XXVII || Рябь на поверхности спокойствия

      Прекрасная мелодия разлилась по комнате, окутывая каждый предмет и каждый уголок. Чудесные звуки, доносящиеся из невидимого источника, завораживали, медленно и неотвратимо погружая в транс. Это были не просто звуки, а живое дыхание. Пульс, пронизывающий воздух и заставляющий его вибрировать в унисон с моей душой.       Я растворялась, полностью отдаваясь этому волшебному, всепоглощающему моменту, позволяя ему унести меня прочь от берегов реальности, оставляя лишь чистое, первобытное ощущение бытия, пульсирующее в каждой клеточке. Шаг влево, потом плавно вернуться на место. Партнёр должен перехватить меня и...       ...Я напрочь забыла, что танцевала с куклой, которая ничего не способна поднять или удержать! В итоге под громкий смех черноволосого гада, я свалилась на пол, болезненно ударившись правой коленкой.       – Решила поиграть в служанку и помыть пол? – ехидно протянул Лукас, даже не пытаясь скрыть своего откровенного веселья. – Тогда твое платье для этого не очень подходит, зверёк.       Я проглотила все ругательства, что так и рвались наружу. Пришлось успокоить возникшее желание отмудохать этого гада, и я просто встала с пола, отряхиваясь. С Атанасией танцевать было намного лучше, чем с этой бесполезной куклой. Сестра иногда, конечно, наступала мне на ноги, когда танцевала мужскую партию, но хотя бы знала, куда ноги ставить и ловила меня в тех моментах, где это предусмотрено танцем. Я недовольно цыкнула и нахмурила брови, бросая быстрый, полный раздражения взгляд на распахнутое окно. Судя по девчачьему смеху и тявканью Черныша, сестра сейчас играла с собакой прямо под окнами танцевального зала, чем изрядно раздражала и так нервную меня. Атанасия после чаепития с Клодом и словом со мной не обмолвилась, кинув в мою сторону, перед тем как уйти, гневный взгляд. И даже на тренировку не явилась, предпочитая поиграть сейчас с Чернышом! Я мотнула головой, стараясь выкинуть мысли о сестре.       – Лукас, сделай мне нормального партнёра! Это, – я указала на сделанного из листка бумаги тонкого человека, который был чуть выше меня, – слишком тонкая, слабая и не способная поймать меня чепуха! Оно даже стоять толком не может и шатается туда-сюда!        На мои слова Лукас бросил на меня взгляд, мол, «Как ты можешь так говорить» и ответил:       – Какой плевок в его душу. Ты его оскорбила.       Кукла, которая стала извиваться вокруг меня, замерла после его слов и сделала движение головой вниз, типо расстроившись. Я чертыхнулась, едва не заскрежетав зубами.       – Это просто бумажная кукла! Она меня не понимает и чувств у нее нет! Зато у меня есть ощущения, что мои коленки уже устали от постоянных свиданий с полом!       Лукас медленно опустил взгляд на мои ноги и смотрел на них некоторое время. Я почему-то почувствовала себя неуютно от такого внимания к моим конечностям со стороны мага. Но долго это не продлилось, и он просто щелкнул пальцами. Неприятное жжение на коленках тут же пропало.       «Ну уж спасибо, что снизошел до исцеления!» – промелькнуло в голове, но из моих уст не вырвалось ни звука благодарности. Не дождется!       – Сделай мне нормального партнёра, – продолжила я, на этот раз с нотками отчаяния в голосе, – похожего на человека в большей степени. Добавь форм, выразительности тела, чтобы оно могло меня поймать, а не разорваться под моим весом! Или... – Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, – или лучше подними свой зад и станцуй со мной один танец. Всего один. Тогда я больше тебя не потревожу.       От моих слов поднятая в привычном жесте рука мага замерла, и он уставился на меня пронзительным взглядом. В голове всплыл сразу момент в комнате, когда я озвучила Лукасу, что он тоже рассматривался как кандидат в партнёры. Тогда он очень сильно разозлился. И похоже, что сейчас повторится та же история.       – Что из моих слов тогда было тебе не понятно, зверёк? Я же сказал, что -...       – Что не будешь играть в детские игры. Я помню. Но тем не менее ты здесь прохлаждаешься и брюхо надрываешь от смеха, наблюдая за мной. А мог бы помочь один разок. – Я замолчала, прикусив нижнюю губу. Набравшись смелости, продолжила напорствовать: – Или ты не умеешь танцевать и просто признавать этого не хочешь? Лукас, в этом нет ничего постыдного. Просто так и скажи «я не имею танцевать. Отцепись от меня», и я отстану. Обещаю.       Едва последние слова сорвались с моих губ, мелодия, которая до сих пор лилась нежным хрустальным звоном из невидимых источников, созданных магией Лукаса, оборвалась. Внезапно. Резко.       – Нет ничего в этой жизни, чего бы я не умел, девчонка.       В одно мгновение парень оказался прямо передо мной. Это произошло слишком быстро! Лукас навис надо мной, словно мрачная туча, предвещающая бурю. Из-за разницы в росте он слегка наклонил голову в мою сторону, и я почувствовала обжигающее дыхание на своей щеке. Алые глаза горели яростью.       — Напомню тебе, — его голос был низким, опасным, — что я и глазом не моргну, как сотру вашу империю с лица Земли. И тебя, и твою сестричку, и всех ваших дорогих горничных ждёт смерть, стоит мне только захотеть.       Сердце бешено колотилось в груди, отбивая чечётку страха, но гордость не позволяла мне склониться. Я сглотнула образовавшийся в горле ком, чувствуя горький привкус осознания собственной уязвимости, смешанный с едким, безумным желанием дать отпор, но не смогла удержать язык за зубами.       – А чего же ты тогда злишься, если все умеешь?       Лукас лишь слегка прищурился, и ярость, что ещё мгновение назад плясала в его глазах, мгновенно сменилась ледяным, пронизывающим до костей презрением.       — Твои тупые провокации на меня не действуют, зверёк.       — Но ты же стоишь передо мной, весь пылающий от злости, — я слышала, как дрожит мой голос, но уже не могла остановиться. Словно обезумевшая мошка, я летела на огонь его гнева. — Значит, я задела что-то?       Я чувствовала, как мои ноги мелко и неудержимо задрожали, готовые подкоситься в любой момент и бросить меня на пол у его ног. Я сжала кулаки с такой силой, что отросшие ногти впились в кожу, и острая боль стала единственным якорем против накатывающего ужаса. Да, мне было страшно. Отнекиваться было бесполезно. Лукас, несмотря на своё порой добродушное, игривое поведение и обманчивую юношескую внешность, никогда не позволял забыть, кто он на самом деле.       Не знаю, что нашло на меня сегодня, заставив растерять последние крупицы здравого смысла и начать дразнить мага. То ли нервотрёпка из-за предстоящего дебюта и, как следствие, двойная нагрузка, то ли недавняя, до сих пор жгучая ссора с сестрой, что оставила в душе кровоточащую рану. Или всё вместе, сплетясь в тугой, удушающий клубок из отчаяния, усталости и безрассудства. Но в этот момент я горько пожалела, что вообще открыла перед ним рот, выпустив на волю слова.       Только я собралась сделать неуверенный шаг назад, отойти от этой кипящей яростью фигуры и пробормотать хоть какое-то подобие извинения, как тишина снова взорвалась.       БАМ!       Оглушительно громко зазвучала торжественная мелодия вальса.       В то же мгновение под лопатками, чуть выше талии, я почувствовала властную ладонь, которая крепко прижала меня к мужской груди. Другая рука, обхватившая мою правую, переплела наши пальцы, сжимая их крепко до лёгкой боли, не оставляя и шанса на сопротивление. Я успела лишь тихо пискнуть от удивления, когда Лукас, не говоря ни слова, резко потянул меня за собой, закружив в танце. Его взгляд не отрывался от меня, прожигая, словно раскалённые угли. По коже побежали мурашки. Тепло его близости, ощущаемое сквозь ткань одежды, совершенно выбивало из колеи, и сосредоточиться на вальсе было непосильной задачей.       – Ха-а? Жаловалась, что кукла шатается и ногами двигать толком не может, хотя сама сейчас не лучше неё шевелишься, – холодно произнес Лукас, когда я несколько раз подряд случайно наступила ему на ноги. – Ты так же на дебюте собираешься танцевать? Опозоришься, да и только. Зачем тогда эти бессмысленные тренировки, если они не приносят пользы?       Я прикусила внутреннюю сторону щеки и отвела взгляд в сторону. Сердце бешено заколотилось, а горло сжалось так сильно, что стало очень трудно дышать. Воздух казался слишком густым, слишком тяжёлым.       — ... Ты застал меня врасплох, — тихо выдохнула я, пытаясь хоть как-то вслушаться в стремительный ритм мелодии. Получалось из рук вон плохо.       — Помнится, ты сама просила меня потанцевать с тобой. — Лукавая ухмылка тронула уголки губ мага. Он наклонился ещё ближе. — Так что, зверёк, получай, что хотела, и заткнись уже.       Я буквально вздрогнула от того, как низко и опасно прозвучали эти слова, словно он не говорил, а буквально рычал мне в лицо, готовый в любой момент перегрызть мне горло. Я отвернула голову в сторону, избегая взгляда парня. Больше мы не проронили ни звука, однако я чувствовала на себе прожигающий взгляд Лукаса. Чтобы хоть под конец танца сосредоточиться и в конец не опозориться перед магом, я больно прикусила внутреннюю сторону щеки, стараясь не обращать внимание на партнёра. Когда музыка закончилась, мы остановились. Лукас слегка отпрянул от меня и, неотрывно глядя мне в глаза, наклонил голову и самым галантным образом поцеловал тыльную сторону руки. Я изумлённо уставилась на мага, не в силах и слова сказать.       – Хах! После этого никто не сможет со мной сравниться, – самодовольно ухмыльнулся маг, но его лицо быстро потеряло все эмоции. — Больше я не намерен спускать тебе с рук такое наглое поведение, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Считай это последним предупреждением. Если подобное вновь повторится... — он сделал паузу, и в его взгляде появилось нечто такое, от чего кровь застыла в жилах. — ...я вырву твой язык с корнем.       Я успела только моргнуть, как Лукаса уже не было на месте. Он испарился без привычного щелчка пальцами. Волна облегчения тут же захлестнула меня. Ноги предательски дрожали и отказались держать меня, и я осела на пол, прижимая к груди руку, на которой парень запечатлел поцелуй, чувствуя, как внутри всё затрепетало. Клянусь всеми богами, я больше никогда не посмею дразнить мага!

