за эти годы, миледи. Ошеломленная, Гермиона сделала шаг назад. — Ваш муж... делает это? Он бьет тебя? — Наказывает, — поправила Нарцисса, но кивнула. — О, этот мерзкий ублюдок, — мрачно пробормотала Гермиона, — где он? — В Министерстве, у его светлости, — заикаясь, ответила Нарцисса. — Пожалуйста, миледи, не трогайте его, он будет очень зол на меня. — Я не даю никаких обещаний относительно него, — процедила Гермиона, — но знай, я этого не потерплю. Губы Нарциссы дрогнули, словно она собиралась расплакаться еще сильнее, и обе женщины некоторое время смотрели друг на друга. Затем Гермиона медленно произнесла: — Если я смогу пообещать тебе, что Люциус Малфой больше никогда не причинит тебе вреда, ты отдашь мне свою верность? Нарцисса фыркнула, словно не совсем веря в то, что услышала, и долго смотрела на Гермиону. Затем она выдохнула: — Конечно, миледи, — в ее глазах светилось что-то похожее на надежду, — конечно.

***

Поздно вечером рыться в вещах Альбуса Дамблдора было, мягко говоря, интересно. В ящике его стола случайно обнаружился Камень Воскрешения, спрятанный в Золотом снитче, а также множество интересных книг и артефактов, не говоря уже о том, что он извлек некую диадему. У Дамблдора даже нашлось несколько писем, в которых содержался дразнящий намек на то, что у Гарри Поттера может быть очень необычный плащ-невидимка. В общем, добыча была превосходной, как и весь день. Полная победа, несомненно, и никаких неудач или потерь с его стороны. Просто... идеально. — Наслаждайся своим пребыванием на посту директора, — сказал он, похлопав Северуса по плечу, когда Том встал на подоконник, готовясь улететь обратно в Уилтшир. Небо было тёмным, облака заслоняли звёзды, но Северус, казалось, был в ещё более мрачном настроении. Что-то подсказывало Волдеморту, что Северус просто ждет, когда он уйдет, и тогда утопит свои печали в бутылке-другой огневиски. Кем бы ни был этот человек, но убийство старика явно не принесло ему радости. — Я попробую, — тяжело произнес мужчина, скорчив гримасу, словно не думал, что это будет очень весело. Волдеморту всегда нравилось летать, перемещаться по ветру, словно он сам был вечной стихией, высоко над ползущим под ним человечеством, быть отстраненным, одиноким и просто больше, чем паразиты под ним. Сегодня он очень устал, хотя чувство победы — наконец-то — еще долго не отпускало его. Снятие щитов в Министерстве потребовало много сил даже от такого человека, как он, и сегодня он потратил немало магической энергии. Он с нетерпением ждал крепкого сна и готовил для ведьмочки сюрприз, который, как он надеялся, достаточно шокирует ее, чтобы она не выплеснула весь свой гнев сегодня ночью. Честно говоря, он не думал, что у него хватит сил отбиться от нее, если она нападет на него сегодня. Входя в главный зал Малфой-мэнора, он ожидал, что на него обрушится знакомое ощущение её ярости, словно стена Адского пламени, ожидающая своего часа. Волдеморт предполагал, что она что-то уловила за этот день, узнав немного о том, что происходило, и, скорее всего, не будет очень довольна его действиями. Вместо этого она ждала его в коридоре, как будто хотела поприветствовать, с нетерпением ожидая его прихода. — Ну, как все прошло? — спросила она вежливо, но немного нерешительно, словно не была уверена в своих чувствах. — И... что еще важнее, что ты собираешься делать? Он протянул ей запечатанный свиток. — Я всего лишь сделал то, о чем ты просила. Приобрел нам подходящий дом. Он усмехнулся, но она схватила пергамент и, сломав печать, развернула его, а потом вздохнула. — Ты не можешь говорить серьезно, —пробормотала она, — ты хочешь жить... там?