*****

      У нас с Ати завелась привычка всё изучать вместе и делать все дела тоже вместе, но если это совсем не переходит личных границ. Однако совместное купание было исключением. Ну, а что? Ванная была слишком большая для одной принцессы, а так можно было многое обсудить, порезвиться и так далее. Сейчас же в силу нашей ссоры всё поменялось и принимали ванную мы по раздельности, чем изрядно удивили всех служанок и заставили озадаченно хмурить лица Лили и Гретти, которые с вероятностью миллион процентов уже спланировали, как нас помирить.       Глубоко выдохнув, словно сбрасывала невидимый груз, я небрежно провела ладонью по запотевшему зеркалу, стирая пелену влаги, и взглянула на свое отражение. Мое лицо, разрумянившееся после горячей воды, казалось особенно нежным, почти кукольным. Даже очаровательным, если уж быть совсем честной с собой. Кончики пальцев легко скользнули по влажной коже подбородка, и я склонила голову то так, то эдак, пытаясь поймать свой образ под разными углами. Я впервые за долгое время по-настоящему присмотрелась к своему отражению. Последний раз я так внимательно разглядывала себя, кажется, лет в пять, пытаясь рассмотреть каждую деталь детского личика, умиляясь его красоте. Однако мягкость детских черт постепенно сменялась девичьей утонченностью, становясь изящнее. Брови удлинились и изогнулись, придавая взгляду, который еще недавно был наивно-открытым, загадочности и глубины. Даже светлые ресницы, от влаги казавшиеся темнее, визуально удлинились. Изгибы тела стали более выраженными и женственными.       – Любуешься собой, красотка? Это не удивительно. Даже я завидую твоей прекрасной внешности, – веселый голос Эндерис раздался в голове. Я резко отпрянула от зеркала, нога предательски скользнула по влажному кафелю, и лишь чудом удалось удержать равновесие, вцепившись в мраморный край ванны. – Ой-ой-ой, осторожнее, моя хрупкая душа! Еще чуть-чуть, и ты бы размазала свои мозги по полу. Право же, какая нелепая смерть для принцессы!       – А по чьей это вине такое случилось бы? Не по твоей ли? – тихо рявкнула я в ответ. Рука сжимала обернутое вокруг моего тела полотенце в районе сердца, которое сейчас отбивало бешенный ритм, отдавая в барабанные перепонки. Я судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. – Скучно стало в своей вечной пустоте, вот и решила побеседовать с простыми смертными?       На этот раз фырканье в моей голове было более чем отчетливым.       – У меня нет привычки пустословить, как у некоторых. А вот привычка наблюдать за глупостями смертных – есть. Скажи, когда уже ты, наконец, засунешь свою дурацкую гордость куда подальше и первой извинишься перед сестрой? Или так и будешь гнить в этой бессмысленной обиде?       – А тебе до этого какое дело? – прошипела я, чувствуя, как злость потихоньку возрастала внутри. – Только твоего вмешательства мне не хватало.       – Ой-ой, какие мы злые и колючие, – издевательски протянула женщина. – Мне ровным счетом нет никакого дела до твоих принцесских драм. Вот только ты страдаешь, а вместе с тобой, знаешь ли, страдаю и я. Возможно, это станет для тебя открытием, но я чувствую каждую твою эмоцию, каждый твой вздох. Тебе плохо. Ты тоскуешь по сестре так, что сердце ноет. Но при этом твоя гордыня не позволяет тебе сделать первый шаг. Сама ведь так любишь говорить, что ментально давно не ребенок, а ведешь себя, как капризная, обиженная семилетка, которой не дали конфету.       Я удрученно молчала, признавая правоту ее слов, и больно прикусила нижнюю губу, чувствуя во рту металлический привкус. Опомнилась только, когда в дверь трижды постучались.       – Принцесса Аннелиза, у вас там всё в порядке? Вам нужна помощь? – послышался голос служанки.       – Нет, спасибо, все отлично! Я уже выхожу.       Я бросила последний, полный невысказанной тоски взгляд на свое отражение, в котором мне сейчас виделась не столько принцесса, сколько маленькая, запутавшаяся девочка.       – Запомни, моя душа, – прошелестел голос в голове, уже отдаляющийся, но оттого не менее четкий, – Невозможно жить так, чтобы никого не обидеть, но хотя бы старайся не причинять боль своим близким.       Я сделала вид, что не слышала слов Эндерис, и вышла из ванны.

*****

      Сонным взглядом я смотрела, как горничные готовили нашу кровать ко сну, мельтеша туда-сюда. Мы с сестрой стояли чуть поодаль, периодически кидая друг на друга беглые взгляды, но показательно отворачивали головы в противоположные стороны, если встречались глазами. С самого детства мы спали на одной кровати, поэтому сейчас, поссорившись, было удивительным, что никто из нас не ушел спать в другую комнату. Когда нам исполнилось по десять лет, то Лили начала настаивать на раздельных комнатах. Как никак мы будущие леди, нам надо учиться жить порознь. Но мы и так уже взрослые личности, застрявшие в детских телах, поэтому не посчитали слова Лили проблемой.       – Спокойной ночи, принцессы, – сказали горничные перед тем, как двери за их спинами закрылись.       Молча мы двинулись к кровати и так же молча легли, укрывшись по горло одеялом.       Этой ночью мы так и не помирились. Лукас не пришел к нам. А до нашего дебюта осталось уже меньше недели.

*****

      –...внешнеэкономические связи находятся под воздействием факторов глобального характера и в значительной степени зависят от процессов, происходящих в масштабах всей мировой экономики. Выстраивается система взаимодействия экономики и политики на глобальном уровне-...       Я подавила желание зевнуть и постаралась взбодриться, однако вопреки этому перед глазами картинка доски и стоящего возле неё преподователя стала размываться. Медленно моя голова стала опускаться на стол.       М-м-м, оказывается, на парте так удивительно удобно лежать...       Тишина, казалось, обволокла меня. Я очнулась не проснувшись, а будто просто шагнув в другое измерение. Открыв глаза, я оказалась посреди леса, не похожем ни на один, увиденный прежде. Исполинские деревья, чьи стволы не просто тянулись ввысь, но и извивались причудливыми спиралями, светились изнутри мягким, пульсирующим светом – изумрудным, аметистовым и сапфировым. Их листья, огромные и бархатистые, переливались всеми цветами радуги, улавливая несуществующий свет и рассыпая его миллионами крошечных бликов. Под ногами светились биолюминесцентные цветы, отбрасывая на мохнатую почву неземное сияние. Рядом текла река из жидкого серебра, по её поверхности пробегали волны, казавшиеся россыпью звездной пыли.       Сердце распахнулось навстречу этой невероятной красоте. Я протянула руку, пальцы скользнули по прохладной, гладкой коре бирюзового дерева – текстура была шелковистой, живой. Присев на корточки, я прижала ладонь к светящемуся мху, ощущая слабый жар, исходящий от него. Восхищенный вздох вырвался из груди от этой невообразимой, всепоглощающей красоты.       Но затем произошло нечто едва уловимое. Легкое покалывание, словно тысячи невидимых иголок, пробежало по коже. Оно началось на затылке, скользнуло вниз по позвоночнику, а затем охватило целиком. Это был не холод, не страх, а скорее острая осознанность, будто каждое волоконце моего существа тщательно изучалось. Дыхание перехватило.       За мной кто-то следит.       Я резко обернулась. Сердце забилось безумным ритмом в груди.        Никого.       Только мерцающие деревья, светящиеся цветы и безмолвная, серебряная река. Ощущение не исчезло. Более того, оно обострилось. Мои глаза метались, лихорадочно ища кого-то среди светящейся листвы, заглядывая в более глубокие тени, где изумрудный свет растворялся в черной дымке. Может, просто переутомилась? Нафантазировала себе? Но тело кричало об обратном. Каждое нервное окончание вибрировало, предупреждая о чем-то невидимом, но очень близком. Дрожь, не от холода, а от беспокойства, пробежала по рукам, вызывая мурашки. Воздух, густой от аромата цветов, внезапно стал тяжелым, давящим. Тишина, прежде мирная, теперь вибрировала невысказанным присутствием.       Почему я не могу пошевелиться? Почему не могу убежать?       Я закрыла глаза, пытаясь очистить разум, пытаясь осмыслить это всепоглощающее чувство. Спокойно, спокойно... Вдох-выдох...       Когда вновь открыла их снова, что-то изменилось. Гнетущая тяжесть исчезла, сменившись... странным, глубоким чувством безопасности? Взгляд все еще был там, где-то. Я чувствовала его, но он больше не был угрожающим. Он был... наблюдательным. Заботливым даже. Тепло разлилось по всему телу, прогоняя последние остатки страха. Это был не взгляд хищника, это было нечто совершенно иное. Словно под этим взглядом я была в безопасности. Нет, больше, чем в безопасности. Под защитой.       Что это? Мозг окончательно сошёл с ума? Секунду назад я была на грани панической атаки, а теперь... что это за нелепое чувство умиротворения? Это же абсурдно! Я должна быть в ужасе, должна бежать от этого невидимого наблюдателя, но вместо этого... хочется остаться. Прижаться к этому чувству. Это нелогично, это неправильно, но почему-то…       На левой руке еле заметно проступили очертания метки в виде солнца.       И почему-то я доверяла своему наблюдателю. Легкий ветерок, пахнущий росой, шевельнул переливающиеся листья. Улыбка коснулась моих губ, когда я почувствовала, как мир вокруг начинает мягко отступать, цвета расплываются. Но утешающее присутствие оставалось, даже когда сон начал рассыпаться по краям.       –...цесса Аннелиза... Принцесса Аннелиза! – громко позвали меня, а хлопок учебника об стол окончательно разбудил. Я даже на месте подскочила от неожиданности.       Я подняла взгляд на профессора Валериуса. Его тонкие губы были поджаты, а карие глаза сурово смотрели прямо на меня поверх очков в тонкой оправе.       – Принцесса Аннелиза, я прекрасно понимаю, что у вас на носу дебют и ваше расписание стало в несколько раз плотнее, однако я считаю неподобающим не слушать преподавателя и позволять себе спать на занятиях.       – Я вас слушала, – тихо пробормотала я в своё оправдание, стараясь разглядеть слова, написанные на доске по теме сегодняшнего урока. Надежда увидеть хоть что-то знакомое, хоть какую-то зацепку, чтобы выкрутиться, была призрачной. Доска плыла перед глазами, буквы сливались в размытое пятно.       – Значит, вы меня слушали, да? – преподаватель прищурился, окинул меня подозрительным взглядом и чему-то кивнул. Этот кивок не предвещал ничего хорошего. Мужчина прекрасно понял мою маленькую ложь. – Хорошо, тогда расскажите нам, какие есть два ключевых направления, на которых внешнеэкономические связи могут играть важную роль в достижении внешнеполитических целей и задач.       В воздухе повисла давящая тишина. Мозг судорожно перебирал обрывки информации, услышанной перед тем, как я уснула, но там был только монотонный гул и образы из сна. Два ключевых направления... Экономические связи... Внешнеполитические цели... Пустота. Полная, звенящая пустота. Я чувствовала, как стыд с новой силой обжигает лицо.       – Это... – я растерялась, осознав, что не знаю ответа. Слова застряли у меня в горле. Я беспомощно смотрела на профессора, не в силах выдавить ни звука.       Преподаватель заметил моё замешательство и покачал головой, его разочарование было ощутимым.       – Принцесса Аннелиса, не стоит лгать, если вы ничего не слышали. Ваше пренебрежение не только собственным образованием, но и моими трудами недопустимо. – Он перевёл взгляд на мою сестру. – Принцесса Атанасия, будьте так любезны, помогите своей сестре. Объясните нам, пожалуйста, эти два основных направления.       – Конечно, профессор. Во-первых, — начала Атанасия размеренным и уверенным тоном, — качество таких связей и соответствие их содержательной части требованиям глобальной экономической конъюнктуры становятся важным фактором, определяющим место страны в мире и степень её влияния на обсуждение и решение важнейших вопросов глобальной повестки дня. Во-вторых, достижение высокой степени экономической взаимозависимости с конкретным партнёром позволяет влиять на его позицию по важным для собственной страны политическим вопросам. Экономическая дипломатия становится жизненно важной и неотъемлемой частью национальной внешней политики в целом.       Сестра закончила, аккуратно сложив руки на парте. Контраст между её непринуждённым, правильным ответом и моим неловким молчанием был разительным. Профессор Валерияус коротко кивнул Атанасии, признавая её безупречный ответ. Затем он снова повернулся ко мне, его выражение лица было суровым и непреклонным.       — Видите, принцесса Аннелиза, — начал он, понизив голос, — вот почему внимание имеет первостепенное значение. Это не просто абстрактные понятия. Понимание механизмов международных отношений, сложного взаимодействия экономики и дипломатии, имеет основополагающее значение для вашей будущей роли. Особенно в преддверии вашего дебюта, который будет не просто светским мероприятием, а официальной презентацией Вас как будущей императрицы миру. Будущее империи зависит не от мечтаний в школьных классах, а от понимания сложных реалий, которые вы унаследуете.       Вскоре скучный урок экономики закончился. Когда преподаватель ушел, то Атанасия молча покинула комнату, прихватив с собой небольшую деревянную шкатулку. С некоторого времени сестра стала часто её таскать с собой и постоянно скрывалась из виду, вытворяя что-то. Я тяжело вздохнула, откинувшись на спинку стула.       Глупо.       Очень глупо поссорились и продолжаем играть в эту тупую молчанку в ожидании, когда кто-то из нас извиниться первой.       Все, решено! Сегодня же извинюсь перед сестрой. Только хочется сделать это не просто словами, но и подарить что-нибудь. Как никак через три дня наш дебют и по совместительству день рождения, так что можно двух зайцев одним выстрелом. Ну или на одну головную боль меньше...       – Я отсутствовал целых два дня, а вы до сих пор не додумались помириться. Мозгов не хватает или смелости?       Я настолько задумалась, что не успела поймать момент, когда лицо неожиданно появившегося Лукаса оказалось в нескольких сантиметрах от моего.       – Етить твою! – вскрикнула я и подорвалась с места, отскакивая от мага как можно дальше. – Напугал!       – Я особо и не старался тебя пугать, – хмыкнул Лукас, оглядывая меня насмешливым взглядом. – Но инстинкт самосохранения у тебя присутствует. Это уже хорошо.       Памятуя, чем закончилась наша последняя встреча, я теперь боялась приближаться к Лукасу или оставаться с ним тет-а-тет. Однако, как некстати, мы здесь одни.       – Что ты здесь делаешь? Разве в башне у тебя дел не по горло? И чего ко мне пришел, а не к Атанасии? Думаю, ей сейчас не хватает общения, а твоя компания скрасит одиночество.       – Как много вопросов, зверек. Язык не отсох говорить? – Лукас прищурился и по-хозяйски сел на стул, на котором я сидела ранее. – Ладно, так и быть, отвечу тебе. Я пришел сюда, потому что мне стало скучно в башне. К слову говоря, я всё больше убеждаюсь, что современные маги - это кучка идиотов. Они даже толком пользоваться магией не в состоянии, а только и делают, что проводят свои нелепые, бессмысленные исследования. Всегда велят мне прийти, хотя сами уходят, так что даже я оказываюсь в ловушке в этой дурацкой башне. Скажи своему отцу, чтобы понизил этим бездельникам жалование, желательно в три раза.       Лукас замолчал, бросив мимолетный взгляд на мою тетрадь, раскрытую на странице с сегодняшним конспектом. Я мысленно выругалась, хлопнув себя по лбу. В этой тетради от лекции было только начало, а дальше чисто мои каракули: наброски странных существ, завитушки и абстрактные узоры, сделанные от смертной скуки в ожидании окончания занятия. Лукас, кажется, решил не комментировать мое пренебрежительное отношение к учебе, снова устремив на меня все свое внимание.       – А что касается твоей сестры, то с ней еще большая скука смертная, чем с тобой. Занимается какой-то бесполезной фигнёй и к тебе прогоняет.       – К твоему сожалению, я тоже ничем интересным не занимаюсь, – сказала я, кидая взгляд в окно. – Может, прогуляюсь сейчас на улице. Погода как всегда хорошая.       Небо за окном было чистым, без намека на облака. Это была погода, когда было бы жалко тратить время в четырех стенах. Да и можно за это время придумать, что Ати подарить.       – Ну что ж, мне в любом случае особо нечего делать. А дворец весьма ограничен в мероприятиях, если вы с сестрой не решаете что-то учудить. – Лукас потянулся на стуле и резво вскочил. – Ты поди не видела мир дальше этих стен? Самое время это исправить!       – Что ты-..?       Я закрыла рот, так и не закончив свой вопрос, когда Лукас оказался прямо передо мной и крепко схватил за запястье. Он успел мне игриво подмигнуть, прежде чем мир вокруг закружился и стало немного темно, а по коже пробежал холодок.       – Эй, ты, осторожнее с ним!

      – Добро пожаловать, посетитель! У него просто невероятный вкус. Стоит только попробовать, и вы уже не сможете оторваться!

– Мы предлагаем вам совершенно новый товар из южных стран! Попробуйте его и не пожалеете!

      – Хэй, красавица, хочешь благоухать ярче жасмина? Тогда заходи за моими духами!

      Шум улиц достиг моих ушей. Мы стояли посреди переулка. Это произошло так внезапно, что я была до глубины души ошеломлена перемещением в людное место. Никто даже не заметил нас с Лукасом, прятавшихся в переулке. Пока я стояла, словно в воду опущенная, и боялась шевельнуться, Лукас оглядел меня с ног до головы.       – Я тут заметил, что твоя одежда принцессы будет слегка выделяться из общей массы.       Маг щелкнул пальцами, и моя одежда стала меняться прямо на глазах. Вместо дорогого и элегантного пурпурного платья на мне теперь был простенький бледно-жёлтый сарафан и черные балетки.       – Так лучше, – довольно протянул Лукас.       Я перестала рассматривать себя и обратила внимание на парня, чья одежда тоже сменилась с одеяния придворного мага на что-то более простое: белую рубашку, небрежно заправленную в чёрные бриджи.       – Лукас, ты куда нас телепортировал? – прошипела ему прямо в лицо, правой рукой тыкая в сторону проходящих людей.       – За стены дворца, в город. Что-то не устраивает?       – Да, не устраивает! А если меня заметят? А если Его Величество узнаёт об моей вылазке? Меня же тогда закроют под домашний арест на всю жизнь!       Однажды мы с Атанасией на одном из чаепитий с Клодом вознамерились просить его разрешения сходить в город. Мы согласны были пойти с отрядом рыцарей в качестве сопровождающих, лишь бы посмотреть, как протекает жизнь за стенами дворца. Но получили категоричное «нет», которое объяснялось тем, что нам просто нельзя выходить. Тогда все наши мечты посмотреть на город были жестко растоптаны Клодом. Но сейчас, стоя в переулке в простой одежде и слушая ритм улиц, меня охватили ужас и восторг одновременно.       Лукас усмехнулся от моей реакции, пока я мысленно его проклинала за необдуманное действие.       – Любишь же ты, зверёк, забивать голову всякой чепухой. – парень схватил меня за руку и потянул вперёд в толпу людей. – Никто тебя здесь не узнает. Твой отец тоже ничего не узнает. Тем более я рядом, так что можешь не переживать. У нас не так много времени, поэтому советую его не тратить на антимонии.       И мне ничего не оставалось, кроме как с радостной улыбкой согласиться. Если что, виновата буду не я, а маг, который буквально украл меня из стен дворца. Идя за руку с Лукасом, я осторожно осмотривалась по сторонам. Никому до меня действительно не было никакого дела. Я облегченно выдохнула, и позволила магу вести меня вдоль улицы, пока сама внимательно все рассматривала.       – У тебя скоро голова отвалится, если будешь с такой силой вертеть ею по сторонам, зверёк.       Лукас сделал мне замечание, которое я тут же проигнорировала. Не было времени обращать внимание на черноволосую язву, когда вокруг столько всего интересного и захватывающего!        Улица, усыпанная сотнями ларьков с разными товарами, казалась бесконечной. Люди постоянно ходят туда-сюда, отовсюду слышатся голоса. Проходя мимо торговых лавок, можно найти огромное количество товаров самого разного качества. Здесь тебе и фрукты с овощами, и инструменты, и деревянные фигурки, лавки со сладостями, уже нагретыми на солнце, и одежду, и обувь, и украшения, и...       Украшения?       Я остановилась возле торговца бижутерией. Здесь были золотые и серебрянные браслеты с тонкой чеканкой, перстни и разноцветные бусы, цепочки и костяные гребни, а также всевозможные серьги. Торговец, завидев покупателей, тут же подскочил с невысокого табурета, на котором сидел, и подошёл к нам.       – Милая девушка, вас что-то заинтересовало? Только скажите мне, и я сразу преподнесу Вам самое лучшее украшение. Могу даже подсказать, какие могут подчеркнуть глубину ваших восхитительных зелёных глаз.       – Спасибо большое, но я сама посмотрю, – промямлила растерянно я, не ожидая такого напора от торговца. Значит, Лукас додумался поменять мне цвет глаз. Он оказался не таким уж дураком.       Я склонилась над украшениями, перебирая их и рассматривая. Мой взгляд зацепился за парные серебряные браслеты, на которых красовалось маленькие бриллиантовые половинки. Они были соединены в яблоко. Звенья браслета были переплетены подобием виноградной лозы, что выглядело изящно и привлекательно. Это идеальный подарок!       — Что-то присмотрела? — спросил Лукас, замерший у меня за спиной.       — Да, – кивнула парню. – Можно мне эти серебряные браслеты? – указательным пальцем я тыкнула в нужный товар.       – О-о, отличный выбор, юная красавица. Эти парные браслеты прекрасно подойдут такой красивой паре как Вы и ваш спутник.       Мои щеки обожгло жаром. Я тут же принялась тараторить, размахивая руками перед собой:       – Нет-нет, мы с ним не пара! Вы ошиблись. Эти браслеты мне и сестре.       Не дай Всевышний влюбится в такого гада! Это всё равно что добровольно пойти в эпицентр торнадо с зонтиком. Каждая минута, проведённая с ним, и так ощущается как сидение на пороховой бочке, которая постоянно искрит и вот-вот бабахнет.       – Ой, простите, я думал... Ох, дурья моя голова, ляпнул, не подумав. Вы уж простите меня дурака.       – Ничего страшного.       Сзади раздалось цыканье Лукаса. Пока торговец упаковывал браслеты, я ещё раз окинула его товары взглядом. Однако долго любоваться украшениями мне не дала одна мысль, с которой я в панике обернулась к магу.       – Лукас, я не брала с собой деньги! Срочно переместись в нашу сокровищницу и возьми оттуда несколько золотых монет.       Одна бровь мага изогнулась дугой, парень посмотрел на меня так, как будто я сказала нечто глупое.       – Что мне ещё тебе принести? Может, палку, которую ты бросишь?       – Нашёл время шутить! – зашипела на мага хуже змеи, замечая приближение торговца.       – С вас три сребреника, – озвучил мужчина цену.       Даже после моего шипения Лукас продолжал стоять на месте со спокойным выражением лица, словно бы всё здесь происходящее его не волновало и не касалось его персоны. От такого отношения я чуть не взвыла в голос. В голове появилась идея раскрыть свою личность перед торговцем и попросить отправить чек во дворец или...       ...Золотая монета пролетела мимо моего лица, падая среди украшений и прерывая мой поток мыслей. Мы с торговцем переглянулись в удивлении и оба уставились на монету.       – Можно без сдачи. Эй, зверёк, забирай свои безделушки и пошли дальше. Мне надоело здесь стоять.       Лицо торговца после слов Лукаса засияло, его глаза жадно заблестели и метались с нас на монету и обратно, губы дрогнули в широкую улыбку. Он тут же протянул мне серый мешочек с моей покупкой, склонив голову.       – Дорогие мои, самые лучшие покупатели, хорошего вам дня! Буду рад лицезреть ваши прекрасные лики в моей скромной лавочке!       Когда я забрала мешочек, предварительно проверив, лежат ли там те самые парные браслеты, Лукас снова схватил меня за руку и повёл дальше.       – Мог бы и сказать, что у тебя деньги есть, – пробормотала я, смотря на спину мага.       – У меня их нет с собой, – пожал плечами парень и ловко увёл меня в сторону от шатающегося мужчины с багровым лицом. Похоже, он не рассчитал свои силы и напился средь бела дня до чёртиков.       – В смысле ты не брал деньги? А чем ты расплатился? Я точно видела, что это была золотая монета!       – Какие же люди бывают наивными. Не всегда стоит верить тому, что видишь, зверёк, – усмехнулся маг, кинув на меня через плечо насмешливый взгляд.       Черноволосый идиот резко остановился, из-за чего я чуть не врезалась ему в спину, и, оглядевшись по сторонам, повёл к двухэтажному зданию, представлявшему собой полноценный дом с крыльцом с изящными резными колоннами и большой вывеской, на которой красовалась надпись «Лазурная дымка». Изнутри заведение представляло собой типичную кофейню: светлый зал был заставлен небольшими круглыми столиками, а по периметру расставлены в горшках растения. Людей здесь было мало. Мы решили сесть за самый дальний столик. Официант тут же подошёл к нам, поприветствовал, положил меню и отошел в сторонку, в ожидании когда мы его позовём.       – Я не наивная. Колись, откуда взял монеты? Шарился по карманам прохожих, пока мы гуляли?       Я открыла меню, изучая его содержимое. От одних только названий скрутило живот и слюни скопились во рту. Я сегодня успела только позавтракать тостами с джемом и попить чай перед занятиями, поэтому сейчас в обеденное время мне ужасно хотелось кушать. Но стоило только обратить внимание на цены, желание есть тут же отпало. Я стрельнула взглядом в Лукаса и усмехнулась возникшей идеи проверить, как хорошо зарабатывает маг Чёрной Башни, заказав что-нибудь из меню.       – Естественно, шарился по всем карманам. Мне же делать больше нечего, кроме как следить за одним любопытным зверьком и рыскать у прохожих в поисках деньжат, – с сарказмом протянул Лукас, наблюдая за мной.       Он стукнул по столу дважды.       Звяк!       Послышалось металлическое звяканье, из ниоткуда материализовалась небольшая кучка серебряных монет, которые со звоном рассыпались по столу. Я широко раскрыла глаза, уставившись на неожиданное сокровище. Прежде чем я успела выдавить из себя вопрос, на лице мага появилась самодовольная ухмылка. При втором уверенном постукивании пальцев появилась ещё одна кучка, на этот раз каскад сверкающего золота.       Я ахнула, протянула руку и схватила одну из золотых монет, вертя её в меж пальцев. Она была твёрдой и тяжёлой. Замысловатый императорский герб, профиль императора — всё было идеально. Я попыталась согнуть её, ожидая, что она деформируется, но она не поддалась. Это был несомненно настоящий металл.       – Медь, серебро, золото, даже драгоценные камни - я всё могу создать. Я знаю, что я Великий маг и всё такое. Можешь уже начинать восхвалять меня и падать в ноги. Быть может, отсыплю парочку медяков.       – Это же незаконно!       По закону Обелии, тот, кто незаконно создает деньги, лишается руки. Все его незаконные доходы, а зачастую и большая часть законных средств, конфисковывались. А затем его ждали тридцать долгих лет каторжных работ в самых глубоких и тёмных шахтах или каменоломнях. У меня засосало под ложечкой. Боженька, спаси и сохрани! Я только что стала свидетелем нелегального создания денег!       – Правда, что ли? – промурлыкал он, склонив голову набок, и в его глазах-омутах черти заплясали самбу, предвкушая грядущую потеху. — А ты ведь на одну из этих монет купила браслеты. Помнишь? Получается, ты соучастник, и вместе со мной за решётку угодишь.        Я уставилась на рассыпавшуюся по столу груду невероятного богатства, затем на ухмыляющееся лицо Лукаса, а потом снова на монеты, лихорадочно перебирая их. Сердце бешено колотилось в груди. Он поймал меня. Полностью и безоговорочно. В тот момент, когда наши взгляды снова встретились, на меня обрушилась вся тяжесть моего положения.       – Это небесная кара или что? – пробормотала я, обращаясь то ли к нему, то ли к равнодушному потолку.       — Небесное наказание? Не сказал бы. Если уж на то пошло, это божественная возможность, которой ты была удостоена. Будь благодарна Великому Мне, зверёк. Сама судьба благоволит тебе, смертная.       – Нет, я не думаю, что нас свела судьба. Скорее, это было жуткое невезение, – пробормотала себе под нос, но судя по дернувшейся вверх брови мага, он меня услышал. – Эта подделка не вечная, да? Они исчезнут через время или в грязь превратятся?       В голове, словно наяву, рисовались нерадужные картины моего будущего: тесная, сырая камера, которую я буду делить с огромными, жирными крысами, и по ночам слышать их мерзкий писк в темноте.       – Такое случится, если они будут сделаны кучкой любителей из Чёрной Башни. Я же профессионал своего дела, – фыркнул маг и посмотрел на меня так, как будто я его оскорбила. Монеты тут же исчезли со стола, словно их и не было. Указательным пальцем парень тыкнул в меню. – Заказывай всё, что захочешь.       Значит, для него это обычное дело — подделывать предметы направо и налево, играючи обходя закон. Вот же хитрый лис! И раз уж я уже посвящена в его преступные дела, раз уж я воспользовалась его фальшивыми монетами по незнанию, что, конечно же, не освобождает от ответственности, то у меня нет причин отказываться от такой халявы. Если уж гореть, то с музыкой и на полный желудок!       – Ну, раз такая пляска, тогда давай возьмем это и это. И это тоже. О! Говорят, это блюдо настолько вкусное, что если не попробуешь - будешь жалеть до конца жизни! Берём его!       Я решила по полной воспользоваться предоставленным Лукасом шансом. Если нас поймают и за решётку посадят, то хоть буду с наевшимся брюхом горевать по своей несчастной судьбе. Лукас, похоже, развлекался, видя, как я себя нагло веду, и даже дал мне сделать заказ. В кафейне было чуточку тише, чем снаружи, но разговоры немногочисленных посетителей были слышны. Я расслабленно оперлась подбородком об руку, осознавая, что мне нравится царившая здесь атмосфера спокойствия и уюта. Последние дни мне не хватало этого, потому как я была ограничена в передвижениях дворцом, куда приходили все наши преподаватели, чаепитиями с Клодом и постоянными занятиями. Я до сих пор ни разу не прокатилась на подаренной императришкой лошади. Грустно как-то.       – Дженнет, нас и так слишком долго нет. Нам лучше вернуться сейчас.       Услышав знакомое имя, я встрепенулась и перевела взгляд в сторону говоривших. У входа, залитые золотистым светом, стояли двое молодых людей. Высокий и статный белокурый юноша с безупречной осанкой, которую мог привить только самый строгий придворный этикет, был одет в тёмно-синий камзол, украшенный серебряной вышивкой, и белоснежную рубашку с кружевными манжетами, выглядывавшими из-под рукавов. Рядом с ним стояла девушка. На ней было платье нежно-лилового цвета, струящееся до пола и украшенное деликатным кружевом по вороту и рукавам. Её тёмно-каштановые волосы были заплетены в сложную, но элегантную причёску, а несколько прядей, обрамлявших нежное лицо, придавали ей особое очарование.       Кого-то они мне напоминают...       Мои глаза округлились от удивления, переходящего в панический ужас. Это же Дженнет и Иджекил! В нашу последнюю встречу им было по семь-восемь лет, а сейчас, по моим прикидкам, им должно быть примерно четырнадцать. Не сказать, что они сильно изменились, скорее просто повзрослели, сохраняя свои уникальные черты. Иджекил как был красавчиком, который может одним взглядом покорить сердца многих дам, так им и остался. Дженнет в детстве была милашкой, так к этой характеристике прибавилась ещё и красота.       – Но, Иджекил, мы еще не все осмотрели. Осталось ещё пару мест, куда я хотела сходить.       – Может, ты умерешь свой пыл? Мы и так большую часть города объездили по твоим хотелкам, – другой голос, отличающийся от Иджекила хрипотцой и лёгким раздражением, раздался не далеко.       И тогда я заметила, что за спиной Иджекила виднеется другой человек с короткими фиолетовыми волосами.       – Атис, можешь говорить чуть мягче? Она моя сестра, – выдохнул младший Альфиус и покачал головой.       – Я мог так говорить примерно до пятнадцатого бутика! Скажи спасибо, что половину мыслей я держу при себе. Иначе бы точно осквернил нежный слух твоей сестрёнки парочкой крепких словцов! – взревел на всю кафейню Атис, чем нарушил атмосферу идиллии вокруг.       Я поморщилась и отвернулась от этой троицы. Атиса вообще не ожидала увидеть, да и не хотела больше. Той встречи в лесу с сыном дяди Шалопая мне хватило на всю жизнь.       – О-о, сын белой псины и его хозяйка. А вот третьего их крикливого дружка не припомню, – задумчиво сказал Лукас, тоже обратив на шумную компанию внимание.       Троица стала выяснять свои отношения тише, после того, как к ним подошёл официант. Что-то решив, они сели по диагонали к нам. Господи, вот подальше местечка им не нашлось? Тут кафе полупустое, какого черта они так близко сели!       – Джеки, хватить ныть про возвращение в поместье. Никто не умрёт, если вы погуляете чуть дольше обычного, – сказал на удивление спокойно Атис, смотря в меню с видом знатока.       – Я знаю, но...       – Джеки-и, не доводи до того, чтобы я привязал твою задницу-.. Ой, Дженнет, последнее слово не запоминай.. Кгх, так вот, я тебя сейчас к этому стулу привяжу и тогда ты точно не свалишь из этой кофейни, пока я того не захочу. Понятненько, Джеки?       – Заткнись, пожалуйста, и делай заказ уже, – ответил ему младший Альфиус, тоже смотря в меню. – Дженнет, можешь заказывать всё, что хочешь.       – Хорошо, Иджекил, – кивнула девушка.       Пока они говорили заказ официанту, я усиленно скрывала волосами половину лица. Так как с Ати мы были двойняшками, то были очень похожи. Иджекил мог бы подумать, что здесь сидит Атанасия и попытался бы заговорить с ней, то есть со мной. Следом за ним подключаться Дженнет с Атисом. А мне этого не нужно!       – Какие раздражающие болтушки. Мне избавиться от них? – Лукас произнес это с жуткой ухмылкой.       – Пусть сидят. Они же пришли в это кафе поесть так же, как и мы, – равнодушно ответила магу, а потом добавила чуть тише: – Если они нас заметят и начнут доставать, можешь сделать что-нибудь не приносящее вред их здоровью?       – То есть, ничего? – Он приподнял бровь, и в его взгляде читалось явное разочарование.       — Лукас, ну не говори, что у тебя, всемогущего мага, нет в запасе чего-нибудь... безобидного? Неужели твой арсенал ограничивается лишь разрушительными заклинаниями?       – О-о, зверёк, мой арсенал весьма богат разного рода магией. Могу продемонстрировать на ком-то из тех троих.       – Не надо! Давай лучше вернёмся? Я устала. Да и аппетит пропал. Лукас, телепортируй нас обратно.       Иджекил начал осматривать помещение, стараясь игнорировать бубнëж своего товарища. Вот-вот, он должен посмотреть в нашу сторону. Сердце бешенно забилось в груди, каждый удар отдавался глухим эхом в ушах. Ладони вспотели, дыхание перехватило. Он увидит меня. Узнает. И тогда конец!       Я на мгновение зажмурилась, желая просто исчезнуть. Или... оказаться в другом месте. Возращаться обратно во дворец желания не было.       – Лукас, забудь об этом, – выпалила я, останавливая мага от щелчка пальцев. – Я передумала. Я не собираюсь возвращаться.       Я подалась вперед. Страх утих, уступив место странному, пьянящему ощущению дерзости и свободы.       – Телепортируй нас куда-нибудь еще. Куда угодно, только не во дворец... туда, где нас точно не найдут.       Ухмылка Лукаса превратилась в широкую улыбку, а в алых глазах блеснуло веселье.       – Как пожелаешь, зверёк.       Он щёлкнул пальцами, и мир вокруг нас растворился в вихре красок. Уютная обстановка кафе сменилась совершенно другим видом. Воздух был пропитан запахом соли и морской воды, тишину нарушали крики чаек.       — Где… где мы? — я выдохнула едва слышно.       Солёные брызги коснулись моего лица. Балетки слегка утопали в мягком золотом песке. От воды нас отделяло пару метров.       – Там, где зверёк может чувствовать себя свободно.       Улыбка сама собой появилась на моих губах. Не раздумывая, я скинула обувь. Мягкий, шелковистый песок под моими босыми ногами был приятно тёплым, в некоторых местах даже обжигающе горячим от солнца. Небрежно сунув Лукасу в руки мешочек с браслетами, я бросилась вперед, прямо к манящей синеве. Прохладная вода, с шумом обхватившая мои щиколотки, а затем и колени, мгновенно взбодрила, смывая последние остатки тревоги.       – Вау, Лукас! Иди скорее сюда!       – Обойдусь.       — Ну же, брюзга! Вода чудесная!       Я игриво брызнула водой сторону Лукаса. В ответ маг дёрнул вверх тёмной бровью, выражая всем видом скептицизм.       – О, да ладно, это бодрит! Присоединяйся!       — Я не собираюсь лезть в эту ледяную адскую дыру, — сказал он неожиданно резким голосом.       Конечно, маг был прав. У меня уже слегка стучали зубы, но радость от этого момента перевешивала дискомфорт. Неизвестно, когда у меня снова появится возможность вырваться за стены дворца. Поэтому стоит брать от этого момента всё и без остатка.       Лукас наблюдал за мной, мрачно сжав челюсти. Я заметила, как он слегка сдвинулся с места, словно собирался уйти, но тут же расслабился и скрестил руки на груди, наблюдая за мной, не двигаясь. Внезапно воздух вокруг меня задрожал. Из океана поднялась волна, больше всех остальных, увенчанная брызгами переливающейся пены. Она устремилась ко мне, но не с разрушительной силой, а с нежной лаской. Я ахнула, когда меня окатила тёплая, приятная вода. Мой взгляд метнулся к магу, который оставался невозмутимым. Но я знала: теплота воды, несомненно, была делом его магии.       Я рассмеялась, позволяя звуку раствориться в мягких волнах, ласкающих берег, и развернулась, взметнув брызги воды. Это чувство свободы пьянило. Как же давно я не испытывала этого чувства. На мгновение мир вокруг стал лёгким, почти невесомым.       Именно в этот миг реальность треснула. Что-то иное наложилось на мир, перекрывая его, как рваное полотно. Это не было сном или мыслью — это было вторжение. Чужое воспоминание или видение, насильно втиснутое в мое сознание. Я увидела простирающийся передо мной океан — не тот ласковый, в котором я плескалась, а огромное, бесконечное пространство, видимое с невообразимой, головокружительной высоты. Это был вид абсолютного безразличия мира, в котором я и все мои страдания были меньше песчинки. Волны казались не просто крошечными, а ничтожными, обычной пульсацией незначительной жизни на гигантской холодной поверхности. Здесь не было тепла, не было нежности, а была только безграничная враждебная пустота.       Затем взгляд резко метнулся вниз, и я поняла, что стою на узкой шаткой дощечке высоко над этим безразличным морем. Дерево скрипело под ногами, резкий ветер трепал полы моего... нет, другого платья — серого, потрёпанного. Одного шага, одного лёгкого наклона будет достаточно, чтобы прекратить мои мучения. И это была не мысль, а крик души, единственная истина в этом мире боли. Я хотела этого. Я желала этого больше всего на свете. Это была иная свобода, не та, что дарит вода, а та, что дарит небытие. Свобода от этого бремени.       Мои губы, сухие и потрескавшиеся, шептали, обращаясь в пустоту под собой, куда-то вглубь этой чужой сцены.       – История свободы — это история сопротивления... Но когда само существование — это тюрьма, когда каждый вдох мучителен, тогда сопротивление... это конец. И этот конец я напишу собственной кровью, отец. Кровью, которая течёт в моих жилах и проклинает меня этим существованием.       Я ощущала его присутствие за своей спиной. Не тень, а сгусток ужаса, который был моим отцом в этой проклятой жизни. Тот, кто держал меня в золотой клетке, а затем превратил эту клетку в пыточную для меня. Я повернулась к этой тени, позволяя ухмылке искривить мои губы.       – Розария, стой! Розария, милая, подойди ко мне, ты же так можешь случайно оступиться!       – Матушка в своих дневниках писала, что любовь — это окрыляющее чувство, возносящее людей до небес. Она верила в это... И эта любовь погубила тебя, отец. Ты самолично погубил доказательство этой любви, пытаясь заново воссоздать былое. Но смерть не подвластна даже самым искусным магам. И знаешь что, отец?       Одинокая слеза скатилась по моей щеке, но я не чувствовала горя, только счастье от освобождения. Губы растянулись в улыбку.       – Моя любовь к тебе не была ошибкой. Ошибкой было надеяться, что ты любишь меня в ответ.       И лёгкий шаг назад. Не колебание, а решение.       – Розария!       Падение... не физическое, но ощущаемое каждой клеточкой души, словно мое истинное «я» сигануло с той дощечки в бездну. И вместе с ним... меня охватила глубокая, всепоглощающая, ледяная печаль. Одиночество, такое огромное, что оно соответствовало необъятности моря подо мной. Это был груз чужой боли. Боли всех, кто выбирает эту свободу от мира.       Затем так же быстро, как и появилось, видение схлопнулось. Исчезло, словно его и не было. Я вернулась. Вернулась резко, хватая ртом воздух, словно после долгого ныряния. Холод внезапно стал сильнее, пробирая до костей, и я поняла, что дрожу всем телом. Мои конечности дрожали, все еще ощущая фантомный след того падения, головокружение и жуткое, желанное опустошение. Сердце колотилось как бешеное, отбивая ритм моего возвращения из небытия.       Что я только что видела? Воспоминания?       Но я не помню, чтобы нечто подобное со мной случалось. В голове смутно промелькнул образ рыжеволосой женщины, но он быстро растворился. Я словно бы... Я словно бы забыла кого-то.       — Эй, зверек, чего застыла? — голос Лукаса прозвучал резко, вырывая меня из оцепенения и возвращая к поверхностной реальности. — Медуз испугалась или морское чудовище увидела?       Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь и скрыть панику.       – Хах, ничего... Просто... поймала момент, – тихий нервный смешок сорвался с губ. – И вообще, Лукас, не мешай мне наслаждаться беззаботностью.       Ловить момент? Какой момент? Момент возвращения из кошмара?       Мне нужно было срочно отвлечься, смыть с себя этот липкий ужас и ощущение бездны, которое не отпускало меня. Поэтому я решила нырнуть. Нырнуть так глубоко, надеясь, что холодная вода поможет мне очистить голову от чужих призраков и наваждений. Я думала, что смогу смыть с себя этот привкус смерти, эту призрачную окончательную свободу, которая... пугала меня сильнее, чем что-либо до этого.

*****

      Кроваво-алые глаза прищурились от колких солнечных лучей. Взгляд неотрывно следил за девичьей фигурой. Золотые волосы девчонки, на солнце казавшиеся сотканными из чистого света, разлетались мокрыми прядями. Ее чистый смех, звонкий, как колокольчик на ветру, доносился издалека. Улыбка, с которой она то и дело оборачивалась к нему, призывая присоединиться к ней в этом беззаботном танце волн, завораживала. Всё сливалось в картину такой обжигающей, такой неправильной красоты, что глаз невозможно было оторвать.       Лёд внутри дал маленькую трещину.       Но в один миг безмятежность Аннелизы испарилась. Она застыла, выпрямившись по пояс в воде, устремив взгляд куда-то далеко за горизонт. Лукас едва заметно повел плечом, ощущая ману. Она хлынула из тела принцессы мощным, рваным потоком. Странная. Чужеродная этим землям. И вместе с тем, смутно, пугающе знакомая.       Рука мага рефлекторно дернулась, желая стабилизировать выброс силы, вобрать ее в себя, понять ее природу.       Но все резко прекратилось. Мана схлынула так же внезапно, как и появилась. Аннелиза часто, прерывисто задышала, словно только что вынырнула из глубин воды… Или из чего-то иного, куда более темного и холодного.       «– Чертова ведьма слишком агрессивно давит на зверька,» – промелькнуло в мыслях мага.       – Эй, зверёк, чего застыла? Медуз испугалась или морское чудовище увидела?       Аннелиза вздрогнула, медленно повернула голову. На лице вновь появилась улыбка, но глаза... глаза еще не успели спрятать пережитый страх.       – Хах, ничего... Просто... поймала момент, – ее смех прозвучал чуть менее звонко, чем прежде. Натянуто. – И вообще, Лукас, не мешай мне наслаждаться беззаботностью.       И с этими словами она нырнула под воду, оставив после себя лишь расходящиеся круги на глади.       Маг продолжил стоять на берегу. Внутри разгоралось новое, необъяснимое, болезненное желание. Желание узнать во всех, даже самых мрачных и страшных красках, что для зверька означает это лживое «ничего». И как, черт возьми, мучительно от этого «ничего» избавиться... без вреда для неё.       Лукас подкинул мешочек с парными браслетами. На мгновение через плотную ткань серого мешка мелькнуло фиолетовое кольцевидное свечение и тут же пропало. А на губах мага расцвела довольная улыбка.

*****

      Не могу сказать, что мне удалось долго строить из себя беззаботную девочку. На самом деле, притворяться получалось из рук вон плохо. Каждая секунда вытягивала из меня силы. Вскоре я поняла: с меня хватит, попросила Лукаса высушить мою промокшую одежду и поскорее телепортировать обратно во дворец. Мне срочно, прямо жизненно необходимо было оказаться в одиночестве.       Лукас не обронил ни слова и просто щелкнул пальцами.       Резкий рывок. Знакомые стены. Мы стояли посреди моей комнаты. Поспешно оглянувшись, я увидела… себя? Что за...       – О-о, уже вернулись? – спросила моя точная копия, отрываясь от писанины в тетради и оглядывая нас.       – Доппельгангер, – пояснил Лукас, когда я посмотрела на него с полным недоумением, тыкая пальцем в сторону существа, похожего на меня.       Стоило ему обранить это странное слово, как я нахмурилась. Впервые слышу подобный термин. Лукас на моё смятение вздохнул так, будто я самое что ни на есть неразумное существо, не способное понять простых истин, и ему, как великому всезнайке придётся выделить своё драгоценное время мне на объяснение.       – Это кукла-двойник. Сделал её, чтобы твою пропажу не заметили.       Без слов я принялась внимательно осматривать куклу, которая перестала двигаться и уставилась безжизненным взглядом вперёд. Моя копия была одета в то самое пурпурное платье, которое Лукас счёл «выделяющимся из общей массы» и поменял. Часть волос была собрана на затылке и украшена жемчужной заколкой. На ней было все то, что было на мне до нашей маленькой прогулки. И лицо было точной копией того, что я видела в зеркале каждое утро.       – Смотри сколько хочешь. Она - твоя точная копия.       – Вынуждена согласиться. Нет и малейшего отличия от оригинала!       Опасаясь, что могу повредить куклу, я аккуратно дотронулась до её запястья и чуть не отдернула руку обратно. Оно было холодным. Я словно бы дотронулась до трупа. От этого сравнения по спине побежали неприятные мурашки. Моя копия никак не отреагировала на это, даже не вздрогнула, продолжая смотреть пустым взглядом вперёд. Со стороны это выглядело жутко.       – Хах, естественно. Все потому, что мои способности великолепны. Я легко смогу сотворить такую, даже не стараясь, – хвастался Лукас и чуть ли не до потолка нос задирал. Алые глаза мага блестели от раздирающего его самодовольства.       – Легко говоришь, да? – я оторвалась от разглядывания куклы, вперив теперь взгляд в мага и ещё больше нахмурившись, чем прежде. – То есть, когда я попросила создать партнёра для танца, ты всё это время мог сделать нормальную человекоподобную куклу, но вместо этого сделал шарахающийся туалетный листик?!       – Тебе и этого было достаточно, – пожал плечами маг, усмехаясь.       – Ты!.. Да ты! – я задохнулась от накатившего возмущения, тыкая беспомощно пальцем в сторону парня. – Ты паразит!       – «Паразит»? Это всё, на что хватило твоего остроумия?       – Тебе и этого достаточно, – вернула магу его же слова, за что была удостоена вздернутой вверх бровью и выражения лица, а-ля «ты меня в моей же игре переиграть решила?»       Понимая, что спорить с самодовольным кренделем, это попусту тратить свои нервы, я снова посмотрела на куклу.       – Ну хоть здесь ты удостоил меня чести, сделав точную копию меня.       Кукла продолжала смотреть в никуда, пока мы разговаривали. Она словно бы гармонировала с интерьером комнаты, создавая общую картину. Лукас, отчего-то нахмурившись, бросил на куклу сердитый взгляд.       – Она такая же, но все же не идеальна. Не нравится она мне.       Он щелкнул пальцами, и кукла растворилась в воздухе, оставив после себя пустое место.       – Ну и зачем? Я хотела дать ей задание сделать всю домашку, а ты всё обломал, – капризно надув щеки, сказала я.       – Она отвратительна.       – Что?!       Я резко повернулась к магу, сжимая кулаки. Мало того, что ты, черноволосая паскуда, создал мне листок бумаги в партнёры для танцев, когда сам сидел на диванчике и ржал, наблюдая за моими бесчисленными падениями. Ты так же без моего согласия подписал меня на нелегальное создание и использование монет. Так ты ещё только что назвал куклу, мою точную копию, «отвратительной»?! Ты совсем берега попутал?       – Чего ты так зыркаешь на меня, зверёк? Разве я к тебе обращался?       – Ты только что назвал куклу, мою точную копию, отвратительной!       – Да, отвратительная, как слизняк. Она ни капли на тебя не похожа.       Я окончательно потеряла дар речи после слов мага. Он вообще с головой дружит?! А ну да, как я могла забыть, что в первую нашу встречу этот индивидуум с моей барской руки был охарактеризован как псих. Тогда причина такой резкой смены настроения раскрыта – это обычное его поведение, за которым я не поспеваю. Лукас еще раз щелкнул пальцами, сменив мою одежду на ту, в которой я была до того, как покинула комнату, после чего довольно улыбнулся.       – Оригинал лучше копии, пусть и пострашнее, но зато с зубками. Так даже интереснее.       Я фыркнула.       – Твои горничные вот-вот заявятся, так что я сваливаю.       – Да-да, флаг тебе в руки, барабан на шею, – махнула ему рукой так, как будто мошку отгоняла. – Смотри не потеряйся в своей Чёрной Башне.       – Скорее ты там заблудишься, когда я вознамерюсь устроить тебе увлекательную экскурсию в её чертогах. После этого тебя никто не найдет.       В мою сторону полетел серый мешочек с парными браслетами, который я тут же поймала. Черноволосый гад испарился с неизменной улыбочкой победителя. Обещаю, когда-нибудь я переспорю этого мага и последнее слово будет за мной! В дверь комнаты ровно после исчезновения мага трижды постучались.       – Принцесса, простите за беспокойство, я вхожу. – Лили отворила дверь и заглянула в комнату. – Ох, вы уже закончили? Вы сегодня так сконцентрировались на учебе, что я решила вас не отвлекать.       – Неужели? Хах, как быстро время пролетело, – я постаралась спокойно говорить, стараясь успокоиться после разговора с магом.       – Скоро наступит время приема пищи. Принцесса, вам лучше подготовиться.       Уголками губ я слегка улыбнулась и кивнула Лили, чувствуя, как живот сжимается от голода. Точно, я же так и не попробовала ничего из того меню! Это же потеря потерь!

*****

      После долгого насыщенного приключениями дня очень хотелось поскорее оказаться в кровати. Однако памятуя о том, что я собиралась извиниться перед Ати, сонливость снимало как рукой. Мы с сестрой стояли перед кроватью в привычном ожидании, когда горничные всё подготовят. Спустя время всё было готово. Как всегда нам пожелали приятных снов и удалились восвояси. Атанасия двинулась в сторону кровати, я же осталась на месте, сжимая за спиной в руках браслеты.       – Ати, – тихо позвала сестру, которая медленно обернулась ко мне, вопросительно изогнув бровь. – Я хочу попросить у тебя прощения и сказать, что мне очень стыдно, и я очень сожалею о сказанных словах. Больше всего на свете не хочу видеть тебя расстроенной и грустной. – я неловко перемялась с пятки на носок. – Я правда очень сожалею о случившемся и искренне прошу у тебя прощения, Ати.       На мгновение ее лицо просияло, словно она услышала именно то, что хотела, но тут же привычный озорной блеск сменился напускной серьезностью. Она отвела взгляд, поджав губы, словно все еще обдумывала мои слова. Но я знала свою сестру как никто другой. Этот легкий румянец на щеках, едва заметная улыбка в уголках губ, которую она пыталась скрыть, — все выдавало ее. Она уже простила. Она просто решила немного поиграть в актрису. Я улыбнулась, прекрасно понимая эту незамысловатую игру, медленно вытащила из-за спины браслеты и протянула их ей.       – О Боже мой! Что это за красотища?       Ати осторожно взяла их в руки и с восхищением рассмотрела со всех сторон. Притворная обида окончательно сошла с ее лица, сменившись искренней и сияющей радостью.       – Лизи! Они... они прекрасны!       Малышка поднесла их ближе к окну. Лунный свет, проникая сквозь стекло, коснулся камней. И тут произошло нечто удивительное. Браслеты не просто сверкали — они странно переливались, отбрасывая невообразимые оттенки, которых, казалось, не существовало. Изумрудная зелень сменялась сиреневым мерцанием, золотистые искорки танцевали рядом с глубоким сапфировым сиянием. Это было завораживающе. Не припомню, чтобы у них были такие спецэффекты, когда я их покупала.       – Вау... – только и смогла вымолвить Ати, загипнотизированная игрой света. – Они волшебные!       Она тут же надела один браслет на свое запястье, а после подбежала ко мне и надела второй браслет мне на левую руку.       – Я тебя прощаю, – легко сказала сестра, как будто и не собиралась долго дуться. – Ведь ты моя любимая сестра! Между нами не может быть долгих ссор.       Она на секунду замешкалась, а затем с хитрым выражением лица направилась к небольшому столику у кровати. Открыв ящик, Ати достала оттуда что-то, завёрнутое в шёлковую ткань.       – И у меня есть кое-что для тебя! – объявила она с восторгом. – Смотри!       Сестра развернула ткань, демонстрируя красивый ярко-синий фартук с замысловатой вышивкой и пару пухлых прихваток в тон.       – Это тебе, – сказала Ати, протягивая мне подарок. – Я заметила, как часто ты берёшь фартуки у горничных, когда хочешь что-нибудь приготовить. А своего у тебя нет! Теперь будет!       Я с нежностью посмотрела на нее, принимая подарок. Моя сестра заботилась обо мне, подмечая такие мелочи.       – Спасибо, Ати, – прошептала я, чувствуя тепло в груди. – Фартук чудесный. И прихватки тоже.       Мы обменялись улыбками, полными понимания и нежности. Обида была забыта, как будто её и не было. Теперь можно было и поспать, ведь главное было сделано — мы снова стали одной командой.